О чем ты вообще думаешь?

      Да что же здесь происходит, а? Ничего не понимаю. Да думайте же вы, как нормальные люди, а не «мне жалко ее», «бедняжка», бла-бла-бла. Я вам что, Шерлок?       Мне даже в мыслях не дали надругаться: какой-то грубиян ногой толкнул дверь и вошел в класс. Стоп...ЧТО? Моя челюсть страстно поцеловалась со школьным паркетом, потому что то, что увидела я, не поддаётся объяснениям. На пороге стоял Чон Чонгук собственной персоной. Вы спросите, что же здесь необычного? Да так, всё как обычно, разве что волосы покрашены в зеленый, проколоты уши, одет во все черное, причем верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Ещё что-то? А, точно, рваные брюки, подкрашенные черной сурмой глаза и чокер на шее. Никакого рюкзака или портфеля. Да что же здесь, черт возьми, происходит?       Но новый имидж смеркал рядом с новым поведением. Серьезно, видели бы вы, как он одним свистом заставил встать с своего места одного из парней. Потом, сев туда, он поставил свои ноги на стол, а руки скрестил на груди. Что это за поза такая? Это точно тот милаш, что поблагодарил меня вчера?       Я пялилась на него (дежавю?). Но тут ничего другого и делать было невозможно. И как всегда, мои мысли прервали. На этот раз в класс зашёл Тхай. И, о боги, вы издеваетесь? Он направляется ко мне, причем не с самым доброжелательным лицом.       Но его останавливает чья-то наглая нога. Блондин переводит глаза на свою преграду, чьё лицо сейчас выражало злость и нахальство одновременно.       — Тебя здороваться не учили, — это что, шутка такая? Что за голос? Да, голос тот же самый, но его звучание такое холодное. Пугающее.       Но больше этого меня удивило то, как окружающие смотрели на всё это. Да, они определенно боялись нового Чона, но их глаза выражали...обыденность? Будто такое считается нормальным, повседневным.       — А тебе не учили, что ноги на стол не ставят?       — Заткнись, а, — с ухмылкой на лице произнес (поправочка) приказал зеленоволосый, — не потрудишься объяснить мне, почему я вчера в медпункте проснулся?       — А я тебе кто, медсестра? — хоть внешне Тхай и выглядел спокойным и уверенным в себе, но внутри он закипал.       — Тогда какого лешего меня вызвали к директору вместе с тобой и какой-то девчонкой? — э? Девчонкой? Меня?       — А мне почё...— не успел он договорить, как его прижали к стенке, нехило так взяв за ворот.       — Ты, — не отводя глаз начал мальчик-загадка, — не дай бог, я узнаю, что вчера случилось что-то из ряда вон выходящее. Тебе придет конец. Ты меня понял?       Что. Здесь. Происходит? Где тот спящий на уроке пофигист? Где тот добренький пай-мальчик, над которым издавались и которого хотели напугать? Где его светло-карие глаза? Почему вместо них я вижу абсолютно темные, почти черные? Когда он успел так вырасти (за один-то день)?       — Отпусти меня,— голос блондина начинал подводить его.       — А волшебное слово? — что за? Кто этот нагибатор?       И тут Тхай не выдержал. Он размахнулся правым кулаком, чтобы ударить противника. А наш зеленоволосый одноклассник увернулся, хватаясь за кулак оппонента, и вывернув тому руку, отбросил через плечо на пол. Что за кино такое? Может, я сейчас сплю?       — Ты сам напросился. Теперь одним «пожалуйста» не отделаешься, — всё так же спокойно говорил Чонгук, — жду тебя после школы завтра, сегодня у меня дел по горло. Если не струсишь, может и пощажу, а если не придешь, — он наклонился к своей жертве и что-то тихо нашептал тому на ухо.       Я не знаю, что он сказал, но округленные и испуганные глаза Тхая говорили о многом. Его поведение, жесты, голос и ...взгляд: всё это меня пугало. От такого у меня даже мурашки по коже...Да что же здесь творится-то, а?