True colors

      Чимин никогда не был уверен в своей значимости. Будучи подростком, он сидел ниже воды, тише травы, вёл почти обособленный образ жизни и никогда не влезал в неприятности. Он исполнял роль оконного растения и довольствовался этим. Однажды ему предстояло стать офисным планктоном и плыть по течению в потоках однотипных планов и завалов до самой смерти. Подобная волокита не пугала Чимина, он ежедневно убеждался, что так живёт большинство.       А потом он лишился зрения. Это было ужасно, мучительно. Чимин боялся всего вокруг и совсем заперся в себе. Он отчаянно желал умереть, если прогнозы врачей сбудутся и видеть больше не предоставится возможности. Однажды, при очередной бессоннице, Чимин размышлял над этим и пришёл к выводу: им двигал страх перемен. Он не мог представить себе другую жизнь, вдруг планы резко поменялись и обычным человеком Чимина стало сложно называть. Однако он справился и с этим. Однажды Чимин выдохнул и решил, что нет ничего страшного в слепоте.       Наверное, думал Чимин, возможно привыкнуть ко всему, и это то, что у него получалось лучше всего. Он смело считал себя податливой субстанций, подстраивающийся под любой сосуд. Жалким было то зрелище, что Чимин представлял собой, но по-другому существовать не получалось. Он даже смирился с ограблением и утерей документов, хотя событие выбило его из колеи. Лейла, соседка, зашла к Чимину перед работой и возмущалась спокойствию Чимина. — Это просто дурдом какой-то! Как ты можешь сидеть и ничего делать? Совсем не злишься? — она возилась с завтраком для себя и Чимина. У Лейлы не водилось лишних денег, а Чимин и зрячим не умел готовить, так что он оплачивал продукты, а Лейла колдовала над ними. — Я уже сообщил в полицию. У меня имеются кое-какие льготы, а злиться нет ни сил, ни желания. Что ты готовила? — Равиоли, — слегка помешкав, ответила Лейла. — Вчера тётка умоляла сделать тебе равиоли. — Правда? — Чимин смотрел в сторону от её плеча. Его добродушное лицо выражало любопытство. Лейла поджала губы: — Она всё ещё надеется найти мне жениха. — И её не смущает моя инвалидность? — Её не смущало бы даже если тебе было пятьдесят, — нервно фыркнув, Лейла поставила тарелку напротив Чимина. — Сырный соус слева от тебя. Наслаждайся, а я убежала.       Равиоли были вкусными, но Чимина хватило на пару штук. Он со стуком положил вилку на стол, забрызгивая стол соусом. Неприятная зыбь прошлась по телу, сосредотачиваясь в районе поджелудочной. Чимин ненавидел подобные моменты, похожие на то, как если бы некто приоткрыл ширму и показал закулисье. Закулисье состояло из воображаемых, собираемых по воспоминаниям лиц. Размытые, уродливые знакомые, будто растаявшие свечи, ехидно перешёптывались меж собой, иногда посматривая в сторону приоткрытого занавеса. Они готовы были в любой момент растянуть губы в сочувствующей улыбке и предложить помощь недееспособному и жалкому Чимину. Каждое существо закулисья управляло марионетками со сцены, которые прислуживали не видящему очевидного инвалиду. Лейла, возможно, была в рядах их куколок. Не в силах больше есть, Чимин вышел на прогулку.       Крысы являлись привычным делом. Они часто шуршали мусором по углам или в контейнерах, и даже уличные коты не могли с ними справиться. Тэхён обнаружил одну в подъезде, когда спускался. Остервеневшее тельце лежало в тени с вытянутыми лапами и длинным лысым хвостом. Тэхён ненавидел крыс, с отвращением сморщившись и натянув капюшон по самый нос, он ускорил шаг.       Крысы были не единственными, что вызывало у Тэхёна призрение. Куда большую ненависть он испытывал к наркоторговцам, снующим с неказистыми, перекошенными рожами - они точно также прятались в тенях и смотрели на всех с профессиональным оцениванием. Тэхён обходил их за пару метров и чувствовал на себе ухмылки. Пройдя несколько домов, до главного выхода из их мрачного района, Тэхён огляделся по сторонам, а не следует ли кто позади. Никого не обнаружив, он пересёк дорогу и зашёл в магазин. Там было тихо и почти пусто. Каждый на районе знал, что у хозяина минимаркета имелось оружие и лучше с ним не связываться. Тэхён кинул в корзину несколько упаковок китайской лапши и пару батончиков. Мужчина, лицом напоминающий засохшего таракана, недобро посмотрел на Тэхёна, но товар пробил.       Тэхён часто думал, сколько ему оставалось пребывать в оболочке человека, прежде чем превратиться в точно такого же жука. Пару месяцев или лет, он не мог сказать, но определённо верил, что внешность очень зависит от места обитания. Люди из средних и богатых районов явно не были похожи на насекомых, их кожа не лоснилась и не отдавала серыми и жёлтыми оттенками, а спины были прямы. Каждый третий в окружении Тэхёна сутулился, кашлял слизью и выдавливал прыщи грязными руками, усугубляя положение. Волосы Тэхёна редко были чистыми и он скрывал их под шапкой или капюшоном, а сухопарые пальцы болели от заусенцев. Тэхён буквально ощущал, как уменьшается. Ему было больно сидеть и облокачиваться на стены, а на выпирающих позвонках выступали неприятные синяки. Тем не менее Тэхён был похож на человека, и даже в каком-то смысле симпатичного, потому что ему часто приходилось ловить на себе неоднозначные взгляды. Иногда его лицо становилось визитной карточкой, и Тэхён следил за собой, насколько позволяла ситуация. И всё равно он ожидал момента неизбежного превращения.       Оставив продукты на квартире и позавтракав батончиком, Тэхён как можно скорее покинул район. Он бродил по городу и пару раз ловко обокрал незадачливых туристов, таскающих деньги в задних карманах, как правило мелочь, но хоть что-то. На улицах было шумно, солнце по-весеннему стояло высоко и ярко светило. Оно бездарно пыталось нагреть дороги и здания, но было слишком рано для настоящего тепла.       Тэхён задрал голову, щурясь от света, а когда он посмотрел в бок - обомлел. В нескольких метрах от него неторопливо шёл парень с тростью. Он слегка прихрамывал на правую ногу, шарф закрывал половину лица, из-под шапки торчала тёмная чёлка. Тэхён во все глаза таращился на Пак Чимина, приближающегося с каждым шагом, и не знал, куда себя деть. Отступив, Тэхён развернулся и пошёл как можно быстрее в противоположную сторону.       Тэхён старался не запоминать людей, которых обокрал. Он даже никогда не заглядывался в их лица, пока не попался слепец. Таких не забывают за день и даже жизни будет мало, но у Тэхёна получится. По дороге он задевал плечами прохожих и те недовольно провожали его взглядами. Тэхён был уверен, что ни один из них не вспомнит его уже через минуту, как и он их. Однако намеренная ошибка стоила Тэхёну пробудившейся ото сна совести.       Он гулял до самого вечера, даже не пытаясь залезть в чужой карман. Конечности замёрзли, нос и щёки покраснели, когда Тэхён, наконец, дошёл до своего района. Там как обычно было гадко, но это успокаивало. У Тэхёна имелась на сей счёт теория: попадая в кучу дерьма перестаёшь чувствовать себя дерьмом, просто потому что сливаешься со своей атмосферой и осознаёшь собственную ничтожность, а ничтожным грех быть совестливыми. Он проходил мимо греющегося у разведённого костра бомжа, удивившись незнакомой персоне напротив напротив того. — Круто быть независимым? — спрашивал белобрысый незнакомец. Мужчина кашлянул в кулак и плюнул в сторону, а Тэхён замедлил шаг. — Круто быть независимым. Я прямо-таки чувствую свою жизнь в собственных руках! Если захочу, могу быть богачом, но я не хочу, потому что быть богачом полный отстой. Типа… у тебя, может, и фуа гра на ужин, а за поедание пиццы руками осудит не два человека, а целая тысяча. Ну и надумают, что я дикарь бескультурный. А кто вообще ест пиццу ножом и вилкой?! — И правда, — хмыкнул бомж. — Сто лет не ел пиццу. Я бы и на нож с вилкой согласился, лишь бы дали, смекаешь?       Тэхён видел чужое выражение лица парня: растерянное, задумчивое. Тот почесал затылок и отпил пива из бутылки. — А жилище у тебя есть? — Ну то как же? Вон, там, — указав на коробку, старик злорадно осклабился. — Не густо, — уже совсем остановившийся Тэхён различил разочарование в голосе. — Не знаешь, где можно перекантоваться пару деньков? — У него спроси, — бомж тыкнул в сторону Тэхёна и тот не сразу вразумил. — Развесил уши, как старый спаниель. — Знаешь, где можно переночевать? — очевидно, не совсем трезвый, заблудший парень обратился к Тэхёну. Он поднялся, прошаркал к нему и встал напротив. Низкий и щуплый в плечах, он явно не ощущал себя жалким. Остро улыбнувшись, парень тыкнул Тэхёна в грудь. — Я оплачу. — Не стоит здесь трепаться о деньгах, — цокнул Тэхён. Ему претило заводить в квартиру левых людей, но в тот день он не отличался острым умом, да и интуиция об опасности не вопила. — Ладно, идём. — Ты действительно пустишь меня к себе? — Я собираюсь вырезать тебе органы и продать их на чёрном рынке, — бесцветно сообщил Тэхён. Они подходили к его многоэтажке, издалека выглядящей башней из коробок. — Круто, — отозвался парень. Он нагнал Тэхёна, пиво в бутылке слышно билось о стекло. — Тогда мне действительно повезло с тобой. Как правило, головорезы плетут истории о том, что с ними жертвы познают самый кайф и будут в безопасности. И ещё ты слишком тощий для маньяка. — У тебя мозг на стереотипы заточен? — Тэхён с силой открыл дверь и поплёлся по ступенькам. В подъезде воняло мочой и начинавшей подгнивать крысой. Проходя мимо, Тэхён заметил, что её пузо вздулось. Вскоре он впустил белобрысого в свою обитель и запер дверь. — Ну и хоромы, — с издёвкой просвистев, парень оглядывал обветшалую комнату и бардак в ней. — А никто и не говорил про номер-люкс. Не нравится - вали. — Всё круто, — покачав головой, тот повалился на диван, закидывая ноги прямо в обуви. Драный кроссовок вызвал у Тэхёна смешок. — Я Юнги. Это мой кроссовок Ади, и он порвался, пока я сваливал от настоящих головорезов. Его брат Дас пал в бою.       Юнги поднял вторую ногу и Тэхён увидел лишь носок. — Дас спас мне жизнь. — Ты дрался кроссовкой? — Да, я хорош в боях кроссовками за три сотни баксов, — бахвальствовал Юнги. — Есть что поесть?       Тэхён закатил глаза, но улыбнулся. Он подспудно признал, что импонирует характеру Юнги и его поведению. Пока тот валялся на зелёном диване, разглядывая потолок, Тэхён поставил кастрюлю на плитку и в кипящую воду закинул две упаковки лапши. — Что ты делаешь в этом районе? — помешивая, поинтересовался Тэхён. — Прячусь от насущного, — чуть погодя ответил Юнги. Почесав макушку, он уселся так, чтобы видеть собеседника. — Это хорошее место, дабы сгинуть. Вот и я исчез на пару деньков. — Богатенькому студенту захотелось экстрима? — Спокойствия, — Юнги пару секунд серьёзно глядел на Тэхёна, словно в немой просьбе прекратить вопросы. Сработало. Понятливо кивнув, Тэхён вернулся к лапше.       Поужинав, Тэхён и Юнги разложили диван. Он никак не поддавался, дико скрипел, но всё же превратился в неплохую двуспалку. Юнги дёрнулся, чуть ли не поставив ножку на палец, потирая ступню. Он стянул оставшийся кроссовок и занял левую половину, Тэхён лёг рядом. — Как часто ты пускаешь к себе странных типов с улицы? — полюбопытствовал Юнги. Тэхёну бы тоже хотелось знать. Он смотрел в потолок и не мог найти ответа. — В любом случае, я в долгу не останусь. — Ага. Спи.       Часто за резкими повторами не находится ничего неожиданного. Там продолжается однотипный путь, зеркальный прежнему, а бывает и так, что крохотный шаг в сторону приводит к землетрясениям и полным изменением хода истории. Или хотя бы чьей-то крохотной жизни. В ту ночь, пока возле Юнги посапывал Тэхён, он разглядывал удостоверение личности. Отглаженный воротничок вопил о прилежности старшеклассника, а мягкое лицо о его слабохарактерности. Юнги хорошо понимал людей, и это было его единственным достоинством, в остальном он, по мнению отца, он был бесталанен. Его не интересовало, откуда у Тэхёна чужой документ - было не сложно догадаться. Юнги покрутил меж пальцев карточку и сунул в карман с застёжкой. Если его временный знакомый заметит пропажу, то вряд ли придаст этому значение, учитывая бардак в квартире. — Я думаю перебраться в мотель, — заявил Юнги. Он достал портмоне и вынул половину купюр, кидая на столик. — Без обид, но совсем не круто спать с тобой. — Как будто я против, — прыснул Тэхён, пересчитывая деньги. Сумма была больше, чем он мог себе представить. Не до конца проснувшись, Тэхён мазнул деньгами мимо кармана, и, чертыхнувшись, повторил. — Забудь, что я был здесь, — напоследок предупредил Юнги. Он посмотрел на кроссовку и скривился. — Не одолжишь какую-нибудь обувь?       Тэхён дал ему резиновые сандали и они распрощались. Чуть постояв у двери и переварив информацию, Тэхён причмокнул и зашаркал обратно к дивану, нуждаясь в дополнительном сне.       Только начинало светать. Тапки шлёпали о пятки, голова Юнги болела и его слегка мутило. Ночью это место было не таким уродливым, но наконец удалось рассмотреть обветшалые массивы с выцветшими граффити и раскиданный всюду мусор. Теснота и затхлость давили на Юнги со всех сторон, однако поворачивать назад не имело смысла: хоть раз в жизни он должен поступить по-своему. Он остановился, заметив двух человек в десяти метрах от себя. Они стояли близко друг к другу и переговаривались, спорили. Один жестикулировал так гибко, что Юнги невольно загляделся. Тонкий профиль привлекал внимание, грязные волосы того закрывали пол-лица. Видимо почувствовав чужой взгляд на себе, молодой человек обернулся и уставился на Юнги. Не глядя на своего приятеля он что-то кинул ему и тот тоже посмотрел на Юнги. Он вдруг почувствовал себя глупо и нелепо. Заляпанная от падения в грязь одежда и тапки отнюдь не придавали решительности и симпатичности. Юнги ощутил себя мелким и жалким. Почесав макушку, он двинулся, стараясь обойти барыг и вызывая у тех лишь смешки.       Обернувшись на секунду, Юнги заметил провожающий взгляд, и ускорил шаг.