Уродец

В конце концов искажённое падение Человека завершилось, причём достаточно внезапно, но вместе с тем не резко. Голова утратила свойства неподвижности, что принесло чувство определённого облегчения. Удовлетворённо подвигав ею, Человек обнаружил себя в смутно знакомой обстановке, и постепенно до сознания добралась разгадка нынешнего местопребывания. Помещение являлось его собственностью, кухней. Всё здесь вроде бы было по-прежнему, вся мебель и прочие предметы покоились на своих законных местах, вот только один нюанс вносил в пространство нестандартную ноту – там, где раньше располагалась люстра, теперь вдоль потолка в воздухе висело Человеческое тело, а лицо смотрело прямо в бело-серую штукатурку. Внутриглазной туман никуда не пропал, он продолжал ощущаться, но сейчас не доставлял Человеку ни особого беспокойства, ни значительных неудобств. Да и в целом негативные ощущения не касались тела, разве что вскользь по краешку сознания ползла смутная тень беспокойства, неловко трепещущая в прочных оковах разума. Почти что не обращая внимания на неё, закутавшись в кокон комфорта, сложив крестом руки на груди, Человек потихоньку начал обрастать тонкой паутиной сна. Минуты двигались вперёд, разрастаясь, спутываясь в клубок четвертины часа, затем в полчаса... Паутина утолщалась, крепла. Так прошёл час. Второй. Третий, четвёртый... На исходе пятого Человека потревожил жужжащий звук, и он нехотя разлепил глаза. Звук исчез. Туманные глаза Человека бездумно пялились во всё тот же потолок пару минут... Потом он зевнул, расправил руки, лениво покрутил ими в воздухе, разминая косточки и мышцы... Жужжание повторилось. Пытаясь отыскать его источник, Человек принялся озираться вокруг. Слишком долго рыскать взором по кухне не пришлось ­– кое-что невозможно было не заметить, это существо невольно бросалось в глаза, не ускользнуло оно и от внимания Человека.  Внутри помещения, под потолком, у распахнутого настежь окна завис в воздухе большущий МУХ. Размером своим насекомое не уступало футбольному мячу, имело жирное чешуйчато-мохнатое тельце, настолько чёрное, что даже отливало синевой, не менее чёрные лапы, недлинные белые усики на голове, слегка шевелящиеся. Принюхивающиеся? Вполне возможно...  Но в данный момент времени не они представляли интерес. Помимо нестандартного размера кое-что ещё во внешнем виде обращало на себя внимание, а конкретнее – крылья насекомого. Не стандартные сероватые, а вишневые! Полупрозрачные, с небольшими бусинками-вкраплениями... то ли тёмно-серого, то ли почти что чёрного оттенка, различить явственно с разделяющего расстояния не представлялось возможным. Человек почти что зачарованно наблюдал, как эти крылья чуть трепещут, удерживая МУХА в воздухе, издавая слабый звук, напоминающий шелест зрелой полевой травы, колеблющейся ветром позднего лета. Человек никогда не жаловал созданий подобных этому, как правило, они оказывали на него раздражающее действие, смешанное с определённой долей брезгливости, но то, что предстало его взору сейчас вызывало иные чувства. Удивление, сомнение, восхищение, желание рассматривать дальше, а может даже и потрогать, интерес к дальнейшим действиям этого МУХА ­­– всё перемешалось в сознании Человека в причудливый, слабо бурлящий, непредсказуемый (?) коктейль. В кухню с улицы ворвался порыв осеннего ветра, пока ещё не ледяной, но достаточно прохладный, невольно вызывающий дрожь. Съёжившись в воздухе, Человек бросил недовольный взгляд в сторону открытого окна, краешек его сознания уловил странную особенность ­­– свисающая тонкая ткань занавесок застыла недвижимо, подобно паре больших сосулек, игнорируя новую порцию студёного ветра... Но раздумывать над причинами данного нестандартного явления не пришлось. Потому что МУХ полетел вперёд и внимание Человека тут же переключилось на него. Крылья насекомого двигались неторопливо, будто в замедленной съёмке и жужжание издавали необычно-прерывистое. Чуть-чуть не долетев до Человека, МУХ пошёл на плавное снижение, на некоторое время завис над кухонным столом с покоящейся на нём посудой, наполненной какими-то объедками... Но не слишком ими заинтересовался, двинулся вбок, застыл у холодильника, коснулся его кончиками белых усиков и передними лапами, тот в ответ недовольно булькнул, зашатался, приоткрыл верхнюю пластиковую дверцу морозильной камеры будто бы осторожно приглашая в свои стылые владения. Голова МУХА просунулась в образовавшуюся щель... Но надолго в ней не задержалась. Лежало ли в том отсеке хоть что-то, помимо кубиков льда, Человек точно не помнил. Вроде бы нет. Висеть бесполезной тушей в одной и той же точке пространства сохраняя одно и то же положение тела уже становилось утомительно, да и наблюдать за творящимся внизу было не слишком удобно. Только вот каким образом достичь пола, Человек не понимал. Тело по-прежнему парило неподалёку от потолка и не желало опускаться вниз. Попытка оттолкнуться конечностями от доступной твёрдой поверхности и помочь себе стать хоть чуточку тяжелее не принесла нужного результата. Зато получилось перевернуться в воздухе, оставаясь в точно таком же подвешенном состоянии, однако теперь ­­– лицом к полу. К тому же Человек открыл в себе способность "плавать" по воздуху, отталкиваясь руками от потолка и слегка шевеля ногами – они чуть-чуть проваливались в воздушное желе, но не увязали в нём. Чуть вперёд. Немного назад. Вбок. ...Словно большой воздушный паук, играющий с дефектными (?) молекулами. Отвлёкшись на свои перемещения, Человек почти перестал следить за МУХОМ, но тот вскоре напомнил о себе. Насекомое резко спикировало на пол и как только расположилось на нём, окно закрылось само собой, практически бесшумно. Ветер более не причинял дискомфорта, и Человеку показалось (?), что в комнате вместе с этим стало значительно (?) теплее. А МУХ тем временем исследовал пол, ползая по нему вяло, как будто не очень-то охотно. Похоже, ему было скучно... Ну да, обыкновенный пол, покрытый пыльным бежевым ламинатом, ничего особенного ни в нём, ни на нём. Разве что какие-то тёмные пятна-кусочки виднелись в некоторых местах. Приглядевшись тщательнее, Человек признал в них цветочные лепестки. Роз, кажется. И ещё один факт обращал на себя внимание: МУХ воздействовал на них подобно магниту-перевёртышу. Стоило этому существу приблизиться к лепесткам, как те, оживая, отклонялись от него. А может, это дыхание неосязаемого ветра передвигало их в сторону? Устав изучать пол, МУХ расправил крылья и... в воздух поднялся не только он. Вместе с ним ввысь один за другим потянулись лепестки, они отрывались от пола и поднимались всё выше и выше... Потом замерли, будто подвешенные на невидимых нитях. Однако долго это не продлилось, мух принялся вновь летать по кухне и вместе с ним воздухе в медленном танце кружилась чёрная стая распотрошённых роз. Человек наблюдал за этим процессом с тихим восхищением, попробовал даже поймать один из пролетающих мимо лепестков и это даже удалось сделать! Однако тот ненадолго задержался в руке, он напоминал живое, а не мёртвое существо, подобно пойманной бабочке рвался на свободу. Пришлось его выпустить. Абсолютную тишину что-то постепенно начало разрушать. Подтачивать. Сначала эти странные, едва различимые звуки доносились издалека, будто даже не из другой комнаты, а из другой реальности. Но постепенно они обрастали чёткостью, наполнялись глубиной, из абстрактных превращались в реальные. И вот уже эти реальные аккорды рваными кусками вгрызались в тишину. Затем они перетекли в мелодию, поначалу нечёткую, прерывающуюся... смутно знакомую? Когда она стала наконец более-менее стабильной, Человек догадался, что это такое доносится до его ушей. Таинственно-невидимый инструмент играл похоронный марш Фредерика Шопена. Может быть, именно он повлиял на поведение лепестков? По крайней мере, Человеку показалось (?), что именно под воздействием этой заигравшей музыки они постепенно опускались всё ниже и ниже, один за другим достигали пола, возвращаясь не на свои места. Когда все до единого лепестки вернулись на пол, невидимые магниты потянули их друг к другу, собирая в отдельные кучки-холмики, по-прежнему живые, слегка трепещущие, полуаморфные. В таком состоянии лепестки пребывали недолго, начали сплетаться друг с другом, постепенно превращаясь в несколько разрозненных чёрных бутонов, словно растущих из пола.  Они были прекрасны, так и хотелось протянуть руку и достать хотя бы один. Но сделать этого было, конечно, не под силу, слишком недоступно они располагались, и как бы Человек не тянул руку вниз, ближе от этого ни одна из чёрных роз не становилась. На помощь внезапно пришёл МУХ. Подлетев к одному цветку как-то отделил его от пола, поднялся в воздух вместе с ним и полетел к Человеку, неся добычу так, словно та почти ничего не весила. И вот уже пара тонких чёрных лап протягивала Человеку розовый бутон. Невозможно было определить, куда смотрела при этом пара большущих глаз, расположенных по бокам головы насекомого, но отчего-то Человеку казалось (?), что МУХ косился на него чуть смущённо и настороженно. Человек осторожно взял презент, и МУХ отлетел в сторону, но не слишком далеко, несколько неуклюже перекувырнулся в воздухе... и устремился к потолку. Достигнув цели, начал исследование этой ещё неизученной области.  А Человек тем временем изучал доставшийся цветок. Тот представлял собой полураскрытый бутон с зачатками тёмно-зелёного стебля у основания, за который весьма удобно оказалось держать эту не совсем стандартную розу. Она действительно ощущалась лёгкой, как перо, но при этом лепестки плотно прилегали вдруг к другу, создавая ощущение особой устойчивости. Понюхав бутон, Человек остался в недоумении. Запах присутствовал, вроде бы так и пахли обыкновенные сородичи этого экземпляра, однако и нити каких-то других ароматов явственно вплетались в структуру лепестков. Что конкретно это было, определить не удалось. Тогда Человек в попытке понять, на что они похожи хотя бы отдалённо, ещё раз поднёс розу к своему носу, ещё раз втянул воздух в лёгкие и ощутил... всё тот же стандартно-розовый запах, к которому теперь примешивались какие-то другие, определённо не те, что он уловил в первый раз. А ещё вместе с ними внутрь как будто проникало и расцветало чувство всеобъемлющей гармонии. Безграничного покоя. Человек увидел несколько прозрачных капель на чёрных лепестках. Что это – неведомый конденсат? Или несколько слезинок, упавших с ресниц? Звуки играющего марша не стихли, но стали казаться более отдалёнными, более приглушёнными, Человек почти не обращал на них внимания, впившись взглядом в розу, он видел только её и ничего больше, этот обычный и в тоже время нестандартный цветок засасывал в себя... тело (?)... сознание (?). Чёрный омут приближался и разрастался, приняв обличье... розоворота. Да, это был именно он, как ещё назвать большущие, медленно вращающиеся, раскрывающиеся лепестки, что всё ближе и ближе будто ползли и ползли к глазам, Человек не представлял. Поглощение не состоялось. Притихший было марш вернул утраченный энтузиазм, вытягивая Человека из розоворота. Да и существовал ли тот в реальности? Роза в руке была почти обыкновенной розой стандартного размера. Ничего примечательного. Разве что теперь чуть отливала синевой?.. А ритм музыки тем временем изменился, стал прерывистым и каким-то... нервным? Больным? Нездоровье обернулось мгновенной смертью. Всесильной. Окончательной. Откуда бы не пришла уверенность в этом, она являлась бесспорной. С кончиной марша поменялось и поведение МУХА, что не укрылось от внимания Человека. Сперва тот принялся беспокойно-хаотично ползать по потолку туда-сюда не находя себе места, при этом его полупрозрачные, отливающие вишневым оттенком крылья начали темнеть, будто кисть невидимого художника закрашивала их в плотный бордовый цвет, а точки-вкрапления стали напоминать капельки... крови? Затем МУХ изменил тактику и начал биться об потолок то в одном, то в другом месте, чуть отлетая от поверхности и опускаюсь на неё опять, словно в этих отдельных участках располагались некие, только ему ведомые объекты, подлежащие уничтожению. Долго это не продлилось, в скором времени МУХ перестал атаковать потолок, спустился ниже, однако его особое оживление никуда не исчезло, теперь он перелетал из одной точки в другую, садился на какой-то предмет, почти сразу же взлетал, отыскивал новый... садился и почти тут же его покидал и его. Громкое жужжание от подобных метаний сливалось в некий причудливый рокот, не похожий ни на один и звуков, что доводилось слышать ранее. Отчего насекомое стало так себя вести, Человек не понимал, разве что... МУХ на самом деле был слепым и безуспешно старался отыскать выход из помещения?  То ли незримая удача всё-таки улыбнулась МУХУ, то ли он самостоятельно определил местоположение дверного проёма... так или иначе ему удалось вылететь в небольшой коридорчик, ведущий к иным помещениям жилища Человека. Карабкаясь по воздуху, Человек последовал за ним. Выпускать МУХА из поля зрения он не желал, к тому же пространство кухни без этого летучего существа стало превращаться в бледную тень реальности, чуждую и даже удушающую оболочку. Каким именно путём Человек оказался в одной из комнат, было неясно. Обстановка даже показалась незнакомой поначалу, Человек сквозь всё более сереющий туман в глазах рассматривал окружающее... пока смутно-знакомые черты не начали проступать наружу. Стены и предметы, пусть и обросшие тонкой сетью ярко-зелёных побегов различной длины и кое-где покрытых тонким слоем чуть светящейся (?) пыльцы, всё же были узнаваемы. МУХ тоже был здесь. Описав круг по комнате, он, яростно жужжа, взвился под потолок, обросший ковром из мха мятного оттенка, однако не достиг его. Зависнув совсем рядом с ним, МУХ застыл в воздухе неподвижным трупиком... А затем его и без того крупное тельце начало разрастаться... Особенно глаза, ­– они превратились в пару огромных тёмных шаров, грозящих вот-вот лопнуть... Вот МУХ занял уже чуть ли не полкомнаты, приблизившись на расстояние вытянутой руки. По телу Человека поползли мурашки, широко распахнутые глаза не отрывались от насекомого. "Закрой их..." – пискляво нашёптывал тихий (далёкий?) внутренний голос... "Продолжай смотреть"... – настаивал другой, чуть более отчётливый, чуть более... близкий (?). И ему Человек внимал, несмотря на колокольные удары сердца в грудной клетке. Чёрно-безжизненный (?) ком медленно кувыркаясь полетел вниз... Но пола не достиг, развалившись на отдельные куски... а те взорвались, разбрызгивая в стороны чёрные капли. Мелкие. Круглые. Окоченевшие. Шарики повисли в воздухе бесполезно-потерянными частицами, а потом внезапно ожили, бросились в разные стороны и вскоре их хаотичный быстрый вихрь затянул комнату в свои ненасытные объятия. Внутриглазной туман начал укрепляться, всё плотнее укутывая Человеческие яблоки в пелену особой отчуждённости пока ещё незнакомой, но уже манящей (?), не похожей ни на что конкретное, потихоньку превращающей пространство в смазанную картинку будто пропущенную через размякший сканер. И всё-таки несмотря на это, Человек, оставаясь ещё в своей действительности наблюдал за тем, как мухово-обыкновенная стая летала вокруг и жужжала о чём-то на своём насекомьем языке. Человек почувствовал, как воздушный матрас стал рассасываться, словно его только что проткнуло незримое шило. Хвататься оказалось не за что, поэтому Человек попробовал доплыть по воздуху к ближайшей твёрдой поверхности (вроде бы, некрупному стеллажу?). Но не успел. Матрас улетучился вмиг и Человек рухнул на пол беспомощной тяжёлой массой. Боли от падения не ощутил никакой, приземление оказалось неожиданно комфортным – что-то расползалось здесь в разные стороны мягкими кусками-переплётами. Особый вид ковра? Человек провёл по покрытию рукой. Нет, ковёр оно напоминало только отчасти. Да и не имелось тут его раньше... Усевшись и присмотревшись тщательнее своими дымчатыми глазами Человек со всей ясностью определил под собой толщу мха. Он был более тёмным, нежели потолочный, более насыщенным. Тёмно-мятным. Но некоторые участки казались (?) подсвеченными изнутри, словно где-то под ними атавистические корни растекались переливающейся сетью мелких изумрудов. Человек аккуратно дотронулся до одного такого ближайшего сегмента –  на ощупь этот лишайник был чуточку теплее и сырее своего доминирующего собрата. Кроме этого иных отличительных свойств обнаружить не удалось. И почему-то данный факт отпечатался в разуме Человека безрадостным паутинчато-мутным следом. Небольшая стайка мух всё ещё кружилась в воздухе, их тонкое насвистывание и мельтешение начинало слегка раздражать. Отдельные экземпляры периодически падали в лишайник то тут, то там: какие-то просто валялись, вяло трепыхаясь, некоторые казались безжизненными мягкими комочками... Но основная часть насекомых облепила мох и ползала по нему, изучая структуру, или вилась неподалёку, осматривая неизвестную территорию. Исследование лишайника вскоре принесло Человеку маленькие открытия в виде небольших бутонов роз, от алых до нежно-розовых: они умело таились среди этого мятного ковра цветочными полускрытыми тенями.  Чёрная же роза по-прежнему находилась в руке и выглядела даже более живой, чем раньше: лепестки чуть приоткрывались и почти сразу же возвращались в исходное расположение, создавая видимость (?) дыхания. Когда именно это возникло, Человек не знал, может быть, это видоизменение началось ещё в воздухе, но осталось незамеченным?.. Теперь же данный факт раскрывался в руке с очевидной (?) простотой, прерываемой вздохами непричёсанного парадокса. Человек аккуратно положил эту странную форму жизни на моховую поверхность и стал наблюдать за цветком: вдруг тот, пустив корни, врастёт в лишайник или ещё каким-то образом закрепится на новом месте? На некоторых участках с различной степенью плотности в мох были вплетены тёмные... то ли стебли, то ли ветки. Чем-то отдалённо напоминающие лианы со стен, только без листьев. Роза не пустила ни стебель, ни корни. С ней вообще не происходило ничего особенного... Но когда Человек попробовал поднять её, выяснилось, что задача эта не из простых. Цветок прилепился к лишайнику, нечто невиданное удерживало его на нём подобно стойкому клею, и расцепить данное соединение не повредив при этом розу оказалось неосуществимым делом... Всё-таки она стала неотъемлемой частицей этого комнатного ландшафта. И что-то ещё слабо уловимое зародилось и тут же умерло вокруг, что-то недоступное взору, что-то, сплетённое из тончайших эфемерных нитей, но всё-таки конкретное, почти осязаемое... Человек смутно ощутил, как мягкая лапа протяжного выдоха погладила воздух над устилающим нижнее пространство ковром и... растаяла, оставив после себя сдержанный выцвет всего затронутого участка. А от него блёклость рваными кусками хаотично поползла в разные стороны, фантомными клещами выхватывая на своём пути не только мох, но и розовые бутоны, превращая их в тёмно-пыльные изваяния. Человек с опаской косился на них, ему почудилось (?) вдруг, что от одного только взгляда те вполне способны рассыпаться   равнодушно-безликим пеплом. Поэтому Человек отвёл глаза в сторону, уставился в стену напротив и обнаружил, что изумрудные стебли на ней превратились в пожухлые бурые канатики с наполовину осыпавшейся листвой... А когда снова невольно (?) взглянул на пятнистый серо-мятный покров внизу, то узрел на нём уже угольные бутоны. Застывшие. Отчуждённые. И такие манящие, такие... обманчиво-непостоянные?.. Передвигаясь по полу, Человек добрался до ближайшей стены. Просто так, чуть размять кости да мышцы, ничего особенного там всё равно не было. Разве что серебристая пыльца всё ещё покрывала тонким слоем отдельные участки активно сохнущей растительности. Человек осторожно прикоснулся к россыпи на наполовину сморщенном листе. Напоминало соль­ – отдельные частички представляли собой более крупные "кристаллы", но большая часть состояла из мельчайших-легчайших крупиц. Ничем не пахнущих. И чем он дольше смотрел на них, тем темнее они становились... Пока все не превратились в чёрную "соль". Со стеной тоже произошли изменения. Покрывающая её шкурка обоев исчезла в неизвестном направлении (может, впиталась в камень?), сейчас сложно было припомнить, какого оттенка они были... Присутствовал на них какой-либо узор или отсутствовал – и это также плавало среди недр изъеденной памяти, во владениях скользко-беспокойного забвения. На ощупь стена была холодной, как самый настоящий бетон, но параллельно с этим Человек почти физически ощущал, как её глубинное нутро размякло и податливо плывёт подобно варёному пластилину. Являлась ли она вообще стеной теперь по своей внутренней сути, или только притворялась ею, накинув на себя лёгкий плащ, скроенный из бесконечно повторяющихся адаптационных единиц? А серость тем временем просачивалась сквозь лишайник, вглубь... Вширь. Заражала (?) здоровые места, заключала в свои крепкие туманные объятия. Человек шагнул в сторону, ближе к ним. Не совсем осознанно и никуда не спеша. Тут-то мох и посерел окончательно. И... бесповоротно? Да и не только посерел. Он превратился в нечто мягкое, не настолько, чтобы увязать в нём, или существенно проваливаться вглубь, однако довольно пушистое. И довольно эластичное. Человек обратил внимание и на ещё одно составляющее этого трансформированного ландшафта: это же не тонкие веткостебли раскинулись по земле на самом деле ­­– это ведь неровные, словно наложенные кем-то вслепую швы прорезали поверхность. И прямо сейчас они медленно расползались. Серый лишайник и неживая (?) плоть под ним вспучивались, медленно вдыхая... И столь же медленно выдыхая. Сам не поняв, каким образом, Человек перетёк вниз, его колени и бедра, а не ступни ощущали теперь особую мягкость мха. Он будто опустился на свежевспаханное поле на самом закате дня, ещё не до конца распрощавшееся с тёплыми поцелуями солнца, всё ещё бережно хранившее их в себе. Стены разбухли и каменной волной поплыли вперёд... замерли, а затем мягко откатились назад. Потом пространство  вокруг снова чуть сжалось, но неравномерно – краем глаза Человек отметил, что угловой шкаф, мелко трясясь, подкатился вперёд, ближе. Но Человека это мало волновало. Ему нравилось утопать в лишайнике... или что это было такое на самом деле?  Так или иначе, вещество это точно не вредило. По крайней мере – пока. А значит, можно было спокойно полуслиться с ним в разделимое целое. Не самое приятное чувство вдруг зародилось в глазах. Они продолжали оставаться глазами, но стали какими-то неприятно тяжёлыми... остекленевшими? И что-то при этом давило на них изнутри. Будто мини-вихри танцевали там буйный танец... Когда давление обрело гиперсилу, Человек, слабо вскрикнув, прижал ладони к глазам: а если лопнут? Нужно обязательно удержать яблоки в положенных им орбитах! Там они и остались. Это всего лишь прошлый внутриглазной туман вытек наружу сквозь невидимые проколы. Расплывшись по комнате, он завернул её в капсулу крепко выдержанного сумрака – развешанный по ней конец дня как следует настоялся. ... А Человек медленно плыл куда-то вниз, лишайник более не вбирал его тело в своё вещество, они вместе оседали всё ниже и ниже вместе с полом, потерявшим под собою дно. Окна и мебель становились всё более неопределёнными, теряли форму, не слишком сопротивляясь своей природе, пока окончательно не модифицировались во что-то, чему трудно было подобрать конкретное название. В какой-то момент нисхождение остановилось. Концентрированная серость стала темнотой, но не настолько чёрной, чтобы скрывать под собой окружающую остановку, и Человек различал пространство вокруг своим ничем более не замутнённым, изнутри прояснившимся взором. Чёрная роза, – та самая, которую Человек лично положил ранее на мох и которая срослась с ним, сейчас отлипла от поверхности, но не казалась более живой, настоящей... она превратилась в искусственный резиновый (?) комок, по крайней мере таковым ощущалась. Просуществовал этот комок недолго. Размяк. Растёкся узкой чёрной лужицей, а следом за ним такая же участь постигла и остальные цветы. И в местах, где они покоились, лишайника больше не существовало, таинственная чёрная жижа всосала его в себя... а может быть, разъела? Этого Человек не знал, просто видел последствия, к тому же общая плотность и площадь мха уменьшились значительно. И теперь Человек сидел на тонком дырявом ковре, рассматривая просевшие участки, вдруг прямо из них проступит хотя бы намёк на объяснение? Но его всё не было. Потеряв всякий интерес к данной метаморфозе, Человек поднялся, встав сначала на колени, а потом распрямил спину и позволил телу полноценно вытянуться вверх. Запрокинув голову, устремил взгляд в высоту. Вместо утраченного потолка там выросла пропасть неба, мрачная, но не бездонно-чёрная, расчерченная тонкими лезвиями света, напоминающая расколотое, но не окончательно рассыпавшееся стекло. Хотелось вглядываться в эти небеса, возможно даже ощутить себя их частицей, но этот широкий купол был так недостижим, и так... равнодушен? Оторвав взгляд от недоступного, Человек побрёл вперёд, желая осмотреть остальное пространство. Он обнаружил длинную стену – тёмно-грифельную, почти чёрную. Гладкую, глянцевую. Он неё исходило приятное тепло, а прикосновение вызывало мурашки... не на коже, а внутри, где они пробирались по невидимым струнам Человеческого существа. Впрочем, не только температура стены была благоприятной – всё пространство наполнял комфорт умеренной влажности, затхлости и теплоты. Как в просторном, удивительно уютном подвале. И с каждой проведённой здесь минутой Человек чувствовал, как становился всё более уместной частью этой мрачной среды. Пробравшись вдоль стены чуть дальше, он обнаружил кое-что оригинальное. Сердце, неизвестно кому принадлежащее, но по всей видимости, человеку? Бордовое, время от времени сокращающееся, оно висело на чём-то тонком, напоминающем длинный сосуд, а может быть нерв. Откуда конкретно оно свисало, из какой точки этой безграничной высоты? И ещё с него капало что-то практически чёрное, густое, лишённое запаха. Человек топтался на месте, раздумывая, стоит прикасаться к этому органу или не стоит… Всё же решив, что прикосновение ничем не повредит ему, дотронулся кончиками пальцев до блестящей шкурки, чуть влажной и гладкой. Сердце продолжало биться в своём ритме. Тогда Человек слегка сжал его, осторожно поддерживания за основание, и в ответ оно стало сокращаться активнее и… изменило ритм. Но перемена произошла не только в нём. Не сразу Человек понял, что произошло… но постепенно осознал: теперь сердце в его груди билось в унисон с этим подвешенным сердцем. Более того, Человеку стало казаться, что невидимая нить проросла из бордового сердца к его собственному, а оттуда – к стене, от стены – ко всему остальному проложило свои мелкие и длинные, скрытые сосуды, создавая почти самодостаточную (?) единую систему, и он становился её частью – больше не внешней, не случайной, а внутренней, необходимой. В единое сердцебиение постепенно вплелось и дыхание, перемешавшись с окружающей тишиной… Но стоять так вечно всё же не хотелось, поэтому Человек опустил руку и двинулся дальше. Постепенно дорога привела к сузившемуся тоннелю, по бокам которого громоздились всё те же высокие графитовые стены, а сверху смотрело всё то же мрачное небо… зато внизу появились странные отростки, напоминающие корни кустов или деревьев – только существовали они сами по себе, независимо от какой бы то ни было почвы. И чем дальше шагал Человек, тем гуще становились их переплетения, тем меньше оставалось свободных участков. В конце концов Человек вынужден был ступать прямо на клубки и змеящиеся отростки разнообразных чёрных щупалец: жирных, средних, тонких… иногда очень тонких, словно солома. Щупальца-переплетения едва заметно шевелились и тихо урчали… Дышали? Быть может, они спали, и шаги Человека лишь слегка тревожили их покой… Щупальца под ногами становились всё плотнее, пока вдруг не начали редеть, словно уходили вглубь. Стены посветлели и поменяли ритм собственного «дыхания» – оно стало редким и почти незаметным, неощущаемым. А потом стены начали плавно стекать вниз, подобно густой краске. Пол под ногами Человека медленно прогнулся, затем выгнулся в обратную сторону… покачнулся несколько раз из стороны в сторону, плавно, но достаточно ощутимо. Пространство словно вытянулось наружу, выворотилось, поменяв лицевую сторону, распахивая ворота новой действительности: широкой, мрачной, безмолвной. Она не была не пустой; просто слишком обширной, чтобы что-то можно было заметить сразу. К тому же темнота здесь отличалась от той, что осталась позади: в неё словно впрыснули чуть больше мрака. Постепенно глаза Человека привыкли к новой темноте и ему удалось рассмотреть в этой мрачной пустоте какие-то странные очертания над головой. Они проступали из темноты совсем близко – стоило сделать лишь пару шагов до ближайшего из них. Очертания тускло замерцали сумеречным, едва различимым светом, приоткрывая свою природу: сверху свисали чёрные вытянуто-неровные сосульки – сталактиты, похожие на висящие полупрозрачные корни-угольки. Их длинные изломанные тени уходили вглубь пространства на немыслимо длинное расстояние. Некоторые из них при этом чуть покачивались и выглядели немного зловеще… Но Человек вместо того, чтобы отступить, невольно приблизился – странные формы манили своей величественностью. Дотронуться до сталактита полноценно не удалось. Он висел достаточно низко – нужно всего лишь было вытянуть руку вверх и привстать на носки… Однако что-то мешало почувствовать эту форму по-настоящему. Что-то наподобие тонкой прослойки воздушного щита. С какой стороны Человек не пробовал подбираться к сталактиту, везде был он. Защитный (?) кокон. Оставив бесплодные попытки, Человек не спеша пошёл вперёд под этими свисающими отростками, что тянулись далее цепочкой, довольно близко друг к другу. Постепенно их цепь распалась на хаотичные куски, разбросанные в вышине. Некоторые из них по-прежнему находились на обманчивом расстоянии протянутой руки, другие располагались в полностью недосягаемой зоне – какие-то на умеренной высоте, а отдельные нечастые экземпляры… Они располагались слишком далеко, выпирали из потрескавшегося неба гигантскими глыбами, а иные из них к тому же срастались между собой настолько причудливым образом, что Человек даже в воображении своём не в состоянии был подобрать нужных для описания слов. Он мог только растерянно вглядываться в них и думать о том, как они прекрасны в своей чудовищной неповторимости. По пространству вдруг разлился тихий звон, приглушённый и приятный. Похожий на оркестр из сотен (?)… тысяч (?) маленьких колокольчиков, где каждый изливал свою неповторимо-личную мелодию, но все вместе они составляли органично-красивое звучание. Умиротворяющее. Ровное. Эхомерное. Человек предполагал, что колокольцевый звон рождался где-то в глубинах сталактитов, но звук был настолько разлит, что точно определить его источник не представлялось возможным… А вскоре это уже не имело значения. Потому что все свисающие щупальца исчезли, а вместе с ними растворилась и мелодия. Человек снова пробирался через пустоты мглы, и когда его взгляд скользнул назад, он увидел лишь блёклые тени – слабые очертания прежних сталактитов.  Дальнейшая дорога вскоре привела Человека к странному проёму в грифельной-земляной стене. Тоннель оказался невысоким, больше напоминал лаз – возможность пройти по нему исключалась, внутрь можно было влезть только наклонившись. Проход по форме своей представлял идеальный, совершенный квадрат. Наклонившись, Человек заглянул в его недра. Что-то слабо темнело на умеренном расстоянии, видимо, какая-то другая область. Не думая слишком долго, Человек опустился на колени и упираясь руками в землю, пополз сквозь квадратное чрево… Пробираться по которому пришлось недолго, в скором времени новая территория открыла свои ещё неизвестные объятия. Но вскоре выяснилось, что она представляла собой земляную пещеру, целиком и полностью сотканную из грифельной почвы, за исключением потолка – вместо него сверху располагалось всё то же небо, только здесь оно казалось значительно ближе. Стены были исчерчены странными светлыми палочками, чёрточками, зигзагами… точками и закорючками. Чем-то это напоминало рисунки звёздной карты неба, но неправильные, искажённые, будто созданные рукой некого пьяного художника. Человек пощупал одну выпирающую закорючку, и она в ответ лениво мигнула пару раз… после чего выплыла из стены, повисла в воздухе прямо перед лицом – и рассыпалась на десятки мелких шариков. Они шлёпнулись на тёмно-серую землю и почти тут же впитались в неё. Человек взглянул на стену и обнаружил почти такую же закорючку в почти том же месте. Но теперь сколько бы он не тыкал в неё, та оставалась практически неподвижной. Немного дрожала, но от стены не отсоединялась… как будто её удерживал на ней какой-то стойкий клей.   Человек втянул через нос ещё более влажный и тёплый, чем прежде, воздух и пополз дальше. Он мог бы уже и встать, высота пещеры позволяла сделать это совершенно спокойно, но отчего-то не хотелось так поступать.  Растительность на земле практически отсутствовала, только отдельные участки покрывала жухлая и короткая жёлто-зелёная трава, и Человек решил, что это единственный вид местной флоры… но вскоре наткнулся на ещё один живой организм – перевёртыши-сталактиты торчали из земли, однако… эти несколько отличались от встретившихся ранее. Выглядели скорее как застывшие кишки, а не сосульки. Даже… полузастывшие. Потому как отдельные отростки всё же двигались в воздухе, как щупальца осьминога, будто пытаясь что-нибудь ухватить, а другие без особого интереса змеились по земле… Некоторые даже вытягивались на несколько метров! Чтобы потом снова уменьшиться, стать… нормальными?.. Но Человека эти подвижные части обходили стороной. Человеку же идея более близкого исследования «сталактита» показалась достойной внимания, даже почти необходимой. Он ухватил за конец «хвоста» ближайшую медленно отдаляющуюся от него часть полуживого (?) организма, рассчитывая таким образом задержать его передвижение. Но кусок, до которого дотронулся Человек, просто-напросто отвалился с тихим «хлюпом» и остался у него в руке, а отросток спокойно пополз дальше ничуть не изменившись и не укоротившись.        Чёрная плотная резиновая трубка, оказавшаяся во власти Человеческих рук действительно чем-то напоминала кишку, только полой внутри не являлась. Стенки и всё остальное заполняло что-то вроде очень плотного геля тёмного цвета: гладкого, ровного, даже немного сияющего. Несмотря на все предпринятые усилия, извлечь вещество, выстилающее изнутри отвалившийся кусок, не удалось. И Человек отбросил его в сторону. Чуть нахмурившись, он ещё немного понаблюдал за этой формой жизни, затем решил оставить её в покое. Возможно, она сама проявит свою природу позже. А тем временем сверху начало что-то падать. Человек запрокинул голову и сначала ничего толком не понял, не разглядел… Но потом осознал – пошёл дождь. Странный дождь. Вниз слетали не капли, а чёрные осколки-иголки, видимо… так незаметно крошилось небо, оставаясь собой.  Человек поймал один такой фрагмент и тот почти сразу же растаял в руке. Стал прозрачной, нормальной (?) водой. Лужицей размером с горлышко бутылки. Человек выпил круг и почувствовал…   … небо – чуть ближе. Чуть роднее. Воздух – немного свежее. Немного прохладнее. А пространство не подменяемо, единственно в своём роде.   И в этом пространстве на расстоянии нескольких шагов вдруг что-то засветилось на земле. Нет, не просто блеснул какой-то предмет или местный организм, это было что-то иное… и набирающее силу. Округляющееся. Похожее на дырку. Элемент ярко засветился, настолько, что выплюнул вверх ровный, стабильный сочный луч. Человек шагнул к нему и наступил на него ногой, затыкая. Луч пропал, возвращая приятный полумрак в пространство и душу Человека.   Когда Человек медленно убрал ногу, то обнаружил ровную, нормально стабильную почву. Без лишних дыр. Но тут возникла новая ещё в паре шагов… И ещё две в отдалении. И, кажется другая с другого бока... Они размножались.    Человек переходил от одного круга к другому, словно играя в неизвестную, раздражающую игру. В каждом круглом провале ощущалось что-то настораживающе живое, словно оттуда кто-то наблюдал. Человек торопился затыкать их, не давая мысли об этом разрастись… Заткнув все дыры и убедившись, что новые не образуются нигде поблизости, Человек отошёл к особо уютному уголку пещеры в непосредственной близости от стены и устроился там на полу, сворачиваясь в полуклубок. Одеяло не требовалось, здесь и без него было достаточно комфортно полежать и даже поспать. Человек действительно уснул. Как долго он спал, снилось ли ему что-нибудь? На эти вопросы ответа не нашлось, но что он чётко определил для себя, пробудившись, так это то, что тело и сознание отдохнули… более того – напитались местной аурой ещё значительнее. Ещё плодотворнее? Вот только перед глазами мелькали какие-то мелкие чёрные точки. Летали туда-сюда в непосредственной близости от головы. Вглядевшись внимательнее, Человек осознал, что это вовсе и не точки – мелкие насекомые. Мухи. С тёмными прозрачными крыльями. Жужжания не производили никакого, совершенно. Человек встал, с ним «встали» и мухи. Человек пошёл вперёд, – «пошли» и мухи. И сколько бы потом он не бродил по местности, изучая её особенности, всюду его сопровождал этот шлем из насекомых вокруг головы. Не плотный, но достаточно заметный. Мешал ли он? Нет. Нравился ли? Тоже нет. Он просто был. А потом пропал так же внезапно, как и возник. Это случилось после очередного пробуждения – вокруг головы образовалась пустота. Чуть непривычная даже, чуть забытая. Но и к ней Человек адаптировался достаточно быстро, мухи стали далёким, расплывчатым миражом… А может, их и вовсе не существовало?  В пространстве отыскался новый объект – случайная (?) находка представляла собой достаточно большую лужу, почти мини-озеро. Вода напоминала жидкий уголь. Человек опустился на колени около данного водоёма, склонив голову почти вплотную к жидкости и повернув вбок пристально всмотрелся в поверхность омута. Тот был спокоен и блестящ. Тогда Человек погрузил вертикально внутрь в эту тёмную воду сначала ладонь до запястья… потом руку до сгиба локтя… потом практически до плеча. Но дна так и не нащупал. Возможно, его не имелось, либо располагалось чересчур глубоко. Повинуясь внутреннему голосу, Человек медленно опустил лицо в чёрный омут, не закрывая глаз и задержав дыхание. Он почувствовал кожей его прохладу, его стабильность, его особую притягательность – казалось, что-то в нём живёт и непрерывно дышит, оставаясь при этом практически неосязаемым, почти недоступным. Человек сделал робкий короткий вдох прямо под водой, и почувствовал… как лёгкие заполняются, но чем-то далёким от жидкой субстанции, чем-то… ирреальным? Неопределимым, но ценным.  Глаза Человека видели сплошную непрозрачность, ослепительно яркую темноту. Она полоскалась по краям роговицы, не проникая вглубь и почти что ничем не мешая. Ему даже нравилось ощущать это вещество не только кожей, оно особым образом слегка щекотало глаза, но это чувство было приятным.      Человек вынул лицо из тёмного омута, выпрямил спину, прислушиваясь к внутренним ощущениям. С лицом что-то произошло, теперь оно ощущалось каким-то иным. Он медленно поднял ладони, ощупал скулы, подбородок. Ко всей поверхности кожи будто прицепилось что-то гладкое, похожее на жидкую маску: частично стекающую, но по большей части – держащуюся прочно. Он чуть склонил голову вниз, всматриваясь теперь в поверхность мини-озера как в большое чёрное зеркало. Действительно, это была… то ли маска, то ли особая тина, то ли какая-то плотно-тёмная слизь… Стереть не вышло: исчезнув на мгновение, вещество тут же вернулось обратно. Человек перестал обращать внимание на субстанцию, встал и медленно побрёл вперёд, будто ничего существенно не изменилось. Лишь одно слегка раздражало его — отдельные капли непонятного вещества, скатывающиеся с лица на землю. Время шло, Человек продолжал жить в пространстве тьмы и его всё устраивало. Он даже не пытался вести отсчёт, какое количество дней (?), недель (?) осталось позади. Сон по-прежнему был очень питательным, в качестве еды выступали чёрные иголки, падавшие периодически с неизменного неба, поглощение которых почти сразу же насыщало его организм. Временами внизу возникали световые дыры, которые Человек усердно и успешно затыкал. Но однажды это перестало работать. Новые дыры (чуть крупнее прежних) появились под ногами, а устранить их привычным способом не удалось. Человек попытался закопать их, но местная почва оказалась скудной и плохоотделяемой, так что от этой идеи пришлось отказаться. Дыры остались на своих местах – странные, слегка нервирующие элементы почти идеального пространства. Скрываясь от них, Человек перебрался в другую, отдалённую часть своего нового жилища, но… они возникли и там. Так ему и пришлось жить тут далее, в тесном соседстве с неуместным светом и с ощущением в душе, что через эти дырки за пространством (и за ним?) кто-то наблюдает.  Человек заметил его не сразу. Сначала — только неясную тень вдалеке, почти растворённую в пространстве. Она не двигалась и не привлекала внимания, и потому Человек успел о ней забыть… прежде чем вспомнить. По пропорциям, по знакомой неправильности силуэта он понял, кто это. Он не приближался. И Человек тоже не сделал ни шага навстречу. Они просто существовали в одном пространстве, не пересекаясь. Некоторое время спустя в области солнечного сплетения Человека возникло нечто новое. Не внезапно — скорее, как результат долгого и незаметного процесса. Белёсое образование, тянущееся наружу, по виду напоминающее пуповину. Не совсем белое — молочного оттенка. По толщине — примерно как кишка. Человек не испугался. Его состояние скорее напоминало спокойное недоумение. Он рассматривал этот канат так, как рассматривают рудимент — часть тела, назначение которой утрачено или ещё не найдено. Что это? Для чего? И его взгляд всё чаще возвращался к фигуре в отдалении. Он всматривался пристальнее, чем прежде, пытаясь уловить хоть какие-то изменения. Особой чёткости силуэт не обретал, но Человеку казалось, что там могло произойти нечто едва заметное… не трансформация даже, а смещение. Поддавшись этому ощущению, Человек попробовал приблизиться. Он сделал шаг, затем ещё один. Уродец, казалось, оставался на месте — или же двигался одновременно с ним, сохраняя прежнюю дистанцию. Человек не мог этого определить. Замешательство постепенно нарастало, но и теперь он не предпринимал активных действий… Пока не наступил на дырку, не заметив её, и на этот раз его конечность провалилась в пустоту. Но ему удалось устоять на ногах. И отойти от углубления в сторону. Уродец же впереди как будто слегка оживился – его силуэт слегка изменил позу и на мгновение стал плотнее, чётче. Одновременно с этим Человек почувствовал некоторое жжение в основании пуповины – не обжигающее, однако ощутимое и не слишком приятное. Это заставило его сперва замедлить шаг, а потом и практически остановиться, опустив голову вниз. Он хотел всего лишь повнимательнее осмотреть место крепления и что конкретно в нём вызывало эти неприятные ощущения... Противное натяжение – вот что он получил вдобавок к лёгкой физической боли. Вскинув голову, Человек посмотрел в сторону Уродца. Существо будто бы стало ближе, но казалось совершенно неподвижным. Капюшон плаща всё так же прикрывал его лицо почти полностью, но глядел-то он, судя по всему, в сторону Человека. А натяжение всё усиливалось… Человек вынужден был схватиться за пуповину обеими руками. Но только это ни к чему не привело. Тогда он попробовал вырвать рудимент, – невозможно. Единственным спасением стало движение вперёд, новые шаги следом за Уродцем. Исчезло жжение. Исчезло мерзкое натяжение. Вынужденное передвижение отнюдь не радовало Человека. Он не понимал, куда его… тащат? И главное – для чего. Это пространство казалось (?) таким комфортным, таким… настоящим (?). Почти подходящим (?). А теперь его могут вытянуть отсюда, против воли погрузить в новую среду – такая перспектива не казалась Человеку слишком заманчивой. Хотя… так ли уж хорошо стало теперь здесь? Эти дыры… Этот свет из-под них… Теперь вот и этот Уродец в придачу, просочившийся и сюда тоже.  Человек решил изменить тактику и пошёл вперёд гораздо быстрее, почти что побежал, ни на миг не отрывая взора от фигурки впереди, смотря только на неё и никуда более. Догнать не вышло, всего лишь приблизиться, да и то ненамного – видимо Уродец также прибавил скорости. Увлёкшись преследованием, Человек далеко не сразу обратил внимание на окружающие изменения, но когда всё же заметил произошедшее – у него захватило дух. Пространство перевернулось. Там, где была земля, теперь располагалось небо, а место неба заняла земля. Уродец как будто затерялся среди туч, исчез из зоны видимости… Но пуповина никуда не пропала, только теперь начала всё больше и больше тянуть не вперёд, а вниз, который на самом деле являлся верхом. Сопротивляться этому Человек был не в состоянии и всё, что ему оставалось – погружаться в мрачные глубины небес, крепко держась обеими руками за новообретённый рудимент.