Что здесь не ясно?

      На данный момент фраза «утро добрым не бывает» полностью оправдывает свое существование. У Юнги даже в двойном размере. Хуже, кажется, уже просто некуда. Мало того, что ничего не помнит о том, как попал домой к Чону, или о том, почему голый, почему хозяин квартиры спал рядом. Что вообще прошлой ночью пошло не так?       Тиши мыши встав с кровати и оглядев комнату на наличие собственной одежды, которая не обнаружилась, парень вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить брюнета. Пара шагов и найдено бельё, ещё тройка — штаны с носками и так до самой гостиной. Пиджак был единственной частью гардероба, которая не валялась где-то в квартире, а висел на вешалке у входа. Попадаться сейчас на глаза этому сопляку не хотелось от слова «совсем». Стоило Мину услышать копошения из       той комнаты, как он дал деру, чуть не снеся дверь с петель.       По своей натуре Чонгук — ранний жаворонок: просыпается рано утром, умывается, делает зарядку, принимает душ и только потом идёт завтракать. Как ни странно, готовить он не особо умеет — максимум бутерброд сделает — поэтому периодически к нему наведывается мама с полными пакетами домашних вкусностей. К себе довольно-таки строг в плане упражнений и поддержания тела в тонусе. Может вполне пропустить завтрак, но никак не тренировку, боже упаси. Каждый раз посещая спортзал ловит на себе восхищённые взгляды девушек и завистливые — парней. Его тело — искусство, глядя на которое хочется создать скульптуру. Ну просто корейский Аполлон. Все при нём и нет ничего лишнего: красота, ум, деньги, харизма.       К чему ещё Чонгук привык, — так это прохлада. Перед тем как лечь спать он обязательно проветривает комнату, а стоит хоть чуть-чуть объявиться потеплению, как окно может просто систематически не закрываться на ночь. А этой ночью был ещё один беглый фактор, которого сейчас, открыв глаза, Чонгук не замечает на кровати рядом с собой.       Парень протягивает руку к месту, где лежал Юнги, — теплое. А это значит, что встал он недавно и, возможно, все ещё тут. Гук встаёт и идёт к шкафу, достает и надевает шорты, и все, чего он сейчас хотел бы, — это застать Юнги на своей кухне. Только вместо этого, стоило ему дёрнуть дверную ручку, послышался хлопок входной двери:       — Сбежал, — на выдохе, — засранец.       И вот, какого черта, этому Мин Юнги не сиделось, думал Гук, зачем усложняет жизнь беготней?       А тот, может быть, и рад не усложнять, да не получается. Все карты легли так, что все самое ужасное, по мнению Мина, пошло одно к одному. Вот представьте: вы ненавидите человека, он, по сути, — тоже, эдакая взаимная неприязнь, а потом вы мало того жалуетесь ему же на него же (и только дурак не смог бы догадаться, увидя лицо собеседника, о ком была речь), да ещё и просыпаетесь голый в его постели с наиполнейшим отсутствием понимания ситуации и воспоминаний прошлого вечера.       Нежелание лицезреть Чон Чонгука было настолько сильно, что привычному лифту, Юнги предпочел множество ступенек. Очень быстро перескакивая их, где-то даже через две, Мин несётся, будто от этого зависит чуть ли не вся его жизнь.       Выныривая из подъезда, первым делом Юнги оглядывается вокруг, дабы понять, где он сейчас находится. Все, что он видит, — это обычные атрибуты любого двора: припаркованные авто, детская площадка, деревья, несколько домов, похожих на тот, из которого он только что вышел. Даже его двор чем-то похож на этот. И зачем в Корее столько однотипных жилых комплексов?       Крутя головой в разные стороны и пятясь назад, парень сталкивается с женщиной. Из-за столь неожиданного удара та роняет пакет с сочными красными яблоками.       — Простите, я не хотел, — помогая собрать с земли яблоки, говорит Юнги, и напоследок, протягивая последнее, кланяется.       — Ох, да, ничего страшного.       — Нет, я виноват, не смотрел по сторонам, вот и…       — Я же говорю, все в порядке, — с улыбкой отмахивается рукой женщина. — Мне и самой не помешало бы по сторонам смотреть: шла и на верхние этажи глазела. Так что, не бери в голову, юноша.       — Ладно, как скажите, — улыбается краешком губ Юнги. — Простите за странный вопрос, но можете сказать адрес этого дома?       Услышанный ответ был настолько странным, что верить в него не хотелось. Кажется, кошмар Мин Юнги всё продолжался, ибо как ещё можно расценить тот факт, что место, в котором он сейчас находился — и есть его дом? Теперь же, осмотревшись получше, парень все же замечает те мелкие детали, присущие его двору. Но все нутро пылает, а мозг отказывается верить. Сглатывая, Мин плетется к своему, соседнему с Чоном, подъезду. Также, как Гук, хотевший всего лишь застать на своей кухне Юнги, сам Юнги хочет, чтобы ключ не подошёл. Чтобы оказалось, что так совпало в Корее существовать двум одинаковым адресам со схожей планировкой двора.       Чуда на подобное сосуществование не случилось: ключ подошёл, и дверь, издав пиликающий звук, «приглашала» войти. Единственное случившееся чудо — лифт на первом этаже. Как говорится, путь домой всегда короче, даже лифт превращается в ракету.       Поднявшись на свой десятый этаж, Юнги вводит ПИН-код от двери и проходит внутрь. Где-то с минуту, после закрытия двери, он стоит прислонившись к ней, расфокусировано смотря в пол. В голове одновременно и пусто, и полно мыслей, но остановиться на одной невозможно: череда событий сменяет одна другую.       — Оох, — наконец-то смаргивая шатен выдыхает и, разувшись, бредёт до ванной, где включает теплую воду. За то время, пока ванна набиралась, раздевается и бросает грязную одежду в стирку.       У каждого человека свой способ расслабиться: кто-то смотрит кино, кто-то читает, кто-то предпочитает выпить горячительных напитков. А если речь о Юнги, — то это определенно ванна, полная пузырей. Возможно, это не вяжется с его характером, но что поделать, если только погружаясь в теплую, слегка горячую, ванну, наполненную сотнями пузырей с кофейным ароматом, он может почувствовать себя вновь человеком, расслабиться и отдохнуть от разного рода мыслей? Аккуратно вливая пенную жидкость, любит наблюдать за тем, как разрастается мыльное скопище, и стоит ему достигнуть своего апогея — выключает воду.       С некоторой осторожностью сначала Юнги запускает на разведку в воду одну ногу, и только потом, убедившись в идеальности температуры воды, погружает вторую. Затем, держась за бортики, опускается сам; съезжает целиком с головой под воду, оставляя не уместившиеся колени снаружи. Под толщей воды парень выпускает через нос весь кислород, а потом выныривает, откидывая голову назад, прикрывает глаза, наслаждаясь запахом кофе. Постепенно, с каждым новым вздохом, все проблемы и трудности, неловкости и странности улетучиваются — ощущается лишь тишина и запах кофе. Лучше, чем сейчас, кажется, уже и не будет.       Спустя минут пятнадцать, когда вода стала постепенно остывать, Мин нащупал под водой заглушку, и выдернул ее. Встав в ванне, дотянулся до полотенца, накинул его на плечи, и также аккуратно, как залезал, вылез, ставя то одну ногу, то другу, чтобы не подскользнуться.       Выключив в ванной свет, Мин пошел по направлению к своей спальне, оставляя на полу мокрые разводы, а дойдя до кровати плюхнулся на нее так, как есть. Сам того не замечая — уснул и очнулся ближе к двум, и то потому, что, казалось, кто-то вот-вот выломает дверь.       Открывая свои маленькие глаза-щелочки и сонно причмокивая, Юнги переворачивается на спину, неваляшкой встаёт и, когда уже был готов идти в коридор, вспоминает, что он сейчас в чем мать родила, поэтому возвращается за бельём. Натянув первые попавшиеся боксеры, шаркает к двери, попутно захватив со стула халат. Не в трусах же, в самом деле, людей встречать, мало ли ещё соседи.       Но по ту сторону двери стоит рыжая бестия, согласно воплям соседки, уставшей от этих грохотов в дверь.       — Здравствуйте, госпожа Ли Сукмён, — щерится во все тридцать два рыжая бестия, — я… — но не успевает он огласить причину шума, как обречённо выдыхающий хозяин квартиры распахивает дверь, втаскивая внутрь непрошенного гостя.       — Здравствуйте, — вторит приветствию бестии Мин, — и простите за беспокойство, — после захлопывает дверь, и уже обращаясь к рыжему: — Какого лысого ёжика ты тут, и опять создаёшь столько шума, а, Пак Чимин?       — Хо-хо… Юнги~а, ну признай — рад меня видеть, а? Кто, если не я, придет проведать тебя? — парень пробегается пальчиками по руке, схватившей его. Поддаваясь этому детскому щебетанию, шатен отпускает гостя и уже откуда-то из кухни:       — Чай или кофе?       — Как обычно, — улыбается Чимин, проходя и усаживаясь на свое привычное место.       — Чувствую себя барменом, к которому пришел постоянный клиент, — доставая кружку проговаривает Юнги. — И вообще, в который раз спрашиваю, как ты входишь в подъезд?       — А я в который раз отвечаю — секрет, — рыжий кладет голову на ладошки и наблюдает за Юнги. — Слушай, хён, приготовь мне покушать. Кажется, я проголодался. Все силы истратил, пока тебе стучал.       — Ты — не ты, если бы хоть раз, придя ко мне, не захотел поесть. Я бы подумал, что заболел, откажись ты от чая или еды.       — Просто ты классно готовишь. Твоя готовка пленила мое сердце, — наигранно хватается за сердце Пак.       — Давай без этих твоих приступов, — выглядывает Юнги из-за холодильника, скептически глядя на своего друга, а затем, возвращаясь к нему вновь: — Да, где же оно есть… О! Вот! — наконец-то найдя нужные контейнеры с едой, выставляет на стол.       С изящной ловкостью рук, присущей обычно мастерам своего дела, Юнги подготавливает сковороду, готовит смесь из яиц, соевого соуса и рисового уксуса в расчете на две порции тамагояки. Получившуюся смесь по чуть-чуть вливает на горячую сковородку, обжаривая лишь с одной стороны, а затем сворачивая в рулетик. Возвращаясь к контейнерам, можно сказать, что Чимин отлично помог хозяину, нарезав кимпаб и выложив в миску кимчи. Ещё в этот раз Пак явно заделался шпионом или разведчиком: пристально наблюдал за каждым движением рук старшего, ещё чуть и точно бы взял блокнот и стал записывать.       После подготовки стола к трапезе: расставлению столовых приборов, нарезки, требующих того, блюд, и их сервировки — парни сели есть. Чимин уплетал за обе щеки, будто не ел, как минимум день, но:       — Эй, жуй нормально, — указав на собеседника палочками, сетовал Юнги, — подавишься ещё. Ты что с утра не ел или что? Как дитё.       — Профто… —       — Дожуй, прежде, чем что-то собираешься произнести.       Последовав «совету» старшего, дожевав, Пак продолжил свою ранее начатую речь:       — Просто ты всегда так классно готовишь, что хочется все-все-все съесть, чтобы никому больше не досталось. И, вообще, я утром ел, но стоило до тебя дойти — проголодался.       — Ты что, собака Павлова? У той на загорающуюся лампочку слюна течь начинала, и она ждала, когда ей жрать дадут. А ты? Рефлексы на мой дом выработал? — посмеивался над своим собеседником Мин. — И ты хотя бы завтракал, а я последний раз ел вчера с вами и всё.       — Я не перестаю удивляться, — Чимин изобразил дикий ужас на лице, — как ты так можешь? Не есть с вечера? Да я б коньки отбросил!       — Я спал, а потом явилась ты, рыжая бестия. Думал, ты мне дверь вынесешь своими ударами, пиздец. Стучал, будто всемирный потоп начался.       — А как ещё мне было попасть внутрь? Да и вообще с тобой связаться?       — Мог бы просто позвонить.       — Так, мы, с Джином, звонили тебе, но ты трубку не брал. А потом и вовсе выключил телефон.       — Если бы мне звонили, я бы услышал. Ты ведь знаешь, что я сразу отвечаю, по-возможности, а если и не смог, то перезваниваю. Даже тебе, — подмечает Юнги.       — А телефон, случаем, не на беззвучке?       Хозяин квартиры встаёт из-за стола и направляется на поиски своего телефона, в то время, как Чимин быстро хватает со стола последний кимпаб и тамагояки, и только после следует за Юнги.       Ребята обыскали всю квартиру сверху донизу: в спальне, в зале, в ванной, на кухне, в коридоре, Чимин даже в мусорке проверил, обосновав это тем, что вчера Юнги был в стельку пьян и мог ненароком швырнуть туда — но пропажа так и не нашлась. Была мысль, что Мин мог отправить телефон в стирку на пару с пиджаком, но и тут промах. Все вещи из кармана пиджака лежали на полке в ванной, а сами карманы — пусты. Затем Пак предложил названивать на телефон, как ранее они с Джином делали, вдруг они с Юнги совсем слепые и не заметили мобильный. Сначала было «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», а потом, раз эдак на десятый, пошли гудки — отвечать, правда, не собирались.       — Дай сюда, — выхватывая мобильник, шатен начинает набирать сообщение.       — Эй-эй, что писать собрался, — негодует Пак, кладя голову на плечо Мина. — Только давай без резкостей…       — В честь чего мне быть резким, если я хочу назад свой телефон?       — Да, кто тебя знает, что у тебя в голове творится… Так что написал?

***

      После побега Юнги, Чонгук, недолго думая, умылся и приступил к своим ежедневным упражнениям. Для разогрева начал с приседаний и отжиманий, после чего плавно телепортировался к беговой дорожке. Без музыкального сопровождения занятия никогда не проходили, парень обязательно включал свои самые любимые энергичные песни, наиболее подходившие для занятий спортом.       В самом разгаре бега в дверь позвонили: пришлось отвлечься, выключив дорожку, и пойти открывать. Надеяться на возвращение Мина не приходилось, все же он не тот человек, который сбежав вернётся. Да и номер квартиры вряд ли знает.       Единственный человек, предупреждающий о своем визите, который должен был прийти — это:       — Мама, — с улыбкой милого кролика кидается в объятия женщины Гук. Вспоминая, что он сейчас липкий от пота, отстраняется и забирает пакеты из рук, унося их на кухню. Пакеты наполнены маминой любовью и всем, что он так любит. Ибо только с любовью мать может готовить для своего сына. И ей это в радость: ей нравится, как открывая контейнер, взрослый ребенок чуть ли не слюнки пускает, глядя горящими глазами на еду, как при этом начинает слегка покусывать нижнюю губу, как он ест, набивая свои щёчки, становясь ещё больше похожим на кролика. Для матерей их чада всегда будут оставаться маленькими несмышленными детьми, невзирая на их возраст. — Сколько всего. И когда ты это все приготовила?       — Ну так все для тебя ведь. Я не могла иначе. — нежно поглаживала по спине госпожа Чон своего сына. — Сейчас ещё тебе кимчи-суп приготовлю, а ты пока иди, продолжай тренировку.       Каждый приступил к своему занятию: мама к готовке, Чонгук к кроссу на беговой дорожке. Идиллию прервал телефонный звонок. Причем ни один из них не ринулся к звонящему телефону. Первый звонок был не удачным для звонившего, как и последующие два. На четвертый оба пошли на звук, доносившийся откуда-то из гостиной. Перебросившись парой словечек и того поняли, что звонит не их телефон, ещё и какой-то «дуралей ПакЧим» звонит.       Через пару минут имя звонившего поменялось на «Джин-хён». Чонгук в общем-то уже понял, кто эти двое, и чей, собственно, это мобильник. Но это ж как надо было удирать Мину, чтобы напрочь не заметить отсутствия телефона. Отвечать на звонки Гук не собирался. А зачем? Не его это проблемы, что кто-то проебал собственный телефон и теперь он разрывается от входящих.       Спустя полчаса звонки прекратились, можно было подумать, что все угомонились и смирились с тем, что хозяин телефона не готов говорить по нему. Но не тут-то было. Чимин никогда не сдается, особенно, когда его ворчливый, но все же хороший, хён не отвечает. Мало ли случилось с ним что, или украли телефон, или он в заложниках, или комета упала, или… Да, Пак паникер в такие моменты: его воображение способно муху превратить в слона — и это ещё цветочки. Звонки участились до беспрерывного потока, пока Чону просто не надоело это все и он не выключил телефон, кинув его на диван в той же гостиной.       К этому моменту мамин суп был готов, и она приглашала к столу. Как послушный ребенок, Чонгук сразу же пошел, не заставляя себя ждать. Аромат был отменным и чувствовался, в принципе, по всей квартире, но подходя к самому эпицентру — кухне — он проникал, казалось, через поры, вызывая дикий аппетит, будто не ел несколько дней. Вкус также не уступал даже на миллиграмм.       Во время трапезы Чонгук успел поговорить с мамой по душам, спросить как они поживают с отцом, что у них нового. Хоть Чон и работает с отцом, но они практически не пересекаются в офисе: то отец слишком занят или в командировке, то также, только сам Гук. Как выяснилось, сейчас отец чертовски устает, бесконечные командировки выматывают, да и годы уже не те. Пока молодой путешествия по работе переносятся легче, будто в мини отпуск съездил, но с возрастом хочется какой-то остепененности, определенного ритма без резких изменений.       Доев, Чонгук, собрав грязную посуду, пошел ее мыть, а мама убирала в холодильник остатки несъеденных продуктов. Вспоминая, что купила сыну его любимые яблоки, поинтересовалась не хочет ли он их, а получив утвердительный ответ, помыла парочку, после положив на стол.       — Кстати, о яблоках, — начала госпожа Чон, — я, когда к тебе шла, столкнулась с пареньком и уронила их. Засмотрелась на твои окна и не заметила его, да и он сам по сторонам глядел чего-то. Ещё и адрес спросил. А извинялся то как… Воспитанный — сразу видно. Такое чувство, будто он поверить не мог, где он сейчас находится, переспросил даже.       — А выглядел он как? — поинтересовался Чонгук, откусывая яблоко.       — Ммм, ну, думаю, ниже тебя. В костюмчике таком хорошем. Да и трезвый, вроде, но его будто сюда привезли пока он спал. Не может же человек не знать, где он сейчас? Не против воли же его сюда везли, в самом деле?       Госпожа Чон пробыла ещё около часа, после чего, сказав, что ей пора на маникюр, ушла. В который раз Чонгук говорил ей запомнить пароль от его квартиры, чтобы она сама могла войти, но ссылаясь на возможных гостей и, в конце то концов, личную жизнь уже взрослого сына, мама всегда отказывалась. Раз решил жить один, так живи самостоятельно — вот и весь аргументный аргумент, а то, что она подачки в виде еды носит — это ничего, просто сына слишком любит.       Проводив маму, парень отправился в душ. Ведь это как раз то, что нужно было именно сейчас. Под водой вообще всегда приятно. Даже, если это будет не ванна, а кабина — все равно приятно: ведь, когда слегка прохладные струйки воды стекают по телу, кажется, будто по тебе бежит стайка заряженных энергией частиц. Закончив бодрящий душ, Чонгук оделся в чистую одежду, захватил с дивана телефон Юнги и пошел на балкон.       Усевшись на небольшой диванчик, парень включает телефон: как и ожидалось на нем дохера пропущенных. И внезапно поступает новый входящий. Опять этот дуралей ПакЧим. И что он названивает Юнги, больше всех надо что ли думает Гук. Стоило перестать дуралею звонить, как приходит СМС:       «Здравствуйте, человек, у которого мой телефон! Не могли бы мы с вами встретиться, чтобы я получил его обратно, пожалуйста? P.S. хозяин телефона Мин Юнги.»       Полученное СМС значило одно — Юнги сейчас с Чимином, а с учётом того, что первый сейчас без телефона и связаться ни с кем не мог, значит Пак просто сам пришел домой к нему. Чонгук начинал злиться и закусывать костяшку указательного пальца. И не понятно на кого он вообще злился: на себя, на Юнги или на Чимина. Все могло быть гораздо проще, поинтересуйся Мин о своем айфоне у Чона, мол так и так, проебал его, не видел ли ты часом. И ему бы его с радостью вернули. Но теперь хочется что-то взамен:       «Привет. А что мне за это будет? P.S. ЧЧ, у которого твой телефон.»       Честно признаться, Юнги все же надеялся на благородность человека, нашедшего его телефон, и думал, что вернут его просто так. Но глядя на ситуацию теперь, Мин понимает, что и не хотели, возможно, возвращать телефон на базу. Ведь нашедший никак не пытался связаться хоть с кем-то из контактов в телефоне Юнги. Не предпринимал никаких попыток дабы вернуть телефон. И это при том, что, судя по набранным у Чимина, звонили множество раз.       Чудо, конечно, что на СМС ответили. И то хорошо, как говорится.       Если бы телефон был не новый, Юнги и не заморачивался даже, а так:       «Что же ты хочешь взамен? Есть конкретное предложение?» — набирает Мин, пока Пак под ухо орёт, что наверняка мошенник какой, вымогатель, ни хера ему не давать, да и вообще наглец этот «ЧЧ».       Ответ в этот раз не заставляет долго ждать:       «Хм, даже не знаю. Все зависит от тебя, Мин Юнги, хех», — Чонгуку интересно, какое сейчас выражение лица у его оппонента. Потому что на его собственном лице натянута игривая ухмылка, словно у нашкодившего ребенка, сделавшего гадость — сердцу в радость. Нет, ну, шатен сам виноват, что малость разъебай. Следить за вещами надо лучше.       Теперь Чим во всю горланит о том, что мутный этот «ЧЧ», наверняка бабла запросит, или вообще извращенец — сто пудов. Мол забить на телефон надо, а то ещё невесть чего запросят. Режим паникер-ПакЧим3000 активирован.       Юнги, игнорируя вопли друга набирает сообщение, мол поконкретнее бы, что зависит и как от него, а Чим:       — Не пущу, хён, хоть убей, — и вцепляется в руку. — А, если ослушаешься, то… То с тобой пойду, на всякий.       — Блять, пусти, больно, — вырывает руку, полную полумесячных отметин от когтей, Мин. Вот это как раз, кстати, та причина, почему в схватке с рыжей падлой, даже в случае победы, выйдешь как после драки со стаей тигров — подраный и покусанный. — И что ты сделать сможешь «на всякий»? Максимум, подножку, полагаю.       — Да даже она будет кстати. Это лучше, чем идти на встречу со странным типом! И… — договорить не даёт новое сообщение.       «Жду в отеле «Плаза», после работы. Просто скажешь на ресепшене о назначенной встрече с ЧЧ. P.S. Тет-а-тет, не вздумай брать этого рыжего, что сейчас с тобой.» — Парни в ступоре, ибо, как мог некто узнать цвет волос Чима, если фоток его у Юнги нет?..       Но это Юнги узнает уже после, а пока остаётся только гадать и выпроваживать друга домой. Потому что достал, слишком шумный — верещит так, что слышит, кажется, его весь дом.