Значит, не судьба...

Выбираясь из багажного отделения и двигаясь, будто в дурном сне, следом за крадущимся по ведущему в кабину пилота проходу Алвой, Дик мысленно и довольно флегматично прощался со своей невразумительной и так примечательно окончившейся жизнью — самолет еще раз довольно многозначительно тряхнуло, а Рокэ, сжимавшего в руке трофейный кагетский меч, откинуло в сторону. Конец… Оно, может, к лучшему? Сгореть яркой звездой за миг, пребывая в эйфории от близости такого человека, как Рокэ, нежели влачить жалкое и серое существование под указку госпожи Мирабеллы, для которой счастье собственного сына - предмет чужеродный и не существенный. Однако как хотелось бы продлить это восхитительное ощущение нужности, которое щедро дарил Алва, снова и снова возрождая внутри себя бархатный успокаивающий шепот, еще немного помечтать о том, что Рокэ сказал правду и Дикон ему действительно нравился… Значит, не судьба… Окделл зажмурился. Самолет продолжало трясти. — Отомри, Рикардо, — требовательно окликнул его Алва, — наша спасательная операция еще далека до завершения, идем скорее… — Разве мы не падаем? — несчастно выдохнул Ричард, открывая глаза и попутно ощущая, как Рокэ ухватил его за ворот куртки и тряхнул. — Слава абвениям, пока нет, — фыркнул Алва. — Однако это не означает, что ситуация не может кардинально измениться. Нужно попасть в кабину пилотов и выяснить, в чем там дело. Мы давно прилично сбросили высоту и скорость, но, насколько мне известно, до Агариса еще не добрались. — Я не хочу в Агарис, — неожиданно для себя выдал Дик. Рокэ окинул его взглядом, растрепал и без того торчащие дыбом волосы, а потом, подтолкнув по проходу в сторону рубки управления, пообещал: — Мы непременно разберемся с этим, малыш, но сейчас главное досрочно не угодить в Рассветные сады. «Что до меня, то я уже в них, — заторможено подумал Ричард, все еще переживая ласковое касание руки Рокэ. — И, что бы не приключилось дальше, боюсь, что в любом случае меня ожидает только Закатное пламя». Попасть в кабину пилотов удалось не сразу, однако, после настойчивого стука замок щелкнул и Рокэ, не дожидаясь пока дверь откроется, с силой толкнул ее, сбивая с ног того, кто за ней притаился. Кагетов в рубке оказалось двое. Один из них, скорчившись, валялся на залитом кровью полу, зажимая руками пострадавший от удара дверью нос. Другой сидел в кресле пилота, выглядя несуразно в своем пестром варварском облачении в строгом и современном антураже кабины. Однако времени на удивление не было. Не успел Ричард охнуть, как Алва резким ударом рукояти меча довел дело до конца, выводя стонущего на полу кагета из игры. Не рубанул, оставляя фанатику шанс… А стоило ли? Дик, все еще стоя в дверях, с ужасом понял, что кровь, алевшая на полу, вытекает из того, что некогда являлось пилотом самолета и его помощником. Тела летчиков были свалены недалеко от входа, порубленные острыми мечами фанатиков. Алва был прав, когда еще в туалете предположил, что пилот погиб. Лис, сидящий за штурвалом, обернулся, злобно выругался, но ничего предпринять не успел. Алва, перескочив через распластанное на полу тело, оказался рядом в считанные мгновения и, не церемонясь, рубанул по захватчику мечом. — Запри дверь, Рикардо, — скомандовал Рокэ, вытаскивая убитого кагета из пилотского кресла. Дик, заторможено наблюдавший эту сцену, даже не подумал сдвинуться с места. Происходившее ужасало его даже больше, нежели недавняя перспектива взорваться в небе яркой звездой. Будучи тихим и избегающим шумных компаний студентом, сыном помешанной на религии Мирабеллы, Дикон даже телевизор не смотрел, ведь там показывали необоснованно жестокие фильмы, которые истинному эсператисту глядеть, по словам матушки, не следовало. В общем, не избалованная подобными картинами психика впала в ступор. Ричард стоял на месте, а хотелось… бежать, не оглядываясь, и он убежал бы, если б не… — Дик, ты меня слышишь? — рявкнул Алва, уже устроившийся в пилотском кресле. — Дверь! Живо! И бегом сюда! Дрожащие пальцы никак не могли справиться с замком… Дик выругался, неожиданно грязно, как никогда не позволил бы себе в иной ситуации, и это, как ни странно, помогло. Кошкин замок щелкнул, запираясь. Переступать через валяющегося на полу кагета было страшно, не оскользнуться на растекшейся и уже подсыхающей на полу крови — сложно, опуститься в свободное кресло помощника пилота — невероятно желанно. Тут бы и отключиться по-тихому, а дальше будь, что будет… Лишь бы не видеть подозрительно близкую землю, лишь бы не ожидать каждую секунду конца… — Пользы от тебя тут немного, — не оборачиваясь, сказал Рокэ, когда Дик разместился в кресле, — но, во всяком случае, я буду уверен, что с тобой все в порядке. Дик заставил себя смотреть на Рокэ, не сводить взгляд с уверенного, почти спокойного кэналлийца. Не позволяя себе затравленно оглядываться и думать о лежавших совсем рядом, истекающих кровью телах. Только на Рокэ! Тот, надев гарнитуру связи, словно почувствовав взгляд Одкелла, обернулся и заговорщически подмигнул: — Давай закончим эту гадкую историю, mi dulce. О том, как закончилась та гадкая история, Ричард, позже, связанно и внятно рассказать не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь. Период с того момента, когда Рокэ взял на себя управление самолетом, и до жесткой посадки на третьесортный аэродром где-то в горах Бакрии слился в одно длинное, затянутое туманом подавляемой паники, безумное мгновение. И в себя юноша начал приходить лишь после того, как приземлившись, Алва, смачно выругавшись на кэналлийском, выбрался из своего кресла и, подойдя к Дику, крепко обнял его за напряженные плечи. — Ну вот и все, мой хороший, — прошептал кэналлиец, поглаживая волосы Дика и убирая с лица челку. — Ты держался молодцом. Что, правда? Дик дернулся и поднял удивленный взгляд на улыбающегося Алву. Тот сейчас виделся Ричарду более прекрасным, чем тогда, когда юноша увидел его впервые в аэропорту Олларии. Как же давно то было! В другой жизни, кажется. Теперешний взлохмаченный и утомленный Рокэ виделся Дикону таким знакомым и ощущался совсем родным. А еще он говорил такие вот вещи… — Я чуть не умер от разрыва сердца, — прошептал Ричард суровую правду, — раз тридцать… Трусил всю дорогу, до тошноты. Какой там молодец… — Ты впервые попал в подобную переделку, страх и растерянность — это нормально. Но нужно отметить, что действовал ты адекватно, а, кроме того, тебе удалось успокоить пассажиров, — улыбнулся Алва, поглаживая липкую от пота шею Окделла. Дик напрягся, припоминая… А ведь правда, он разговаривал с людьми в салоне по громкой связи преступно дрожащим, отвратительно ломким голосом, пытаясь убедить людей в том, что надежда на мягкую посадку еще есть, рассказывая, какой сейчас за штурвалом умелый пилот. Рокэ продолжал его поглаживать, наблюдая, как к самолету подъезжают, блестя маячками, патрульные машины и скорые. О том, что случилось с бортом 245 Оллария — Агарис, Рокэ сообщил в диспетчерскую, как только взял на себя управление полетом и отключил автопилот. Кагеты изменили маршрут следования, а потому… — Не знаю хорошо это или плохо, Рикардо, но думаю, что в ближайшее время нам не удастся попасть в славный город Агарис, — произнес Рокэ. — Значит, не судьба… — выдохнул Дик, не скрывая облегчения и мысленно посылая к Леворукому магнуса одного из святых орденов, который лишился бесплатного и безропотного помощника. Ричард улыбнулся, бесстыдно вжимаясь лицом в рубаху кэналлийца, впервые в жизни не одергивая себя и делая то, чего ему действительно хотелось, вдохнул терпкий запах Алвы, прикрыл глаза, а потом, так же тихонько, добавил: — Знаешь, после всего случившегося я просто обязан переосмыслить свое отношение к жизни. — Замечательно, — хмыкнул Алва, склонившись к самой макушке Дика, — в таком случае, могу предложить тебе свою посильную помощь в этом нелегком деле. Кошки с ним, с Агарисом… Думаю, мы вполне можем провести некоторое время в живописных горах Бакрии, как думаешь? Ричард ничего не ответил, только кивнул, незаметно щипая себя за бедро, чтобы убедиться в том, что он не спит.