Раны

— Дорогой, смотри, что я нашла в почтовом ящике. Мы так давно туда не заглядывали. Я думала, что сейчас мало кто шлёт письма, — с маленьким ребёнком на руках, присосавшимся к относительно небольшой груди, вымолвила темноволосая девушка в удобном джинсовом комбинизончике. — О, это тебе. Интересно, кто это? Чонгук отрывается от ноутбука, на котором составлял таблицу месячных расходов предприятия, и протягивает руку. Сохи вкладывает в его ладонь конверт, коротко целует и усаживается на диван, напевая колыбельную малышу, придерживая за маленькую, умещающуюся в ладонь голову ребёнка. Чонгук смотрит на внешнюю сторону конверта, но в строке отправителя ничего нет. Он раскрывает его, долго не решаясь открыть письмо, несколько волнуясь, не зная почему. Бумага пахла бумагой, в каких-то местах она была деформирована, видимо, отправитель очень волновался, отчего его руки вспотели. Чон чувствовал какое-то давление, но открыл письмо, где первыми словами были «Дорогой Чонгук…». Это письмо. Письмо от Чимина. Чонгук замер, не решаясь читать дальше. Текст, написанный аккуратным почерком, уже сейчас бросал в воспоминания. Мужчина начал читать и читал на одном дыхании, и каждое прочитанное слово все больше заставляло его окунуться в прошлое, которое не очень хотелось вспоминать. Чимин писал обо всем: о их первой встрече, первом поцелуе и сексе, а это вызывало у брюнета глупую грустную улыбку. Когда речь зашла о частых исчезновениях, Чонгуку стало стыдно, и этот стыд был до такой степени сильным, что хотелось провалиться сквозь землю. Да, он игнорировал сообщения Чимина, да, он не отвечал на его звонки, да, он гулял в это время с друзьями, да, он встречался с девушкой, которую полюбил. Он знал, что Чимин любил его всем сердцем и душой, а не просто из любопытства и потаенного интереса. Чонгук долго боялся признаться Паку в том, что он познакомился с ним только из собственных действий. Чимин выглядел маленьким, хрупким пай-мальчиком, легко влюбчивым. Такой, какой нужен был Чонгуку для своих потребностей. Да, Чонгук влюбился в этого парня в мешковатой одежде, но, как оказалось, ненадолго. Чонгуку было интересно, каково это — ощутить жар чужого мужского тела, каково любить. Чимин преданной собачкой следовал за ним, отдавал всего себя. Со стороны могло показаться, что Чонгук попросту им пользуется, но это не так. Гук возвращал его заботу и доброту своим вниманием. Он целовал его ключицы, ласкал его тело и баловал всякими вкусностями, даря ощущение нуждаемости в Чимине. Однако, как только он начал общаться с отличницей Сохи, милой, стеснительной девушкой, больше похожей на подростка. Все её называли Лоли из-за маленького роста и детских черт лица. Она чем-то напоминала Чимина, отчего Чонгуку вновь становилось стыдно за то, что он заглядывался на других, когда дома его ждёт всегда отзывчивый и верный черноволосый парень, по имени Пак Чимин. Он слишком зацикливался на себе, чувствуя, что не может идти против природы. Чонгук любил и Чимина, и Сохи, но не мог определиться, с кем ему будет хорошо. И когда уже было пора принять решение, он выбрал Сохи, уверенный в том, что поступает правильно. Чимин не мог создать ему полноценную семью, а Сохи знала, что делать. Она была готова, даже больше, чем Чон, ко взрослой жизни. Чонгук понял, что с Чимином у них вряд ли что-то выйдет, а с девушкой и проблем с родителями не будет, и не возникнет чувства неправильности. Поэтому Чонгук давал Паку понять, что их счастливая жизнь вместе закончилась, настала серьёзная реальность и что стоит наконец снять эти надоедливые розовые очки. Ему было стыдно смотреть Чимину в глаза, тот до последнего не верил, что все, чем они так дорожили, по взмаху руки брюнета исчезло. Чимин не плакал и улыбался к его возвращению, предлагал чай, но Чонгуку было настолько противно за свою трусость и эгоистичность. Он знал, что поступает несправедливо по отношению к Чимину и ничего не мог поделать. Так длилось время, Пак даже вошёл в такой ритм жизни, встречал Чонгука у входа, уже не ожидая от него ни поцелуев, ни необходимых тогда объятий. Брюнет ждал, когда порвется ставшая тонкой нить, невольно оттягивал время их отношений, а потом решился на важный шаг. Он решил жениться, Сохи ответила на его предложение руки и сердца робким «да» и вскоре они организовали свадьбу. Чонгук знал, что сломает Чимина окончательно, однако все равно пригласил на свадьбу. В тот день блондин выглядел, словно фарфоровая кукла, весь бледный, потерянный, застывший в одной позе. И говорил пожелания у алтаря, как не живой, словно его завели ключиком, заставляя выговаривать заученную фразу. Он смотрел, как под громкие радостные возгласы Чонгук целовал девичьи мягкие губы и в ту секунду на его бледные щеки полились слезы. Он улыбался и плакал, так что было непонятно, от горя это или от счастья за жениха и невесту. Больше они не виделись… Чонгук узнавал о нем через Тэхена, который сообщил, что Чимин после свадьбы долго приходил в себя и слег с горячкой на несколько недель. Его мечта выучиться на врача так и осталась неосуществленной, вместо этого он работает официантом в одном из забытых кафе, живя от зарплаты до зарплаты. Тэхен сказал, что Чимин стал меньше выходить на улицу, посещать концерты любимой группы и находиться в социальных сетях. Его последнее фото в инстаграмме было опубликовано два года назад, никаких новых записей в твиттере. Словно он умер, а его учётные записи остались, показывая только счастливую сторону жизни. — Сохи, — Чонгук облизнул мертвенно-бледные губы. — Мне нужно кое-куда съездить. Справишься с Минджэ? — Конечно, дорогой. Только не задерживайся надолго. Куртка оказывается на плече, Чонгук садится в машину и вспоминает адрес. Он стучится в дверь, судорожно растирая руки и ждёт. Дверь тихо открывается, и сердце Чона сжалось от боли. Чимин все тот же, только исхудавший, в его глазах потух тот огонёк жизни. Руки у него висели, о ключицы можно было порезаться. Он стоял босиком в обвисшей майке и шортах, все тот же, только как будто чужой. — Привет, — голос у него сиплый, тихий. — Почему ты пришёл? Чонгуку хочется расплакаться и сжать его тонкое тело в объятиях, но касания к Чимину для него теперь как запрет, табу, нарушив которое Бог метнет в него молнию и испепелит. Пак смотрел на него стеклянными глазами, его губы были сомкнуты и сухи. — Ты жив, — выдыхает Чонгук, закрывая лицо ладонью. — Слава богу. А дальше слезы, до того горькие и ненавистные. Чонгук падает на колени, начиная биться головой о твёрдую бетонную землю. — Прости меня, прости. Я ужасен, я виноват, я причина твоих страданий. Прошу, прости меня за все, прости, Чимин… Чимин смотрит на него сверху вниз, чуть надломив брови. И взгляд его до того был печален. — Я ведь, Чонгук-и, давно простил тебя, — несколько растрепанный блондин присел на корточки перед ним, утешающе гладя по плечу. Чонгук мотает головой, продолжая убиваться. — Ударь меня, прошу. Сделай так, чтобы я ощутил ту же боль. — Я уже сделал это. Ты оставил меня, а я все равно простил. Но спасибо, что приехал, мне этого не хватало, — бесцветным голосом произнёс Пак. Чимин уже давно мертв внутри, и то, что видит перед собой Чонгук, всего лишь оболочка. Он сотворил с ним такое, позаботившись только о своём счастье. А ведь он мог остаться с Чимином, несмотря на принципы. Он ведь любил его не меньше, чем Сохи. Почему тогда выбор пал не на Пака? Потому что он парень. Потому что однополые отношения не приветствуются в обществе. Потому что Чимин не мог родить ему детей. — Оставь меня, Чонгук. Я не хочу возвращаться к началу. Ты не вернёшься, у тебя своя жизнь, своя семья. Я в ней лишний, поэтому не нужно пытаться все исправить. — Чимин, прошу… — Я устал, Гукки, хватит, мне больно, — Чимин хлопает перед его носом дверью. Чонгук со слезами прижимается лбом, а Чимин съезжает по поверхности вниз, громко и надрывно всхлипывая. Их разделяет дверь, но именно она не даёт им воссоединиться. Чонгук и Чимин. Чимин и Чонгук. Два луча, которые никогда не пересекутся, будучи параллельными. А ведь оба понимают, что любят…