Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

Когда цифры на электронных часах мигнули, начиная отсчёт нового часа, Виолетта решила, что с неё хватит! Она достаточно просидела в своей комнате, пока её мама и капитан Стрелецкий о чём-то разговаривали на кухне. Секретничали, сказать иначе. Несколько раз Виолетта порывалась подслушать их разговор и услышать что-то, что не предназначалось для её ушей, но каждый раз останавливала себя, чувствуя, что даже тайком станет третьей лишней. Тот факт, что Гоша из дневника её матери — это капитан Стрелецкий не столько удивлял её, сколько пугал. Ведь это означало, что те единственные, кто пережил события 1986 года, сейчас, спустя тридцать два года после тех событий, встретились снова, чтобы вновь окунуться в кошмар своих школьных лет. В кошмар, который она возродила одним неосторожным желанием. Виолетта встала с кровати и, выйдя из комнаты, на цыпочках прошла к кухне. Сердце в её груди испуганно сжималось от каждого шага, тихие голоса, доносившиеся из-за закрытой кухонной двери, сливаясь в неразборчивый бубнёж, были почти неразличимы. Виолетте пришлось закрыть глаза и сосредоточиться лишь на звуках, которые её окружали, но единственное, что у неё хорошо получилось, это различить мужской голос, принадлежавший Стрелецкому, и женский — голос её матери. Виолетта храбрилась и убеждала себя в том, что она имела право знать, о чём они говорили, ведь вряд ли темой их разговора были общие воспоминания из школьной жизни. Она потянула пальцы к круглой ручке на двери и, восстановив сбившееся из-за волнения дыхание, повернула её по часовой стрелке. Язычок замка с щелчком спрятался внутри двери. Толкнув от себя дверь, Виолетта решительно переступила порог кухни, но в тот же момент трусливо осунулась, когда сидевшие за столом взрослые одновременно перевили на неё свои взгляды. Что-то было не так. Виолетта видела это в их позах, чувствовала напряжение в разряженном воздухе маленькой кухни. Атмосфера царила, мягко сказать, недружелюбная. А ещё пахло горьким кофе, так и оставшимся остывать в турке на плите. — Я… Я хочу всё знать, — сказала Виолетта, подметив про себя, что Стрелецкий не сводил с неё глаз. — Чтобы всё исправить, я должна знать… — Ты собираешь вещи, и мы сейчас же уезжаем, — перебила её Лариса, одним лишь тоном говоря, что мнение дочери на этот счёт её не волновало. — Ничего не говори мне о школе и своих экзаменах, это не важно. Ты её не призывала, поэтому тебе ничего не грозит. — Но я не могу уехать, — по-детски воспротивилась Виолетта. — Я должна… «Я должна всех спасти», — вот, что хотела сказать Виолетта, но столь громкое заявление так и не было ею произнесено. — Я должна исправить то, что сделала. — Ты ничего не сделала. Стрелецкий отвёл от неё взгляд. На столе перед ним лежала потрёпанная тетрадка — дневник Ларисы, написанный ею в 1986 году. Мать Виолетты так же опустила глаза на стол и, нахмурившись, сжала рот в тонкую полоску. — Этого всего не должно было быть, — продолжил мужчина. — У нас был уговор, а ты его нарушила. — Я забыла о дневнике, — с раскаянием оправдывалась мать Виолетты. — Это моя вина, я не спорю с этим. Но это уже произошло, теперь мы… Виолетта, иди, собирай вещи. Мы сейчас же уедем. Виолетта слышала, как голос матери дрогнул. Она не договорила того, что хотела и Виолетта ухватилась за её заминку. — Уехать? Сейчас? Ты ведь знаешь, как всё исправить, — сказала она, продолжая стоять у порога. — Вы оба знаете, как всё исправить и?.. Я понимаю, что вы не хотите снова быть втянутыми в это, но мама!.. Я читала твой дневник, и знаю, что произошло… Знаю, как тяжело вам было, но… — Да, мы знаем, как всё исправить, — сказал Стрелецкий, выходя из-за стола. — Поэтому меня одного здесь будет достаточно. Я знаю, как это закончить. И на этот раз всё будет быстрее. Собирайте вещи и уезжайте, пока ещё можно уехать. — Пока ещё?.. — повторила Виолетта, но Лариса вновь отправила её в комнату, и Виолетте ничего не оставалось, как послушно выйти с кухни. Оказавшись в коридоре, она оставила дверь приоткрытой, прислушиваясь к продолжившемуся без неё разговору. Взрослые так и не заметили того, что она осталась подслушать их. — Ты правда сделаешь это? — расслышала Виолетта вопрос, заданный её матерью Стрелецкому. — Сможешь сделать такое с ребёнком? — Жизнь одного ребёнка взамен жизней десятков других детей. Не так велика цена, как кажется. Голос Стрелецкого звучал глухо, скорее всего, он стоял у окна. — Не говори об этом так безучастно, — сказала Лариса. — Сколько людей призвало её в этот раз? Виолетта не услышала ответа Стрелецкого и предположила, что мужчина пожал плечами. И действительно, откуда ему было знать, сколько человек совершило обряд в ночь с двадцатого на двадцать первое марта? Даже она этого не знала. — Погода совсем испортилась, — услышала Виолетта. — Как и тогда. Поторопитесь, пока выезд из города чист. Если дорогу занесёт, вы не сможете уехать и надолго здесь застрянете. На кухне вновь стало тихо. Виолетта осторожно шагнула вперёд, намереваясь вернуться в комнату, как услышала слова, заставившие её сердце сжаться в груди. — Ты должна была мне сказать. Виолетта решила, что речь шла о дневнике, который её мать не должна была вести, но причину, по которой голос Стрелецкого звучал так болезненно-отрешённо, она не понимала. Всего лишь дневник, не такой уж и большой секрет. Виолетта вернулась в комнату. Оглядевшись, словно прощаясь с этим местом, она твёрдо решила действовать так, как должна была, что бы исправить совершённую ошибку. Переодевшись, Виолетта достала из шкафа шкатулку, в которую недавно начала откладывать деньги, экономя на том, от чего без жалости смогла отказаться. Купюр было не много, но на нужные ей расходы должно было хватить. Одевшись в самую тёплую и удобную одежду, которую ей только удалось найти в своём шкафу, Виолетта сунула в карман деньги и телефон с паспортом, и, шмыгнув в коридор, прокралась к входной двери. Стянув с крючка пуховик, она всунула ноги в зимние, так и не убранные в коробку ботинки, схватила шапку с шарфом и, прислушиваясь к квартирным шорохам, вышла из квартиры. «Прости, мама», — сказала она про себя, оказываясь на лифтовой площадке. Но тут же почувствовав на своей спине колкий взгляд, испуганно обернулась и вжалась спиной в дверь. — Предсказуемо, — произнёс Стрелецкий. Он опирался о стену, засунув руки в карманы джинсов. Виолетта услышала шаги в коридоре и, отойдя от двери, позволила матери выйти на лифтовую площадку. — Как я и говорил, она попыталась сбежать. — Да, ты оказался прав, — сказала Лариса, посмотрев на дочь взглядом полным разочарования. — Вижу, брать тебе нечего. Что ж, возможно, так даже лучше. Виолетта открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыла его, так и не подобрав нужных слов. Решение было принято, она уезжала. Стрелецкий проводил их до машины — тёмно-бордового цвета «Ниссан». Лариса завела мотор, включила дворники и печку, по салону стало распространяться тепло. Виолетта уселась на пассажирское место и пристегнула ремень безопасности. — Мы сейчас поедем, — ещё раз сказала Лариса, как будто продолжая убеждать дочь в том, что всё происходящее — реально и она не собирается отказываться от идеи уехать. Закрыв дверь, Лариса отошла от машины к подъезду, где продолжал стоять Стрелецкий, так и не приблизившийся к машине. Виолетта достала из кармана телефон, но блокировку с экрана не сняла. Она обещала Яну встретиться с ним позже в лавке, но, по всей видимости, этой встрече уже было не состояться. «Это не правильно», — смотря на чёрный экран, думала Виолетта, считая, что ей нельзя было уезжать. Может, толка от того, что она останется, было и немного, но Виолетта чувствовала, что должна была оставаться частью этой истории. Она перевела взгляд с экрана телефона на встроенный в дверь рычажок. Потяни она его сейчас, то, возможно, сможет убежать. В такую погоду она быстро скроется с глаз матери и найдёт убежище в лавке. Астра её не прогонит. «Хочется в это верить», — ведя диалог с самой собой, про себя сказала Виолетта. Но пока Виолетта решалась на побег, игнорируя боль в испуганном собственными мыслями сердце, Лариса открыла дверь и забралась в салон. Передёрнув плечами, она смахнула с них снег. Сняв машину с ручника и включив поворотник, хотя Виолетта не понимала, для кого, Лариса нажала на педаль газа и отъехала от дома, выезжая со двора. ​ ​ — Это неправильно, — пробормотала себе под нос Виолетта, вжавшись спиной в кожаное дутое сиденье. Стёкла машины облепило мокрым снегом, и она с трудом могла различать знакомые ей дома и вывески, мелькавшие в городской белизне. В салоне становилось душно, грудь сдавливало от чувства тревоги и вины. Чувствуя, как от недостатка воздуха щёки наливаются кровью, Виолетта развязала шарф и большим комком забросила его назад. — Это всё ради твоего же блага, — произнесла Лариса, лишь на секунду скосив на Виолетту глаза, но, не дождавшись на свои слова реакции, направила всё своё внимание на занесённую снегом дорогу. — Потом ещё будешь благодарить меня «О, в этом я сомневаюсь!» — ответила бы ей Виолетта, если бы хотела поссориться и провести остаток пути в напряжённом молчании. Но ссориться с матерью не входило в её планы. — Женщина в красном не то, с чем ты можешь сражаться, вообразив себя избранной или особенной, — продолжила Лариса нравоучительным тоном учительницы младших классов. — Ты её не призывала, а значит, у тебя всё ещё есть шанс уехать и остаться невредимой. — Что? — удивилась Виолетта. — Но ведь ты сказала!.. Лариса покачала головой, пресекая возмущение дочери. — Тебе будет сложно понять всё это, но постарайся хотя бы запомнить то, что я сейчас скажу, — остановив машину на светофоре, Лариса взглянула на Виолетту. — Она сама ничего не сможет тебе сделать, но причинит тебе вред через других людей. Именно это вчера и произошло. Кто-то призвал её в больнице, так? Виолетта кивнула. — Зеркала. Через них она перемещается по всему городу, но выйти наружу может только через те, через которые её призвали. И вытертая с поверхности помада призывателя не спасёт. — Да, ты вчера об этом сказала. Виолетта вспомнила вчерашний телефонный разговор. Только благодаря ему она с Яном и Владом смогла прогнать Женщину в красном из больницы. «Мы разбили зеркало. Другими словами, закрыли дверь, через которую она вошла, но…» — Она будет преследовать их, пока не достигнет и не убьёт, — ответив на вопрос о том, что будет с призвавшими Женщину в красном девушками, Лариса заметила зелёную вспышку светофора и нажала на педаль газа. «Ниссан» забуксовав, тронулся с места, оставляя после себя летящие из-под колёс комки грязного снега. — Мы призвали её 23 сентября 1986 года. Знаешь, что это был за день? Механический голос из навигатора посоветовал свернуть налево через двести метров и дальше держаться правой стороны дороги. До выезда из города оставалось немного. — Двадцать третье сентября?.. — повторила Виолетта, стараясь припомнить хоть одно событие из учебника истории начавшееся или закончившееся 23 сентября. Но ничего так и не вспомнив, она сказала: — Нет, не знаю. — День осеннего равноденствия, — продолжила Лариса, сверля взглядом лобовое стекло. — Призови мы её днём раньше или днём позже и ничего бы не случилось. Но мы… Мы знали, что это был за день, и поэтому решили пощекотать себе нервы, разрисовав зеркала помадой, которую принесла моя одноклассница. Мы шутили, и наша шутка унесла множество жизней. — Но вы же не знали, что так получится. Лариса на это лишь скривила губы в усмешке. — Это не оправдание. Ни для нас с Гошей, ни для тебя. И всё же я не позволю тебе пройти через то же, через что прошли мы. Это была забота, о которой Виолетта успела позабыть. — Мы призвали её в ночь на двадцать первое марта, — прошептала Виолетта, наконец-то понимая закономерность и цикличность дат. — Это было весеннее равноденствие, так? — Да. Я всё сверила по календарю. Вы выбрали неудачный день. «Я выбрала неудачный день», — мысленно поправила её Виолетта, но вслух так и не решилась этого произнести. Какого это понимать, что именно на тебе висит вина за множество разрушенных жизней? Наверное, если бы те, кто пострадал, были для Виолетты незнакомцами, она бы не сильно переживала по этому поводу. Мало ли что случилось с людьми, которых она ни разу в жизни даже не видела? Но из-за Женщины в красном пострадали её одноклассники — Лёля, Лука, Остап. Пытаясь разбить то зеркало в больничном туалете чуть не погиб Ян. Возможно, пострадал кто-то ещё, только она об этом пока не знала. И вряд ли хотела бы знать. Всё это тяжким бременем буквально ложилось на её плечи. — В дневнике ты писала, — посмотрев на мать, произнесла Виолетта, — что вы поняли, как всё закончить. Это правда? Способ есть? — Да. И на то, чтобы найти его, у нас ушло три месяца. Лариса вновь замолчала, погрузившись в воспоминания о школьных днях. — Мы считали, что после того, как призвали её, Женщина в красном прокляла нас, — продолжила она после недолгого молчания. — Но всё было куда сложнее. Она убивала нас по одной-единственной причине — ей нужен был тот, кто первым призвал её. — Тот, кто был самым первым? — повторила Виолетта. — Но зачем? — Поначалу мы думали, что только тот, кто был первым, мог от неё избавиться, поэтому она и убивала нас. Искала его. Но она убивала тех, — Лариса повела машину к очередному повороту, увидев, что так сэкономит пару лишних минут, — кто первым не являлся. — То есть всех остальных? Но почему? Ты знаешь причину? — Да, знаю. Когда уже никого не осталось, мы поняли, что тот, кто был первым, был для неё мостом, через который она и попадала в наш мир. — Значит тот, кто первым призвал её, нужен ей живым, — заключила Виолетта. «Но кто призвал её первым?» — последовал за этим логичный вопрос. Ведь на этот раз его могли призвать одновременно десятки школьников. И был ли среди них тот, кого можно было назвать первым? — А ещё это значит, что в живых этого человека оставлять нельзя. От слов матери у Виолетты спёрло дыхание. Наконец-то она поняла, что имел в виду Стрелецкий, когда сказал, что его одного будет достаточно для того, чтобы избавиться от Женщины в красном. — И ты что, просто уедешь, позволив ему убить кого-то? Должен же быть другой способ! — Другого способа нет, — спокойно ответила на возмущение дочери Лариса. — И что будет, если он убьёт не того? — Если это произойдёт, то он попробует ещё раз. У Виолетты от слов матери кольнуло в сердце. Ведь кем-то другим мог оказаться кто-то, кого она знала. И ладно, если это будет Иза. Хоть и её, конечно, будет жалко. А вдруг это будет Лука? Лишь от одной мысли об этом сердце Виолетты снова сжалось. — Останови машину, — сказала она. — Ещё чего. — Мам, останови машину. Я отказываюсь сбегать. — Сбегать? Да ты хоть знаешь, что значит сбегать? — раздражённо проговорила Лариса. — Я всю свою жизнь бежала от того, что случилось в этом городе!.. И знаешь что? Мне это прекрасно удавалось. Виолетта возмущённо вздохнула. — Тогда я сама выйду, — решительно заявила она, отстегнув ремень безопасности и потянувшись пальцами к рычагу на двери. — Не вздумай! Лариса схватила Виолетту за руку, испугавшись, что она и в самом деле выскочит из машины, открыв дверь. Но стоило ей отвести глаза от дороги, как со стороны капота послышался звук глухого удара. По машине будто прошла волна, некая вибрация, из-за которой Лариса вернула руки на руль и, крутанув его, не справилась с управлением собственного автомобиля. «Ниссан» врезался в фонарный столб и улицу оглушил звон машинного гудка.