Пламя

      В неиспользуемом кабинете было пусто и холодно. Ледяной шотландский ветер задувал во все щели, просачивался в не до конца закрывающееся окно. От темных, кое-где выщербленных каменных стен также исходил холод. Я чихнула от обилия пыли, что кружилась в воздухе, и на всякий случай огляделась еще внимательнее, наколдовав Люмос. Увы, следов Алекса не было и здесь, а ведь старый кабинет ритуалистики был моей последней надеждой. Я искала его уже несколько часов кряду, но все тщетно. Я заглянула, как мне кажется, во все уголки замка: обшарила библиотеку и Большой зал, была в Зале наград, трижды посмотрела в башне факультета и даже спросила МакКиннона, того самого старосту, нет ли Блэра в спальне. Но этот юноша словно сквозь землю провалился и появляться не спешил! Я недовольно цокнула языком и решила попытать счастья в подземельях. Не то, чтобы я верила, что там может ошиваться какой-нибудь гриффиндорец кроме меня, но там была Белла, и она могла знать, где прячется этот шельмец.       Развернувшись на каблуках, я бодренько пошла вниз, к змеям. Не забыв попенять себе за потакание чужим привычкам. С привычками вообще было неприятно, ведь чем дольше я находилась в мире магии, тем больше не моих повадок у меня проявлялось. Например, недавно я поймала себя на том, что стала гораздо более порывистой и прямой, а мои родные скрытность и хитрость будто отступили. Меня это настолько напугало, что я двое суток избегала любого общения, старательно воскрешая в памяти свою прошлую жизнь и цепляясь за характер, но… Но образы смешивались: лицо моей матери расплывалось акварелью и улыбалось губами леди Прюэтт; отец строго выговаривал мне за нарушение этикета, стоя в джинсах посреди квартиры; мой пятый день рождения — смесь детского приема в замке и знакомо-незнакомых лиц. Я неуловимо теряла себя. Александра Лесова исчезала, спаивалась в одно с Молли Прюэтт, и мы я уже не была ни той, ни другой. Слишком крепко вросли друг в друга, слишком ярко полыхала магия, влияя на характер. Белла утешала, говорила, что любой дар всегда влияет на поведение, поэтому боевых магов традиционно с детства учат держать себя в руках, ведь стоит один раз дать слабину — случится катастрофа. Но я не уверена, что мой дар — боевая магия, да что там, я вообще не думаю, что у меня есть дар. Зато я совсем не сомневалась, что, если не начну себя контролировать и не буду вести себя разумно и осторожно, то произойдет что-то ужасное. И только из-за этого я пыталась держать в тисках воли огненный темперамент и следить за всем, что происходит. Получалось, откровенно говоря, дерьмово. Периодами я все равно делала что-то, что было свойственно прошлой мне, то есть Молли, а то и вовсе теряла осторожность, позволяя себе ребячество. Думаю, мне нереально повезло, что у меня есть друзья. Если бы не они, то… Даже думать об этом не хочу.       Поморщившись, я наконец спустилась в зону проживания змей. Не в гостиную, конечно, кто б меня туда пустил, но в подземелья. Там было темно и тихо, каждый шаг гулко отдавался вдалеке, и почему-то это пугало. Инстинктивно я достала палочку и, крепко сжав её, накинула на себя чары приглушения шагов. Единственные из области дезиллюминационных чар, что я выучила. Не то, чтобы мне было жутко, нет, вовсе нет, просто что-то внутри меня буквально кричало, что так будет лучше. Гулко сглотнув, я двинулась дальше, пытаясь придумать, как бы мне выманить Беллу из гостиной. Ответом на мои мысли стали шаги, доносящиеся из дальнего коридора. Я ускорилась, решив выцепить ученика Слизерина и попросить его позвать мою подругу, а в том, что это именно змейка, я не сомневалась. Шаги вдруг остановились, раздался глухой стук. Я уже хотела выскочить в этот коридор, но замерла, услышав голоса: --…только попробуй. — От ледяного мужского голоса мне стало не по себе, и я вжалась в стену, стараясь даже дышать тише. — Если я узнаю, что ты снова сделала это, а я узнаю, то ты пожалеешь, что продолжила учебу, а не ушла после пятого курса. — Пусти!.. — Хриплый и приглушенный женский голос заставил меня вздрогнуть. Голоса были смутно знакомы, но выглянуть и посмотреть, кто же это, я не решилась. — Мы поняли друг друга? Если…-- Я напряглась, чтобы понять, что сказал юноша, но все равно смогла различить только первую фразу. — Да…       Шаг назад, еще шаг, и еще один. И я отступаю в глубокую тень, всем телом вжимаясь в стену и пытаясь буквально с ней слиться. Почему-то мне не хочется встречаться с обладателем этого ледяного голоса, от которого мурашки бегут по спине, а палочка так и просится в руки. Мне почти жутко. Я ведь забыла, что эта сказка вовсе не добрая и детская, а напротив - взрослая, злая и жестокая. Реальность вновь напомнила об этом, чтобы я не строила иллюзий и не забывала, что должно произойти буквально через пару лет. Я зажала рот ладонью, когда вновь раздались шаги. — Вот и хорошо, — голос парня звучит уже не настолько холодно, почти дружелюбно, если можно так выразиться.       Я стою, ни жива, ни мертва, стараюсь не издать ни звука, не выдать своего присутствия. Почти что молюсь, лишь бы никто не узнал, что я здесь безобразно подслушивала, и во все глаза смотрю в коридор. Там, поправляя манжеты рубашки, в распахнутой темной мантии, идет Алекс. Его голова поднята, а плечи расправлены, мантия развевается за его спиной как от ветра, и черт возьми, но я почему-то вжимаюсь в стену плотнее и закрываю глаза. Мне непривычно видеть его таким, мне странно осознавать, что с моим другом что-то не так. Но я ведь давно уже догадывалась, что он не тот, за кого себя выдает, что скелеты в его шкафу кусаются. Мне он никогда не делал ничего плохого, напротив, помогал и был рядом. Так почему же мне так не по себе? У меня ведь тоже есть свои секреты, возможно, даже более жуткие, чем его. Одно только моё изменение чего стоит… Я прижимаю раскрытую ладонь к сердцу и медленно открываю глаза. Блэра уже нет, да и девушка явно ушла, настолько тихо в коридорах. Но на всякий случай я выжидаю ещё некоторое время, стою у той же стены и глубоко дышу. И только потом отрываюсь от нее и медленно ухожу из подземелий.       Находиться здесь не хочется. Хочется домой, в свою комнату и под одеяло, там точно нет Уизли, непонятных разговоров и прочего. Зато там есть тетушка Мюрриэль, которая быстро бы избавила меня от хандры и сомнений. Но увы, до поездки домой ещё несколько месяцев, а жить как-то надо. Ладно, черт с ним. Что это за девушка и из-за чего ей угрожал Блэр, я узнаю потом, того же Руди подключу. А сейчас, спрашивается, чего волноваться? Алекс же не мне угрожал. Хотя с ним определённо стоит быть осторожнее, как и следить в оба. Придя к такому выводу, я уже более бодро направилась в гостиную Гриффиндора. У меня ж вообще-то планы ещё были!       На подходе к башне меня, к моему удивлению, поджидал Алекс. Он стоял, прислонившись к стене, и скучающе поигрывал длинной тёмной палочкой. Увидев меня, он ловким движением спрятал её в карман. — Мне сказали, что ты меня искала, — протянул Блэр, и в его голосе уже не слышалось тех ноток стали и льда, что были предназначены той девушке. Я медленно кивнула. — Ты что-то хотела? Или просто соскучилась по моему обществу? — Конечно соскучилась, мы же аж с самого утра не виделись, — наигранно-бодро произнесла я, принимаясь заламывать пальцы левой руки. — Мел?.. Точно ничего не произошло? — в голосе Алекса беспокойство, он хмурит темные брови и внимательно смотрит на меня. Я мотаю головой, особенно сильно загибая несчастные пальцы и пытаясь отмахнуться от тяжелых мыслей. Я же не хочу, чтобы он что-то заподозрил, верно? — Я просто… Просто ты меня напугал. Не ожидала увидеть тебя здесь, задумалась, — вру, не моргнув и глазом, растягивая губы в улыбке. Мне приходится буквально заставить себя разжать пальцы.       Алекс кивает, принимая мою версию событий, и шагает вперед, предлагая мне руку. Не раздумывая, не давая себе и шанса на сомнения, принимаю протянутую руку и хмыкаю. Будто я ничего не слышала, будто все как всегда. — Так что же ты хотела от меня, дорогая? — с лисьей улыбкой спрашивает Алекс.       Мы чинно идем по коридору, будто на прогулке на Косой аллее. Блэр кидает на меня долгие взгляды, полные немых вопросов, а я молчу. Что я могу ему ему сказать? Мне уже не хочется обращаться к нему, не хочется, чтобы он знал, что я собираюсь сделать. Я даже не уверена, что готова теперь снова доверять ему и так же упорно тащить в нашу с Руди и Беллой компанию, как прежде. Я отворачиваюсь, равнодушным взглядом изучая картину с изображенной на ней ведьмой. Ведьма ухмыляется, поправляя свои золотые локоны, и провожает нас внимательным взглядом. Пожимаю плечами, переводя взгляд на своего собеседника обратно. — Уже ничего. Я сама справилась с трансфигурацией. — Я в восхищении, Мелисандра, — насмешливо отвечает Алекс, когда мы уже подходим к портрету Полной дамы. — "Честь и отвага".       Он называет пароль, и портрет отъезжает в сторону, открывая вход в нашу гостиную. Я вырываю руку из чужой хватки и делаю шаг назад. — Знаешь, у меня еще дела. Увидимся позже.       С этими словами я машу рукой замершему Блэру и ухожу, развернувшись на каблуках. Мне придется самой разбираться с реализацией своего плана, самой варить зелья, пусть это и потребует от меня усилий и огромного количества времени. Алекс мог бы мне помочь, он действительно хорош во всем, в Зельях в том числе, но… Но я просто не могу заставить себя сейчас обратиться к нему. А вдруг он лжет мне? Вдруг он враг, а я расслабилась и подпустила его ближе, чем следовало? От этой мысли нервная дрожь проходит по позвоночнику, и я оборачиваюсь, не замечая, как снова начинаю ломать пальцы. Блэр все ещё стоит у входа в гостиную и провожает меня внимательным взглядом. Я буквально заставляю себя растянуть губы в улыбке и тут же скрываюсь за поворотом.       Теперь мне нужно придумать, где же я буду варить это чёртово зелье. Попросить Слагхорна впустить меня в его личную лабораторию? Даже не смешно. Он скорее проклянет меня и сделает вид, будто так и было, настолько я достала его за эти дни. К тому же, он прекрасно осведомлен о талантах Молли и вряд ли рискнет потерять кабинет, даже если за это его ждёт благодарность моей семьи. И мне трудно его за это винить! Я бы тоже её, ну или себя, не пустила. Можно ещё попробовать проникнуть в кабинет обманом, не в личный, конечно, а в учебный. Но что-то мне подсказывает, что стоит мне только открыть дверь, как весь учительский состав узнает о том, что там кто-то есть. Я не успею даже пикнуть, как получу взыскание и понимающий взгляд Дамблдора, когда он будет меня отчитывать. Нет, это не наш вариант. Не сегодня, по крайней мере. А значит, у меня остаётся последний вариант, но не менее безумный, чем предыдущие. Выручай-комната. Конечно, я все ещё не уверена, что это хорошая идея. Все же не зря о ней забыли, она может быть опасной, или там могут находиться опасные вещи, но… Но какой у меня выбор? Отказаться от идеи? Все же обратиться к Алексу? Не хочется, не зря же я доставала все эти ингредиенты! Не зря, а значит - Выручай-комната.       До восьмого этажа я добралась быстро и даже не столкнулась по пути с кем-то из знакомых и не очень людей. Это явно был хороший знак, благое знамение, что богам угодно моё дело. А раз так, то отступать я не имею права! Пройдясь по коридору туда и обратно, я не иначе как чудом нашла нужную мне картину. Да, ту самую, где были тролли в балетных пачках. Они подозрительно провожали меня взглядами, следили за каждым моим шагом. Я мялась и вздрагивала, пока в конце концов просто не швырнула в картину Конфудус. Это ли не паранойя?.. Впрочем, они ведь действительно могли докладывать Дамблдору о том, что тут происходит и кто ходит. Что я в действительности знаю о способностях и возможностях директора? Да ничего, а подставляться не хочется. Чувствуя себя тем ещё параноиком, я на всякий случай прошлась по коридору ещё раз и только потом принялась ходить рядом с картиной. Пять шагов влево, разворот на каблуках, пять шагов вправо, ещё один разворот и пять шагов обратно. Стараясь не смотреть на троллей, что застыли на картине, я усердно думала о комнате, где смогу сварить свое зелье. Лаборатория, зельеварня, да хоть подвал — мне было все равно, что это будет, лишь бы там можно было работать. Дверь медленно проступала на стене. Сначала она была больше похожа на рисунок, но чем дольше я смотрела, тем четче она вырисовывалась. Медленно и торжественно на стене проступили латунные ручки, резные завитки, а после окончательно появилась и сама дверь полностью. Взявшись за ручки и потянув их на себя, я наконец вошла в комнату. Она выглядела точно так же, как и кабинет зельеваренья, не личный Слагхорна, а именно общий, где мы и занимались. Тот же полумрак, те же парты, на которых сейчас не стояло ни одного котла, тот же профессорский подиум, на котором также стояли стол и стул с мягкой сидушкой, те же шкафы, полные книг и различных вещей, необходимых для работы. Осмотревшись, я подошла к столу, за которым чаще всего и работала, и принялась выгребать ингредиенты из сумки, которую сегодня таскала с собой. Для того, чтобы их добыть, мне пришлось обзавестись парой седых волос, потратить два десятка золотых и вытерпеть взгляд Руди, без слов говорящий все, что он думает обо мне и моих связях, которые я не смогла приобрести к шестому курсу. Было обидно и хотелось просто отгрызть ему нос, но что поделать. Последней я извлекла книгу, которая носила звучное название «Зелья и отвары, сознание омрачающие», и, ракрыв ее на середине, еще раз пробежалась взглядом по тексту. Зелье было сложным, состоящим из двенадцати ингредиентов и требующим постоянного нахождения на огне. Было бы грустно запороть его просто из-за того, что упустила важный момент. Да и вдруг случится взрыв, я пострадаю и испорчу книгу, Белла же меня потом добьет за нее…       Пройдясь по кабинету и собрав все нужные мне вещи, а их оказалось не мало - одних только ножей три штуки, - я взмахом палочки зажгла огонь в горелке. Поставив на нее котел, который тут же пришлось наполнить водой, я на всякий случай еще раз сунула нос в книгу. И только после этого приступила к нарезке цветков лунного лютика. Вообще не знала, что в зельях используют и обычные цветы, но изучение книг подсказывало, что именно в этой дисциплине используют почти все, что дала нам матушка-природа. Например, в одном зелье даже паук нужен: варят в сочетании с крылышками стрекоз, некоторыми травами и чем-то еще, а потом паука кладут под язык, и можно лазить по стенам. Жутко, не правда ли? Осторожно забросив нарезанные соцветия в кипящую воду, я помешала варево серебряной лопаточкой. Теперь оно должно покипеть пятнадцать минут, после чего туда же отправятся пыльца феи и толченные семена папоротника. Я уже начала ненавидеть эту свою затею, право слово… Работая пестиком я размышляла, как бы потом это зелье аккуратно подлить своей жертве. Не то, чтобы мы с ней так много пересекаемся, да и вряд ли она рискнет выпить что-то из моих рук. Подобраться к ней аккуратно и подлить? Звучит неплохо, но проблемно. Хотя бы из-за того, что меня трудно не заметить. Мордред, в хороших историях у героя всегда есть люди, что помогут ему или по дружбе, или по доброте душевной! Нет, у меня они тоже есть, но что-то обращаться снова за помощью к Белс или Руди не очень хочется, собственно, как и к Алексу. Хотя они бы точно помогли, может, даже и не спрашивали бы ничего, но все равно не буду. Хм, а если попробовать подлить зелье во время завтрака или ужина? С утра все сонные, а вечером учеников в Большом зале больше, чем лет Дамблдору, да и уставшие все после тяжелого дня… Точно, подолью на ужине. Злорадно улыбнувшись, я забросила в котел новые ингредиенты, едва не упустив нужный момент. Нет, отвлекаться больше нельзя, я все ж не мастер зелий, чтоб варить с закрытыми глазами.       На приготовление этого чертового зелья у меня ушло четыре часа. Четыре чертовых часа! Нет, я приготовила бы его гораздо раньше, если бы в какой-то миг не порезала палец и не отвлеклась на оказание себе же первой помощи. Мало того, что моя кровь оказалась на нарезанных стеблях взрыв-травы, так я еще и упустила момент, когда их нужно было добавлять. Вместо ярко-алого цвета зелье приобрело оттенок дегтя, неприятно забулькав. Пришлось выливать эту бурду, мыть котел и начинать все сначала, стараясь даже не дышать лишний раз. В итоге зелье все же было готово, а я устало сидела на стуле, уронив голову на стол и напряженно следя за временем. Осталось всего несколько минут, и зелье можно будет перелить… Спасибо тебе, Господи! Нет, в следующий раз что-то варить будет Алекс. Он у нас гений, вот пусть и работает.       Время вышло, и я, медленно и печально, извлекла из сумки два фиала. Наполнив их обжигающе горячим зельем и оставив остужаться, я с тоской огляделась. Теперь нужно было вручную помыть все инструменты и котел, прибраться, и можно идти. — Никогда больше, — устало выдохнула я и впряглась в работу.       Ближайшие полчаса обещали добить меня.

***

      Несмотря на поздний час и прозвучавший отбой, в гостиной Гриффиндора было людно. У камина сидели несколько парней, играя в плюй-камни и переговариваясь; в кресле, закинув ногу на ногу, читала книгу Гвэн, моя как бы подруга. И конечно, конечно, тут был Артур Уизли, что поднялся с дивана при виде меня, уронив на пол свитки. Я бросила тоскливый взгляд на портрет, но с места не сдвинулась. Сколько можно уже бегать, как малолетка? Пора бы уже взять себя в руки и все же расставить все точки над и. — Молли! — Артур подошел ко мне. Касаться, к счастью, не стал, но смотрел так печально, что мне даже стыдно стало. — Давай поговорим? — Давай, — я со вздохом кивнула. — Почему ты меня избегаешь? — Уизли подался вперед. — Мы же любим друг друга!       Я невольно отшатнулась, оглядываясь. На нас смотрели, более того — откровенно пялились и обсуждали. Даже до меня доносились шепотки, где звучало мое имя, и мне стоило невероятных усилий держать себя в руках. Хотелось накричать на него, на них, да даже на себя за то, что не подумала, где будет вестись эта беседа. Единственное, что меня оправдывало, — страх оказаться с Уизли наедине. — Потому что я не хочу с тобой говорить, Артур, — почти что прошипела я, обхватывая себя рукой за плечо. — Нет никакой любви! Нет! Я тебя не люблю.       Высказав все это, я развернулась, собираясь уйти. Едва я сделала несколько шагов, как вдруг меня схватили за руку, сжимая запястье. Дернувшись, пытаясь высвободиться, обернулась. Уизли смотрел на меня потемневшим взглядом. — Отпусти меня! — Я повысила голос, совсем забыв о том, что мы здесь не одни. От ярости и страха меня буквально трясло. — Ты не нравишься мне! Я не хочу, чтобы ты подходил ко мне, трогал, говорил! Я видеть тебя не могу! — Ты… — начал было Уизли, сильнее сжимая мое запястье, почти до боли. — Ты плохо понимаешь, Уизли? — Перебил Артура знакомый холодный голос. Резко обернувшись, я заметила Алекса, что вышел из мужской спальни и сейчас направлялся к нам. Он преодолел разделяющее нас расстояние буквально в несколько шагов и положил руку мне на плечо. Стало спокойнее. — Дама сказала отпустить, ты ей неприятен. Сам справишься со столь простым заданием или мне тебе помочь? — Не вмешивайся, Блэр, — огрызнулся Уизли, но руку разжал. — Это не твое дело.       Прерывисто выдохнув, я шагнула назад, становясь чуть позади Алекса, фактически прячась за ним. Страшно, мне было чертовски страшно, ведь на мгновение мне показалось… Показалось, что я снова реагирую на прикосновения Артура, что сердце учащает бег, и я не смогу сказать ему ничего из того, что хотела. Меня пугал сам Артур, смотрящий на меня со злостью и обидой, пугала неизвестность. И, конечно, я боялась, что одним грубым хватанием дело не закончится. Но рядом с Блэром мне необъяснимо было спокойнее, хотя несколько часов назад от его ледяного тона у меня тряслись коленки. Я вцепилась в его руку. — Уизли, тебе уже сказали все, что хотели. Мелисандра стоит рядом со мной, а не с тобой. Думаю, это похоже на ответ на все твои вопросы. — Алекс чуть сжал мои пальцы, и его рука показалась мне обжигающе-горячей. — Артур, я правда всё сказала. Я не хочу больше продолжать этот разговор, — я покачала головой, все так же не отходя от друга. — Ты… Ты теперь с ним, да? — Рык срывается с губ Уизли.       Артур резко дергается вперед, схватившись за палочку. Я отшатываюсь, прижав ко рту ладонь. Но Блэр стоит на месте. Палочка Алекса упирается в чужую грудь, тогда как кончик палочки Уизли направлен прямо в грудь Блэра. В гостиной наступает тишина. Тихо настолько, что я слышу, как бешено бьется мое сердце в груди, слышу дыхание Алекса. И я не знаю, что мне делать. — Ты хочешь дуэли, Уизли? Я готов, но только не здесь и не сейчас, — голос Алекса спокойный и насмешливый, будто хозяин положения — он. — В отличие от тебя я не собираюсь становиться развлечением для всего факультета.       Артур нехотя кивает, и они синхронно убирают палочки. Я касаюсь плеча Алекса и понимаю — напряжен. Он натянут, как струна, хоть и не выдает этого, и мне… Мне становится так стыдно за свои мысли днем. Почему я сомневаюсь, если он готов сражаться на дуэли за меня? Если вступился только он, видя, что разговор мне неприятен? Я слишком параноик, это неправильно и ни к чему хорошему не приведет… Уизли зло смотрит на нас. — Завтра в полночь, старый кабинет ЗоТИ, — все так же спокойно говорит Алекс. Уизли кивает и уходит, бросая раздраженные взгляды на меня. Я провожаю его глазами и хмурюсь, сжимая плечо друга, а тот переводит взгляд на замерших однокурсников: — А вы чего смотрите? Заняться больше нечем?       Его слова срабатывают как спусковой крючок. Гриффиндорцы тут же начинают копошиться, делая вид, что ничего особенного и не произошло, а им просто резко захотелось уйти. Первой гостиную покинула Гвэн, резко подскочив с места и захлопнув книгу, сразу после нее — парни, громко сказав, что поздно уже, и бросая взгляды на нас. Вскоре мы остались наедине. Алекс вздохнул, оборачиваясь и строго смотря на меня. Я же… Я же всхлипнула, скорее от облегчения, нежели от страха. И сама подалась вперед, обнимая Блэра и утыкаясь лицом в его плечо. — Бедовая девчонка, — он снова вздохнул, мягко обнимая меня за талию и устраивая подбородок на моей макушке. — Ты опять нашла неприятности. А если бы я не решил выйти из комнаты и не услышал?       Я промолчала, просто не зная, что можно ответить на этот вопрос. Сказать правду? Что, несмотря на все странности в поведении Артура, ориентировалась на книжный образ рохли и подкаблучника? Что была уверена, что ничего не произойдет, а если и случится, то я смогу себя защитить? Да Блэр рассмеется и будет прав, мне теперь самой смешно. Сделала я, как же, растерялась, как дурочка, и даже палочку достать не успела. — Ладно, Мордред с этим. Но будь осторожнее, ладно? — Алекс покачал головой, потираясь подбородком о мою макушку, а после отстранился. Он взял мою руку, осторожно потянул вверх рукав мантии и осмотрел запястье. — Синяк будет. Убить его для тебя, что ли?       Я издала тихий смешок, легко толкая юношу в бок локтем. — Я не буду ждать тебя из Азкабана. — Жестокая женщина! — Патетично воскликнул он, улыбаясь и едва ощутимо скользя пальцами по моему запястью, покрытому красными пятнами. От этого простого жеста мне стало мучительно неловко, и я отвернулась, краснея. — Ты убила во мне романтический порыв. — По-моему, жестокий здесь ты, — я фыркнула, бросая косой взгляд на Алекса и медленно выдыхая. Его пальцы все еще скользили по моей коже, вырисовывая неведомые узоры. — Будь осторожнее, ладно? — Все для тебя, дорогая.       Он тонко улыбнулся, поднося мою руку к лицу. Я замерла, не зная, как реагировать и что говорить, даже не хихикнула. Молча смотрела на то, как лукаво он смотрит на меня своими темными глазами, как изгибаются его губы в усмешке. Оставляет поцелуй на запястье, заставляя меня вспыхнуть до корней волос. Он словно издевается, не отстраняясь, глядя прямо мне в глаза, наслаждаясь моментом моей растерянности. И я действительно растеряна… Сердце бьется где-то в горле, а мысли путаются в голове. Я вырываю руку из пальцев Алекса и неловко улыбаюсь. Беззвучное «Спокойной ночи» срывается с моих губ.