7
7 июня 2018 г., 17:17
И так и было. Они бежали, бежали до потери пульса. Прохожие смотрели на двоих с недоумением, но парней это совсем не волновало. Они не отпустили руки друг друга, когда начали бежать и не собирались этого делать до самого конца. Фабрицио хотел обезопасить младшего любой ценой.
Добравшись до квартиры музыканта, Эрмаль рухнул на пол. Он был очень расстроен, а его легкие горели, будто после олимпийского забега. Он пытался дышать, широко раскрыв рот, руками держась за бока, в которых ощущались покалывания, отчего лицо Меты немного исказилось. Но, несмотря на все это, он чувствовал себя хорошо.
— Кудряш, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Фабрицио, садясь рядом с ним. — Отдышись, потом я помогу тебе промыть раны. — продолжил он, целуя его в голову и чувствуя мягкость его пушистых волос. Эрмаль широко улыбнулся, напрочь забыв о разбитой губе.
— Помоги мне встать, пожалуйста.
Так музыкант и сделал: поднял на руки и отнес в ванную комнату, усадив того на унитаз. Взяв вату и дезинфицирующие средства из аптечки, Моро стал осторожно промывать раны.
— Будет немного печь, я не специально.
— Не беспокойся, делай, что нужно.
Пока Фабрицио заботился об Эрмале, тот любовался им. Он чувствовал, что нашел свое место в мире, того, кто переживает за него. Он всегда смотрел на жизнь равнодушно, часто забывая, что он всего лишь ребенок. Он всегда был мужчиной, взрослым, рассчитывающим только на свои силы. Но теперь, наконец-то, появился тот, кто действительно желал ему только лучшего. Впервые он поблагодарил Бога за то, что тот послал ему ангела.
Когда Фабри промывал рану на губе парня, Эрмаль, не говоря ни слова, схватил его за руку и посмотрел прямо в глаза, молча благодаря его за все. Это было прекрасно: он хотел запечатлеть этот момент, чтобы иметь возможность пересматривать снова и снова. Фабрицио, вместо ответа, улыбнулся и погладил его по щеке.
— Я провожу тебя в комнату, держись за меня.
Уже в спальне Фабри помог ему раздеться и лечь под одеяло. От соприкосновения с мягким матрасом ему стало намного лучше, но не настолько, как от присутствия Моро, сидящего рядом с ним.
— Правда, спасибо тебе.
— Это меньшее, что я мог сделать. Прости меня.
— Нет, Фаб, нет…
— Я не должен извиняться? Наоборот, очень даже должен! Утром я ужасно обошелся с тобой, а потом, если бы я пошел с тобой, все сложилось бы иначе, ты бы не был сейчас в таком состоянии… — Фабрицио опустил взгляд, груз вины буквально давил на его плечи.
— Ты не виноват ни в одном из двух случаев. О том, что случилось утром, мы больше говорить не будем. Начнем сначала.
— Я тебя изнасиловал…
— Нет. Ты был не в себе. В нормальном состоянии ты бы так никогда не поступил, я уверен.
— Ты слишком добрый.
— Я не добрый, просто я могу разглядеть хорошее в людях. А ты — первое, что со мной случилось хорошего за последние 10 лет.
— Ты — чудо.
— Ты тоже.
— Ты должен сообщить об этом. Такое дерьмо, как он не должен оставаться безнаказанным.
Эрмаль замер, его застало врасплох это заявление. Он знал, что это правильно, но не мог решиться на такой шаг.
— Я ценю твою откровенность, но я не сделаю этого. Я просто выкину его из своей жизни и все.
— Но это неправильно.
— Я недостаточно силен, чтобы сделать это. Он все равно остается моим отцом…
— Эрмаль, этот человек не заслуживает твоего снисхождения. Просто знай мое мнение, но я не хочу заставлять тебя делать то, что ты не хочешь. Если ты передумаешь, я буду рядом и поддержу тебя. Всегда.
Эрмаль обнял его. Некоторое время они сидели так, будто нашли дом в объятиях друг друга. И ни один из них не хотел прерывать эти объятия, за которыми последовал и поцелуй, нежный, почти невесомый.
— Я устал и хочу спать. — наконец сказал Эрмаль. — Могу я попросить тебя кое о чем?
— Все, что захочешь.
— Ты споешь мне?
Уже через минуту, музыкант вернулся в комнату с гитарой в руках. Он снова сел на кровать и начал играть.
E intanto passa il tempo e tu tralasci ogni momento
assaggi la tua vita ma non sai che sapore ha. .
perché tu non vuoi più crescere.
io lo so che quando parli tu non pesi le parole come so che quando pensi vorresti essere altrove
ma poche volte sai ti rendi conto mentre vivi un momento… che poi sarà speciale
(Fabrizio Moro — 21 anni)
Пока он пел, мелкий заснул. Он был похож на ангела. Только сейчас Фабрицио понял, что уже очень поздно и ему пора на репетицию в бар. Но прежде чем уйти, он оставил на кухонном столе записку, чтобы кудрявый не волновался, не обнаружив его дома. А еще он оставил ему свой обед, потому что был убежден, что Эрмалю он нужнее. Фабри оставил поцелуй на его в щеку и вышел из дома.***
Когда Эрмаль проснулся, было около 10 вечера. Не открывая глаз, он протянул руку на соседнюю половину кровати и удивился, обнаружив, что она пуста. Впрочем, желудок настойчиво звал его пойти на кухню. Там взгляд парня упал на тарелку пасты и желтый стикер, приклеенный к стакану. «Я оставил тебе кое-что на ужин, очень прошу — поешь! Я на репетиции в баре, вернусь поздно ночью, поэтому не жди меня, а ложись спать. В стакане обезболивающее, если будет плохо — выпей. P.S. Ты прекрасен, когда спишь. Я тебя обожаю. Фаб.» Лицо парня озарила широкая улыбка, особенно из-за последней фразы. Ты прекрасен. И это при том, что его никогда не называли даже симпатичным. Он чувствовал, будто в его животе порхают бабочки, казалось, что он попал в сказку. Сказка. Это слово, это простое слово тут же превратилось в мелодию. Эрмаль схватил гитару и стал подбирать музыку. Когда он был вдохновлен, песни получались сами собой. Ему не надо было их искать, они появлялись сами. Буквально за пару часов он написал новую песню, которая очень ему понравилась. Così una favola divenne realtà Tutte le preghiere Formarono milioni di stelle Cambiando la realtà In una favola Tutte le paure si sciolsero Come il suo cuore Formando milioni di stelle (Storia Di Una Favola — La Fame Di Camilla) Когда Фабрицио вернулся домой, мелкий только лег спать, его сон был еще неглубоким и поэтому он сразу проснулся, как только почувствовал, что Моро лег в постель. — Хэй. — Прости, я не хотел тебя будить. — Ты меня не разбудил, — соврал кудряш. — Как все прошло? — Прекрасно, я всегда чувствую себя хорошо, находясь на сцене. А знаешь, что еще заставляет меня чувствовать себя хорошо? — Нет, что? — Это. — музыкант наклонился, чтобы поцеловать Эрмаля, который буквально застыл на месте. Это действительно было так важно для него? Испытывал ли он такие же чувства? После нескольких секунд замешательства Мета все-таки ответил на поцелуй. Губа по-прежнему болела, но он даже не думал прерывать этот волшебный момент. Поцелуи становились все более смелыми, а дыхание более прерывистым. Они дошли до точки невозврата, и на этот раз ни один из них не хотел останавливаться. Фабрицио взял инициативу в свои руки и осторожно сел на Эрмаля, стараясь не задевать свежие раны и синяки. Он не хотел сделать что-то не так, только не в этот раз. Он снова принялся целовать парня, сначала нежно, а потом все более страстно. Когда Фабри стал посасывать нижнюю губу Эрмаля, тот ответил на это сладким стоном. После этого молчаливого согласия музыкант проник в горячий рот Эрмаля и их языки переплелись друг с другом в танце, полном страсти и желания. Когда Фабрицио начал слегка покусывать язык парня, тот глубоко вздохнул. И так, чередуя нежные покусывания и сладкие поцелуи, Моро заставлял Эрмаля полностью потерять контроль. Вскоре футболка кудрявого полетела на пол, а Фабрицио, с трудом оторвавшись от его губ, принялся целовать шею, одаривать легкими поцелуями его ключицы и продолжать спускаться по телу Меты. Его язык блуждал по холодной коже парня, оставляя на ней влажные следы. Не обошлось и без засосов, провоцировавших Эрмаля на громкие стоны. Продолжая целовать грудь парня, указательными пальцами Фабрицио стал стимулировать его соски, при этом слыша его частое прерывистое дыхание. Когда на место пальцев пришёл язык, кудряш окончательно впал в состояние экстаза, что очень возбуждало Моро, который, впрочем, решил делать все постепенно, не торопя события. Нежно покусывая соски Эрмаля, он опустил руку к его уже возбужденному члену и стал поглаживать его через ткань брюк. Наконец, изнурительно медленно, Фабрицио освободил его от оставшейся одежды. Он покрывал осторожными поцелуями область его паха и внутреннюю сторону бедер, а его рука плавно двигалась вверх и вниз на члене Эрмаля. Он специально двигался достаточно медленно, зная, что это практически сводит его с ума. Кудрявый застонал от удовольствия, когда Фабрицио, пройдясь языком по всей длине его члена, наконец, полностью взял его в рот. Эрмаль был настолько возбужден, что схватил парня за голову и начал сам управлять его движениями. Фабри на секунду остановился, лишь для того, чтобы облизнуть средний палец и начать стимулировать им задний проход мелкого, а потом снова вернулся к его члену. — Я с-сейчас кон-чу остано-вись. Музыкант остановился сразу же, как и просили. Его губы слегка опухли, а тело дрожало от возбуждения. Кудрявый сменил позицию и уже сам стал сосать его член. — Эрмаль. Он остановился и поднял взгляд на Фабрицио. — Я сделал что-то не так? — Нет, не, все прекрасно. — Тогда поч… — Возьми меня. — Ты уверен? — Ну же, сделай это. Презервативы в верхнем ящике комода. Фабрицио повернулся спиной, открывая свой задний проход, он чувствовал себя при этом уязвимым. Но в тоже время его охватывало желание, чтобы Эрмаль овладел им, хотя обычно именно он привык быть активом. Эрмаль расположился у него за спиной, начал нежно целовать ее, опускаясь все ниже и одновременно стимулируя член Фабрицио рукой, чтобы помочь ему расслабиться. Он решил сначала подготовить парня пальцами, но тот был слишком напряжен. — Расслабься, я не сделаю тебе больно. Наконец, ему удалось проникнуть в Моро средним и указательным пальцем, начиная совершать ими ритмичные движения. — Эрмаль, сделай это. Дважды повторять не пришлось. Парень взял презерватив, натянул его и приставил головку члена к анусу Фабри. — Сначала будет немного больно. Останови меня, если станет совсем невыносимо. Эрмаль вошел и Моро вскрикнул от боли; тогда парень схватил рукой его член и стал стимулировать его, отвлекая от не совсем приятных ощущений. Вскоре он услышал стоны музыканта, что придало ему смелости двигаться немного быстрее. — Я уже… — Не останавливайся. Эрмаль до упора вогнал в него свой член и кончил. Это было прекрасно. Но Фабри еще не получил свою порцию удовольствия, поэтому мелкий снова опустился перед ним на колени и взял его член в рот, умело орудуя языком. Так что оргазм Фабри тоже не заставил себя долго ждать. Они легли на кровать рядом друг с другом, пытаясь восстановить дыхание. — Эрмаль. — Да? — Я влюбляюсь в тебя.
