20
10 июля 2018 г., 21:37
— Любимый…? Заходим?
Они находились в двух шагах от входа в полицейский участок в Риме. Это было болезненное решение, возможно, слишком опрометчивое, но желание взять в руки собственную жизнь было сильнее, чем страх.
— Дай мне еще минуту, Бри, — ноги Эрмаля будто окаменели. А если ему не поверят? Если у него будет недостаточно доказательств?
Фабрицио, казалось, прочитал его мысли.
— Все будет хорошо, доверься мне, — он стиснул его в объятиях, возможно, крепче чем следовало и осторожно провел рукой по непослушным кудрям. — Я здесь с тобой, я здесь ради тебя.
Войдя, они тут же погрузились в атмосферу хаоса. Десятки мужчин и женщин в форме, кто быстро, кто более спокойно, переходили из одного помещения в другое. Парни почувствовали себя здесь лишними, чувство страха начинало поглощать их.
— Добрый день, — к ним подошла женщина с ободряющей улыбкой. — Могу я вам помочь?
Фабрицио ответил первым, мелкий замер, будто совсем разучился говорить.
— Мы здесь, чтобы подать заявление.
— Мы будем счастливы помочь вам. Подождите здесь, сейчас я позову своего коллегу.
Эрмаль и Фабрицио опустились на сидения на какое-то время, показавшееся им вечностью. Они не разговаривали, ни один из них не знал, что сказать.
— Проходите.
Когда они заходили в кабинет для составления протокола, Фабри взял Эрмаля за руку и словно мантру шептал ему: «все будет хорошо».
Как только они вошли, женщина усадила их на стулья, расположенные перед большим письменным столом, за которым сидел уже не молодой мужчина, ожидая, чтобы записать то, о чем они будут говорить.
— Прежде чем начать, хочу вас успокоить. Заявление — очень важный шаг, но никто не сможет вам за это навредить. Возьмите еще время на размышления, если вам нужно.
— Я готов, — дрожащим голосом ответил Эрмаль. Это была точка невозврата: сейчас или никогда.
— Прекрасно… Кто из вас будет истцом?
— Я.
— Мне нужны твои паспортные данные.
Завершив первую, формальную, часть, они немного прервались и мелкий воспользовался моментом подойти поближе к Фабри. Они были здесь вместе и собирались вместе покончить с этим.
— Ладно, продолжим.
Они снова заняли свои места и один из служащих позади принялся быстро печатать что-то. Этот шум нервировал их.
— А теперь, Эрмаль, самое сложное. Если понадобится пауза или стакан воды, не стесняйся прервать меня.
Мелкий стиснул руку своего парня под столом. «Помоги» будто говорил он. «Дай мне сил сделать это». Фабрицио сжал его руку в ответ, казалось, отвечая: «Доверься мне».
— Начнем. Ты здесь, чтобы рассказать что-то?
— Мой отец…
— Это был один случай или это происходило на постоянной основе?
— Нет, это длилось годами.
— Можешь рассказать подробнее? Знаю, что это тяжело, но нам нужно как можно больше деталей, чтобы мы могли помочь.
— Да, эм… — пауза. Вдох. — С самого детства я являюсь жертвой домашнего насилия, сколько я себя помню.
— Только ты? Или и другие члены твоей семьи?
— Только я, мама умерла, когда я был маленьким.
— Она тоже была жертвой?
— Да… — воспоминание о матери, покрытой синяками, вдруг всплыло в его сознании. Он не мог позволить себе сдаться.
— Хорошо, Эрмаль, ты молодец. Ты очень смелый, и мы все здесь для того, чтобы помочь тебе.
Мелкий закрыл глаза и снова глубоко вздохнул. Он мог почувствовать на себе взгляд Фабри и это придавало ему еще больше сил, чтобы продолжать.
— Это очень неудобный и некорректный вопрос, но я должен задать его. В твоей семье когда-либо случались эпизоды сексуального насилия?
Эрмаль напрягся, а вместе с ним и Фабрицио. Он боялся этого вопроса с того самого момента, когда они вошли в участок.
— Да.
Фабрицио почувствовал, как сердце пропустило несколько ударов. Он знал, что отец Эрмаля — жестокий человек, но педофилия — это уже слишком. Моро с опаской посмотрел на кудрявого. А если и в эти месяцы он заставлял мелкого делать это?
Это были единичные случаи или постоянные?
— Впервые это произошло, когда мне было семь лет, — ему было противно говорить об этом вслух. — Последний — несколько месяцев назад.
— Хорошо, Эрмаль, этого хватит. Теперь у нас достаточно показаний.
Мелкий облегченно вздохнул. Наконец-то эта пытка закончилась.
— Теперь, учитывая тот факт, что ты несовершеннолетний, оставшийся без попечения родителей, мы вынуждены поместить тебя в специализированный центр для детей, попавших в трудную жизненную ситуацию.
— Нет.
— Так положено. Мы не можем поступить иначе.
— Но у меня уже есть дом, не надо закрывать меня в тюрьме.
— Это не тюрьма, — улыбнулась синьора. — Там тебе помогут, окажут необходимую поддержку.
— Но она у меня уже есть. Пожалуйста, Фабрицио, скажи им, не позволяй им забрать меня.
Музыкант, однако, не вымолвил ни слова. Просто не мог.
— Сейчас я попрошу тебя подписать протокол, после чего позвоню в центр. Им потребуется не больше пары часов.
Выйдя из кабинета, парни расположились в зале ожидания.
— Фабрицио, я… мне очень жаль.
— Нет, Эрмаль. Это не твоя вина.
— Мне стыдно.
— Стыдно? Почему? Любимый, ты правда ни в чем не виноват.
— Мне никогда не удавалось сопротивляться. Мне противно, я чувствую себя таким… грязным.
— Кудряш, посмотри на меня, — Фабри приподнял пальцами его подбородок. — У тебя прекрасная душа, не позволяй себе терзать её этими мучениями.
— Ты нужен мне, пожалуйста, — мелкий начал рыдать. — Не позволяй им забрать меня.
— Тебе нужен не я, а профессиональная помощь, которую я тебе дать не в состоянии, — на самом деле, музыкант скорее пытался убедить самого себя, чем своего парня. — Как только ты выйдешь оттуда, мы снова будем вместе.
— Дождись меня.
— Я буду ждать тебя всегда. Всю жизнь, если понадобится, — последний поцелуй, орошенный слезами, скрепил их обещание и, пришедшая женщина, увела Эрмаля с собой.
