Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

Лариса пришла в себя в кромешной темноте и некоторое время лежала неподвижно, пытаясь понять, что с ней произошло и где она находится. Мысли в голове путались, а сознание всё ещё блуждало в плотном тумане из остатков снов и воспоминаний. Она чувствовала тянущую боль в районе рёбер, а сил на то, чтобы пошевелиться у неё просто не было. Лариса попыталась глубоко вздохнуть, но ей удалось сделать лишь несколько коротких судорожных вдохов, от которых в лёгких, казалось, разгорелось настоящее пламя. Лариса съёжилась, стараясь унять расползающуюся по телу боль. Сколько времени она провела в этом месте? Что это за место? Как она здесь оказалась? И главное…где Виолетта? Мысль о дочери отогнала остатки дремоты. Лариса попыталась привстать, но её собственное тело отказывалось починяться столь простым приказам. Ни ноги, ни руки не слушались, а голова казалась такой тяжёлой, что Лариса, смирившись со своей неспособностью пошевелиться, осталась лежать на полу. Да, это был пол, она провела по кафельной плитке рукой. Приятная прохлада остужала её пылающее тело даже сквозь одежду. Лариса прислушалась, надеясь уловить хоть какие-нибудь звуки, которые дали бы ей подсказку о том, где она оказалась, но ничего не услышала. Она словно находилась в вакууме. Ей даже подумалось, что она была одна. И эта догадка заставила её собраться с силами и встать на ноги. Получилось не сразу, но Ларисе удалось подняться, и теперь она стояла, используя стену как опору. Первый шаг дался ей с трудом, затёкшие мышцы сразу же начало жечь, но перетерпев первую волну боли, Лариса сделала ещё один шаг. А потом ещё один и ещё, и когда боль отступила, а глаза привыкли к темноте настолько, что Ларисе удалось определить очертания мебели, она смогла найти дверь. Как ей казалось — выход. Но дверь была заперта. «Чёрт!..» — чертыхнулась Лариса, ударив по двери кулаком. Она помнила момент аварии, мелькнувшее перед машиной пятно и удар. Помнила, как кто-то вытащил её из машины и потащил куда-то. А потом всё исчезло. Лариса почувствовала подступающую к горлу тошноту. Желчь из желудка поднялась вверх по пищеводу, и Лариса не смогла сдержать в себе кислый комок. Её вырвало. Вытерев влажные губы тыльной стороной ладони, Лариса предположила, что попав в аварию, получила сотрясение. Возможно, лёгкое, не угрожающее жизни, но что-то всё равно было не так. Её клонило в сон, пространство вокруг кружилось. И ещё было тяжело дышать. «Пусть это будет всего лишь ушиб», — взмолилась она, боясь перелома рёбер. Шаря рукой по стенам, Лариса надеялась найти выключатель и зажечь свет, но вместо этого её пальцы наткнулись на плотную, замасленную на ощупь ткань. «Штора». Обрадовавшись тому, что нашла окно, Лариса схватила ткань и дёрнула её на себя. Кольца лязгнули по карнизу, штора, оборвавшись, осталась в руках Ларисы, и комната наполнилась светом, ослепив женщину на несколько секунд. Лариса зажмурилась. Когда через несколько секунд она, осторожно приоткрыв глаза, постаралась вглядеться в пейзаж за окном и понять, где находится, разглядев знакомые постройки, то к своему невыносимому разочарованию не увидела ничего, кроме белой, застилавшей всё вокруг пелены снега. Лариса бросила штору на пол. Желание открыть окно тоже оказался невыполнимым. На рамах отсутствовали ручки, только металлические углубления, в которых те должны были находиться, оставались на своих местах. — Нет, нет, нет, — зашептала Лариса, оглядываясь вокруг. Может, ручки лежали где-то рядом? На подоконнике, например. Или на полу? Может быть в каком-нибудь шкафу? Но их нигде не было. — Нет… Лариса стала медленно опускаться обратно на пол. Её снова затошнило. «Может, разбить окно?» Идея была хорошей, если бы не одно «но». Даже если ей удастся разбить стекло, какова вероятность того, что она сможет сбежать? Вдруг она находилась на последнем этаже, пусть даже пятиэтажки, и спрыгнув, разобьётся насмерть? Умирать не хотелось. А если она на первом этаже? Вдруг до свободы каких-то три метра вниз? А если нет? Если разбив окно, она не только не сможет выпрыгнуть, но и останется в этой комнате, замёрзнет и всё равно умрёт? Лариса тряхнула головой и тут же пожалела об этом. По вискам будто бы застучали барабанными палочками. И очередной приступ рвоты не заставит себя ждать. «Соберись…» Тот, кто принёс её сюда, где он? Он вернётся за ней? Или будет держать взаперти? Почему только её вытащили из машины? Почему бросили Виолетту? Или она была где-то здесь? В другой комнате? Может, ей сейчас нужна помощь, а она?.. Ларису затрясло, и она впервые за прошедший год позволила слезам вырваться наружу. Они текли по её пылающим щекам, солёный привкус появился в уголках губ. Лариса прикусила губу в попытке сдержать всхлипы. Она знала, что слёзы ей не помогут, чтобы выбраться и помочь дочери, ей нужно было собраться с силами и думать, думать о том, как выбраться, как спасти себя, а после и Виолетту. «Соберись», — снова повторила она про себя, решаясь действовать. Обыскав комнату, которая, судя по количеству в ней вещей, использовалась вместо кладовой, Лариса нашла себе оружие — черенок не то от лопаты, не то от сломавшейся когда-то швабры. Лучше этого ничего не нашлось. Подойдя к двери, она ещё раз для надёжности подёргала её за ручку, но та всё так же была заперта. Однако дверь была старой и иссохшейся, замок в ней держался на одном тщетном слове. Лариса не была сильной женщиной, но даже тех усилий, что она приложила было достаточно для того, чтобы спустя несколько минут расшатать язычок замка и выломать его крепление в косяке. Лариса приоткрыла дверь и прислушалась. Ни звука. Она понимала, что дышит слишком громко, но от волнения не могла справиться с эмоциями и сдерживаться, сохраняя тишину, царившую в квартире. Да, это была квартира, скорее всего двушка, небольшая, настоящая свалка из мусора и всевозможных ненужных вещей. Лариса шагнула из комнаты, принюхалась и еле сдержалась, чтобы не чихнуть. Пахло пылью, затхлостью и какой-то гнилью. Лариса передвигалась по коридору медленно, боясь уронить невообразимое количество макулатурных башен, сложенных в горы стульев, досок, каких-то тряпок, посуды, старых игрушек. Лариса подошла к приоткрытой двери, крепче сжала в руках черенок и, осторожно толкнув дверь, прищурилась. Комнату озарял голубоватый свет от экрана телевизора, работавшего в беззвучном режиме. Показывали старую, западную мелодраму, годов пятидесятых. Лариса вошла в комнату, сама не понимая, что именно она делает. Ей нужно было бежать из этой квартиры, но… Но вдруг Виолетта тоже была где-то здесь? Лариса не могла сбежать, не удостоверившись в том, что дочь была в другом месте. Но комната была пуста. «Нужно выбираться отсюда». Лариса шагнула обратно в коридор и краем глаза заметила какое-то движение сбоку от себя. Испуганно дёрнувшись в сторону, она завалила стопку книг и лишь чудом не упала вслед за ними. Сердце в её груди билось так быстро, что вызывало у женщины дискомфорт. Ларису прошиб холодный пот. Из-за страха. Она знала, что увидела, но отказывалась в это верить, надеясь, что ошиблась. «Нет… Только не снова…» Лариса подняла глаза и увидела перед собой зеркало в полный рост. Но вместо её отражения, на его поверхности отражалась другая фигура. Алый цвет платья, тёмные, вьющиеся волосы… Вода. Лариса тридцать лет пыталась забыть этот образ, но у неё так ничего и не вышло. Она клялась, что больше никогда не вернётся в этот город, но не сдержала собственной клятвы. Лариса забыла…нет, заставила себя забыть и поверить в то, что в том, что со всеми случилось, не было её вины. — Лариса…