Значит, не судьба...

«Дурацкий план!» — мысленно вопил Ричард, ощущая, как в его горло вжимается кромка острозаточенного меча. Перед глазами все плыло, сердце бешено колотилось, где-то в горле, в ушах свистел вырывающийся из открытого погрузочного люка воздух, и жить ему осталось, судя по всему, считанные минуты. — Отойди оттуда, — гаркнул над ухом чужой, полный злобы голос, — иначе парню твоему конец. Дик с трудом перевел затуманенные слезами глаза в ту сторону, где около разверзнувшегося чрева самолета стоял Рокэ, сжимавший в руках ту самую, припрятанную кагетами, бомбу. Алве не хватило нескольких секунд, чтобы избавиться от страшной штуки, до того, как в грузовой отсек ворвался один из захватчиков, и, подмяв под себя Ричарда, приставил к горлу юноши меч. По сути, Рокэ и сейчас мог бы размахнуться и легко выкинуть взрывчатку за пределы самолета, но кэналлиец отчего-то медлил. А ведь так хорошо все начиналось! Ричард, дрожащей тенью следуя за уверенным Алвой, который точно знал, где найти люк, ведущий в грузовой отсек и как вскрыть хитроумный замок, очень скоро оказался в заставленном багажом, темном грузовом отсеке. Обнаружить кагетский схрон оказалось не так просто. Дик, под чутким руководством умудрённого опытом кэналилйского военного, передвигал затянутые в пленку чемоданы, перекладывал тюки, разыскивая багаж который открывался совсем недавно. Тогда же, они обнаружили большой деревянный ящик, заполненный опилками, который кто-то вскрыл. — Видишь, — подмигнул Ричарду в полумраке Рокэ, — я же тебе говорил. — Твои шляпы могут чувствовать себя спокойно, — хмыкнул Дик, в который раз удивляя сам себя способностью шутить, прежде он за собой такого не замечал. Алва тихонько рассмеялся, и неожиданно положил руку Ричарду на плечо, обнимая, а затем, притянув, обмершего от сладкой судороги от подобного нежданчика Дика, зашептал ему прямо в ухо, едва не касаясь мочки губами: — Искать нужно где-то здесь, не думаю, что погруженные одним человеком вещи будут находиться далеко друг от друга. Мы близки к победе, мальчик мой… Голова Ричарда пошла кругом, и он, закусив щеку, боялся пошевелиться, мечтая, чтобы этот миг не заканчивался до грядущего Излома Времен. Верить в происходящее было страшно — слишком хорошо, чтобы все это было правдой. Впрочем, хорошо — понятие в данной ситуации несколько преувеличенное, они все еще находились в нешуточной опасности, самолет был захвачен фанатиками, а бомба не найдена и, что самое важное, не обезврежена. И все равно, произнесенное бархатистым баритоном: «мальчик мой» растекалось по всему телу Ричарда густой и сладкой негой. К кошкам все… Дик прикрыл глаза в робкой надежде на то, что Рокэ не станет ограничиваться лишь словесной лаской. Однако Алва отстранился, так же неожиданно, как и обнял, и принялся с утроенным энтузиазмом обследовать сгруженные рядом с ящиком вещи. Бомба обнаружилась удивительно скоро и была значительно меньше того, что во время поисков навоображал себя Ричард. — Вуаля, — с хищной радостью на лице, которая никак не вязалась с этим легкомысленным «вуаля», Рокэ продемонстрировал Дикону свою находку. — Теперь осталось дело за малым, вышвырнуть эту пакость за борт. Но вышло все несколько иначе. Их обнаружил патрулирующий по захваченному самолету лис. Вуаля, и к горлу Окделла прижат смертоносный меч, а Рокэ, который уже успел открыть погрузочный люк, с нечитаемым лицом и растрепанными ветром волосами, замер, повинуясь окрику захватчика. — Бросай ее! — не смеющий даже трепыхнуться в лапах схватившего его кагета, все же прохрипел Ричард, ощущая себя последним дураком. Жить хотелось, очень, тем более сейчас, когда серое никчемное существование, сменилось безумной чехардой в центре которой блистал Алва. Теперь, когда появилась весьма реальная перспектива на то, что это волнующее знакомство не закончится по прилету в Агарис, Рокэ обещал показать Дикону свою коллекцию шляп, а он не походил на человека, который разбрасывается своими словами. А слова были, и не только про шляпы. Алва сказал что-то невероятное о том, что Окделл, серый затюканный жизнью мышь, ему, невероятному и шикарному Рокэ, нравится… После услышанного жить бы и жить… Но на другой чаше весов оказалась жизнь десятков пассажиров, летевших в этом кошкином самолете, а значит они должны довести дело до конца. Пусть даже ценой жизни Дика, который был рожден неудачником. «Ну же, Рокэ, не мешкай! — лихорадочно думал Дик, вглядываясь в бледное красивое лицо, — И прощай… Ты лучшее, что со мной в этой жизни приключилось!» Вслух же он только придушенно просипел: — Не слушай его, бросай! — голос Дика дрогнул, когда он почувствовал острие рассекло кожу и по шее потекла горячая кровь. Рокэ не глядел на Ричарда, словно не слышал обращенного к нему крика. Стоял прямо, спокойно, позволяя безумному ветру рвать черные волосы. — Какие я могу иметь гарантии, — произнес он, наконец, поигрывая увесистым пакетом, из которого торчали провода, — что вы не перережете горло МОЕМУ парню, а затем и мне, как только я отдам вам эту штуковину? Подбросив еще раз «штуковину» Рокэ вопросительно глянул на кагета, которому вид бомбы в руках Алвы спокойствия не добавлял. — Я могу дать слово лиса, что не трону вас обоих, только обезврежу, связав. — Ты слышишь, Рикардо? — Рокэ глянул в глаза Ричарду и юноша понял, что Алва сдаваться не планирует, синий взгляд, внешне совершенного спокойного кэналлийца, сейчас походил на легендарный взор смерти. Рокэ улыбнулся, от этой улыбки Дику сделалось жутко, и так же ровно продолжил: — Как думаешь, мы можем довериться слову этого достойного, во всех смыслах, господина? Дик промолчал, не смея покачать головой, дабы не лишится ее окончательно, но посмотрел на Рокэ, как ему хотелось верить, выразительно, старательно сведя брови к переносице. Какое к кошкам доверие? Нельзя верить лисам — хитрожопые и вероломные это создания! Стоящий рядом кагет напрягся, и его пальцы вцепились в предплечье Ричарда так, что непременно останутся синяки. Врет все тварь эта! — Вот и я думаю, мальчик мой, — произнес Рокэ с застывшей улыбкой, вытягивая руку с бомбой в сторону кагета и медленно отходя от открытого люка, — что выхода у нас с тобой нет, нужно доверять людям. Мы же с тобой не станем уподобляться негоднику Альберто? Причем тут… Ричард не шелохнувшись глядел на Алву, не понимая что тот творит, а главное, причем здесь Альберто? Какое отношение племянник Рокэ имеет ко всему этому безумию? Дик видел его лишь раз в жизни, когда тот сбил его с ног в аэропорту… Стоп… Ричард понял, чего от него хочет Алва ровно в тот момент, когда удерживающая его рука кагета ослабла, а острое лезвие перестало вонзаться в пострадавшую уже кожу, отодвигаясь от его горла. Лис, озабоченный лишь возвратом взрывчатки, ослабил контроль над пленником. И этого оказалось достаточно, чтобы Окделл, призывая на помощь всю свою волю, вывернулся из захвата, попутно с силой отталкивая от себя фанатика. Тот, потеряв равновесие, стал падать, размахивая своим страшным оружием, но достать Ричарда уже не мог, так как Дик шарахнулся от него прочь. Закончилось все очень быстро. Рокэ, убедившись в том, что Дикон сумел расшатать и опрокинуть своего врага, одним сильным броском, кинул смертоносный сверток в зиявшую пасть люка, после чего, бросился на помощь Ричарду. Дик даже охнуть не успел, как пытавшийся подняться на ноги кагет, снова был опрокинут на пол и… То как хрустнули сломанные позвонки лиса, Дик, конечно, себе придумал, так как люк все еще был распахнут и слышимость оставляла желать лучшего. Когда же подобрав чужой меч, Рокэ закрыл люк и вернулся к обессилевшему и опустившемуся на пол рядом с телом кагета Ричарду, того уже трясло, подступавшей истерикой. Что поделать — не герой… Рокэ присел рядом. Дик позволил Алве себя обнять и, пряча беззвучные рыдания, уткнув лицо в грудь кэнналийца, ощущал внутри себя вселенскую пустоту. — Ну же, Рикардо, — неожиданно громко в наступившей тишине произнес Рокэ, ласково поглаживая Дика по затылку, — соберись, малыш, дело еще не сделано. — Я… — позорно всхлипывая, Дик сильнее вжимал лицо в Рокэ, отстраненно думая о том, что на одежде Алвы непременно останутся мокрые разводы от его слез, — … я в порядке. — Вот и умница, — чуть подрагивающие ладони Рокэ (неужели тоже нервничал?) соскользнули с затылка и теперь ласкали мокрые щеки, а потом, вздрогнув, кэналлиец отстранил от себя Дика, и озабоченно произнес: — Погоди, дай мне взглянуть… Он не коснулся окровавленной шеи Ричарда, лишь внимательно и довольно долго разглядывал порез. — Нужно будет продезинфицировать, — вынес, наконец, Рокэ свой вердикт, — ничего непоправимого не случилось, но… шрам, скорее всего, останется. Дик снова зарыдал. Нет, конечно, меньше всего на свете его волновал какой-то там шрам, его-то внешность ничем таким уже не испортишь, но эта непривычная забота… — Ну-ну, mi dulce*, — зашептал Рокэ, беря в ладони заплаканное лицо и заставляя Ричарда глядеть себе в глаза, — тебя это нисколько не испортит, напротив — шрамы украшают мужчину. — А после, словно подтверждая свои слова, склонился и поцеловал, мягко, волнующе, и совершенно крышесносно…