Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

«17/10/1986 Ещё один день подошёл к концу. Мама опять предлагает уехать к тётке в соседний город и не понимает, почему я опять отказываюсь. А я просто не могу ей объяснить, что если попытаюсь уехать… Как такое вообще можно сказать матери? Мама, я умру, если попытаюсь сбежать. Веришь мне? Или нет? «Красная женщина» уже убила двоих из соседнего класса, парня с девушкой. Директор и учителя пытаются убедить нас в том, что они просто влюбились и решили сбежать от родителей. Захотели раньше времени стать взрослыми, познать вкус свободы. «Неблагодарные дети». «Позорные ученики». Нам говорят об этом всю неделю, и я вижу, как некоторые начинают в это верить. И от этого мне становится страшно. В страхе они готовы поверить в любую ложь, лишь бы не думать о правде».

***

20 марта 2018 года, вторник В городе господствовала грязно-серая палитра. Асфальт был покрыт тонкой корочкой скользкого льда, притаившегося под слоем пушистого снега. Ветер усиливался. Тонкое, но красивое пальто почти не грело — вполне оправдывающее обстоятельство для Виолетты, державшей трясущиеся руки глубоко в карманах. Выдохнув изо рта белое облачко, она взглянула на грозовое, тяжёлое небо и, передёрнув плечами, шагнула за школьный забор. Несмотря на то, что на улице было светло, высокие фонари вдоль дорог горели оранжевым, мутным светом. Одинокие снежинки начинали падать на землю, подтверждая прогноз синоптиков: вечером на город опустится пурга. Виолетта вытащила из кармана руку и стянула с лица вязаный шарф — последний бабушкин подарок. На шерсти появились мелкие, блестящие капельки конденсата, противно увлажнявшие кожу на щеках, и Виолетте потребовалось несколько секунду чтобы, шмыгнув носом, надышаться свежим воздухом и вновь «нырнуть» в шерстяную удавку. — Виолетта, постой! — крикнул сзади знакомый голос. Лука выделялся среди медленно бредших от школы учеников ярко-зелёным, в голубую полоску пуховиком. Синяя шапка, нелепо натянутая на затылок, так и норовила соскользнуть с его светловолосой макушки, из-за чего Луке приходилось поддерживать сползающую с головы шапку рукой, умудряясь при этом удерживать равновесие на скользкой дороге. Виолетта как могла, игнорировала направленные на её старосту недовольные взгляды однокашников. Именно этого она всегда и боялась: поставить Луку на своё место. Он был слишком хорошим и правильным, чтобы заклеймить себя позором школьного аутсайдера по такой глупой, как она считала причине — общение с ней. Конечно, иногда, совсем чуть-чуть, Виолетта позволяла себе помечтать и представить, что Лука относился к ней не так, как остальные по вполне себе понятной, особенной и вызывающей странную радость причине, название которой всем было известно, но вслух о ней, почему-то, редко кто говорил. Но разве могла Виолетта хотя бы на секунду поверить в то, что нравилась Луке? — Вот, твой задачник, — стараясь отдышаться, произнёс Лука, протягивая Виолетте одолженную перед уроком физики книжку. Его щёки и нос порозовели, глаза блестели, и Лука улыбался, показывая ряд крупных, белых зубов. На его плече висел увесистый рюкзак, ворот пуховика был расстёгнут, из-за чего куртка слегка перекосилась. — Спасибо за помощь. Виолетта уже успела забыть о своей щедрости. — Ты ведь мог и завтра мне его отдать, — сказала она, забирая свою вещь обратно. — Мог… Да, точно, мог и завтра… Я не подумал об этом. Лука снял шапку, сжав её в руке, и нервно провел другой рукой по своим волосам, взъерошив прикрывавшую лоб челку. Виолетта сунула задачник в сумку и нечаянно коснулась рукой шершавой тетрадки, второпях засунутой в сумку утром. В этот момент кожу на пальцах словно обожгло, и Виолетта поспешила вернуть руку в карман пальто. «Если такое и правда случилось в этом захолустье, то он, как местный, должен был слышать об этой истории», — подумала она, мельком взглянув на Луку. Как бы к нему было подступиться? Как начать разговор на странную, но уж очень интересную тему?  — Скажи, а ты слышал когда-нибудь о «красной женщине»? Виолетта нервно сглотнула. Она начала гадать, звучал ли её вопрос странно? Может, он звучал глупо? Или же она как-то не так выразилась? Лука удивлённо приподнял одну бровь — над другой бровью он такой власти не имел — задумался и, неуверенно поджав губы, решил уточнить, о чём именно его спрашивала Виолетта? — Это какой-то новый фильм? Или группа? Виолетта разочарованно покачала головой, при этом испытав некое облегчение. Лука поддержал разговор, но, скорее всего, не из-за того, что ему был интересен вопрос, а из-за того, что на этот раз Виолетта первой решилась у него что-то спросить. — Нет, это не фильм и не группа. Личность. Вроде бы… Лука одобрительно хмыкнул, словно поблагодарил Виолетту за объяснение, но всё же её слова не внесли никакой ясности. — А конкретнее? Виолетта прижала к бедру свою сумку. Впрочем, Лука этого жеста не заметил. — В общем, я тут услышала, — начала Виолетта, старательно подбирая слова, — что в восемьдесят шестом году в этом городе пропали и при странных обстоятельствах погибли несколько человек. Все — ученики старших классов. Кажется, виной тому была некая «красная женщина»… Ты ничего об этом не знаешь? Лука задумался, но быстро ответил, покачав головой: — Никогда о ней не слышал. И об учениках тоже. Что странно. В нашем городке и такое «событие»… «Вот именно, — подумала Виолетта. — В таком маленьком городе о таком происшествии должно быть известно даже тем, кто в то время ещё не родился». — А где ты об этом услышала? — задал Лука вполне логичный вопрос. Виолетта была приезжей, но откуда-то знала о том, о чём он, местный, не знал. И это, сказать по правде, Луку немного задело. — На улице кто-то обсуждал, — соврала Виолетта. — Я не весь разговор услышала, но мне стало любопытно. Вот и подумала, может, ты что-то об этом знаешь? Понимаешь, спросить-то мне больше не у кого… Лука извинился перед ней одной лишь улыбкой, будто был виноват в том, что Виолетту считали проклятой. В его взгляде легко читалось сожаление. — Прости, но я впервые об этом слышу. — Нет, не извиняйся, — произнесла Виолетта, покачав головой. — Не стоило подслушивать чужие разговоры. Я, наверное, что-то не так поняла. Виолетта собралась попрощаться с одноклассником, как вдруг он, оживившись, заговорщицки произнёс: — А знаешь, я могу тебе помочь. — Помочь? Как? — Могу спросить у Изы. — У Изы? — Просить у неё помощи Виолетте определённо не хотелось. — Вряд ли она согласится узнать об этом ради меня. Лука ухмыльнулся. — А она не будет знать, для кого я на самом деле об этом спрашиваю. Скажу ей, что «где-то услышал о странном происшествии, произошедшем в…»… — В восемьдесят шестом, — напомнила Виолетта. — «В восемьдесят шестом году», — повторил Лука. — Даже если она не знает, то сделает всё, чтобы узнать. И тут Виолетта поняла, что о чувствах Изы Лука был прекрасно осведомлён. «Мне бы считать, что пользоваться её симпатией для своих целей немного не по-мужски, — подумала Виолетта, не испытывая при этом ни толики жалости к однокласснице или же отвращения к Луке. — Но наглость — второе счастье». — Идёт, — сказала она. В этот момент у Луки в кармане зазвонил телефон. Мелодия из «Розовой пантеры» заставила ребят вздрогнуть. Лука достал смартфон, посмотрел на экран, прочитав сохранённое в контактах имя, и обернулся. Виолетта с неким любопытством посмотрела в ту же сторону, куда и он. Звонок оборвался. Остап нервно топтался на месте у школьной калитки и всем своим видом давал понять, что ещё немного, и он уйдёт. — Эм… Я должен… — Да, идти. Спасибо, что не забыл вернуть задачник, — быстро проговорила Виолетта. — И за то, что согласился помочь с «красной женщиной». — Да не вопрос. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я никогда не откажу, — произнёс Лука, и юноша тут же зарделся, осознав, как двояко могли быть восприняты Виолеттой его слова. — Я ведь староста и всё такое… Я должен помогать… Виолетта коротко кивнула. — Как староста, — сказала она. — Как староста, — подтвердил Лука. — Если Иза узнает что-нибудь уже сегодня, то я напишу тебе. Махнув на прощанье, Лука поспешил к Остапу. Виолетта проводила одноклассников взглядом и, когда они скрылись с её глаз за углом пятиэтажки, развернулась и пошла в противоположную от школы сторону, к одной из главных улиц города. Теперь она была спокойна. Если и Иза ничего не будет знать об этой истории, то она точно окажется вымыслом, написанным её матерью в далёком восемьдесят шестом году, когда та училась в десятом классе.

***

«20/10/1986 Выходные прошли, как мне казалось, относительно спокойно. Но сегодня, в понедельник, в школу не пришло три человека. Машка из моего класса и два парня из параллельного. Утром мы все думали, что они просто остались дома. Не захотели идти в школу, поэтому завуч решил сам наведаться в их дома. Но вместо сонных «прогульщиков», на порогах его встретили зарёванные родители. Их дети исчезли. И вместе с ними в списке директора уже, между прочим, значится одиннадцать имен. Учителя продолжают думать о том, и, что немало важно, пытаются убедить в этом нас, что все они — прогульщики. Взрослые искренне верят в то, что все пропавшие ученики со дня на день вернутся домой и, возможно, раскаются в своём плохом поведении. Они не хотят признавать факт того, что с ними что-то случилось. Не хотят начинать их поиски. Хотя в этих поисках уже нет никакого смысла. Их никогда не найдут».

***

По широкой улице проносились машины. Виолетта каждый раз удивлялась: вроде бы город такой небольшой, официально в нём проживало всего 42016 человек, но машин, казалось, на улицах было в два раза больше. Старые и новые, красивые и настоящие развалюхи, импортные и отечественные. Разных цветов и годов выпуска, разной ценовой категории. Машин было так много, будто в этом городке жили исключительно богачи, в разные дни недели разъезжавшие по городу на новом автомобиле. Эдакая автомобильная «неделька». Виолетта стояла у края бордюра перед пешеходным переходом и следила за менявшимися в окошке светофора цифрами. Сорок две секунды. Сорок одна. Сорок. Она засунула руки в карманы пальто, чтобы хоть как-то согреть замёрзшие пальцы, и стала переминаться с ноги на ногу, игнорируя тихое перешептывание двух девиц, стоявших позади неё. Кажется, они учились в девятом классе и проходили мимо неё и Луки несколько минут назад, когда Лука возвращал ей задачник. «Быстрее», — торопила Виолетта цифры в светофоре. Тридцать одна секунда. Тридцать. — Чтоб её машина сбила. Бесит. — Тише ты… Виолетта сделала глубокий вдох, пытаясь унять раздражение. Ну вот чего добивались эти девчонки, желая ей подобного? — А то что? — А то как прокляну, — грубо и несколько глухо произнесла Виолетта, обернувшись назад. Девушки вздрогнули, чуть ли не подпрыгнув на месте, и быстрым шагом заторопились к соседнему переходу, вспомнив о том, что дорогу можно было перейти и в другом месте. «Суеверные клуши, — в мыслях буркнула на них Виолетта, плотнее закутав половину лица в шарф. — И трусливые». Виолетта перебралась в этот город в августе, к бабушке по материнской линии, когда ссоры между родителями не утихали ни на сон, ни на обед, а дом стал не полем битвы, а заросшей в хламе свалкой из высказанных сгоряча оскорблений и взаимных претензий. Об излишней суеверности местных жителей бабушка Виолетту заранее предупреждала. Ещё до того, как она окончательно решила уехать от родителей, которые, кстати говоря, ей и словом об этой странности не обмолвились. Поверье, существовавшее в этих местах, гласило, что приезжие всегда приносили с собой несчастья и беды, и общаться с ними или как-то обращать на них внимание было самой опасной и глупой вещью, которые местные жители только могли вообразить. Одного лишь Виолетта не понимала: с чего вдруг её окрестили приезжей? Ведь родня её матери была из этих мест. И бабушка, и дедушка, и мама, все родились в этом городе, а значит, и она могла считаться вполне себе законным жителем. Ну и что, что родилась она не здесь. Корни-то её семейного древа крепко-накрепко вросли именно в эту суеверную землю. Да и вообще, как можно было попасть под машину или сломать ногу, просто пообщавшись с соседом, переехавшим из другого населенного пункта? Никак. Вот никак и точка. Виолетта пыталась донести это и до одноклассников, и до учителей, и до соседей… Но всё безуспешно. Они её не слышали, не видели, а самые суеверные даже могли в неё врезаться. Настолько хорошо они вжились в свои роли. «Загорелся зелёный сигнал светофора. Вы можете переходить дорогу», — затараторил женским голосом динамик, встроенный в светофорный столб. Виолетта шагнула на белую полоску «зебры». За время её размышлений вокруг неё собралось немало людей. Кто-то демонстративно отходил от неё на приличное расстояние, покидая пешеходную зону. Правда это были преимущественно ученики её школы, знавшие Виолетту в лицо. Кто-то шёл рядом, игнорируя её существование. Но и те, и другие, все равно были суеверными, хоть, возможно, никогда бы в этом никому и не признались. Причём суеверными в этом городе люди были настолько, что за прошедший год Виолетта не увидела на улице ни одного чёрного кота. Совсем ни одного! Возможно, хозяева держали таких питомцев дома под замком, а возможно, чёрных кошек тут и в самом деле не водилось. «Загорелся зелёный сигнал светофора. Вы можете переходить дорогу». — Вилка! Виолетта резко остановилась. Она обернулась на оклик, но никого знакомого — из тех, кто мог бы с ней заговорить — она не увидела. «Мерещится уже», — решила Виолетта, поворачиваясь обратно и встречаясь с недовольным взглядом молодой девушки, которой она мешала пройти. В этот момент механический голос женщины из динамика светофора, разговоры людей, проходивших мимо, тарахтящие моторы машин, ждущих зелёного светофора для себя, и шум города — всё это стало для Виолетты второстепенным. Для неё не существовало ни серого города, ни «серых» людей. Лишь девушка, стоявшая перед ней и прижимавшая к груди букет из белых хризантем, была для Виолетты центром мира. Словно она была божеством, спустившимся на Землю в этот миг и остановившим само время, лишь бы Виолетта смогла налюбоваться ей. Прямые волосы цвета графита не достигали её плеч. Необрамленное чёлкой лицо было полностью открыто. Взгляд голубых глаз был направлен на Виолетту, но девушка смотрела не на неё, а куда-то дальше, будто бы… Через неё. И девушка хмурилась. Её взгляд тяжелел. Виолетта обернулась. «На кого она смотрит?» — задалась она вопросом, ведь позади неё никого не было. — Отойди, ты мешаешь, — тихо произнесла девушка, и внутри Виолетты что-то ёкнуло. Заскребло в области то ли сердца, то ли желудка. Дышать стало тяжело, в ногах появилась слабость. Виолетта вдохнула сладковатый аромат, исходивший не то от цветов, не то от самой девушки, и испытала мимолетный страх, который в ту же секунду прошёл. Ему на смену пришло смущение. У Виолетты отчего-то запылали уши и щёки. Сердце в груди забилось быстрее. Девушка, стоявшая перед ней, была красива. Намного красивее Изы и большинства девушек и женщин, которых она только видела в своей жизни. — Виолетта! В виске кольнуло. Виолетта поморщилась от внезапной боли, и тут же мир вокруг неё вновь зашумел: закряхтели моторы автомобилей, заговорили люди. На улице во всю свирепствовал холод. Кто-то дотронулся до её плеча, а после, сжав его, дёрнул Виолетту на себя. — Виолетта, не спи на дороге! — проорали ей в ухо. Кто посмел вернуть её в реальность? Кто стал смельчаком в этом суеверном городе, что бы касаться её — проклятую приезжую? — Мила? Виолетта несколько раз моргнула. — Мила, — повторил смельчак, усмехнувшись. — Шевелись. Я не хочу, чтобы тебя задавили. Девушка подтолкнула Виолетту вперед и через несколько шагов они обе достигли тротуара. Зелёные цифры на табло светофора стали мигать. Три секунды. Две. Одна. Писк теперь не был растянут, как прежде, а механический голос из динамика в последний раз произнёс: «Загорелся зелёный сигнал светофора. Вы можете переходить дорогу». — Ты чего там встала? — спросила Мила у Виолетты, приложив ладонь к её лбу. — Температуры вроде нет. Тебя же в школе совсем не грузят, так о чём задумалась? — Я не задумалась, а столкнулась с… Виолетта посмотрела на переход. Машины, пролетая по улице, пересекали его, не притормаживая. Да это было ни к чему: людей на «зебре» не осталось. — С кем ты там столкнулась? — удивилась Мила, встав на носки и сделав вид, что тоже пытается кого-то разглядеть на другой стороне улицы. — Да будет тебе известно, ты тупо пялилась в пустоту перед собой. «Тупо пялилась?..» В груди у Виолетты опять засвербело, но теперь уже от настоящего страха. Как Мила могла не заметить человека, с которым она столкнулась? — Эй, я где-то читала, что на пешеходных переходах иногда появляются порталы, которые соединяют наш мир с параллельным. Как думаешь, может ты столкнулась с кем-то из другого мира? С призраком там, или с фантомом каким-то. «А какая между ними разница?» — хотела спросить Виолетта, но вместо этого лишь боязливо поёжилась. Ни призраков, ни фантомов — если между ними была хоть малейшая разница — она не любила. — Да ты не бойся! — воскликнула Мила, по-свойски беря Виолетту под локоть. — Со мной тебе ни призраки, ни пришельцы, ни люди не страшны! Виолетта улыбнулась. Она взглянула на противоположную сторону улицы и на мгновенье встретилась взглядом с недовольной чем-то цветочницей, смотревшей на неё и Милу. Но стоило только Виолетте моргнуть, как девушка снова исчезла, а у края тротуара собиралась толпа из новых людей, желающих перейти дорогу.