О чем ты вообще думаешь?

И тут в класс заходит классный руководитель, лицо которого выражало злость и безысходность. Он строго посмотрел на парней, а потом перевёл свой взгляд на меня. Что-то тут не чисто. Дайте-ка угадаю, директор вызвал? — Вы трое, живо за мной, — впервые вижу его таким нервным. — А куда, если не секрет? — спросила эта наглая рожа. — Куда надо, Чонгук, куда надо. Эти двое сразу поплелись за биологом, бросая молнии друг в друга глазами. А я...а что я? Я даже шелохнуться не решилась: мало ли, и меня зашибут эти оболтусы. — Ким Т/И, может удосужишься встать? — вот сейчас мне стало не по себе, так как голос учителя казался стальным. Я встала и потопала за учителем, но всю, дивизию вашу, дорогу мою спину сверлили две пары глаз. И вот, момент истины настал: мы с преподавателем вошли в этот злосчастный кабинет, а следом за нами уже те двое. На стуле перед дверью сидел старичок, с распологающим к себе миловидным лицом. Он с улыбкой на губах поздоровался со мной, а потом перевел взгляд на "этих недоумков". Он смотрел на них с укором. Со всей строгостью он спросил у ребят: — Не хотите объяснить мне вчерашнее произшествие? — Да и я тоже хотел бы узнать, — начал зеленоволосый. — Что это означает? — не понял директор. — Я вообще ничего не помню. Только знаю, что проснулся в медпункте, а моя одежда была мокрой. — Поэтому в школу Вы пришли в траурной одежде? — не без радости заметил мужчина. — А чем Вам моя одежда не нравится? — чую, скоро дискуссия начнётся не на жизнь, а на смерть. Лучше что-то предпринять. — А почему Вы и меня позвали? Тут всё его лицо снова превратилось в заботливое и очень добродушное. Видимо, он девочек больше любит, к тому же спортивных. — А как же не позвать главного героя? Точнее, главную героиню. Всё это время Чон смотрел на меня с интересом, а глаза задавались каким-то вопросом. Но когда он услышал последнюю фразу директора, искра интереса в его глазах превратилась в настоящее пламя. — Директор, может, наконец, объясните мне, что вчера произошло? — Да так, только когда инструктор по плаванию на минуту отвлекся, этот идиот, — он посмотрел на Тхая— умудрился топить тебя, но не успел. — Чего? — бедный утопленник путался всё больше и больше. — Того, тебя спасли, — голос резко сменился от грубого до нежного, когда он продолжил, смотря на меня, — вот эта вот куколка. Видели бы вы лицо Чона Чонгука, когда он узнал об этом. В начале он изучал меня с немым шоком, потом его глаза посмотели на меня с вызовом, будто не веря, что такая коротышка, как я способна на это. А потом... — А это вообще кто? Тут все переглянулись между собой, так как услышанное не имело никаких объяснений. Как так-то? Ты что, парень, издеваешься? Я тебе, значит, жизнь спасаю, а ты меня даже и не помнишь? И ту страшненькую ведьму с порванными колготками? — Серьезно? — я что, последнее вслух сказала? — В любом случае, хоть вся ответственность за произошедшее лежит на Тхае, но ты тоже виноват. Не думаю, что это было сделано без причины. Не думай, что защищаю тебя, твой поступок нельзя оправдать. Так что, с сегодняшнего дня, ты, Тхай, будешь заниматься уборкой и чисткой столовой после школы, а ты, Чонгук, пройдешь обязательный курс по плаванию. Твоим учителем будет Т/И. Стопэ...ЧТО? Я. Учить. Его. Плавать? Это как это? Да он же меня заживо сожрет. Но как так? Да он же чокнутый на голову. И всё же, ничего договорить нам не дали. Нас выпровадили за дверь, и я решила по-тихому слинять. Но меня остановила чья-то сильная рука, которая крепко схватила мою руку. — Ты куда? Наш разговор ещё не окончен... Вот же-ш падла. Я то знаю, о чём он думает. — Отпусти мою руку, Тхай, это была не я. — О чём это ты? — Не я спалила твою пакость. — И почему же ты так спешишь объясняться? — рот исказился в гадкой ухмылке, — признай уже, это ведь была ты. — Во-первых, убери свои грязные ручонки от меня, во-вторых, я и не собиралась в чем-либо объясняться такому конченому подонку, как ты, в-третьих, повторяю для тупых: это была не я. Зачем мне это? — Во-первых, во-вторых..бла-бла, — он начинал истерить, — хватит строить из себя крутую. Я тебе не химичка. Зачем, спрашивает она! А кому было выгодно это. Только той, кто вышла из истории спасительницей. Я читала его мысли и мне было безумно страшно. Он хотел ударить меня. И, как я и думала, он размахнул руку для пощечины, а я в страхе зажмурила глаза, но... Ничего не последовало — ни удара, ни звука, ни боли. — Что, трудно признать, что тебя девчонка уделала? — этот голос... — а я вот пару секунд назад правду узнал. И я тебя прикончить готов и за то, что случилось, и за то, что собирался сделать. Я терпеть не могу тряпок, которые бьют женщин и девушек. А невинных тем более. Я посмотрела на него и поразилась: его лицо было таким же холодным, но теперь оно не пугало. Даже наоборот...я бы сказала...притягивало, что ли? Я сама не заметила, как начала безотрывно глазеть на него. И..не ускорилось никакое сердцебиение...разве что чуть-чуть ...совсем. — Эй, ты чего так покраснела? — к нему вернулось его беспордонство,— я, конечно, понимаю, что крутой, но не могла бы ты так открыто не пялиться на меня? Мне не по себе от этого. Что? Вот же.. Я.. ЧТО? Грх... — Да я не... — Ладно, понял я. Ты мне лучше другое скажи, — его голос стал серьезным, — так как тебя зовут? Что за? Ты, блин, издеваешься?