Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

На какое-то время Виолетта буквально выпала из жизни, не замечая ничего вокруг себя. Когда способность мыслить вернулась к ней, она поняла, что изо всех сил сжимает пальцами ручку на двери комнаты Милы. Сама хозяйка комнаты в этот момент зажгла ночник — красивую белую настольную лампу, под стеклянным плафоном которого своё законное место на металлической жёрдочке заняла небольшая птичка — и задёрнула шторы. — Астра попросила приютить тебя из-за этого? Поджав губы, Виолетта кивнула, не смея поднять на Милу взгляд. Её гложило чувство вины. Своим появлением она подвергла Милу и её мать опасности. О чём только Астра думала, когда оставляла её здесь? Считала, что Женщина в красном не найдёт этого места? Или считала, что та не сможет причинить никому вред? Но вот как получилось — Женщина в красном не только смогла найти её, но и причинила ей вред. Причём на этот раз вред, имевший вполне себе физическую ощутимость. Виолетта до сих пор чувствовала на своём горле её пальцы.  — Так всё это было взаправду? Виолетта коротко кивнула. — А мне хотелось верить, что почудилось… — Не почудилось. Это была Женщина в красном. Она… — Старая городская легенда. — Ты знаешь? — удивилась Виолетта. «Ну конечно знает! — Она вспомнила, как сама спрашивала Милу о Женщине в красном. И это было всего-то несколько дней назад. — Как я могла об этом забыть?» Но разве эта история не должна была быть стёрта из воспоминаний людей этого города? Что бы больше никто и никогда не призвал Женщину в красном в их мир. Дневник её мамы, как считала Виолетта, был единственным источником информации о призыве Женщины в красном. «Нет, это не так», — вдруг поняла Виолетта. Ведь о Женщине в красном знал Ян, и откуда-то об этой истории узнала Иза. Ведь это именно она призвала всех свершить тот обряд. «Нужно узнать, откуда ей стало известно об этом». Виолетта рассказала Миле о Женщине в красном всё, что знала. Она рассказала ей абсолютно всё: и о маме со Стрелецким, и о способе избавления от Женщины в красном, а так же об её странном требовании. — Зачем ей твой отец? — спросила Мила, когда Виолетта закончила рассказ. Покачав головой, Виолетта сказала, что не знает причин. Мила задумчиво потёрла пальцами подбородок. — Он когда-нибудь здесь был? — Нет. Бабушка его откровенно недолюбливала, поэтому они старалась не пересекаться. — А почему? — Почему недолюбливала? — уточнила Виолетта и, дождавшись от Милы кивка, сказала: — Характерами не сошлись. Миле подобная причина показалась неубедительной. — Так мне казалось раньше, и, наверное, так оно и было. Они оба довольно-таки вредные по своим характерам люди, вот и не сошлись. Да и… Это уже не так важно. Бабушка умерла, а папа…мы с ним не общаемся. — Твои родители в разводе? Виолетта покачала головой. — Официально нет, но они уже год как разъехались. — Значит, он никогда здесь не был? — Никогда. В этом я уверена. — Но если ей он действительно нужен, то…придётся тебе заставить его сюда приехать. «Легко тебе говорить», — подумала Виолетта, даже не представляя своего разговора с отцом. Для того, чтобы набрать номер, больших затрат сил не потребуется. Но что она ему скажет? «Пап, привет. Тут маму похитил злобный призрак, и она хочет тебя видеть. Что? Нет, не мама. Призрак». Ну глупость же. Да и если честно, отец и на звонок-то её не ответит. Решив поменять тему, Виолетта задала вопрос, о котором тут же пожалела: — Ты расскажешь мне…что случилось с твоей сестрой? Виолетта услышала тяжёлый вздох Милы и поспешила исправить свой вопрос. — Нет, я знаю… Просто… Как бы сказать? Вместо ответа на её вопрос, Мила задала Виолетте собственный: — Откуда ты знаешь Астру? Не зная, можно ли говорить с Милой о Цветочной лавке и Забытом переулке, Виолетта судорожно начала выдумывать историю их с Астрой знакомства. Она взглянула на лампочку и зажмурилась от яркого света, в висках вспыхнула мимолётная боль. Впервые она увидела Астру во вторник, на пешеходном переходе, когда занятия закончились. И, наверное, произвела на неё не самое лучшее впечатление. Виолетта до сих пор помнила, каким холодным взглядом наградила её Астра. «Она уже тогда поняла, что я сделала…» — На самом деле, мы только недавно познакомились, — решив начать с правды, сказала Виолетта. — Но как-то быстро сошлись. — Как сошлись? — Как?.. Ну как обычно люди сходятся? Заговорили и…сошлись. Мила не поверила ни единому её слову, и Виолетта ощутила, как кровь прилила к щекам. Такого стыда она уже давно не испытывала. — Что ты знаешь об Астре? — вдруг спросила Мила. И Виолетта поняла, что у неё есть только один ответ на этот вопрос. — Почти что всё. Мила вздохнула, заметно расслабившись. — Значит, о лавке ты знаешь? — Да. — Вот значит, как вы познакомились. — Да. Астра помогла мне с моей…потерей. Мила кивнула. Она знала, что это значит. Выдвинув крутящийся стул из-за стола, она опустилась на него и, откинувшись на спинку, произнесла свои последующие слова так тихо, что Виолетте показалось, будто она ослышалась. — Люда спрыгнула с крыши в двенадцатом году. Ей только исполнилось девятнадцать… Астра и Люда, которую домашние и друзья называли попросту «Мила», подружились в самом начале своего обучения, когда первого сентября учительница посадила их за одну парту, решив, что бойкая Астра сможет разговорить замкнутую и тихую Люду и втянет её в школьную жизнь шестилеток и семилеток. Имея за плечами немалый педагогический опыт, женщина не ошиблась. Дружба девушек тянулась за ними шлейфом взросления, переживая и первую влюблённость, и ссоры, и подростковые прыщи. К одиннадцатому классу за обеими закрепилась слава сиамских близнецов и пресловутое «Мы с Тамарой ходим парой…» воспринималось ими не иначе, как комплимент. И при всём при этом Астра у одноклассников пользовалась куда большей популярностью, чем её подруга. Когда пришло время определяться с дальнейшим будущим, обе выбрали сложную, но при этом нужную для людей профессию — девушки захотели стать врачами. Астра собиралась стать хирургом, а Люда грезила работать с детьми. — В нашем институте на врачей не учат и Мила с Астрой подались в соседний город, — продолжила рассказ Мила и, буквально почувствовав повисший в воздухе вопрос, улыбнулась: — Родители решили, что будет очень оригинально назвать дочерей одинаково. Знаешь, как если бы и сына и дочь назвали Сашей или Женей. Здорово же? — Честно?.. — Да знаю я, что это бред, но… — Мила пожала плечами. — Родители. Они такие. Да и если что, то Люда не совсем Мила, а я Мила как имя не коверкай, могу даже паспорт показать. Виолетта улыбнулась одними лишь уголками губ, а Мила продолжила свой рассказ. — Они обе сдали вступительные экзамены и уже представляли себе жизнь вдали от этого города и родителей, но… Незадолго до начала учебного года Астра вместе с родителями отправилась на автомобиле в путешествие, в ходе которого произошла авария, поделившая жизнь Астры на «до» и «после». Её родители скончались мгновенно, а Астра была доставлена в ближайшую больницу с множественными переломами. Об учёбе пришлось забыть. — Люда уехала одна. После первой сессии она не приехала домой, оставаясь на каких-то курсах, и вернулась только летом. За прошедший год Астра полностью восстановилась, но от той жизнерадостной девушки, которую я знала всю жизнь, не осталось и следа. — Мила перевела дух и продолжила. — Она стала замкнутой и раздражительной. Моя мама навещала её каждый день, приносила еду и даже убиралась, надеясь, что своим присутствием сможет постепенно вернуть Астру в общество. Но этого не произошло. Последней надеждой была Люда, но… Когда Люда приехала на летние каникулы все заметили её подавленное состояние. Она была апатичнее, чем прежде, почти ни с кем не разговаривала. Даже с Астрой за два месяца ей удалось поговорить лишь несколько раз. Но домашние решили, что так на Людмиле сказывалась усталость. Многие знали, что первый курс на медицинском факультете один из самых сложных, более трети студентов отчислялись в первый год учёбы.  — Сестра перешла на второй курс. Родители всё нарадоваться не могли и всем соседям хвастались, будто переход с одного года обучения на другой это сродни завоеванию олимпийского золота. — Мила усмехнулась, вспоминая радость родителей, когда Люда объявила им об удачно сданной сессии. — А потом Мила ушла и обратно уже не вернулась. На последнем слове голос Милы дрогнул, и Виолетта стала ощущать перед ней вину за то, что начала расспрос об её сестре. — Прости, это уже в прошлом, — сказала Мила. — Знаешь, иногда мне кажется, что я какая-то бесчувственная. Потому что смерть Люды…мне было больно, но я справилась с этой потерей быстрее, чем родители. Может я считала, видя, как они убиваются, что хотя бы я должна оставаться здравомыслящей. А может…я и правда немного ненормальная, раз так быстро смирилась с её смертью. — Каждый переживает потерю по своему, — сказала Виолетта явно пытаясь доказать Миле, что в её реакции не было ничего предрассудительного. К тому же она знала, как прошли последние минуты жизни Люды. Но знала ли об этом Мила? И знала ли она, что Астра была вместе с ней на той крыше? — Кстати…а серьга Астры?.. Я заметила, что она только одна. Подумала ещё, может это что-то значит? — Это серёжка моей сестры, — недолго думая, призналась Мила. — Астра оставила одну на память, а вторая… Другая вместе с Людой. «В могиле», — с ужасом поняла Виолетта. — Жутко, правда? — Нет, — соврала Виолетта и спросила, узнали ли они причину, по которой Люда покончила с собой. — Нет, но… Мне кажется, Астра знает. — Почему ты так думаешь? — Из-за родителей. Как Мила и призналась, она была единственной, кто продолжал жить как прежде — ходить в школу — но к этому ещё добавились заботы о доме и родителях, которые с каждым днём больше походили на неживых кукол, бесцельно бродивших по квартире, из которой исчезли всякие краски радости. Астра и вовсе исчезла. Мила пыталась навестить её, но сколько бы раз она не приходила к ней домой, дверь ей никто не открывал. И спустя некоторое время Мила бросила попытки достучаться до подруги сестры. В тот период для неё куда важнее были родители, потерявшие, казалось, со смертью Люды и смысл собственного существования. — Так продолжалось месяца два, но мне тот промежуток времени казался бесконечным. И самым мучительным было не то, что происходило здесь, — Мила руками обвела комнату, намекая на то, что под «здесь» она имела в виду всю квартиру, — а то, что творилось снаружи. Соседи вечно шептались, перемусоливая смерть Милы раз за разом, гадая, почему она это сделала. В то время я всем им желала исчезнуть, так сильно они меня бесили. В школе учителя вели себя настолько приторно-учтиво, что аж тошнило. Одноклассники не лучше — всё пытались проводить со мной больше времени, глаз с меня не спускали. Даже те, с кем я никогда не дружила. Нет… Я понимаю, их об этом попросили взрослые, но всё это было так наигранно, что нисколько мне не помогало. А потом… А потом, в один из тянущихся друг за другом день, Мила пришла со школы и поняла, что дома никого нет. Родители, два месяца сидевшие взаперти и даже не разговаривавшие друг с другом, исчезли. — Если я скажу, что оббежала полгорода, то не солгу. Я действительно искала их везде, молясь лишь о том, чтобы найти их живыми. Правда, в тот миг я считала, что родители решили покончить с собой, не в силах жить с мыслью о том, что видя, как их дочь страдала, они ничего не сделали. — Твоя сестра была замкнутой с самого начала, разве нет? — спросила Виолетта. — Не ваша вина, что вы решили, будто она устала от учёбы. На медиков действительно тяжело учиться. Вы просто…. — Недоглядели? — Мила невесело улыбнулась. — Не обратили внимания? Отложили разговор на потом? Я сотню раз прокручивала в голове тот день и всё никак не могла понять: заметила я что-то или нет? Пыталась ли Мила намекнуть на то, как ей плохо? Могла ли я что-то сделать для неё? Поговорить, например. Всего лишь поговорить. Это ведь так просто. Сказать ей, что она может бросить учёбу, если тяжело, и вернуться домой. Или же попросить её рассказать мне, что её гложет. Или ещё что-нибудь, что могло бы убедить её не лишать себя жизни. Ведь…всё, абсолютно всё можно исправить. Если тебя обижают — наказать обидчиков. Если что-то не получается — бросить и забыть об этом, посвятив себя чему-то ещё. Виолетта слушала Милу, восторгаясь её образом мышления. Наверное, большинство взрослых, в силу жизненного опыта, размышляют так же — пока ты живой, ты можешь всё. Сама Виолетта считала, что Люда, возможно, стала жертвой буллинга — иными словами травли. Если она была замкнутым человеком, то в школе вполне могла стать изгоем, но на её счастье, она стала подругой Астры. Со слов Милы, пользующейся у ровесников популярностью. Виолетта вдруг подумала об Изольде. Рядом с ней любой изгой стал бы частью компании. — В общем, — продолжила Мила, — я написала заявление о пропаже, а родители вернулись домой на следующий день. И это были мои родители. Виолетта удивлённо переспросила, что это значит. — Они стали прежними. Словно и не было этих двух месяцев. — Астра помогла? — Виолетта поняла, что так и было, но для достоверности дождалась кивка Милы. — Тогда ты и узнала о лавке? — Да. Легенду все знают, поэтому я сразу же поверила. Астра помогла нам вернуться к прежней жизни, а сама… — Мила замолчала. — Астра для этого города перестала существовать. — Её не замечают, — пробормотала Виолетта скорее для самой себя, но Мила подтвердила это. — Магия какая-то… — Магия не магия, но Астра стала частью легенды, и жизнь вернулась в прежнее русло. — Мила потянулась к телефону, чтобы проверить время. — Скоро уже вставать надо, мы с тобой заболтались. У Виолетты сна не было ни в одном глазу. Она хотела поговорить ещё, но Мила убедила её поспать. — Продолжим утром, — пообещала Мила. Но когда наступило утро, поговорить они не успели — проспали заведённый Милой будильник.