Кровь моей Крови

Столкнувшись взглядом с незнакомцем, Рита ничуть не изменилась в лице. Синекожий сверлил её взглядом красных глаз. Он мерно стучал ногтями по кирпичной стене, словно задумавшись. Локи чувствовал силу рыжеволосой. И эта сила была какой-то знакомой, будто девушка тоже являлась магом и умела колдовать. Но казалось, что её сила менее эстетична, менее коварна; она более вероломна, более резка. Если своей магией Локи мог ломать души, то незнакомка своей могла легко справляться с костями. Наличие способностей затормозило трикстера. Изначально он вернулся сюда, чтобы поглядеть, как смертные будут разбираться с тем, что он натворил, даже подумывал их всех тут убить. Но эта девушка смотрела на него так, словно понимала, кто он такой и зачем явился. И казалось, что она была очень зла именно на царевича. Рита склонила голову набок, хрустя костями шеи. Локи распознал это, как недобрый знак, это вывело его из оцепенения, и он метнул в незнакомку сгусток магии. По его расчётам, удар не должен был прикончить смертную, только лишь сломать пару конечностей. Но девушка, выставив перед собой руки, создала алый щит, поглотивший заклятие Локи. Трикстер ухмыльнулся. А это уже интересно. Только он собрался повеселиться в битве, как рыжеволосая неожиданно метнула в его сторону портал, перенесший Локи куда-то далеко. Похоже, что на север. Риты не было всего пару минут, но Тони уже волновался. Ему послышалось, будто наверху кто-то копошился. Старк хотел броситься к Добрев, но оборудование, которое ему подвезли, требовало немедленной установки, а остальные сказали, что ничего не слышали и свалили всё на паранойю гения. Рыжеволосая вернулась будто уставшей и разочарованной. — Там ничего нет, — сказала она, обходя трупы. — И никого? — поинтересовался Тони. — Ничего, сырость да грязь. — И что мы имеем? — спросила только что подоспевшая Наташа. — Ровным счётом ничего, кроме загадочного послания и пяти трупов, — ответил Тони, начинающий сомневаться в том, что им удастся поймать преступника.

***

По зеленеющим лесам молочным покрывалом расстилался туман. Ветер гулял среди крепких стволов древних деревьев, насвистывая свою любимую мелодию. Мелодию просыпающегося мира. Ночной мрак, окутавший всё ночью, таял под лучами палящего солнца. Вокруг обветшалого замка стояла тишина, изредка нарушаемая только шелестом листьев. Ворота со скрипом открылись, по заросшим вековым плитам ступали лёгкие босые ноги. Вокруг неё вихрем вились запахи цветов и ягод, её светлые волосы переливались в утренних лучах, словно золотые нити чьей-то магической руки. Она шла тихо, почти невесомо касаясь пола, кружась и улыбаясь. Свежесть окутала её со всех сторон, проникая прямо в душу. Её светлая кожа оттеняла голубые, как небо, глаза. Скульд давно не танцевала свой танец. Танец будущего. Изменчивый, непрочный и светлый. Природа, казалось, разговаривала с нею, сливаясь в одно целое. Чистые ручьи текли в венах вместо крови, в волосах гулял непослушный ветер, а на коже распускались цветы. Прожив на свете с самого сотворения необъятной Вселенной, Скульд никогда не переставала восхищаться тому, как меняется всё, как тихо течёт время, унося в себе года, как бурная река уносит в своём быстром течении маленькие веточки, травинки и пылинки. Будучи частью самой природы, Скульд любила свой танец и дарила его утру. Норна танцевала в тишине, слушая лишь ритмы своего собственного сердца. Она изгибалась, словно лоза, порхала, как птица и пела, как неслышно поёт ночь. С каждым новым взмахом руки она уносилась всё дальше, минута за минутой переносясь в будущее, с каждым новым кругом всё новые и новые детали крупицами собирались перед её глазами. Впереди было светло. Казалось, что солнце заливало каждый миг грядущего. Его холодные лучи покрывали всё. Но только не виделось в них никакого покоя, никакой теплоты, лишь слепящий свет, заставляющий потеряться. Эти лучи были обманчивы, манящие своей красотой, но за ними только тьма, морозящая до самого нутра. Посмотрев под ноги Скульд увидела багровые ручьи, лоснящиеся к ступням. Оглядевшись, она увидела, как покрыты морозным инеем деревья, как всё тише и тише текут в них живительные соки. Норна была в смятении, глаза, некогда бывшие голубыми, затянулись мутной плёнкой. Это было не то будущее, которое должно было наступить. Всё должно быть не так. Потом всё резко исчезло, осталась только тьма, пустая, не имеющая температуры, не имеющая звуков и цветов. Чёрное бесконечное нечто, окутавшее со всех сторон. Вдруг Скульд оказалась всё в том же лесу, холодном и мёртвом. И перед ней разгорался самый настоящий пожар: покрытые белоснежной кожей руки и ноги переплетались, словно языки пламени. Вокруг них волнами расходилось тепло, заставляющее таять застывший лёд. Тяжёлое дыхание, словно шаманская песня, звучало под ритм двух бешено колотящихся сердец. Они танцевали, словно никто не видел, танцевали запретный танец страсти, наполненный взлётами и падениями, горечью и радостью, отвагой и отчаянием. Тела сплетались, извиваясь, как змеи. Тихие вздохи отдавались эхом во всём лесу неистовой музыкой двух влюблённых. И их любовь растопила замёрзший лес — деревья, радостно качаясь на заигравшем ветру, запели, словно заново родились. Багровые ручьи у ног стали прозрачными родниками, очищающими землю. А обманчиво доброе небо затянулось серыми облаками, из которых полилась живительная вода, проникающая повсюду. Крупные капли, соприкасаясь с телами шипели, поднимаясь облачками белого пара в воздух. Так была горяча и сильна тяга двух душ друг к другу. Под шум дождя продолжали они танцевать свой запретный танец, неистово искря и горя, как далёкие звёзды. И в один момент всё прекратилось, двое замерли, словно застыли. Они медленно, будто имели целую вечность впереди, поднялись с земли и, взявшись за руки, зашагали в сторону Скульд. Их глаза светились изнутри, словно кто-то положил в них все звёзды Галактики. Один из них наклонился и взял острый камень с земли, осматривая его. — Да прольётся кровь моей Крови во имя хаоса и беспорядка, во имя страсти и огня, во имя тьмы и поверженного света… — - сказал он, беря в свою руку белоснежную ладонь. Одним взмахом он распорол тонкую кожу, и полилась струйками алая кровь, обагрившая промокшую зелень под ногами. Затем, разрезав и свою руку, он приложил свою ладонь к другой ладони. Как отражения друг друга они сливались в одно целое, в одну кровь, связавшую их не только с рождения, но и сведшую их в течении долгих жизней. Теперь были они едины не только телом, но и душой.

***

Локи бесчинствовал уже два дня, наслаждаясь собой и делами, совершаемыми им. Единственное, что смущало его, так это, что от сестры не было никаких вестей. Неужели, Аннабелла была так увлечена своим заданием, что полностью забыла о непутёвом братце? Если это было так, то трикстер даже радовался. Но вероятность была до смешного мала. Тем более Лафейсон чувствовал, будто за ним кто-то следил. Наблюдал незримым оком, да посмеивался иногда. Впрочем, ему было совершенно всё равно. Локи не был подопечным сестры, как она сама уверяла, они были равны, потому царевичу было наплевать, что там подумает Анна и как отреагирует. Если ей можно развлекаться, то почему он не мог позволить себе несколько дней отдыха? Мидгардцы были абсолютно тупыми созданиями, мнящими себя верхом эволюции. Многие из них даже и не думали о том, что находилось за пределами их пыльного города. Потому Локи не было их жаль. Какой смысл им жить, если они сами ненавидят свою жизнь? Он следил несколько часов за одной девушкой, которая не упускала возможности сказать, как же она ненавидит эту жизнь, как ненавидит человечество, показывающая все свои пороки. Она не боялась поливать остальных грязью, хотя сама даже и грязи не стоила. Абсолютно лишённая разума и каких-то понятий о своём существовании. Ничтожество в чистом виде, желающее, по её словам, наконец уже сдохнуть. Но почему-то, когда трикстер явился, как милосердный Бог, чтобы исполнить её желание. Она визжала, как свинья, моля о пощаде, готовая пойти на самые низкие поступки, лишь бы царевич её не тронул. Локи было мерзко выслушивать её предложения о том, чтобы возлежать с ней. Жизнь этого отброса человеческой расы не стоила даже того времени, что Локи посвятил ей. Всё закончилось быстро, она так и не перестала кричать, даже когда он вырвал её сердце. Это было забавно. Трикстера смутила та рыжеволосая, которая смогла переместить его аж на самый север планеты, но он не стал искать её. Просто наблюдал со стороны за окружающими её людьми. Этот Старк, который в общем и целом не такой плохой человек, но слишком самовлюблённый, чтобы смотреться достойным. Его дочь, затерзанная страхами и одиноким детством. Знакомые уже Романофф и Роджерс так и пытались найти ответы. Локи уже порядком поднадоела эта игра, где он охотник, а остальные жертвы. Крики, мольбы, кровь, смерть — это так утомительно. Потому трикстер решил закончить свой очищающий поход, но перед тем, как вернуться в царство холода и тьмы, он оставил землянам свою последнюю шалость…

***

Старк не спал вторую ночь. Три дня происходили убийства, которые он не мог остановить. Порядком измотанный и потрёпанный, он не вылезал из лаборатории, стараясь придумать, чем бы поймать неуловимого психопата. Тони бесил его упорядоченный хаос. А ещё начала волновать Рита, которая, казалось, вообще перестала способствовать расследованию. Она почувствовала энергетический след, но потом сказала, что потеряла его, и вряд ли чем-то сможет помочь. Добрев будто потеряла интерес к расследованию, замкнувшись в себе. Часто пропадала в своей комнате, подолгу сидела, смотря в одну точку, словно отсутствовала в этот момент. Старк пытался с ней поговорить, но ничего не получалось, она уходила от разговора и переводила тему. Элизабет старалась помочь отцу, но её усилия ничем не помогали. Наташа и Кэп пропадали в штабе ЩИТа, уже забившего тревогу, боясь, что проблема может приобрести более глобальный масштаб. Единственным, кто мог что-то знать была Рита, но она упорно утверждала, что ничем помочь не может. И все оказались в тупике. То было утро четвёртого дня с начала убийств. Тони спустился на нижние этажи своей башни, дабы проверить, как идёт работа в его кампании и повидаться с Пеппер. Элизабет была там же, отец загрузил её отчётами, чтобы создать видимость её работы и отвлечь от расследования. Рита оказалась рядом с подругой, они что-то с улыбкой обсуждали. Люди сновали то туда, то сюда, занятые отчётами, программами и другими финансовыми делами. Пеппер разговаривала с одной из сотрудниц. Тони, натянув улыбку, подошёл к ней. Не хотелось показывать, что он до предела вымотан, и не мог понять, почему какой-то недоумок оказался умнее него. — Привет, Пеп, — улыбнулся он. — Ты всё работаешь? — И ты? — Женщина сразу же обратила внимание на уставшее лицо Старка. — Когда ты в последний раз спал? — Пару часов назад, — соврал он. — Если ты пытаешься меня обмануть, значит, что всё ещё хуже, чем я предполагала. — Я просто хотел тебя увидеть, отвлечься. — Я… — Пеппер не договорила, потому что из лифта вышла одна из работниц. И выглядела она, к слову, словно мёртвая. Бледная, как смерть, под глазами чёрные мешки, руки безвольно мотались. Она была похожа на зомби, как в каком-нибудь фильме про постапокалипсис. Пеппер замерла, открыв рот. Люди продолжали заниматься своими делами, не замечая странную девушку. — Прошу минуточку внимания! — крикнула вошедшая. Все сразу же обратили на неё взоры. — Джулия, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросила Подс, подходя к девушке. Та кинула в её сторону презрительный взгляд и рукой приказала не приближаться. — Всем известной Джулии сейчас здесь нет, — загадочно произнесла она. — Я пришёл, чтобы сообщить, что ваш мир мне изрядно наскучил, и я собираюсь покинуть его. Рита, до этого стоявшая с Элизабет, прикрыла собой подругу и с подозрением смотрела на незнакомку. — Вы, жалкие смертные, узрели мою мощь за эти несколько дней. Но знайте — это только начало. — Кто или что ты? — спросил Тони, выйдя вперёд. На одной его руке появилась перчатка с репульсором. — Это вы ещё успеете узнать. — Она повернулась к Тони. — Всеми любимый Железный человек. Герой, спаситель. Так кого из тех, кого я убил, ты спас? Мнишь себя самым умным, но своим эго лишь закрываешь себе глаза, считая, будто любая проблема решаема, любой злодей тебе под силу. Но ты не больше, чем затравленный смертный, желающий выстроить себе путь в бессмертие славой. — А ты настолько страшен, что боишься показать своё лицо? — саркастично заметил Старк, делая шаг в сторону женщины. — - Скрываешься за хрупким женским плечом? — До чего вы потешны, — хохотнула Джулия. — Скоро моё лицо будет сниться тебе в кошмарах, Тони. — Неожиданно девушка согнулась пополам, прижимая руку к плечу. Оголив ключицу, она явила всем пульсирующую метку в виде зелёной змеи. — Ваши тела так недолговечны, — с огорчением заметил изменившийся голос. — До встречи. Рита, округлив глаза, бросилась к Джулии, зная, что произойдёт дальше. Работница подняла голову к потолку, и через мгновение взорвалась ледяной бомбой, разлетаясь на острые осколки. Взрыв такого масштаба мог бы уничтожить всех присутствующих. Первыми бы под удар попали Тони, Пеппер и Элизабет. Но Добрев выпустила из ладоней алое свечение, остановившее взрыв. Девушка стонала, стараясь удержать энергию, рвущуюся наружу. Тони, не успевший даже понять, что произошло, с удивлением глядел на подругу. В какой-то момент ледяная буря слилась с силой рыжеволосой и впиталась в неё. Рита упала на колени, протяжно закричав. Старк и Элизабет бросились к ней. Глаза девушки побелели, а вены на руках и шее стали синими. — Рита! — крикнула Элизабет, падая на колени рядом с подругой. — Не трогай, — прошипела Добрев, корчась от боли. — Пеппер, звони в скорую! — крикнул Тони, пытаясь оценить ситуацию. — Эх, друзья, не выходит у нас спокойно отдохнуть вместе, — усмехнулась Рита. — Надеюсь, скоро увидимся. — Что? — взвизгнула Старк, когда Рита провалилась в портал, созданный на полу. В офисе повисла вязкая тишина. Все стояли в оцепенении, стараясь осознать всё произошедшее. Один лишь Старк опустился на пол, пустым взглядом смотря в никуда.

***

Возвратившись в Йотунхейм, Локи ожидал чего угодно, даже того, что его попробуют запереть в подземелье. Но он точно не ожидал увидеть стопку книг на своём столе, убранную комнату и записку. Трикстер аккуратно развернул лист, читая содержимое. Его руки затрясло гневной дрожью. Это было слишком. Кто угодно, но только не Анна, мог игнорировать его. Будь это кто-то другой, Локи бы даже не обратил внимания. Но просто сказать, чтобы он в следующий раз сообщал, если соберётся куда-то — ну, нет, это неприемлемо. Бумажка с посланием сгорела зелёным пламенем, осыпавшись на пол пеплом. Локи посмотрел на стопку книг, оставленных сестрой, остановив взгляд всего на несколько секунд, начал разбрасывать их, переворачивая стол, с которого полетели его записи и свитки с заклинаниями. Хлопнув дверью с такой силой, что по стене над ней поползла маленькая трещина, Локи направился в тронный зал. Нутром он чувствовал, что Анна именно там. Даже не уведомив его о своём возвращении, она, конечно же, уже принялась за государственные дела. По пути трикстеру встречались слуги, которые с опаской глядели на царевича, но тот, казалось, не видел их. Оказавшись у дверей зала, Локи на секунду остановился, делая глубокий вдох. Разговор предстоял не из лёгких. Но когда в его жизни что-то было легко. Не церемонясь, он распахнул массивные двери, уверенным шагом идя к трону, на котором горделиво сидела Аннабелла, о чём-то беседуя с советниками. — Локи, брат мой, — улыбнулась она. — Надо поговорить, — начал он, почти шипя. — Наедине. — У нас совещание, — нахмурив брови, сказала девушка. — Я сказал, надо поговорить! — повысив голос, повторил трикстер. Его слова эхом отдались в зале. Лицо Анны мгновенно изменилось, стало безучастным и равнодушным. Жестом руки царица приказала советникам выйти, те, учтиво склонив голову, покинули зал, закрывая за собой двери. — Говори, — как-то насмешливо сказала Анна, откинувшись на спинку трона. — Раз уж это так важно. — Что это всё значит? — прошипел Локи, поднимаясь к трону. — Что именно? — поинтересовалась Анна. — Твои записки. — Локи выглядел, как разъярённый зверь, готовый разорвать свою жертву. — К чему весь этот цирк? — Какой цирк? Я не понимаю, чем ты недоволен? Я была занята, ты тоже. Я попросила в следующий раз уведомлять меня, когда соберёшься убивать смертных налево и направо. — И ты даже ничего не скажешь по этому поводу? — глубоко вздохнув, спросил трикстер. — А что мне сказать, Локи? — Анна поднялась с трона, поравнявшись с братом. — Что ты хочешь от меня услышать? — Девушка выглядела крайне напряжённо, будто держалась из последних сил. — Это всё, что мне нужно было услышать, сестрица, — выплюнул Лафейсон, делая шаг назад. — Только в другой раз не удивляйся, что всё так. Может, потому что ты ни о ком кроме себя и своей миссии не думаешь? Почему тебе нечего сказать? — как-то надломлено и зло спросил Локи, глядя в глаза Анне. Девушка стояла молча, каким-то нечитаемым взглядом смотря на царевича. Казалось, что она была растеряна. Локи закивал головой, грустно улыбаясь. Через мгновение он развернулся и зашагал в сторону выхода. Ему всё было ясно — Анне не было дела до него. Она волновалась только о том, что он подрывал её план по спасению собственной судьбы. Вот, всё что ей нужно было от него — управление, как пешкой. Ну что ж, это можно обеспечить, только после всего Локи с удовольствием бы забрал всю силу сестры, а её саму бы бросил на корм червям читаури. — Да потому что я не знаю, что тебе говорить! — крикнула в спину брату Аннабелла, часто дыша. — Я не знаю, что ещё сделать, чтобы ты перестал думать, будто я использую тебя! — Как будто это не так?! — повернувшись на пятках, так же громко ответил Локи. — Я пыталась сблизиться, я рассказала тебе о том, что никому не рассказывала! А ты… ты посоветовал решить мне проблему, воткнув нож себе в сердце! И после всего, что я для тебя сделала, после всего, от чего я отказалась ради тебя, ты отправляешься в Мидгард, где устраиваешь чёртову кровавую бойню! — Она уже орала, не заботясь о том, услышит ли кто-то её или нет. Главное, чтобы Локи услышал. — Ты отца моего убил! Самого дорогое мне существо в этой Вселенной, ну и что теперь? Что мне теперь с тобой делать? Если ты не хочешь, чтобы я была рядом, я отошла, дала тебе волю, лишь бы ты успокоился. Но и теперь ты приходишь ко мне, потому что тебе кажется, будто я что-то не так сделала! Это ты меня эгоисткой называешь?! — Аннабелла покраснела, на глазах навернулись слёзы, но не одна ещё не скатилась по щеке. С каждым словом она приближалась к Локи. — Что мне ещё сделать, чтобы ты понял, что нужен мне?! Что нет у меня больше никого во всех чёртовых Девяти Мирах, от чего мне ещё отказаться?! Мне нечего терять! — девушка остановилась в нескольких сантиметрах от брата, смотря тому прямо в глаза. Трикстер застыл, словно каменное изваяние. Его эмоции невозможно было прочитать, в глазах смешалось всё: смятение, злость, растерянность и боль. Оба, и Локи, и Аннабелла часто дышали, не зная, что делать дальше. — Мы семья, Локи, какая никакая — странная, непонятная и сложная, но семья. Поодиночке можно сойти с ума и закончить хуже самого грешного смертного. Без семьи мы никто. До того, как мы встретились, у нас были семьи, но теперь их нет. Если только мы. — С крика Анна перешла на шёпот. — Что случилось? Почему ты ушёл на Землю и сотворил всё это? Почему подставил меня? — Потому что ты предала меня, — на ухо сказал сестре Локи. — Рассказываешь своим прислужникам про меня, про мои, как тебе кажется, слабые стороны, позволяешь им командовать мной, словно я маленькое дитя, отданное на попечительство. — А что же поделать, если иногда ты ведёшь себя, как маленькое дитя. Веришь всем, кому не надо и не веришь, кому надо, — улыбнувшись, сказала Анна. — Килан сказал лишь часть правды. Действительно я поведала ему, что ты мой брат. Но остальное он узнал сам. В царский сектор есть доступ только крайне узкому кругу лиц, потому он мог видеть тренировку и оценить твою слабость. Его мнение лишь твоя вина. — Откуда ты знаешь, о чём мы разговаривали? — с подозрением спросил трикстер. — У меня везде есть глаза и уши, дорогой брат. — Она ухмыльнулась. — Думаешь, я бы оставила тебя одного без присмотра? Тем более Хеле доставляет удовольствие наблюдать за нами, ты ей нравишься. — Та самая Хела, которая первая дочь Одина? — саркастично спросил Локи. — Она самая. — Аннабелла сделала ещё один шаг навстречу Локи, почти сократив расстояние между ними до нуля. — А теперь объясни, зачем ты заявился в Асгард, да ещё и вспомнил молодость с Сигюн? — Ревнуешь, сестра? — хмыкнул трикстер, склонив голову набок. — О, нет. — Она засмеялась. — Если бы я ревновала, то голова твоей целительницы висела бы у меня над камином. — Значит, ты не злишься? — как бы невзначай спросил Локи. — Я очень зла, Локи. Но тебе повезло, что Норны пока согласны с тем, что Сигюн знает о тебе. — Девушка положила руки на плечи брата. — А за Мидгард ты мне заплатишь. Не думай, что, если я не мщу мгновенно, забуду обо всём, что ты мне сделал. Я тебе всё верну сполна. — Девушка смотрела Лафейсону прямо глаза, отражаясь в них. Казалось, что взгляд Анны чем-то затуманен, чем-то сладким и парящим. Или, может быть, Локи видел в отражении глаз сестры свои собственные? На мгновение повисла грузная тишина, нарушаемая лишь частым дыханием двух людей. Секунда понадобилась обоим, чтобы решиться на то, о чём оба будут жалеть. Локи, положив руки на талию сестры, резко и грубо поцеловал её, словно ставя свою метку. Анна же в отместку не растерялась и запустила ладонь во вьющиеся волосы трикстера, собирая в кулак на затылке. Она старалась притянуть его ближе, как бы говоря: «Ты только мой и больше ничей». Взяв инициативу на себя, Аннабелла проникла языком в рот Локи, заставляя того сдавленно застонать. Они целовались неприлично долго и неприлично страстно для сестры и брата. После, когда прошла, казалось, вечность, они оторвались друг от друга, с непониманием смотря каждый вглубь другого. Им было непривычно чего-то не понимать, не понимать того, что только что произошло. Первым из ступора вышла Анна, которая, сделав шаг назад, нахмурила брови и глубоко вздохнула. В воздухе повисла неловкая пауза, которую очень хотелось разорвать. Потому Царица как-то натянуто улыбнулась и проговорила: — Если вопросов больше нет, то, с твоего позволения, я продолжу совещание. Трикстер учтиво поклонился. Хоть он и старался выглядеть отречённым, на его лице явно выражалось смятение. Развернувшись на пятках, царевич быстрым шагом зашагал к выходу из тронного зала, кинув около дверей непонятный взгляд на сестру, которая так и осталась стоять посреди огромного зала одна. Как подсказывало чутьё, бессонная ночь предстояла обоим.