Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

Она шла, не оглядываясь назад. Знала, если обернётся — уже не сможет спастись. Её красивые лакированные туфли с хлюпаньем тонули в липкой грязи просёлочной дороги. Мокрое красное платье тяжестью давило на плечи и противно облепляло трясущееся не то от страха, не то от холода тело, волосы паклями лезли в глаза, но… Она шла прямо, с гордо поднятой головой, стараясь не выдать своего испуга. Дождь к этому моменту давно закончился, вот только грозовые тучи продолжали скрывать от её глаз и звёздное небо, и яркую луну, лишь иногда выглядывавшую из-за скрывавшей её тёмной вуали. И из-за этого на дороге было так темно, что хоть закрывай глаза, хоть оставляй их открытыми — всё одно. И всё же она видела очертания домов — тех, что стояли на отшибе, в их окошках ютились небольшие огоньки от включённых в комнатах ламп. Спасение было близко, а шаги за спиной становились всё громче. Она искусала все губы, на языке недавно появился металлический привкус крови. Пальцы, сжимавшие ремешок сумки, переброшенной через плечо, начали неметь. Но она продолжала идти с той же скоростью, убеждая себя в том, что всё это происходит не с ней. Виолетта понимала, что происходящее сейчас не имеет к ней никакого отношения. Это не она идёт поздним вечером по дороге в сторону дома. Это не её преследуют. И это не она станет этим вечером жертвой. Но даже осознавая, что вновь стала частью чужого прошлого, и повлиять на случившиеся давным-давно события ей не под силу, она чувствовала, как от страха сердце в груди было готово разорваться на части. Или же даже эти чувства принадлежали не ей? Последнее, что Виолетта помнила, был удар, а после всё перед её глазами завертелось, как на быстрой карусели. Она оказалась в месте, где не было ничего кроме тьмы. Плотная чёрная завеса окружила её и, не успев понять, что происходит, она уже шла по просёлочной дороге, зная, что кто-то шёл следом за ней. «Точно, я была с мамой, — вспоминала Виолетта. — И отстегнула ремень, чтобы выйти…» Следующая мысль, пришедшая ей в голову, вселила в неё не столько страх, сколько удивление: «Неужели, я умерла?» То, с какой лёгкостью она произнесла это про себя, стало для Виолетты настоящим ударом. Разве можно было так просто говорить о подобных вещах? «А может, — тут же подумала она, — я снова отделилась?» Прошло не так много времени с тех пор, как её впервые назвали «отделившейся». И она, возможно, сейчас ошибалась, вновь называя себя так. Но Виолетте очень хотелось верить в то, что она не мертва. ​ В голове у неё крутилось множество мыслей, от которых замерзала, казалось, сама душа. Когда она привлекла его внимание? Было ли это в автобусе? Или же это было где-то ещё? Он всё это время был рядом? Может, следил за ней несколько дней? Или поддался мимолётному желанию? Он смотрел на неё, она чувствовала прожигавший её спину взгляд. Она слышала его дыхание: прерывистое, тяжёлое, с еле слышным присвистом, и корила себя за то, что шла сегодня этой дорогой. Так поздно. Как же она не поняла раньше, что её преследуют? Сжимая пальцами тонкий ремешок своей сумки, она умоляла себя только об одном: не бежать. Только не бежать. Ей не спастись от своего преследователя. Во всяком случае сейчас, когда первые дома были так далеко. Отсюда её крики вряд ли услышат, это она хорошо понимала. А даже если и услышат… Выйдет ли кто-нибудь помочь ей? Или все притворятся, что ничего не слышат? Может, нет смысла оттягивать неизбежное? От такой безысходности на её глазах стали наворачиваться слёзы. Она всхлипнула и тут же прикрыла рот ладонью, чтобы он не услышал её. Шаги за её спиной становились тяжелее. Словно человек, находившийся позади неё, изо всех сил старался прирасти к земле. Отчего-то она понимала, что так оно и было. Его желание сорваться с места было столь велико, что его буквально распирало изнутри. И она это чувствовала, но всё равно старалась идти ровными, медленными шагами. Делать вид, что ничего не замечает. Когда до домов оставалось всего ничего, она решилась. И будто мотылёк, летевший к свету на погибель, она не смогла сдержать рвущийся из груди крик. — Помогите! — в мольбе закричала она, срываясь с места. — Кто-нибудь, помогите! Её преследователь побежал следом. — Помогите! — Её голос сорвался на визг. — Убивают! Но крики не могли её спасти. Одинокие уличные фонари работали через один и не в полную мощность. Вновь начал накрапывать дождь. Она бежала, бросив в своего преследователя сумку. Пыталась убежать, но он нагнал её. Схватил за волосы и потянул назад, ударяя кулаком по затылку. Виолетта моргнула, и от испуга у неё ёкнуло сердце. Она стояла на краю крыши и смотрела вниз. Перед её глазами застыла картина серых будней: машины проносились по дорогам в две стороны, притормаживая лишь у пешеходных переходов и на светофорах. Люди неторопливо брели по тротуарам, скрываясь под тёмными и цветными зонтами. Виолетта подняла к небу взгляд. Его заволокли серые, даже чёрные грозовые тучи. Шумели деревья. Дождь должен был начаться с минуты на минуту. «Я опять здесь, — нисколько не сомневаясь в праведности своих мыслей, подумала она, вспомнив, что уже стояла на этой крыше. — Только теперь…» — Пожалуйста, не делай этого! Виолетта обернулась на голос, который сразу же признала. «Астра?..» — Поздно, — сказала она, покачав головой. — Разговорами уже не помочь. Она обернулась обратно к краю крыши и, покачиваясь, занесла ногу для шага вперёд. Сохраняя равновесие, она смотрела на проезжавшие по улице машины и гадала: а видел ли кто-нибудь её сейчас? Может, кто-то уже позвонил в милицию? Или же в скорую? А может, пожарным? Звонят ли пожарным в таких случаях? Милиция-то вряд ли сможет снять её с крыши. Да и у врачей нет машин с лестницами. Но, скорее всего, никто никому не звонил, потому что никому нет дела до чужих проблем. — Пожалуйста, не делай этого!.. Прости меня! Это я виновата! Она почувствовала, как от раскаяния в голосе Астры её сердце с болью сжалось. Она почувствовала горечь сожаления, ведь Астра ни в чём не была перед ней виновата. Хотя, как ей и было свойственно, считала иначе. Как она вообще здесь оказалась? Откуда знала, что она собирается совершить сегодня? Поняла по тому короткому звонку? Наверное, не стоило ей звонить, но… Она так хотела попрощаться. Поговорить с ней в последний раз. Значит, они действительно были подругами, раз Астра всё поняла. — Ты ничем не поможешь, я уже всё решила, — сказала она, обернувшись к Астре через плечо. — Пожалуйста, не мешай мне. — Не говори так! Это не выход! Она видела это в её глазах — Астра нисколько не сомневалась в собственных словах. Как в годы их учёбы в школе, она была уверена в том, о чём говорила. И это, как прежде, заставляло её завидовать Астре. Они были подругами с младших классов, но она никогда не чувствовала, что они были равны. Астра всегда была впереди, всегда и во всём была лучше. Возможно, в дружбе так всегда: один значимее другого. Один тянется за другим — вот такая вот дружба. Она всегда тянулась к Астре и благодаря ей была на волне со всеми. Но стоило их путям разойтись после выпускного вечера, как она впервые ощутила себя другим человеком. Без Астры она была никому не нужна. — Пожалуйста, не вини себя, — произнесла она, в последний раз посмотрев на Астру. — Это не твоя вина. Она шагнула вперёд, чувствуя, как от этого шага становится легче дышать. Виолетта закричала. Она никогда не боялась высоты, но видеть, как ты, падая, стремительно приближаешься к земле метр за метром, было тем ещё испытанием. Виолетта перевела дыхание и осмотрелась — обстановка вокруг вновь поменялась. На этот раз она была в длинном, бесконечно длинном коридоре, не узнать который попросту не смогла бы. Это был «Ликорис». «Что здесь произошло?» — задалась она вопросом, чувствуя нарастающую в груди тревогу. Все двери были раскрыты, свет не горел, и по коридору гуляли сквозняки. Виолетта немного прошлась по коридору, вглядываясь в пустоту за открытыми дверьми. Тьма манила её своей глубиной, но в то же время эта глубина и пугала Виолетту. Ей казалось, что по ту сторону кто-то есть. Или же что-то. И оно имеет глаза, смотрит на неё, ждёт, когда любопытство возьмёт вверх над страхом. «Я туда не зайду». Виолетта остановилась, не видя смысла идти дальше. Коридор второго этажа «Ликориса» был бесконечен. — Влад! — крикнула она. — Влад, ты здесь?! Виолетта надеялась, что, как и в прошлый раз, он сможет её услышать. «Эти двери должны быть закрыты, — нисколько не сомневаясь в этом утверждении, подумала Виолетта. — Кто их открыл?» Женщина в красном? Могла ли она пробраться в «Ликорис» и устроить здесь такой погром? Виолетта считала, что Женщина в красном была на такое способна. А раз так, то им следовало как можно быстрее избавиться от неё. — Виолетта? Голос Влада звучал глуше, чем прежде. Виолетта обернулась и встретилась с парнем взглядами. Она была рада его видеть. Он выглядел потрясённым, если не сказать ошарашенным. Его глаза скользили по её телу, и Виолетта лишь благодаря невероятному терпению и страху узнать правду не спешила задать Владу интересующий её вопрос. — Что с тобой опять случилось? — спросил у неё Влад. — Как ты здесь оказалась? Виолетта покачала головой. — Не знаю. Я была с мамой, мы ехали в машине и…кажется, кого-то сбили. Мама испугалась и…наверное, мы врезались в столб. Я не уверена… Не знаю точно, что случилось, но… Скажи мне… Виолетта почувствовала, как дрожит её голос. — Я ещё жива?.. Влад поспешно кивнул. — Жива. Но судя по всему ненадолго. Влад указал на её грудь. Виолетта опустила взгляд и увидела свою красную нить, связывавшую её с телом. И как ей показалось, на этот раз она была тоньше. Влад подтвердил её догадку — связь её «души» с «телом» становилась всё менее заметной. — Тебе нужно вернуться обратно. Если вы попали в аварию, то ты, возможно, получила травму, из-за которой можешь умереть. То, что твоя «душа» с такой лёгкостью каждый раз покидает «тело» — ненормально. — Но я-то что могу с этим поделать? — Виолетта действительно не понимала механизма отделения «тела» от «души». — Думаешь, мне всё это нравится? — Нет, думаю, тебя это пугает. — Шутить вздумал? — заметив, как его губы дёрнулись в усмешке, спросила Виолетта. Но почувствовав пробежавший по спине холодок, она перевела разговор на другую тему: — Почему все двери открыты? — Так ты заметила? Я как раз разбирался с этой проблемой, как услышал тебя. — А открытые двери — это проблема? Для Влада открытые двери были катастрофой вселенского масштаба. Но тратить время на объяснения он не хотел. Как и в прошлый раз, он помог Виолетте найти путь обратно, пообещав ей, что обязательно сообщит об аварии в полицию. — Как только закончу здесь — найду тебя, — сказал Влад, смотря на то, как силуэт Виолетты растворялся в глубине коридора. — А до этого момента, постарайся не умереть. ​ Виолетта с трудом раскрыла глаза. Она всё ещё была в машине. «Я жива», — подумала она с облегчением, опираясь руками о панель с бардачком. Спина и плечи болели так, будто по ним проехались катком. Виолетта нащупала пульсирующую ссадину на подбородке и, посмотрев в сторону, почувствовала, что вновь проваливается куда-то вниз. Водительская дверь была нараспашку раскрыта, а место, на котором её мать должна была сидеть, пустовало. Виолетта выбралась из машины и на ватных ногах обошла её, вглядываясь в занесённую снегом улицу. — Мам! — крикнула она сквозь завывающий ветер, оглядывалась по сторонам. — Ма-ам! Но Ларисы нигде не было.