Death of Today

Колени жгло огнем, что противоречило всем законам природы. Пол, на котором он стоял, был ледяным, и все же обжигающая боль поднималась по ногам все выше, принося хоть странное, но облегчение. Впрочем, когда стоишь на коленях перед Темным лордом, об облегчении приходится думать в последнюю очередь. Август Руквуд держал голову склоненной; шею уже ломило от неподвижной позы. Пожиратели смерти проходили мимо, покидая залу. Немногим удалось пережить это собрание, сохранив достоинство – Темный лорд безжалостно разил и словами, и магией. В последнее время их повелитель пребывал в неизменно дурном настроении: казалось, никто не мог ему угодить. Даже те крохи милосердия, которыми он раньше обладал, теперь испарились без следа. Глупо было отрицать, что Руквуда страшила предстоящая аудиенция. Дыхание вырывалось сквозь прорези маски бледными облачками пара в такт все чаще стучащему сердцу. Его главной целью на этот вечер было избежать круциатуса – чего большей части Пожирателей внутреннего круга уже не удалось. – Ты желаешь о чем-то доложить, Руквуд? Темный лорд произнес это так, словно Август пожелал остаться сам, что было далеко от правды. Волдеморт прямо приказал ему задержаться, и поэтому раздавшийся вопрос прозвучал неожиданно. Будь Руквуд чуть поглупее, он бы понятия не имел, о чем докладывать, а сейчас он подозревал, что знает, что от него хочет услышать Темный лорд. – Да, повелитель, – Руквуд склонился еще ниже, уперевшись ладонью в ледяной пол. – Я узнал о тайных встречах некоей группы невыразимцев. В Отделе тайн что-то затевается, но меня упорно не допускают к этой информации – равно как и большую часть остальных сотрудников. – В самом деле? Руквуд сжался еще больше, но перед этим успел заметить, как в алых глазах повелителя мелькнуло зловещее выражение. – Мой лорд, мне не хотелось бы делать поспешных выводов, но среди тех, кто был допущен на эти тайные встречи, был и Изар Блэк. Я уверен, что он работает над чем-то… неким изобретением, которое может сокрушить нашу армию, – Руквуд поднял взгляд на Темного лорда: – Рассказывал ли он вам об этом? Глаза Волдеморта жестко сверкнули, и Руквуд спохватился, что, быть может, задавать вопросы в его ситуации было не самой лучшей идеей. Он опустил голову, надеясь стать таким незаметным, чтобы гнев повелителя обошел его стороной. – Следи за ним, – скрипучим голосом приказал Лорд. – Тебе есть что еще добавить, Руквуд? Тот на миг зажмурился. Юный Блэк вызывал у него симпатию, но победа темной стороны в войне была куда важнее. – Мне больше нечего доложить, мой Лорд. Только то, о чем уже упоминали остальные шпионы. На этой неделе он уже несколько раз посещал дом Лили Поттер. Я подозреваю, что мистер Блэк перешел на сторону противника. Долгие минуты Темный лорд был зловеще тих. – Похоже, ты твердо уверен в том, что мальчишка сменил сторону. Руквуд перевел дух – от тяжести взгляда повелителя, который так долго был к нему прикован, становилось тяжело дышать. – Я чувствую, что мы его теряем, мой Лорд. Впрочем, один-единственный Пожиратель не может представлять такую уж большую угрозу. Мы можем расправиться с ним; вы сами можете с ним расправиться в наказание за измену. Лорд издал леденящий смешок: не та реакция, которой Руквуд ожидал. – Не торопись сжигать мосты, Руквуд. Мальчик может стать нашим ключом к победе, – негромко произнес Волдеморт. – Я считал тебя одним из самых разумных и рассудительных своих Пожирателей. Не позволяй чужим подозрениям затмить твой разум. Пока остальные походя оскорбляют мистера Блэка, поливают его грязью, ты можешь заступиться за него и предложить помощь, если она ему понадобится. Нахмурившись, Руквуд задумался, правильно ли он понял слова Темного лорда. Повелитель что… считал, что Изар Блэк по-прежнему ему верен? Несмотря на скрытность мальчишки и его постоянные встречи с известными сторонниками светлой стороны? – Я… пересмотрю свою точку зрения, мой лорд, – низко поклонившись, произнес Руквуд. Он надеялся, что Темный лорд был прав в своих суждениях. Впрочем… когда повелитель вообще ошибался?   ***   Изар понимал, что не стоит совать свой нос, куда не просят, но это его не остановило. Согнувшись перед раковиной в ванной Поттеров, он нырнул головой в шкафчик под ней. Он сразу почувствовал исходивший оттуда поток магии и, распутав плетение маскирующих чар, обнаружил внутри множество флаконов с зельями. Если бы Изар не знал, что это невозможно, то решил бы, что с Поттерами живет Снейп. Джеймс Поттер на дух его не переносил, иначе Изар бы поклялся, что угрюмый профессор зельеварения обитает где-то тут в подвале и исправно пополняет этот огромный запас зелий. Поглядывая на закрытую дверь, Изар вытащил из ящика самую большую бутыль с фиолетовым содержимым. Крутанув ее в руках, он оценил густоту зелья и желтый осадок на дне. Это было зелье, помогающее справиться с депрессией. Изар долго долго смотрел на флакон, а затем осторожно поставил его обратно. Кроме этого зелья, в шкафчике обнаружилась целая коллекция прочих – зелий, что поднимали настроение, помогали побороть депрессию и даже дарили выпившему состояние легкого кайфа… все, что позволяло выглядеть чуть более счастливым человеком. В глубине, у самой задней стенки, нашелся еще один флакон, от которого Изар долго не мог отвести глаз. Он сразу же узнал зелье – золотистые искры, танцующие в прозрачной жидкости, было ни с чем не спутать. Считалось, что оно помогает раздуть в том, кто его выпил, тлеющие угли любви в ровное пламя. Откинувшись на пятки, Изар глубоко вздохнул. Должно быть, Лили принимала все это каждый день – и даже после с трудом выражала даже самые простые чувства. Чем дольше он смотрел на все эти флаконы, тем сильнее холодело в груди. Похоже, что Лили отчаянно стремилась вернуть себе способность чувствовать, но тем самым рисковала собой. Если постоянно пить столько зелий, то это не закончится ничем хорошим ни для организма, ни для разума. Рано или поздно это окончательно расшатает ее психику; сведет с ума. Или еще хуже – вообще убьет. Склонив голову, Изар попытался разобраться в том, что чувствует. Жалость, гнев, смятение… массу эмоций, испытывать которые к матери он вовсе не собирался. Он поклялся, что никогда не простит Лили за то, как она поступила с Регулусом; но после недель работы бок о бок оставаться равнодушным получалось все хуже – особенно после таких находок. Внезапный стук в дверь выдернул его обратно в реальный мир. Взмахнув палочкой, он вернул на место маскирующие чары, скрывавшие содержимое ящика. Убедившись, что тот снова выглядит как прежде, Изар выпрямился и неторопливо открыл дверь. Прислонившись плечом к дверному косяку, он уставился на Лили. Та в ответ подняла брови и ухватила покрепче пачку пергаментов в руках. – Тебе нехорошо? – спросила она, наклонив голову, словно чтобы лучше его рассмотреть. Изар поджал губы. Последние три недели они встречались здесь почти каждый день. Утро он начинал с того, что отправлялся в Отдел тайн и работал над адской машиной Скримджера; потом возвращался домой проверить, не ввязался ли Эйден во что-то серьезное, а затем аппарировал к дому Поттеров. Ночами Изар корпел над хоркруксом. Продвинулся он уже неожиданно далеко – куда дальше, чем сам ожидал, учитывая то, сколько на него свалилось. Нагини тоже постоянно отвлекала, жалуясь, что Изар ей пренебрегает. Временами ему приходилось оглушать ее заклинанием и запихивать обратно в корзину. Когда он вычислит свойства, которыми нужно будет наделить фальшивый хоркрукс, на Нагини придется наложить массу заклинаний. То количество темной магии, которое должна будет впитать змея, вполне может ее убить. Пока он практиковался на больших крысах – и, не разбирая, выжили те или нет, Нагини с нетерпением поджидала конца экспериментов и поглощала их целиком. В те вечера, когда Изар не бился над хоркруксом, он навещал Регулуса. Состояние отца стабилизировалось, но и только. Он так и не пришел в себя, а Снейп приходил все реже и реже. Изар был почти уверен, что причиной было то, о чем они общались во время сеансов легилименции, и что Регулус теперь просто отказывался просыпаться. Если все закончится тем, что отец очнется с поврежденным разумом, Изар найдет Снейпа и заставит его ответить за все. Что бы между этими двумя ни происходило, это было не его дело; но если отец в итоге пострадает, то в стороне он не останется. Долгие ночи, беспокойство за Регулуса и постоянное использование темной магии постепенно сказывались. Изар и не знал, что у бессмертных созданий могут появляться темные круги под глазами, но пару дней назад убедился в обратном. Он не спал сутками – и, хотя сон не был ему необходим, Изар в конце концов вымотался и начал временами уходить в себя, отключаясь от действительности. Совсем как сейчас. – Просто устал, – наконец ответил Изар, чтобы ее успокоить. Оторвавшись от косяка, он проследовал за матерью в гостиную. Кофейный столик по вечерам превращался в их рабочее место, и Джеймс Поттер неизменно маячил рядом бдительной тенью. Сириус тоже частенько захаживал, но вот уже несколько дней почему-то не появлялся. – Может, продолжим в другой день? – спросила Лили, пока Изар устраивался на кожаном диване. Тот ответил кривой ухмылкой: – Мы только стащили расчеты из Отдела тайн и должны вернуть их с измененными данными завтра к утру. На этот раз Оран правильно высчитал нужное количество радиации, необходимо сбить его с верного пути. Изар склонился к пергаментам на столе, игнорируя миску с орехами и булочками, стоявшую тут же. Лили постоянно пыталась его накормить, даже если Изар отговаривался тем, что уже поужинал. Опершись подбородком на сцепленные руки, Изар вспомнил, как они пытались помешать завершению исследований. Когда он узнал, что за всем этим планом стоит Коннор Оран, то пришел в ярость. Стремление довести дело до конца только укрепилось, и решимость Лили подстегивала его еще больше. Орану, и никому иному, пришла в голову эта трусливая, подлая идея! И почему его это не удивляет? Как бы то ни было, с начала работы над проектом прошло уже три недели. Над ним трудилось больше двадцати невыразимцев, каждый из которых был талантлив в своей области, и если бы не усилия Лили и Изара, устройство давно было бы закончено. Они оба мешали как могли, каждый раз отбрасывая невыразимцев на несколько дней назад. Сначала Изар и Лили сели и составили примерную схему механизма – так, чтобы заранее понимать, как он должен работать, прежде чем остальная команда придет к тому же. Проделав все расчеты загодя и зная, какие именно чары нужно вплести в устройство, было гораздо проще помешать невыразимцам достичь цели. К сожалению, полностью сорвать работу не вышло. Уже сейчас механизм умел запереть в зоне своего действия изрядное количество волшебников; никто из подопытных не смог выйти за пределы силового поля. Все, что оставалось – рассчитать нужную дозу радиации. Сегодня Лили выкрала расчеты Орана и забрала их с собой домой. Посмотрев на пергамент с цифрами, Изар устало вздохнул. Он успел просмотреть их еще в Отделе тайн и знал, что вычисления были верны. Частоты и количества фотонов было как раз достаточно, чтобы разрушить магическое ядро волшебника. Генераторам излучения достаточно было проработать всего несколько минут, чтобы навсегда лишить всех запертых внутри возможности колдовать, не оставив ни единого шанса на исцеление. Изар успел изучить механизм вдоль и поперек – но теперь и остальные невыразимцы ненамного от него отставали. Что же делать, если Оран сумеет закончить работу? Изару придется выдать себя как Пожирателя смерти. Он прекрасно это понимал. Они с Лили не могли таиться до бесконечности, рано или поздно все бы выплыло наружу. – Что, если снизить частоту? – вопрос Лили вернул его к реальности. – Он вряд ли поймет разницу. Оран не кажется мне человеком, который наизусть помнит все свои вычисления. Он уже перепробовал столько комбинаций, что даже не заметит, если поменять пару цифр тут и там, просто откинет этот вариант как очередную ошибку. – Похоже, это единственное, что остается. Они склонились над столом, кропотливо меняя цифры. Джеймс Поттер стоял у окна, всматриваясь в темноту снаружи. Этим вечером он был молчалив, но явно напряжен, и держал руку на палочке. Неужели почуял Пожирателей, которые наблюдали за домом с другой стороны улицы? Внезапно стена защиты взвыла, и свет во всем доме погас. Тут же оторвавшись от расчетов Орана, Лили схватилась за палочку. Джеймс уже был наготове – он застыл в аврорской стойке, из которой легко мог и атаковать, и защищать себя и Лили. Изар остался сидеть, но резко втянул носом воздух. Так растревожить защиту не сумел бы ни один рядовой Пожиратель. Его чувствительность к магии воспряла к жизни и жадно потянулась вовне – туда, где на самой границе защитных чар застыл Темный лорд. Нечеловеческая сущность тоже встрепенулась, почуяв, что ее вторая половина наконец-то была рядом. Изар неловко ссутулился в кресле, сам себя ненавидя за этот нечаянный отклик. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз общался с Волдемортом. Не считая нескольких заряженных напряжением взглядов в министерстве, они не виделись уже четыре недели. До Йоля оставались считанные дни. Изар понимал, что это наверняка было одной из причин, почему Волдеморт появился сейчас едва ли не на пороге дома Поттеров: чтобы напомнить, что время истекает и что он наблюдает за ним. Предостережение не привязываться к Поттерам; напоминание о том, кто Изар есть. Закрыв глаза, Изар почувствовал, как Темный лорд надавил на защитные стены, замер на волосок от того, чтобы их сокрушить – и затем исчез. Сразу после его отбытия свет снова зажегся, а защитные чары загудели тихо и ровно, как прежде. – Может, дать знать Альбусу? – спросил Джеймс у Лили, расслабившись только едва-едва. – Он не нападет сегодня, – ответил Изар вместо нее, вымотанный и морально, и физически. – Он просто играл с вами. Со мной. Открыв глаза, он обнаружил, что и Лили, и Джеймс уставились на него. Оба они были напряжены – что и понятно. Прямо сейчас он не внушал им никакого доверия. И, словно подтверждая эти мысли, Джеймс Поттер прянул к нему. Если бы не обостренное восприятие, Изар бы и не заметил его стремительного движения. – Джеймс! Нет! – вскрикнула Лили, вскочив с дивана и потянувшись вслед за мужем. К чести своей, Изар остался сидеть неподвижно, и когда Поттер прижал палочку к его горлу, то посмотрел на него едва ли не со скукой, взглядом вызывая пойти дальше. Сделай тот хоть одно лишнее движение, уж тогда бы Изар среагировал как полагается. – Дай мне хоть один повод не убивать тебя прямо сейчас, а дождаться встречи на поле боя. – Повод? – Изар лениво прокатил слово на языке. – Боюсь, что мне лень и недосуг давать тебе повод, – мрачно улыбнувшись Поттеру, он опустил взгляд на палочку, прижатую к его горлу: – Ну что же, давай, попробуй меня убить. Тогда да, у меня наконец-то появится повод напасть в ответ. Лицо Джеймса побагровело от сдерживаемого гнева, а его пальцы побелели, когда он еще сильнее вдавил палочку в горло Изара. Лили по-прежнему маячила рядом, переводя тревожный взгляд с мужа на сына. Тревожный. Она явно показывала эмоции. Были ли они продуктом тех зелий, что она принимала? Или за пустым взглядом пряталась настоящая, искренняя тревога? – Почему? – требовательно спросил Джеймс, нахмурившись. – Почему ты присоединился к темной стороне? Как можно в таком юном возрасте вообще понимать, чего хочется от жизни? Неужели ты не осознаешь, чем может грозить победа безумца? Ты же умный юноша. Поверить не могу, что ты мог повестись на ложь Темного лорда, на дешевую демонстрацию силы! В ответ на этот неожиданный всплеск Изар только поднял брови. К таким вопросам он готов не был, и на мгновение растерялся. – С чего ты взял, что я дал себя одурачить? Я прекрасно знаю, чего хочу от жизни. Не все могут себе позволить оставаться наивными даже в детстве. Некоторым приходится заниматься вещами посерьезнее, чем травля своих однокашников из Слизерина, – Изар отлично помнил рассказы Регулуса о том, в какой ад превратил Поттер жизнь Снейпа в школе. Глаза Джеймса потрясенно распахнулись: – Тебе шестнадцать! Как тебе вообще в голову взбрело, что положить жизнь ради жутких устремлений какого-то маньяка – хорошая идея? – убрав палочку от горла Изара, Поттер устало опустил руку. – Что, Темный лорд утешил тебя после того, как ты узнал о том, что в приют тебя отдала собственная мать? Пообещал защитить? – Не смей, – прошипел Изар, сверкнув глазами. – Не смей даже воображать, что знаешь хоть что-то о нашей с Лили истории! Джеймс покачал головой: – И не собирался. Но я знаю достаточно. Я знаю, что она предала твоего отца. Она, или, вернее сказать, Дамблдор, думали, что могут подобраться к Темному лорду через Регулуса. Я понимаю, что они действовали неправильно. Это было… подло с ее стороны, – Джеймс глянул на молчаливую Лили и снова повернулся к Изару. – И я знаю, что она отдала тебя в приют. Видя то, как ты ненавидишь маглов, я могу предположить, что эта ненависть берет начало именно оттуда, из приюта. – Разумнее всего тебе сейчас закрыть свой рот, – ледяным тоном прошипел Изар. – Почему? Потому, что ты до сих пор не хочешь смириться с тем, что произошло? – настойчиво продолжал Джеймс. – Лили была молода и впечатлительна. Она наделала ошибок. Мне самому понадобилось много времени, чтобы с ними смириться, а я даже не был тем, с кем она так поступила! Но я могу подтвердить, что с тех пор она казнила себя за это каждый день. С тех пор она живет прошлым и так и не простила себя за то, что натворила. Она никогда не хотела, чтобы ты рос, окруженный ненавистью. Изар молчал, меряя Поттера бесстрастным взглядом. Мысленно он раз за разом проигрывал его монолог в памяти, удивляясь, сколько жара стояло за каждым словом. Поттер признал, что Лили действовала подло, и это удивляло. Он скорее ожидал, что тот будет выступать на стороне жены и поддерживать все, что бы та ни натворила. Но Поттер, хоть и поддерживал Лили, делал это не закрывая глаза на то, что она поступила неправильно. Ту Лили, которая была хоркруксом, Изар простил уже давно. Возможно, стоит сказать и его создательнице, что ее он прощает тоже? Изар не позволял себе уходить слишком глубоко в размышления о жертве Лили, но впечатление она на него произвела очень сильное. Он бесконечно ценил то, на что она ради него пошла. Хоркрукс разрушил ее личность – и Лили знала, что так и будет, но сделала это все равно. Чтобы защитить его. И он давно перестал винить Лили за то, что та оставила его в приюте. Но то, как она обошлась с Регулусом – этого Изар простить не мог. После второго задания на Турнире трех волшебников Лили заявила, что, представься ей второй шанс, она поступила бы так же – но, когда Изар задал тот же вопрос ее хоркруксу, осколок души Лили сказал, что то, как она поступила с Регулусом, было непростительно. Изар понимал, что Лили и ее хоркрукс были двумя разными сущностями. От самой Лили осталась лишь скорлупа, тень ее прежней. Но если в ней еще теплились какие-то чувства… – Я простил Лили за то, что она оставила меня в приюте, – внезапно признался Изар. На этот раз вслух. Повернувшись к Лили, он заметил, как на ее лице отразилась тень удивления. Убедившись, что все ее внимание приковано к нему, Изар неохотно договорил: – И я никогда не забуду, чем она ради меня пожертвовала. Я вечно буду за это… благодарен. Они оба понимали, что говорит он о хоркруксе. Изар знал, что Джеймс Поттер был до сих пор не в курсе того, что Лили создала хоркрукс, и уважал эту ее тайну, поэтому не говорил прямо. Лили поднесла руку к горлу, плотно сжав губы. Согнав с лица всякое выражение, Изар ожег ее ледяным взглядом: – Но теперь мы квиты. И я никогда не прощу тебя за то, как ты поступила с моим отцом, – резко отвернувшись от Лили, он обратился к Джеймсу: – Хотя то, что сделала со мной Лили, сильно повлияло на мою жизнь, к темной стороне я примкнул не поэтому, – он криво ухмыльнулся. – Но неплохая попытка залезть ко мне в голову, для гриффиндорца так и вовсе отличная. – Ты желаешь всем маглам смерти, – невыразительно произнес Джеймс. – Мне казалось, что в твоем случае должен бы быть мотив поглубже – не такой одиозный и примитивный. – Если уж вам столь дорога политкорректность, мистер Поттер, я вовсе не желаю им смерти, – Изар насмешливо фыркнул. – Я просто хочу, чтобы они держались от мира волшебников как можно дальше. Им не место среди нас, – подумав, он добавил: – И еще я считаю, что в нашем мире должно быть равенство. Почему темные заклинания фактически под запретом? Они очень полезны в защите, и некоторые волшебники и вовсе предрасположены к темной магии. Наше общество зашорено, узколобо. Изар сам не знал, зачем шел на поводу у Поттера и продолжал этот разговор. Возможно, ему было любопытно, что тот может ответить – или из внезапного желания защитить себя. С другой стороны, какое ему дело до мнения Поттера? Пусть бы тот считал, что Изар пошел за Темным лордом из желания убивать маглов, какая разница. А затем Джеймс Поттер выдал такое, что Изар сначала ушам не поверил: – Я понимаю, что привело тебя к этим мыслям. И я согласен. Резко выпрямившись, Лили пристально всмотрелась в них обоих; на ее собственном лице нельзя было прочитать ничего. К счастью, вмешиваться она не стала. Изару было аж до зуда любопытно, что еще скажет Поттер, и ему не хотелось, чтобы кто-то встревал. Подавшись вперед, Изар прищурился: – Прошу прощения? Отступив от Изара, но не сводя с него взгляда, Джеймс присел на столик перед диваном. – Я сказал, что согласен, – он расплылся в довольной усмешке. – Ты же не думал, что все светлые волшебники смотрят на мир одинаково, а? Я знаю несколько темных заклинаний, которые опробовал и в бою, но такое у нас не поощряется. Я уверен, что обществу пора поменять взгляды в этом отношении. Не всех волшебников стоит презирать за то, что они практикуют темную магию, – тут Джеймс и Лили переглянулись. – И еще я согласен, что маглы слишком сильно проникают в наш мир. – Джеймс, – резко окликнула его Лили. –  Мои родители совершенно нормально отнеслись к тому, что я волшебница. Мы это уже обсуждали. – Может быть и так, зато твоя сестра – ходячее доказательство того, что не все маглы принимают магию, Лили, – бросив на нее сердитый взгляд, Джеймс снова повернулся к Изару: – Маглов и волшебников нужно разграничить. Похоже, что мы с тобой разделяем одинаковые взгляды, Изар, но находимся по разные стороны баррикад. И все потому, что вы стремитесь добиться перемен неправильными методами. – Да неужели? – насмешливо пробормотал Изар. Поттер, как и большинство остальных волшебников, верил, что Волдеморт пытается изменить магическую Британию грубой силой – и понятия не имел о том, что настоящим реформатором станет Риддл. Риддл заставит общество поверить, что перемены необходимы. – Так просвети же меня. – Очень просто, – начал Джеймс, отмахнувшись от насмешливого тона Изара. – Вы привлекаете к себе слишком много внимания со стороны маглов. Утверждаете, что хотите убрать маглов подальше от нашего мира? Но тогда зачем провоцировать, нападая на их же поселения? Все, что сейчас делают Пожиратели смерти – это разрушают. Неужели ты правда веришь, что волшебники после этого начнут смотреть на темных магов иначе? После начала нападений их ненависть и недоверие ко всему, что связано с темной магией, только усилились. – Кроме того, – продолжал Поттер. – Я уверен, что знаком с несколькими Пожирателями. И знаю, насколько они кровожадны. Что они устроят, если вам удастся перевернуть магический мир? Вы позволите им и дальше мучить и убивать людей просто забавы ради? Думаешь, остальные волшебники это поддержат? Постукивая пальцами по подлокотнику кресла, Изар задумчиво смотрел на Поттера. Многое из того, что он сказал, звучало правдоподобно. Слухи описывали Джеймса Поттера как недалекого вояку, но на самом деле он оказался довольно проницателен. Впрочем, все, о чем тот говорил, Изар обдумывал и раньше. Во-первых, того, что маглы узнают о нападениях, он совсем не опасался. Темный лорд был достаточно умен, чтобы организовывать рейды только на те поселения, где маги и маглы жили бок о бок. В итоге не только сотрудники министерства стирали память маглам, которые видели слишком много, но те и сами помогали скрыть последствия. Маглы выдумывали правдоподобные объяснения там, где чего-то не понимали, так что магловское общество и понятия не имело о том, что происходит на самом деле. Но слова Поттера о одержимости Пожирателей убийствами и пытками – они заставили Изара задуматься. Что произойдет, когда война закончится? Им придется оставить маглов в покое и зажить среди светлых волшебников в мире и гармонии? Беллатрикс, Волдеморт… даже сам Изар – все они получали от сражений так много удовольствия, что это нельзя было назвать здоровым. Жизнь потеряет массу красок без предвкушения славной битвы впереди. Надо будет спросить об этом Волдеморта, когда подвернется случай. Однако во всем остальном страхи Поттера были напрасными. Тот и понятия не имел, как именно Риддл собирался менять мнение общества. На мгновение Изар задумался, одобрил бы Поттер планы Риддла, если бы о них узнал. Скорее всего нет – слишком сильно он восставал против того, что творили Пожиратели во время рейдов. Может, Поттеру и нравилось думать, что они с Изаром держались тех же взглядов… но на самом деле это было не так. Их восприятие темных искусств слишком отличалось. И представления о морали тоже. – Доводы весомые, – снисходительно кивнул Изар, снова возвращаясь к разговору. – Но, как уже говорилось, светлая сторона слишком зашорена. Она никогда не согласится на перемены по доброй воле. Поэтому мы добиваемся их другим путем. Силой. Джеймс покачал головой: – Можешь мне не верить, Изар, но твой хозяин безумен. Если он получит власть над миром, то разрушит его. Изар тихо рассмеялся – и этот звук показался зловещим даже ему самому. – Ваш министр уже отлично с этим справляется – разрушает наш мир изнутри, – не сводя взгляда с удивленного Поттера, Изар провел ладонью по коже кресла. – Кроме того, – протянул он, – не будь так уж уверен, что понимаешь замыслы Темного лорда. Поправив очки, Джеймс грустно улыбнулся: – То же относится и к тебе, – сказал он. – Как бы мне ни было интересно, что именно задумал Темный лорд, я знаю, что он не доверяет никому и никого не считает себе равным. Ты для него всего лишь Пожиратель; пешка. Не стоит надеяться на большее, Изар, пожалуйста. Ради тебя же самого. Почувствовав искреннее беспокойство, исходившее от Поттера, Изар нахмурился. Все это слишком затянулось. – Думаю, на сегодня с меня хватит разговоров. Разумеется, Поттер по-прежнему вызывал у него интерес, но все же Изар считал, что за этот вечер понял о нем вполне достаточно. Сводя к сути, Джеймс Поттер хотел быть в друзьях со всем миром. Например, он утверждал, что интересовался темными искусствами – но Изар видел, что на самом деле тот едва прошелся по верхам. Аура его была кристально чиста; тьма не запятнала его, как самого Изара или Лили. Даже у Скримджера аура была темнее. Хоть Поттер со времен Хогвартса и возмужал, натура его не поменялась. В Хогвартсе Джеймс добивался популярности, ему льстило всеобщее внимание – и в погоне за ним он часто делал глупости. И это в нем осталось прежним. Поттеру нравилось нравиться людям; только вместо розыгрышей и травли тех, кто был слабее, теперь он притворялся, что имеет самые широкие взгляды по любому вопросу, чтобы вызвать приязнь всех и каждого. Из Поттера вышел бы неплохой политик, не найди он себя в аврорате. Но все же в уме и проницательности Поттеру не откажешь – и это вызывало у Изара сдержанное уважение. Противник на поле боя из него получится тоже весьма достойный. – Справишься с остатком вычислений? – Изар схватил плащ со стула, едва мазнув по Лили взглядом, прежде чем повернуться к двери. – Просто снизь частоту и верни утром записи в Отдел тайн до того, как придут остальные. – Справлюсь, – тихий голос Лили нагнал его у самого порога и эхом проводил в темную ночь. Закрыв за собой дверь, Изар вздохнул и привалился к ней спиной. Закрыв глаза, он постарался справиться с нараставшей тревогой. Многое зависело от того, удастся ли помешать созданию этого механизма. И эта задача была только частью того груза, что лежал на его плечах. Еще хоркруксы… он был так близок к успеху, но в последний момент что-то вечно шло не так. Множество темных заклинаний, которые требовалось наложить на артефакт, просто отказывалось уживаться в столь тесном сосуде. Они пытались подавить, пожрать друг друга. Мордред, почему они не могли просто… Заставив себя открыть глаза, Изар выпрямился. Стоя тут и утопая в жалости к себе, он ничего не добьется. ***   Изобретение Скримджера – или, скорее, Орана – было сконструировано очень просто. В четыре одинаковые колонны, каждая восьми футов в высоту, был встроен генератор. Колонны были достаточно легкими, чтобы, по замыслу Орана, кто угодно мог легко поднять их и переставить в другое место. Когда Пожиратели снова нападут, невыразимцы разнесут колонны по четырем углам поселения. После активации пространство по периметру накроет силовым полем, запирая всех внутри него в ловушку. Управлялось устройство через контрольную панель, напоминавшую магловский компьютер. С ее помощью можно было менять количество радиации, которую генерировали колонны. Во всех отношениях механизм был сконструирован очень продуманно. Изар его ненавидел. Прислонившись к стене экспериментального зала, он смотрел, как Оран вбивает на контрольной панели новые показатели. Внутри периметра носились пикси – их магическое ядро по структуре было похоже на ядро волшебников – и для полноты картины еще и фестрал, чье ядро было ближе всего к человеческому по размеру. Было решено, что, если проводить испытания одновременно и на пикси, и на фестралах, результаты будут точнее всего. Изар как-то предложил использовать как подопытную свинку самого Орана, но понимания почему-то не встретил. Обежав взглядом весь зал, он в конце концов остановил его на Лили. Та с безразличным видом стояла среди остальных невыразимцев, скрестив руки на груди. Стоило генераторам загудеть, Изар сразу увидел, что радиация действует – пикси закричали, а фестрал начал нервно хлопать тяжелыми крыльями. Шагнув ближе, Изар стал внимательно наблюдать, что произойдет потом. Пикси один за другим попадали на пол – их магическое ядро оказалось разрушено. Фестрал, однако, остался на ногах; радиация на него словно не подействовала. Перекосившись, Оран встал из-за контрольной панели и быстро направился к Изару. Остальные невыразимцы притихли, пристально наблюдая за ними – теми двумя членами команды, которые всегда были на ножах. – Да какой с тебя вообще толк? – гневно выплюнул Оран. Генераторы за его спиной смолкли, и пикси постепенно начали приходить в себя. Их магическое ядро восстанавливалось. Порции радиации оказалось недостаточно: ровно то, что Изар с Лили и планировали. – Прошу прощения? – спокойно осведомился Изар. Оскалив зубы, Оран яростно зашипел: – Ты просматривал расчеты после того, как я их одобрил! Ты сказал, что такой порции радиации будет достаточно, чтобы навсегда разрушить ядро среднего волшебника! – Оран ткнул пальцем в фестрала у себя за спиной: – А теперь что, ее оказалось мало?! Изар невозмутимо переждал эту вспышку. – Не понимаю, почему ты злишься на меня, – хмыкнул он. – Расчеты ты делал сам, – спокойно напомнил он, достаточно тихо, чтобы остальным невыразимцам пришлось напрягать слух, чтобы хоть что-то расслышать. Оран сверкнул глазами: – Мы оба знаем, что в теоретической части ты подкован куда лучше меня! Еще вчера ты просмотрел все расчеты и согласился, что я верно вычислил и порцию радиации, и количество субатомных частиц! – он взмахнул руками: – Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Не понимаю, зачем министр вообще притащил тебя сюда. Мы давно могли бы закончить! Оторвавшись от стены, Изар шагнул к Орану: – Скримджер сказал, что ты сам потребовал, чтобы я участвовал. Тот с насмешкой прищурился: – Он просто подлизывался к тебе, Блэк. Я вовсе не хотел, чтобы ты здесь был. Это мое изобретение, мое! Наоборот, я хотел, чтобы ты был от него как можно дальше. Сначала, признаю, из страха перед конкуренцией, но сейчас очевидно, что об этом волноваться не стоило. Изар смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Чем больше времени он проводил, копаясь в этом изобретении, тем больше сомневался в мотивах Скримджера. Он же не мог всерьез думать, что Изар поможет закончить подобное изобретение? Больше того, неужели он не предполагал с самого начала, что Изар постарается помешать остальной команде, саботировать ее работу? Впрочем, времени возразить Орану или поразмышлять над мотивами Скримджера у него не оказалось. В следующий миг на плечо спланировал лиловый бумажный самолетик, и, отвернувшись от собеседника, Изар развернул его: Твой отец пришел в себя и требует твоего присутствия. Сириус – Мне нужно идти, – и, не дожидаясь, пока Оран найдется с ответом, он быстро направился к выходу. – Могу разве что посоветовать выбросить все прошлые расчеты и начать сначала. Времени, вероятно, уйдет больше, но по крайней мере прежние ошибки не будут сбивать с мысли. Перехватив взгляд Лили, Изар заметил на ее лице тень улыбки – а затем она отвернулась и заговорила с другим невыразимцем. Отдел тайн Изар покидал с тяжелым чувством. Их с Лили план сработал, это верно. Но что-то во всем этом было явно не так. Нестыковки в версиях Орана и Скримджера не давали покоя, предупреждая, что все могло быть не так, как казалось. Вопрос был в том, кто именно лгал? Скримджер? Или Оран? Или, что еще хуже, оба? Поджав губы, он размашисто шагал по коридорам министерства. Прямо сейчас он не мог поделать ничего. Только убедившись в том, что с Регулусом все в порядке, Изар мог сесть и попытаться найти решение этой ситуации. Возможно, придется пойти на крайние меры, и Изар заранее знал, что Темный лорд этот путь бы не одобрил. Тем не менее, это может спасти задницы целой кучи Пожирателей – и, сказать по правде, Изару давно надоела эта его двойная жизнь. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил темный взгляд заместителя министра Риддла, проводивший его до выхода из здания. Свобода от давящих стен министерства была все ближе, и Изар, пожираемый беспокойством, уже почти бежал – но до выхода так и не добрался. Совсем рядом с дверями стоял Сириус Блэк вместе с группой других авроров. Тот повернулся так, чтобы видеть всех, кто входил и выходил из министерства. При виде Изара его темно-серые глаза потемнели еще больше. Изар в спешке не обратил на дядю внимания, но, когда он проходил мимо, тот схватил его за руку и дернул к себе. От резкого рывка Изар зашипел. Неужели он так много просил, желая добраться хоть куда-то без помех на пути? Он уже начинал верить, что неприятности будут подстерегать его в любом деле, за какое он бы ни взялся. – Изар, – тихо выдохнул Сириус. Он отвел Изара подальше от сослуживцев, чтобы поговорить наедине. – Почему ты мне не сказал? Изар нетерпеливо нахмурился. Стоявший неподалеку Джеймс Поттер замер, внимательно наблюдая за ними двумя. Мордред. Изар не знал, сколько еще сможет выдержать, прежде чем сорвется окончательно – но, если все будет и дальше идти так, как идет, то наверняка очень скоро. – У меня нет времени играть в загадки, Сириус, – холодно бросил он. – Мне нужно повидать Регулуса. Впрочем, я счастлив, что ты нашел на это время раньше, чем получилось у меня, – он дернулся, чтобы пойти дальше, но Сириус держал крепко. – Он парализован, – хрипло выдохнул он. – Он парализован, Мордред побери, и ты мне не сказал? Я думал, что Регулус в коме. Представь, как я удивился, когда увидел его в инвалидном кресле. В котором он останется навсегда! – шумно дыша Изару в лицо, Сириус вцепился ему в плечи стальными пальцами и грубо тряхнул. – Почему ты ничего не рассказал? Мой брат инвалид! – лицо Сириуса мучительно исказилось. Изар опустил взгляд, пытаясь сдержать растущую злость. – Почему я тебе не сказал? – ядовито прошипел он. – Да потому, что ты явно выбрал сторону! – Изар бросил красноречивый взгляд на маячившего неподалеку Джеймса Поттера. – Летом все было отлично. Вы с Регулусом начали восстанавливать отношения, снова общаться как братья. А потом – потом ты ни разу даже не попытался выйти на связь. Изар придвинулся ближе, так, что их носы едва не соприкоснулись. Глаза Сириуса расширились, выдавая его изумление, как Изар так ловко перевернул ход разговора. Но Изар делал это не для того, чтобы объяснить свое молчание, нет – это был первый шаг на пути к тому, чтобы поколебать верность дяди Свету. Он хотел проверить, насколько важно для него другое – семья. – Регулус сделал вид, что твое отсутствие его ничуть не беспокоит, – тихо продолжил Изар. – Он даже сказал, что принимает то, что на поле битвы ты будешь на противоположной стороне. Тогда мне хватило глупости ему поверить. Но теперь я понимаю, что он просто очень хорошо скрывал боль. Как он мог принять то, что, как только ему выпал шанс по-настоящему узнать своего старшего брата, этот брат взял и просто бросил его? В очередной раз. – Я… – хмурясь, Сириус тряхнул головой. – Очень мило, что ты наконец помирился с лучшим другом, – Изар отрывисто кивнул на Джеймса Поттера. – В конце концов, в детстве именно он был тебе настоящим братом, не так ли? Но этим летом ты сказал, что никогда больше не поддержишь Дамблдора. Ты сказал, что будешь держать нейтралитет. Признался, что не хочешь со мной сражаться. Тогда что это? – Изар ткнул пальцем в аврорскую мантию Сириуса. – Министерство поддерживает Дамблдора. Того самого человека, который разрушил жизнь не только Регулуса, но и Лили! Заметив, сколько взглядов сейчас на нем сосредоточилось, Изар понял, что пора заканчивать. Нужно было дожать Сириуса, посеять в нем зерно сомнений, и побыстрее уйти. Времени, чтобы смотреть, прорастет ли оно, уже не было. Кроме того, не было и гарантии, что Джеймс Поттер не поможет Сириусу снова вернуть веру в правоту своей стороны, и тем сведет все усилия Изара на нет. И все же Изар собирался приложить все силы, чтобы разрушить ту жалкую стену, которой Сириус отгородился от них с Регулусом после этого лета. Подавшись вперед, он прижал ладонь к щеке Сириуса, намеренно вдавив край фамильного кольца Блэков в кожу: – Насколько мне известно, ты больше не часть семейства Блэк. Как ты можешь утверждать, что переживаешь за него, когда в войне занял сторону его врагов? Когда наконец вернул себе свою “настоящую” семью? Задержавшись всего на мгновение, чтобы увидеть, как Сириус побелел, он резко вырвался и направился к выходу. – Изар! Он даже не обернулся, наконец шагнув за порог министерства. Семья всегда будет много для него значить, и он изо всех сил постарается ее защитить. Но если Сириус даже после такого давления на чувство вины все равно останется с аврорами – что ж, Изару придется пересмотреть роль дяди в войне. Разумеется, намеренно убить Сириуса у него рука никогда не поднимется. Изар однажды пообещал Регулусу, что найдет способ сделать все для победы темной стороны, но все равно защитить Сириуса. И он ненавидел себя за то, что по-прежнему чувствовал себя обязанным это сделать, даже когда дядя перешел на сторону врага. ***   – Выглядишь… стильно, – протянул Изар, войдя в палату и обнаружив, что Регулус читает книгу. Тот сидел в кресле с колесами рядом с больничной койкой, и в вечернем свете шрамы на его лице проступали особенно ярко – и все же он казался светлее, моложе и привлекательнее, чем когда-либо прежде. Быстро отложив книгу, Регулус с обожанием уставился на Изара: – Изар, – выдохнул он. – Подойди ближе, мой сын. Тот ни секунды не колебался – подлетев к креслу, он наклонился, чтобы обнять отца. Обхватив теплыми руками его лицо, Регулус поцеловал Изара в лоб. Пах отец куда лучше, чем все эти недели в коме, когда целители использовали только очищающие чары. Теперь же Изара окружил знакомый запах – чистый, но вместе с тем мужской. – Как ты себя чувствуешь? Безнадежно парализованным уж точно не выглядишь, – откровенно признался Изар, не собираясь ходить вокруг да около этой темы. Регулус ответил задумчивой улыбкой: – Я целые годы не чувствовал себя лучше, Изар. Северус помог мне наконец смириться с некоторыми вещами. Уверен, он рассказывал тебе о нашей мысленной связи. Связь. Так вот как Регулус теперь это называл. Изар ухмыльнулся: – Неужели? Связь между тобой и Северусом? – усевшись на койку напротив отца, Изар рассеянно стряхнул с мантии невидимую пылинку. – Тогда не удивляюсь, что у тебя такое хорошее настроение. Глянув на отца, Изар замер, заметив на его лице довольную улыбку. Даже не верилось, как спокойно тот воспринимал свое состояние. Разумеется, то, сколько времени в его голове во время комы провел уравновешенный Северус Снейп, не могло не сказаться, но Регулус сейчас казался другим человеком. Регулус ни на йоту не утратил прежнего достоинства, наоборот – казалось, его только прибавилось. Он восседал в своем кресле гордо и уверенно, расправив плечи и высоко подняв голову – чистокровный волшебник до кончиков ногтей. Волнистые темные волосы аккуратно подстрижены, бородка, которой он щеголял вскоре после возвращения в Британию после пятнадцати лет в бегах, исчезла, открыв взгляду аристократические черты лица. Взгляд серых глаз же стал более ясным… и пронзительным. – Я благодарен Северусу за многое, – согласился Регулус. – Всю свою взрослую жизнь я жил прошлым. Хорошо наконец очнуться в настоящее, – подавшись вперед, он положил руку на колено Изара. Фамильный перстень Блэков на пальце украшал Регулуса не хуже любой короны. – И я рад наконец увидеть тебя. Похоже, произошло немало событий. – Верно, – признал Изар. – Но, вероятно, обсуждать это здесь – не лучшая идея. Он невозмутимо встретил испытующий взгляд отца. С тех самых пор, как он наткнулся на гобелен Блэков, Изар пытался решить, уничтожить ли его до того, как Регулус вернется домой, или оставить как есть. Вспомнит ли Регулус, что на гобелене вместо портрета Изара был череп и год смерти? Или после всех перенесенных испытаний начисто об этом забудет? Выбор был непростым, но в конце концов Изар восстановил гобелен до конца и скрыл свой портрет под мощной иллюзией, которая показывала, что он был жив и в порядке. Любопытно, упомянет ли Регулус гобелен вообще, или кома стерла все воспоминания. Всматриваясь в отца, Изар гадал, как много Регулус знает, но предпочитает молчать об этом. Протянув руку, Регулус погладил Изара по щеке. – Так что, вы с Северусом теперь вместе? – вернулся Изар к предыдущей теме. Регулус фыркнул: – Не совсем, – неохотно отведя руку, признался он. – Но мы проделали большой путь навстречу друг другу – путь, который иначе занял бы годы. Если бы не Северус, я бы отнесся к своему нынешнему состоянию с куда меньшим смирением. – А сейчас это так? – с любопытством спросил Изар. – Что ты на самом деле чувствуешь? Опустив взгляд, Регулус сложил руки на коленях и задумался. – Не могу сказать, что рад. Но я знаю, что когда-нибудь снова буду ходить, – Регулус коротко глянул на Изара. – Я стал таким из-за темной магии. Я принимаю тьму, поклоняюсь ей. Она не может оставить меня в таком состоянии навсегда, если я поведу себя правильно. Изару такие мысли не показались здравыми. Сам он не был сторонником поклонения тьме, служения ей. Некоторые тёмные волшебники даже проводили ритуалы, превозносящие тьму – да что там, часть светлых волшебников тоже открыто поклонялись близкой им ветви магии. Они шли на поводу у суеверий и сказок, которых наслушались еще в детстве – не зря чаще всего такие ритуалы практиковали именно чистокровки – и Изар был очень благодарен Регулусу, что эти свои взгляды тот ему не навязывал. Изару куда ближе был научный подход. Он уважал любую магию и даже понимал, что и у темной, и у светлой магии был свой, особый характер, но при этом не видел смысла ни в каких таинствах. – Даже если подобного чуда не произойдет, я могу помочь, – спокойно произнес Изар. – Я не очень хорошо знаком с тем, как работает человеческое тело, но я готов научиться… Регулус решительно покачал головой: – Меня невероятно трогает твое желание помочь. И я приму твою помощь. Но не сейчас, Изар, – прищурившись, Регулус окинул сына внимательным взглядом: – Я вижу, что сейчас тебе и без того нелегко. Выглядишь усталым. Отведя взгляд, Изар уставился в окно, на садящееся солнце. Он надеялся, что тем, кто знает его хуже, чем отец, эта усталость не так очевидна. – Сейчас я свободный человек, – снова заговорил Регулус, когда Изар продолжил упрямо молчать. Закатав рукав, он показал сыну чистую руку, где еще совсем недавно красовалась темная метка, и задумчиво улыбнулся: – Второй раз Он меня уже не отметит. Сам пока не понимаю, что по этому поводу чувствую, но одно знаю точно – сражений и рейдов мне будет не хватать. – Вскинув на Изара глаза, в которых поблескивал лукавый огонек, Регулус спросил: – Быть может, удастся уговорить тебя время от времени приводить домой случайного магла? Только на этот раз лучше взрослого. Шумно вздохнув, Изар негодующе уставился на отца: – Мальчишка невероятно раздражает. Чем быстрее ты вернешься домой, чтобы присматривать за ним, тем быстрее я от этой повинности избавлюсь. Регулус широко усмехнулся: – Я смотрю, он растопил твое сердце, – самодовольно заявил он. – Эйден стал тебе дорог, не так ли? – Едва ли, – нахмурился Изар. – Стал раздражать еще больше – это да. Сколько я ни объяснял, что это невозможно, он до сих пор твердит, что хочет взять имя Изар-младший. Откинув голову, Регулус расхохотался. Изар, который не видел в этом ничего смешного, оскорбленно выпрямился. Впрочем, радость отца он омрачать не собирался. Было хорошо наконец увидеть, как тень печали и тревоги окончательно покинула его лицо. *** Стук в дверь отвлек Скримджера от работы. Негромко разрешив новоприбывшему войти, он был приятно удивлен, увидев на пороге Коннора Орана, своего доверенного невыразимца. Оран казался ему совсем мальчишкой, хоть и был на несколько лет старше Изара Блэка – в то время как последний, наоборот, выглядел старше своих лет. Оран нервно мял руки, а взгляд его бегал по сторонам. Руфус его не винил. Это Изар Блэк мастерски прятал свои эмоции… если они вообще у него были. Положение было серьезным, и для кого-то столь юного, как Оран, было вполне естественно нервничать. – Министр? – несмело начал Оран. – Все так, как вы и говорили. Блэк изменил расчеты. Скримджер откинулся на спинку кресла. – Я так и думал, – устало вздохнул он. – Но вы все равно закончили изобретение? Мальчишка тут же встрепенулся и гордо выпятил грудь: – Да, сэр, – он расплылся в усмешке. – Я сделал копию первоначальных расчетов и опробовал их, когда остальные невыразимцы разошлись по домам. Устройство готово к использованию в любой момент, когда вы посчитаете нужным. По лицу Руфуса расползлась медленная улыбка. – Хорошая работа, мистер Оран, – его слова явно придали мальчишке уверенности. – Мы должны действовать как можно быстрее. Предполагаю, что, если мы будем медлить, мистер Блэк непременно раскроет наш замысел. Сегодня его отец вышел из комы, так что до конца дня он будет занят. Выпрямившись, Скримджер неторопливо оперся о стол: – Весьма вероятно, что Пожиратели смерти нападут уже этой ночью. Мой информатор поведал, что Темный лорд теряет терпение и уже планирует следующий рейд. Нужно позаботиться о том, чтобы на этот раз мистер Блэк к нам присоединился. Оран резко кивнул: – Уверен, что так и будет, сэр. У него больше не найдется никаких оправданий, чтобы оставаться в стороне. Скримджер в ответ усмехнулся. Он определенно на это надеялся.