Daemon stella

      Небо было чистое, голубое. Чуть ощутимый ветерок легко трепал волосы и развевал аромат роз. Солнце отражалось в воде фонтана. В саду за маленьким столом сидела Амабель с Биллом и они пили чай. Он пил черный, а она зеленый с клубникой.       Прошло уже почти две недели с прибытия шатенки в дворце. Каждый день Саймон, главный слуга, учил её чему-то. В один день это было по образованию, другой день по манерам и поведению. Сегодня он сказал фразу, которую девочка ещё долго повторяла в своей голове. «Молчи, пока сказанное не будет полезнее молчания». Красиво сказано.       Её каждый день одевали в новую одежду и каждый день она отличалась. Иногда цветом, иногда видом. В один день она была в пышном платье, в другой день кимоно, или в греческом платье с длинным вырезом сбоку и золотым венком на голове. Самым смущающим был день, когда она была в одном лифе и шароварах. Ей становилось неловко от взгляда короля, который она совсем не понимала и считала странным.       Сейчас она была в белоснежной блузке с длинными и пышными рукавами, в бежевой юбке ниже колена, под которым был белый подъюбник, на талии был черный корсет со шнуровкой спереди. На волнистых волосах был чёрный ободок, на ногах были чёрные балетки.       Он в основном постоянно был в белоснежной рубашке и черных брюках. Иногда мог быть в длинном пиджаке с золотыми узорами на спине и на рукавах. Его золотые волнистые волосы чуть ниже его плечи, были собраны в низкий хвост. Спереди волосы были короткими, челка скрывала правый глаз, который был под повязкой.       Она хотела спросить про его глаз, но не осмеливалась делать это. Сейчас она не прекращала задавать ему вопросы другого характера. Она спрашивала есть ли у него любимое блюдо, вкус чая, цвет, книга, на что получала отрицательный ответ.       — В конце концов должны же вы любить хоть что-то! Или кого-нибудь. Например, картину, собаку там, морскую свинку, деревья. Быть того не может, чтобы вы ни во что не были очарованы! У вас даже своей звезды нет? — возмущенно говорила она, и получив очередной отрицательный ответ, огорчилась. — Как же так… Вам наверно так одиноко… — грустно прошептав, она вдруг воодушевилась. — Тогда давайте сегодня ночью выберем вам звезду!.. Что значит «зачем»? У всех должна быть своя звезда. Без этого никак. Разве вы не знали об этом?.. Кстати, раньше у меня была свинка. Я звала её Пухля… — начнет она опять о себе говорить. Ему нравилось следить за её мимикой. Рассказывая о каком-то событии, она снова переживала те эмоции, что были у неё тогда. Он её слышал, но не слушал, и просто иногда вскидывал словечки по типу «ого, а что дальше?» или «как так получилось?».       Подобные чаепития бывали почти каждый день. Если поначалу шатенка смущалась есть перед королем, потому что он сам не ел, то теперь она могла спокойно позволить себе это. Он не любил сладкое, в то время как она обожала. Его даже позабавила реакция девочки на шоколад, что казался ей самым дорогим удовольствием, так как за всю её жизнь ей доводилось попробовать эту сладость пару раз. Но сейчас она могла есть его сколько душе угодно.       Биллу потребовалось немного времени, чтобы понять, что эта девочка отличается от большинства тех, кого ему доводилось встречать. Таких людей очень мало: добрых, живых, настойчив и искренних. Тех, кто не прячется за обсуждениями чужих жизней и не пытается показаться свою в наилучшем свете. Но одно он не мог определить: как она до сих пор остается милой и нежной по отношению к нему? Он буквально высасывает из неё жизнь, пока она гладит его по голове. Он считает её умной маленькой девочкой, но порой она казалась невероятно глупой.       Амабель встала и перед тем, как подойти к кустам роз, взяла ножницы. Она хотела поставить у себя в комнате пару роз. Не быть же хрустальной вазе на столе пустым.       — Совершенства нет, — шумно вздохнув, произнесла она, смотря на розу в руках. С одной стороны роза была такой пышной, такой нежной, а с другой стороны высохшей.       Билл устремил свой взгляд на неё с ноткой возмущения.       — А я?       — Что? — непонимающе посмотрела она на него через плечо.       — Разве я не совершенство? — самодовольно улыбнулся. Улыбка с лица сошла, когда девочка в ответ отрицательно слегка не покачала головой. — Как так? — спросил он недовольно. — Как я могу быть несовершенным?       — Совершенства нет, — как ни в чём не бывало продолжает она и улыбается. — И это прекрасно. Всегда есть к чему стремиться.       Он замолкает, стоит неподвижно несколько секунд, смотрит на её спину, затем подходит к ней и обвивает её шею. Зеленоглазая вздрагивает, когда неожиданно оказывается в холодных объятиях, и один шип протыкает её палец. Он ласково берет её руку и тянет её палец к своим губам, после облизывает кровь с её пальца.       — Ваше величество, а много ли тех, кто подобен вам?       — Таких, как я, здесь нет, — ответил он. — Раньше было много необычных существ. Гигантские рыбы, светящиеся в темноте, люди-птицы, цветы, поющие на рассвете… Они не смогли выжить в этом мире.       — Почему? — взволнованно спросила она.       — Потому что люди, — устало вздохнул. — Когда они сталкиваются с необычным, то в начале бояться, потом привыкают, пытаются приручить, извлечь выгоду, а когда ничего выгодного не остается, просто бросают. Люди не ценят тех, кто не похож на них… Пока ещё возможно сохранились люди-рыбы. И то маловероятно. Им удалось скрыться, но кто знает, может сейчас и их не осталось.       — Люди людей не ценят…       — Как писал один писатель, «Люди и созданы, чтобы друг друга мучить».

* * *

      Ночь уже вступила в свои права. Полная луна светила среди звёзд.       В комнате не горели свечи, но лунного света вполне хватало, чтобы разглядеть предметы в комнате.       Амабель стояла перед раскрытым окном и высовывалась из него. Каждый раз перед сном она высовывалась из окна, чтобы полной грудью вдохнуть ночной воздух. Он иногда был теплый, благоухающий, а иногда холодный. И сейчас от прохладного дуновения с океана под нежной тканью ночной сорочки по коже пробежали мурашки.       Каждый раз смотря на луну, она думала, что дорогие ей люди тоже смотрят на неё. Может быть в один и тот же момент с ней. От этой мысли она улыбалась.       Билл сидел на кресле и смотрел вперед, ей в спину.       Пару минут назад его появление в её комнате возмутило девицу. Он зашёл, говоря о звезде, спокойно снял с себя верховную одежду, расстегнул половину пуговиц белоснежной рубашки и вальяжно разлегся на кресле, пока она краснела от стыда. Она хотела выйти, но он ей не разрешал, твердя, что та может спать только в этой комнате. «У вас ведь есть своя комната!» — возмущенно говорила она, а он лукаво отвечал: «Все комнаты этого замка — мои». Сейчас же она почти что забыла о его присутствии.       — Ты так долго выбираешь мне звезду? — сказал он, выводя девочку из мыслей. Она повернула голову в его сторону, от чего-то надула губы, и вновь посмотрела на звездное небо, но в этот раз с уверенной целью выбрать звезду. — Не надо. Я уже выбрал себе звезду, — вымолвил он, вставая.       — Да? А где она? — она обернулась к нему. Когда он поймал её взгляд, ему показалось, что время застыло. И он задумался, где звёзд больше: на небе или в её глазах.       Он не ответил ей и рухнул на кровать. От подушек пахло ею. Никакие дорогие парфюмы и ароматы цветов не могли скрыть этот запах, так дурманящий и успокаивающий его. Он блаженно закрыл глаза и похлопал по другой половине кровати в знак того, что Амабель легла рядом. Не почувствовав никакого движения в помещение, он пробормотал ей лечь рядом с ним. Не имея права ослушаться, она, краснея до ушей, легла на край кровати. Через мгновение он притянул её к себе. «Ты теплая, звезда».