Кошмар в глубине сознания

      Проснулся Дазай с весьма странными ощущениями, словно что-то давило на грудь. До Осаму не сразу дошло что тяжесть, которую он ощущал — это его бывший напарник, весьма удобно на нём устроившийся, уложив голову почти на середину и обвив перебинтованные ноги своими. Ещё несколько минут потребовалось шатену на то, чтобы понять какого чёрта Чуя вообще так делает. Осмелился бы Дазай на подобную вольность — точно бы остался без руки и части позвоночника. В лучшем случае.       Ещё не проснувшееся сознание наконец подкинуло воспоминания о прошедшем инциденте посреди ночи, когда Чуя ни с того ни с сего завопил. И как это понимать? Неужели взрослый и состоятельный мафиози боится ночных кошмаров? Или может монстров, которые прячутся в шкафу? Интересно чего ещё боится рыжик. Грозы? Клоунов? Насекомых? Темноты? Надо будет расспросить его об этом, и, конечно же, поиздеваться.       Детектив попытался пошевелиться, но повелитель гравитации крепко прижал его к кровати. Дазай со своего положения видел лишь рыжую макушку перед самым носом. Отсюда сложно было понять какое сейчас настроение у Накахары и не случится ли у него снова припадок. Осаму помнил, как Чуя жался к нему после резкого пробуждения ночью, как он трясся от ужаса и немо просил защиту. Сейчас вряд ли что-то изменилось. Руки Накахары обхватили шею суицидника, пока голова шляпника покоилась на груди. Иногда тот неосознанно сжимал плечи Дазая. В такие моменты Чуя слегка вздрагивал, но потом быстро успокаивался.       Дазай понял, что попытаться встать сейчас бессмысленно. Во-первых, это невозможно было сделать, не скинув предварительно рыжика с себя. Во-вторых, стоит хоть немного шевельнуться, как Чуя тут же откроет глаза. Мафиози просыпался от любого шороха. Кому как не Дазаю знать это — у самого такая же привычка.       Будь ситуация немного другой, Осаму непременно бы спихнул Накахару с себя, чтобы не мешал. Но сейчас что-то не позволяло ему сделать такую подлость. Скорее всего Дазай понимал, что Чуе нужен отдых — выглядел рыжеволосый очень измученно. Ладно, сегодня Осаму позволит Накахаре отдохнуть таким образом. Но это в последний раз.       Дазай не любил долго лежать в кровати после пробуждения. На это тратится столько времени, что можно успеть два раза вскрыться. Хоть лежать с закрытыми глазами, пытаясь вернуть сон, и приятно, Осаму отучил себя от этой привычки, чтобы не пролежать так в следующий раз весь выходной.       Было ясно, что ближайшие пару часов он проведёт в таком положении. Перспектива не радовала, но пришлось смириться. Шатен потянулся за телефоном чтобы хоть как-то себя развлечь. Благо тот лежал рядом и достать его не составило особых проблем. Дазай включил экран. Белые цифры на тёмно-синем фоне показывали одиннадцать утра. Разблокировав телефон, детектив зашёл в соц сети, где иногда проводил время, когда не было чем ещё заняться. Он полистал ленту, почитал новости, хотел даже музыку включить, но наушники оказались вне зоны досягаемости, что было весьма печально.       Уже через час Дазаю надоело смотреть на чужие фотографии. Он перевёл взгляд на Чую, чтобы узнать вдруг тот скоро проснётся. Тут в голове появилась идея. Осаму включил камеру. Переложив телефон в одну руку, Осаму поставил его в такое положение, чтобы было видно лицо рыжика. На экране появилось изображение спящей мордашки. Дазай усмехнулся — как давно он не видел это выражение безмятежного сна на лице бывшего напарника. Прямо ностальгия. Шатен нажал на кнопку чтобы поскорее запечатлеть момент. Грёбанный звук.       От щелчка камеры прямо над ухом Чуя вздрогнул. Осаму еле успел убрать гаджет, пока рыжая голова не поднялась и не до конца проснулась. А ведь в живую даже лучше выглядит.       — Доброе утро. А я уже подумал, что ты только завтра проснёшься.       Накахара посмотрел на кареглазого сонным взглядом. Мафиози уже было открыл рот чтобы что-то сказать, но вдруг передумал. Чуя ненадолго задумался, а потом тихо спросил.       — Какой сегодня день?       — А? — не понял сути вопроса Дазай.       — Сколько меня не было?       — Ты не знаешь? Ну где-то неделю. Может чуть больше.       — Неделю… — Накахара сел на бёдра Осаму и перевёл взгляд на окно, за которым уже давно проснулась жизнь, — понятно.       — А почему спрашиваешь? — Дазай тоже принял сидячее положение.       — Просто… — рыжеволосый сделал продолжительную паузу. Его лицо больше не было таким спокойным как во сне. Оно приняло печальное выражение. Пару раз Накахара хмурился, сводя тонкие брови домиком, — я потерял счёт времени, вот и всё.       Дазаю ответ показался неубедительным. Мафиози точно что-то ещё скрывал. Он хотел расспросить более подробно почему Чуя не помнит сколько он пробыл в плену, да и о том что с ним делали тоже надо узнать. Но всё испортил телефонный звонок. Осаму взял валяющийся рядом с подушкой телефон в руку и посмотрел на номер. Остатки хорошего настроения пропали полностью. Звонил Мори.       — Мне нужно ответить.       Чуя слез с темноволосого. Дазай направился к двери из квартиры и вышел на улицу.       — Добрый день, Мори. Чем могу помочь? — Осаму сделал вид, что рад слышать бывшего босса.       — Здравствуй, Дазай. — из трубки ему ответил такой же наигранный голос, только с нотками надменности, — Я звоню узнать как там дело Чуи. Ты уже нашёл его?       — Конечно. — без промедления ответил Осаму, — Он сейчас у меня.       — Рад слышать. — Огай довольно хмыкнул, — Где мне его забрать?       — А вот с этим проблемы… — Дазай не знал как наврать бывшему боссу, чтобы оставить Накахару у себя. Голубоглазый сейчас слишком слаб, чтобы возвращаться в мафию, которая тут же отправит его на смертельное задание или что-то подобное, — Я не могу его отдать.       — Почему это? — было даже немного приятно слышать, как в чужом голосе пропадает прежняя доброжелательность.       — Дело в том, что Чуя… он сейчас слаб и не контролирует свои силы. — импровизировать в данной ситуации было нелегко. Но Дазаю не впервой, справится.       — И что с того? — безразлично спросил мафиози, — Мои люди это исправят.       В самом деле, какая Дазаю разница. Он выполнил свою часть сделки. Теперь можно было отдать бывшего напарника куда надо и забыть о трудностях. Но Осаму не мог, сам не понимал почему. Может из-за того, что впервые увидел Чую таким — напуганным, сломленным, с потухшим взглядом. Дазай всё ещё не может поверить, что Чуя сдался. Рыжику уже было всё равно что с ним делают и насколько это больно. Он просто бросил всё на самотёк, смирясь с судьбой и не пытаясь бороться, как делал всю свою жизнь. Затух, словно свеча — такая же яркая и с такой же мимолётной жизнью. Такие перемены в поведении Чуи очень пугали.       — Нет, не стоит. Во-первых Чуе будет тяжело перенести долгую дорогу. Да и раны могут открыться. А во-вторых порча может взять контроль. — Дазай конечно же приврал, но у него вышло.       — И что же ты предлагаешь делать?       Дазай сделал небольшую паузу, прежде чем ответить.       — Пускай пока останется у меня.       Накахара сидел на футоне в комнате, не знал с кем разговаривает Осаму и не слышал разговора. Он думал о чём-то другом и с каждой секундой погружался в мысли всё больше и больше.       — «Значит неделю. Всего лишь. А казалось, что намного дольше. Чувствую себя так, словно пару месяцев прошло.»       Чуя настолько задумался, что уже не замечал ничего вокруг. Не заметил он и зелёного щупальца, которое медленно подкрадывалось к нему.       Неожиданно шею что-то сильно сжало. Чуя не успел издать и звука и лишь лихорадочно схватился за то, что мешало дышать. Зрачки сузились, а сердце на секунду остановилось. Эти ощущения от прикосновения он никогда и ни с чем не перепутает.       Накахару подняли к потолку, крепко сдавливая шею. Чуя хватался руками за щупальца, стараясь хоть как-то ослабить хватку, и болтал ногами в воздухе. Из груди вырывались лишь сдавленные хрипы. Картина вокруг начала темнеть. Воздуха не хватало. Из глаз вот-вот должны были политься слёзы. Накахара уже начал мысленно прощаться с миром. Только он поверил, что его спасли оттуда, как кошмар возвращается опять. За что ему всё это?       — Чуя, у тебя всё в порядке?       Шляпник распахнул глаза. Он снова сидел на футоне, дышалось полной грудью, на шею ничего не давило. Дазай выглядывал из коридора, обеспокоенно глядя на коротышку.       — Мне показалось я слышал что-то. Всё хорошо?       — Да, я в норме.       Чуя огляделся кругом. Всё было спокойно, словно его и не пытались придушить. Но ведь так было. Накахара чувствовал как сдавливают горло, как мокрые и склизкие щупальца обхватили шею. Чуя провёл ладонью по ней. Никакой слизи нет и в помине. Что же это тогда? Он задремал и ему приснилось? Галлюцинации? Тогда почему всё было словно наяву?       — Ты голодный? — прервал тишину Дазай.       Чуя молча кивнул. Одной тарелки супа не хватило надолго, особенно учитывая сколько рыжеволосый не ел.       Дазай на это только что-то хмыкнул и ушёл к холодильнику. Открыв дверцу, детектив недовольно свистнул. Еды не осталось почти никакой. Видимо в ближайшие дни придётся сходить в магазин.       Благо суициднику удалось найти пару яиц и растительное масло. Он решил приготовить яичницу на скорую руку. Ингредиентов хватило только на одну порцию. Ладно, Осаму обойдётся.       Меньше чем за четверть часа еда была готова. Дазай поставил тарелку перед Чуей, который оказался за столом, только почувствовав запах съестного. Но стоило Осаму отвернуться, чтобы налить чай для себя и рыжика, как яичница пропала больше чем на половину.       — Ну ты быстро! — восхищался Дазай, — тебя голодом что ли морили?       — Не смешно. — бросил Чуя доедая свою порцию.       Осаму и правда замолчал, однако сверлил взглядом мафиози, словно ждал чего-то.       — Чего ты пялишься? — в своей привычной грубой манере ответил Накахара.       — А правда, когда ты в последний раз ел? Не считая вчерашнего ужина?       Ну вот опять он начинает расспрашивать про события этой недели. Как же надоел. А ведь ответить придётся, иначе не отстанет.       — Неделю назад. — чуть более тихим голосом ответил Накахара.       Дазай смолк и поражённо посмотрел на голубоглазого. Конечно в плену кормят не ахти как, но чтобы так всё запускать.       Чуя глядел на шатена отчуждённо, совсем не вдумываясь в сказанные им слова. Накахара просто констатировал факт, ничего большего.       — Раз уж мы затронул и эту тему, — после паузы выдавил из себя Осаму, — то что они там с тобой делали?       — Я уже говорил, не твоё де…       — Чуя, ну расскажи мне. Я должен знать. Мне по работе.       Накахара опустил голову, так чтобы чёлка закрывала глаза. Дазай пристально на него смотрел, стараясь заметить хоть малейшую реакцию. Вдруг он увидел, что рыжик трясётся. Осаму хотел было пододвинуться ближе и попытаться успокоить, но Чуя остановил его жестом, показывая, что помощь не нужна.       — Это была гильдия… — говорить было тяжело, но голос у Накахары был твёрдым и отлично скрывал внутренний страх, — Они схватили меня, когда я шёл домой, вырубили и заперли в подвале одного из своих помещений. Но не для пыток… — здесь голос предательски дрогнул. Чуя закусил губу, чтобы подавить какие-то не было звуки.       — А для чего? — Дазай был взволнован. Он переживал за Чую, словно тот ещё переносит все эти муки.       — Мной занимался только один человек… Я был… у него… игрушкой… — Накахара еле выдавил из себя эту фразу. Голос потерял былую твёрдость, губы дрожали да и признать такое было сложно.       — В каком смысле игрушкой? — спросил суицидник, надеясь что не сделал этим вопросом хуже.       — Во всех… — совсем тихо произнёс Чуя. Из глаз полились слёзы. Но вдруг у рыжика словно появились силы. Слова уже сами рвались наружу, хотелось выговориться, — Он избивал меня, резал кожу, прижигал её раскалённым железом, душил, бил током… и ещё куча всего. У него было много инструментов и он старался испробовать их все. А ещё он… Он… — в горле встал ком. Чуя не мог произнести эти слова. Слёзы подкатывали с новой силой. Их невозможно было сдерживать, — Он насиловал меня… Тоже с инструментами… Я ещё у него… Он… У него… Я…       Рыжеволосый заплакал окончательно. Дазай подошёл вплотную к Чуе и обнял его. Шатен не знал, как ещё успокоить Накахару. Шляпник закрыл рот ладонью, чтобы не начать всхлипывать в голос. Горячие слёзы текли по его щекам, падая на стол и оставляя после себя маленькие лужицы.       — Ты знаешь кто это был? — последний вопрос, потом Дазай от него отстанет с этой ужасной темой. Просто Осаму нужно знать кого следует уничтожить за такое с особой жестокостью. Хоть он и на светлой стороне, кто сказал, что Дазай никогда не будет больше убивать или мучить своих врагов.       Чуя в ответ на вопрос шатена слегка кивнул. Он не переставал весь трястись, вспоминая прошлый ужас и лицо его мучителя.       — Помнишь последнюю совместную миссию… где мы освобождали Кью.       — Это…       — Тот эспер с щупальцами.       По телу Дазая пробежали мурашки. Если это то, о чём он подумал, то дела совсем плохи. Теперь понятно, почему мафиози так трясёт. Ох, бедный Чуя. Суицидник крепче прижал к себе дрожащего коротышку. Тот уткнулся носом ему в грудь и продолжал плакать, иногда тихо всхлипывая. Он не должен, не должен показывать свои слабости перед предателем. Хотелось ударить самого себя за такое поведение, за то, что Накахара так жалок на руках у человека, который будет с радостью пользоваться этой информацией и припоминать всю последующую жизнь. Если она, конечно, будет, чего рыжеволосый уже не так уж и хотел.       Чуя был сломан. Он не мог остановить рыдания. Не было сил для того, чтобы сдерживать себя. Не было вообще больше ничего. Только страх. Звериный ужас даже не перед смертью, а перед тем, чтобы те вещи повторились снова. Такое обычно испытывают пленные, когда сил терпеть пытки больше нет и единственное о чём можно мечтать это смерть, которая освободит их от мучений. Но в случае с Накахарой всё куда хуже. То, что он перенёс невозможно описать словами. Дазай неуверенно гладил коротышку по голове. Шатен не имел опыта в утешении людей, но что-то делать надо было. В груди щемило и болело при виде такого сломленного, разбитого на мельчайшие части напарника. Осаму чувствовал, как намокает рубашка от чужих слёз, слышал, как Накахара подавлял в себе звуки. Шатен надеялся, что Чуя справится с этим. Всё-таки шляпник многое может вынести, даже и сейчас. Нужно обладать невероятной силой, чтобы рассказать о чём-то подобном, и рыжик смог. Дазай верил, что напарник выдержит, переживёт это всё, снова станет прежним Чуей.       После такого признания рыжеволосому стало только ещё хуже из-за мысли, что Дазай знает всё это, что он будет смеяться и наверняка расскажет всем в агентстве. Хотя почему только в агентстве. Чуя знал насколько он сейчас жалок, даже чувства не смог сдержать. Может за такой позор его выгонят из мафии? Тогда Чую либо убьют, либо он сам откинется где-нибудь на улице. Не так уж и плохо, учитывая что со смертью придёт и конец этому кошмару.       Через какое-то время истерика у рыжего прошла, но отстраняться он пока не собирался. Хоть Накахаре и было противно находится рядом с Дазаем, который теперь обладал весьма занятной информацией, в его объятьях он чувствовал себя… в безопасности что ли? Переживаний и страхов становилось чуточку меньше, даже появлялось какое-то спокойствие. Шляпник сам не знал почему, но из объятий Осаму выбираться не хотелось.       — Чуя… — Дазай осторожно взял его за подбородок и поднял голову. Представшая картина не очень порадовала суицидника: красные от слёз глаза и прокушенная до крови губа без слов говорили о состоянии рыжика, — Ох, давай мы это подлечим.       Осаму последний раз погладил Чую по голове и, поднявшись, направился к шкафу. Накахаре очень не хотелось отпускать шатена, но он не стал препятствовать.       Достав всё ту же волшебную коробку с медикаментами, Дазай вернулся к мафиози. Шатен взял в руки ватку, смочил её перекисью и стал стирать проступившую кровь. По началу всё было спокойно. Но вдруг голубоглазый изменился в лице и отскочил к стене весь бледный, словно привидение увидел.       — Чуя, что случилось?       Рыжеволосый с широко распахнутыми глазами глядел на противоположный угол, где находилась высокая фигура. Лавкрафт смотрел на него пустым взглядом. Вместо одной руки у него были щупальца, которые покачивались из стороны в сторону, словно на ветру.       — Чуя, что с тобой?       Коротышка не отвечал на вопросы, будто не видел и не слышал шатена. Дазай попытался узнать, на что с таким ужасом смотрит рыжик, но не увидел ничего.       — Чуя, ответь! — Осаму уселся перед ним и прикоснулся внутренней стороны ладони к щеке. Накахара наконец-то заметил его и перевёл полный страха взгляд на бывшего напарника, — Что случилось? Что с тобой?       — Со мной… Ничего. — Чуя нерешительно глянул за спину кареглазому. Монстра там не оказалось. На месте, где только что стоял Говард, сейчас находилась лампа.       — Как это ничего? Ты только что слился по цвету с обоями. Что это было?       — Мне просто кое-что показалось, прости.       Дазай очень удивился. Чтобы рыжик извинился, да ещё и перед ним. Не может такого быть. А Чуя кажется и правда сожалеет. Потупил взгляд, замер на месте и не двигается.       — Ну что ты. Не волнуйся. Давай лучше закончим с этой раной — Осаму передвинулся к столу и достал чистую вату. Тут вдруг Накахара оказался у него на коленях, обнимая за шею и утыкаясь носом в плечо.       — Чуя, ты чего? — Осаму не ожидал такого поворота событий.       — Ничего. Не обращай внимания. — Пытался как можно более непринуждённо сказать Чуя. Повелитель гравитации с ужасом смотрел на вновь появившегося Лавкрафта в углу комнаты.