Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

21 марта 2018 года Полдень На партах не было ничего лишнего. Полупустые сумки и рюкзаки висели на специальных крючках или же были перекинуты через спинки стульев, но ни одна вещь не лежала в проходах на полу. Над дверью кабинета громко тикали квадратные часы. Секундная стрелка, заедая в районе пятерки, дергалась и пыталась продвинуться дальше, не переставая при этом издавать щелкающий звук. И так минута за минутой. Круг за кругом. Время на часах показывало 12:27. — Скажу сразу, — произнес светловолосый мужчина, короткими ногтями пошкрябав по щетинистой скуле. — Вы несовершеннолетние, а значит, я не имею права допрашивать вас без присутствия ваших родителей. Мужчина, представившийся капитаном Стрелецким, и просивший называть его только так, и никак иначе, как поняла Виолетта, был полицейским, которому поручили вести расследование в отношении случившегося утром инцидента. Ему было лет пятьдесят. Хоть и выглядел он молодо, но седина на висках и скулах, и морщинки в уголках глаз указывали на его настоящий возраст. Одетый в потертые черные джинсы, в обшарпанные от постоянной носки кроссовки, и в накинутой на плечи темно-зеленой мастерке какой-то странной — а, возможно, и вообще не существующей — спортивной фирмы, капитан больше походил на бездомного, чем на представителя власти этого города. Почему он выглядел так, словно только что вернулся из недельного лесного похода? Почему был одет в гражданскую одежду, а не в форму? Почему был не побрит? И что случилось с его правым глазом? Как он вообще мог работать с такой травмой? Или же она была получена в ходе раскрытия какого-то преступления, и только поэтому ему было разрешено оставаться на службе? У Виолетты в голове было множество вопросов. Большую часть из них она бы никогда капитану не задала. В большой степени из-за своего воспитания, а не из-за отсутствия любопытства. Но кое о чем спросить ей все-таки хотелось. О том, что же на самом деле произошло с ней в коридоре. — Поэтому, — продолжил капитан, пролистывая классный журнал, — давайте считать наш разговор дружеской беседой и ничем более. Я задаю вопросы, а вы мне на них честно отвечаете. — Чем же это отличается от допроса? — спросил кто-то с первых парт. Классная руководительница Зоя Михайловна смирила ученика своим колким взглядом, а капитан Стрелецкий, как не бывало, продолжил говорить спокойным, чуть хриплым голосом: — В первую очередь я хочу понять, что произошло с вашей одноклассницей и что послужило толчком к сегодняшним событиям, а уже после искать виноватых. Надеюсь, вы это понимаете. Мужчина оглядел класс и, ненадолго задержав взгляд на Виолетте, уступил свое место школьному психологу Вере Николаевне. Она была женщиной молодой, еще не набравшей достаточных стажа, опыта и связей, чтобы работать в частной сфере, но уже кое-что умеющей и понимающей, чтобы работать с детьми и подростками в школе. Стройная, внешне спокойная, одетая в строгий брючный костюм черного цвета, Вера Николаевна больше походила на киношного тайного агента, чем на простого школьного психолога, проводящего в младших классах шуточные тесты, а в старших раздавая бланки с вопросами на профпригодность. — Ребята, — начала она, — в это сложное для всех нас время… Виолетта перевела взгляд с психолога на сидевшего за несколько парт от нее Луку. Парень, пряча под столешницей телефон, горбился и уже минут десять не прекращал с кем-то переписываться. «С Остапом, наверное», — решила Виолетта, посмотрев на пустующее рядом со старостой место. — Я хочу попросить вас помочь капитану Стрелецкому разобраться в сложившейся ситуации. Если кто-то из вас знает, почему Лилия…решилась на подобный шаг… Иза, сидевшая за первой партой, всхлипнула. — Прошу, расскажите об этом. Позвольте нам, взрослым… Виолетта взглянула на часы. 12:33 «Это надолго затянется», — решила она, став исподтишка разглядывать полицейского, изучавшего список ее класса. Периодически он что-то спрашивал у Зои Михайловны, а та, таким же шепотом, отвечала ему, не забывая при этом прикрывать рот ладонью, будто боясь того, что кто-нибудь из присутствующих мог прочесть сказанные ею слова по губам. В какой-то момент взгляд мужчины задержался на чьем-то имени в списке. Он вчитывался в написанные синими чернилами строчки, а после стал оглядывать класс. Он вглядывался в лицо каждого одиннадцатиклассника, но не найдя того, кто был ему нужен, вновь опустил взгляд в журнал и задал стоявшей рядом с ним женщине короткий вопрос. Зоя Михайловна заколебалась. Она поджала накрашенные коричневой помадой губы и стала нервно теребить бусины на своем жемчужном ожерелье. Покачав головой, Зоя Михайловна уже приготовилась что-то ответить полицейскому, но он настоял на своем. «Кто из них?», — сощурившись, разобрала Виолетта. И стоило только Зое Михайловне ответить на его вопрос, как их взгляды встретились. Капитан Стрелецкий спрашивал о ней. Это за ее имя в списке зацепился его взгляд. Это о ней Зоя Михайловна не хотела говорить, потому что знала — в отличие от полицейского — кем она была. Но Виолетта до сегодняшнего дня даже фамилии такой — «Стрелецкий» — никогда не слышала. Потому и представить не могла, чем так привлекло этого человека ее имя. — Чтобы никого из вас не смущать, — продолжала Вера Николаевна, — капитан Стрелецкий будет по очереди вызывать вас в соседний кабинет, где и состоится ваш разговор. Мы заранее связались с вашими родителями и после вашего разговора, каждый пойдет домой. Капитан?.. — Да, — прервав зрительный контакт с Виолеттой, произнес мужчина. Он оставил классный журнал у себя и, выйдя из кабинета вместе с Верой Николаевной, попросил Зою Михайловну отправить к нему первого в списке ученика. Им была Иза. Девушка, не прекращая хныкать и шмурыгать носом, забрала свои вещи и медленно побрела к выходу. Ее подруги и те, кто хоть как-то реагировал на ее плач, проводили Изольду сочувствующим взглядом. Все-таки ни для кого не было секретом, что они с Лёлей близкие подруги. И, наверное, именно поэтому Иза провела в соседнем кабинете дольше, чем все последующие «допрашиваемые». Людей в классе становилось все меньше и меньше. Когда Зоя Михайловна произносила очередное имя из журнального списка, названный ученик выходил из-за парты, брал с собой свои вещи и, покидая класс, назад уже не возвращался. Стрелки на циферблате показывали ровно час дня, и за прошедшее время на дружеский допрос к капитану Стрелецкому ушло всего четыре человека. Побарабанив пальцами по парте, Виолетта вытянула губы трубочкой, и устало выдохнула. В списке она была одиннадцатой и если капитан Стрелецкий все-таки вызовет ее к себе, то это случится минимум через час-полтора. Столько своей очереди Виолетта ждать не собиралась. Она схватила лежавшую на соседнем стуле сумку за короткие ручки и вышла из-за парты. Взглянув на классную руководительницу и убедившись в том, что препятствовать ее уходу Зоя Михайловна не собиралась, Виолетта покинула класса. В коридоре было пусто. Неуверенно оглядевшись по сторонам, Виолетта посмотрела на закрытую дверь соседнего кабинета. Подойдя ближе, она прислушалась, стараясь разобрать доносившийся с другой стороны монотонный бубнеж. Виолетта слышала голос капитана Стрелецкого и, кажется, голос того, кто отвечал на его вопросы, но разбить их бубнеж на понятные ей слова, Виолетте так и не удалось. Отшагнув назад, она вновь осмотрела коридор. Никого. «Что же это было?» — спросила она сама у себя. Возможно, капитан Стрелецкий мог ответить на этот вопрос. Он точно видел то же самое, что и она. Он даже спас ее от того, что, прикинувшись ребенком, напало на нее. И, как Виолетте казалось, он хотел поговорить с ней об этом. — Виолетта, ты уходишь? Но к собственному удивлению, Виолетта спешила узнать о состоянии Яна, а заодно и Остапа, этим утром спасших жизнь выпрыгнувшей из окна Лёли. И долгий разговор с полицейским не входил в ее сегодняшние планы. — Да, — ответила Виолетта вышедшему следом за ней Луке. — Когда до меня дойдет очередь, она наверняка расскажет ему, почему со мной не стоит заводить беседу. — Идешь домой? Виолетта покачала головой. — В больницу. — К Лёле вряд ли кого-то пустят. — А я не к ней. — К Остапу? Лука не смог скрыть своего удивления. — Нет, и не к нему. — Тогда…у тебя что-то болит? На этот раз Лука не смог скрыть своего беспокойства. — Нет. Я в порядке. — Зачем тогда?.. В этот момент дверь кабинета, в котором проходил дружеский допрос, открылась, тем самым прервав их диалог. В коридор вышел Даня — самый мелкий в классе парень. На физкультуре, когда всех выстраивали в шеренгу, среди парней он стоял последним, тем самым замыкая список мужской половины класса. По своей натуре усердный и педантичный, но из-за строгой матери совершенно забитый и неразговорчивый, Даня в классе был своеобразным аутсайдером. С разницей лишь в том, что никто и никогда его не задирал. Следом за ним из класса вышла Вера Николаевна. Быстро взглянув на Виолетту, она перевела взгляд на Луку и, улыбнувшись, произнесла: — Ты следующий. Заходи, Лука. — Да, сейчас. Даня уже умудрился незаметно для всех исчезнуть из коридора. — Я пойду с тобой, — шепотом произнес Лука, поравнявшись с Виолеттой. — Навещу Остапа. Подождешь меня на первом этаже? Я быстро. Виолетта ему ничего не ответила, но Лука, уверенный в том, что она будет его ждать, зашел в кабинет, где его дожидался капитан Стрелецкий. Вера Николаевна закрыла за ним дверь, и Виолетта вновь уловила тихий, монотонный бубнеж, доносившийся из кабинета. Вопросы у капитана Стрелецкого ко всем были одинаковыми. «Ну, с ним будет легче выяснить, в какой Ян палате», — нашла для себя оправдание Виолетта, направляясь на первый этаж. В конце концов, вероятность того, что медсестра в регистратуре ей что-нибудь ответит, была равна практически нулю.