Кошмар в глубине сознания

      В подвале снова на короткое время воцарилась тишина. Чуя слышал лишь своё тяжёлое дыхание и биение сердца, которое болью отдавалось в висках. В глазах опасно темнело, Накахара не мог разглядеть обстановку комнаты и лицо Лавкрафта. Мучитель молчал, и Чуя не знал, когда тому надоест эта пытка, и когда ждать нового удара.       Расскалённый металл вновь коснулся кожи. Мафиози закричал. Его голос был теперь совсем хриплым, непохожим на прежний. Рыжеволосый сорвал его ещё давно, почти в самом начале, когда принимал на себя всё новые удары и умолял о том, чтобы это прекратилось. Про себя конечно же. Вслух он этому уроду ничего не сказал.       — Интересно. — Говард ещё немного рассматривал раскалённую кочергу, а затем убрал её в сторону. Она с характерным звуком ударилась об металлический стол.       Чуя тяжело выдохнул. Может хоть сейчас Лавкрафту уже наскучит, или он уйдёт и Накахара сможет немного передохнуть. Мафиози не знал, сколько держался без передышки. За всё время, что он тут, а это наверняка уже пару дней, пытки не прекращались даже на полчаса. Говард вообще не испытывал каких-либо проблем от недостатка сна или чего-то подобного. Точнее, он был одинаково уставшим как и до, так и после, и особо не замечал разницы.       Накахара вздрогнул, когда почувствовал на себе липкие прикосновения. Щупальца медленно обвили его бёдра, талию, руки. С груди они поднялись к шее и подбородку. Тентакли стягивались всё сильнее на бледной коже, извивались, исследуя всё тело, обильно прикрывая его слизью.       — Давно хотел это попробовать. За что людишки так любят заниматься подобным?       По телу рыжеволосого прошла дрожь, когда он почувствовал, что ему раздвигают ноги. Чуя стал вырываться, ну насколько это было возможно с прикованными к стене руками. В ответ на такие действия щупальца, что уже обхватывали подбородок, грубо проникли ему в рот и заполнили там всё пространство. Накахара еле сдержал рвотный рефлекс. Тентакли провели по ровному ряду зубов, прошлись по нёбу и стали играть с языком. Они то подминали его под себя, то перекидывали друг другу.       Из-за слизи по всему телу стало холодно. Кожа покрылась мурашками. Дышать было практически невозможно, главным образом из-за занятости рта. Чуя пытался хоть как-то сбросить с себя липкие щупальца, дёргал ногами и отчаянно брыкался. Но коротышка замер, стоило почувствовать склизкие прикосновения щупалец у входа. Жуткая догадка подтвердилась.       Без какого-либо предупреждения и растяжки в него вошли — резко и глубоко. От боли Накахара выгнулся в спине и запрокинул голову назад. Из горла против воли вырвался крик, больше походивший на приглушённый хрип. Воздуха стало не хватать ещё сильнее. Чуя не мог произнести ни одного внятного звука — щупальца продолжали хозяйничать во рту шляпника, заставляя того давиться слизью и слюной. Лавкрафт не давал времени привыкнуть и сразу же начал вдалбливаться в тело пленника. Каждое движение отдавалось искрами боли во всём теле. От толчков Накахара выгибался и метался из стороны в сторону. Он пытался вырваться из крепкой хватки, отпихнуть от себя монстра, но в ответ щупальца лишь ещё сильнее сжимали свои кольца на теле. Пол вокруг пачкался кровью и слизью. Сил сопротивляться становилось всё меньше. Попытки вырваться были с каждым разом слабее. В конце концов Чуя сдался и обмяк, чувствуя противные прикосновения и болезненные толчки… Накахара широко распахнул глаза, сжимая в руках простыню. На лбу выступил холодный пот. Он хотел было глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но не смог этого сделать. Чуя почти ничего не видел перед собой. Он мог разглядеть лишь смутные очертания предметов. Накахара слышал чей-то вопль. Истошный, полный ужаса и отчаяния. Чуя не сразу понял, что кричал он сам. Вдруг мафиози почувствовал, как его обнимают.       — Хей, Чуя, что такое? Опять кошмар? — Дазай сказал это таким тоном, словно утешал маленького ребёнка. Будь Накахара в лучшем состоянии, он бы непременно врезал за такую заботливость. Но сейчас рыжик был слишком занят тем, чтобы не дать волю чувствам и не показать, насколько ему страшно. Ох, как он ненавидел сейчас себя.       Тёплые поглаживания Дазая успокаивали. Как не противно было это признавать, но страх отступал. Накахара хотел накричать на шатена, чтобы тот отстал и засунул свои утешения куда подальше, но, то ли от переизбытка эмоций, то ли от усталости, он сам не заметил, как заснул, снова устраиваясь на широкой груди детектива.       Осаму перевёл взгляд со спящего на нём Чуи на потолок. Уже во второй раз рыжик просыпается посреди ночи с криком. Такие сильные кошмары настолько часто не снятся. Но если принимать в расчёт состояние Накахары, то возможно у него просто сейчас слабая психика после плена, и таким образом он может реагировать на многие вещи. В любом случае пока решать что-то рано. Осаму ещё нужно понаблюдать, собрать информацию. Старые привычки до сих пор никуда не делись.       Дазай вновь посмотрел на спящего шляпника и зевнул. Он попытался устроиться на подушке поудобнее и вскоре заснул вслед за бывшим напарником.

***

      Жизнь с Чуей оказалась довольно сложной и даже странной. К сложностям Дазай был готов. Чисто морально, но готов. А вот поведение Накахары он понять не мог. Чуя то сидел на одном месте, тихо смотрел в сторону и думал о чём-то своём, то орал на Осаму, кулаками отгонял от себя и всем своим видом давал понять, что кареглазому лучше держаться подальше. А самое главное эти перемены происходили за несколько секунд, обычно из первого состояния во второе.       Чуя уже на второй день сорвал с себя все повязки, которых Осаму наложил больше чем нужно, аргументируя тем, что «Не хочу выглядеть как ты, бинтованный урод». Дазай был против, однако спорить с Накахарой бесполезно, если не во вред себе. Шатену пришлось смириться. Но он всё же настоял на том, чтобы Чуя не разбинтовывал особо тяжёлые раны.       Самым сложным в совместной жизни оказалась готовка. Дазай не привык готовить самому себе, а если и надо было, то он обходился одной. Теперь же приходилось готовить больше и на дольше. Оттягивать с походом в магазин больше нельзя было.       Осаму составлял список покупок, когда вдруг его тихо позвали.       — Дазай.       Шатен сразу же обернулся. Чуя, как обычно, сидел на футоне и смотрел в пол, слегка комкая в руке край чужой рубашки.       — А ты ещё ищешь девушку для двойного самоубийства? — обычно, когда Чуя пребывал в «спокойном» состоянии, он лишь бормотал себе под нос или вообще молчал. Но сейчас он звучал отчётливо и уверенно, хоть и тихо.       Осаму не сразу понял что его спросили. Причём тут это? У Чуи много своих проблем, а он расспрашивает о подобном. Какое сейчас Накахаре, да и самому Дазаю дело до того, нужна ли суициднику подружка для самоубийства.       Чуя посмотрел в глаза Осаму, ожидая пока тот ответит. Что-то было в этом взгляде печальное, обречённое, от чего в груди, где-то под рёбрами образовывалась дыра, чёрная и холодная, затягивающая в себя все остальные чувства и мысли.       — Ну да, ищу. А почему ты спрашиваешь?       Чуя опять потупил взгляд. Он немного посидел молча и лишь потом заговорил.       — Давай совершим двойное самоубийство. — голос мафиози не дрогнул, хоть и принять такое решение рыжику было сложно. Чуя считал, что Осаму согласится. Конечно Накахара не милая и красивая девушка, но темноволосый часто обзывал его подобным образом и даже говорил, что коротышка вполне подойдёт для такой роли. А учитывая, что за двадцать два года никто таки не согласился разделить с этим придурком смерть, голубоглазый рассчитывал на положительный ответ. Может, если он умрёт, этот кошмар наконец закончится раз и навсегда.       Дазай испытал такую ярость, которой у него не было на протяжении многих лет. Сначала он злился на Чую. Осаму хотел ударить его, чтобы такие мысли в голову не лезли. Но он вовремя остановил себя — Чуя ведь не виноват в этом. Плен ужасно сказался на нём, не каждый бы остался в здравом уме после подобного. Не удивительно, что сил перенести это у Накахары не осталось. Единственный, кого сейчас нужно ненавидеть - это Лавкрафт. Во всём, что произошло и происходит с рыжиком виноват он. И Дазай. Если бы Осаму пришёл раньше, всё было бы не так плохо.       — Чуя, что ты такое говоришь? — взволнованно, но как-то заботливо начал говорить шатен, не желая показать всю ту злость, что бурлила в нём, — Ну зачем тебе совершать самоубийство? Всё же хорошо. — Дазай подошёл к футону, присел перед Чуей на корточки, аккуратно обхватил руками лицо шляпника и слегка приподнял, чтобы смотреть прямо в голубые глаза. Во взгляде рыжика читалась невероятная боль и усталость. У Осаму при виде такого напарника даже что-то защемило в районе сердца, — Всё закончилось. С тобой больше никогда не произойдёт. Дальше будет только лучше. Ты мне веришь?       Чуя отвёл всё такой же грустный взгляд в сторону и совсем незаметно кивнул. Дазай немного улыбнулся. Он на секунду даже захотел поцеловать коротышку в лоб. Суицидник тут же отвергнул эту идею — что за дичь ему в голову лезет?       — Всё, я пошёл. Купить тебе что-нибудь? — Осаму поднялся и ушёл к двери, на ходу накидывая на себя плащ.       Накахара ничего не ответил, даже головы не поднял. Дазай лишь тяжело вздохнул.       — Как хочешь. Если что — звони. Я быстро, пока.       Чуя всё так же ничего не говорил. Осаму лишь обиженно надул губы и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. После того, как звуки шагов детектива стихли, Накахара ещё немного посидел неподвижно, а потом поднялся и направился в сторону ванной.

***

      В скором времени Осаму уже шёл домой. По магазинам он всегда ходил быстро то ли из-за того, что еды брал обычно мало, то ли уроки Акико дали результаты. Дазаю уже приходилось гулять с ней по супермаркетам, и девушка часто ругала кареглазого за плохой выбор продуктов.       Детектив задержался лишь в двух местах. Сначала Осаму решил, что Чуе всё же надо что-нибудь купить. Он стал вспоминать что любит шляпник, но на ум пришло только вино. Дазай решил купить бутылочку, чтобы порадовать рыжика. Но с его-то бюджетом позволить себе такие вина, к каким привык Накахара, возможности не было. Вот темноволосый и задумался, как бы купить подешевле, но чтобы потом эта бутылка не прилетела обратно в лицо с едкими замечаниями об ужасном вкусе.       Выбрав, как ему показалось, достойный вариант, Дазай вдруг подумал, что купить одного вина мало. Неизвестно зачем, но он решил взять ещё что-нибудь сладкое. Критерии были всё те же. Постояв у холодильника, он всё же выбрал коробку, и после этого отправился к кассам.       С того момента, когда он закрыл дверь, прошло не больше двадцати минут. Магазин находился прямо через дорогу, так что путь домой не занимал много времени. Осаму поднялся по лестнице и вставил ключ в замок. В квартире было тихо и темно, но шатен не сильно удивился.       — Я дома! — громко сказал Дазай, поставил пакет на пол и скинул пальто. Ответа не последовало.       Шатен зашёл в комнату, но не обнаружил там Чую. Кареглазый оглядел всё помещение, но рыжик так и не появился. Дазай решил проверить ванную. Подойдя к двери он заметил, что там горит свет, хоть звуков воды и не слышно.       — Чуя, у тебя всё хорошо? — Осаму постучал и громко спросил. Ответом ему была лишь тишина, — Чуя? — снова молчание, — Чуя, ты там? Я вхожу.       Детектив боялся, что придётся выбивать дверь, но, к счастью, она оказалась не заперта. Дазай открыл дверь и ужаснулся. Вода окрасилась в алый от крови. Чуя лежал, откинув голову на бортик, с порезанными поперёк венами. Кровь ещё медленно текла из ран в воду. Сразу виделось незнание такой простой истины, что надо резать вдоль, но Осаму было совершенно не смешно. Он тут же подбежал к мертвецки бледному Накахаре, который очень контрастировал из-за этого с тёмно-алой водой, и положил ладонь на шею. Страх немного стих, когда Дазай почувствовал пульс на сонной артерии. Ещё не всё потеряно.       Детектив дрожащими руками достал Чую из воды и отнёс в комнату. Уложив мафиози на кровать, Осаму тут же метнулся за бинтами. Собрав всё необходимое, шатен вернулся к Накахаре. Темноволосый взял несколько салфеток и смочил перекисью водорода. Дазай приложил их к ранам, а затем туго перемотал бинтами. Затем Осаму оторвал ещё кусок бинта, но уже тоньше, и затянул ниже порезов на обеих руках, и только после этого смог спокойно выдохнуть. Все правила оказания первой помощи Дазай знал уже наизусть — ему столько раз подобным образом обрабатывали раны. И столько раз это делал Чуя… У Осаму промелькнула мысль, что сейчас они словно поменялись местами.       После того, как перевязка была закончена, Дазай сел рядом с бледным коротышкой и слегка приподнял его за туловище, укладывая к себе на колени. Осаму приподнял руки мафиози. Бинты на них уже стали потихоньку окрашиваться в красный. Детектив закусил губу. Видеть такого Чую было больно — Дазай ощущал эту боль физически. Неполноценный осторожно провёл рукой по рыжим волосам, которые ещё не потеряли свою яркость, и потянулся за телефоном.

***

      Сквозь толщу сна пробивались какие-то слабые звуки. На удивление он не чувствовал боли, которая обычно приходит после тьмы. Чуя попытался открыть глаза, но это оказалось не просто. Поднять веки не хватало сил, да и желания.       Накахара с трудом разлепил глаза. Первое что он увидел — знакомый белый потолок. Чуя ещё пару секунд посмотрел на него, часто моргая, чтобы убедиться, что ему не кажется. Потом рыжеволосый помотал головой в разные стороны. Всё та же комната Осаму была пустой и выглядела так же, как и когда Накахара её оставил, как он думал, в последний раз. Из коридора доносились какие-то голоса, но Чуя не мог различить кому они принадлежали.       Мафиози приподнялся на локтях, а затем и сел. Он осмотрел себя. Рубашка была расстёгнута почти до живота. На груди он заметил какую-то красную жидкость, которая медленно стекала вниз. Это что, кровь? Чуя провёл ладонью по этому месту. Никакой раны там не было, словно это и не его кровь. Но откуда она тогда?       Накахара обратил внимания на свои запястья. Они были обмотаны бинтами, но совсем не сильно, и спадали с рук. Голубоглазый резким движением стянул их. Кожа под ними была покрыта разводами уже начинающей свёртываться крови, но на ней не было ни единого следа от недавних порезов.       Послышался хлопок закрывающейся двери. Через секунду в комнате появился Осаму. Шатен остановился, пристально осматривая Накахару. Было приятнее видеть его в нормальном состоянии, а не с мачете в груди. Дазай вздохнул, подошёл ближе и сел на край футона.       — Как себя чувствуешь? — Осаму старался не показывать как сейчас зол. Он ушёл всего на полчаса, а рыжик уже чуть на тот свет не отправился. И как Дазаю теперь оставлять его одного? Он ведь будет бояться даже отвернуться. Да, Осаму теперь боялся за жизнь бывшего напарника, но не признавался в этом, даже самому себе.       — Никак. — злобно фыркнул Накахара и отвернулся.       — Чуя, — Карие глаза словно потемнели. Голос у Дазая стал ледяным. Такой тон раньше ввергал в ужас подчинённых и даже других исполнителей. Чуя невольно сжался, но тут же вернул себе самообладание и развернулся к шатену, — зачем ты это сделал?       — Тебя не касается!       — Меня как раз и касается! — Осаму схватил шляпника за запястье и сильно сжал. Чуя немного поморщился от боли, — Я вытащил тебя из лап Гильдии, принёс к себе, потратил уйму времени, чтобы привести в нормальное состояние — меня уж точно касается почему ты решил помереть в моей ванне.       — А какое тебе вообще дело?! — Накахара вырвал свою руку из хватки шатена, — Если от меня так много проблем, мог бы просто сдать меня Мафии и всё! Какого хрена ты держишь меня тут?!       — Ну… считай это платой за все те разы, когда ты меня из петли вытаскивал. — попытался наврать Дазай. Холод из голоса пропал.       — Да? Ну что же, долг отдан. Можешь быть свободен. Можно мне пойти?! — гневно вскрикнул Накахара.       — Нет.       — Почему это?!       — Потому что Порча может активироваться. А вообще, мы отошли от темы. — рыжеволосый уже сжал кулаки чтобы хорошенько вмазать Дазаю — Почему ты резал вены? Зачем? Всё же уже кончено.       — Ничего не кончено… — вдруг проговорил Чуя. Шляпник отвёл взгляд и вздрогнул. Снова он. Лавкрафт опять стоит и смотрит пустым взглядом. Только, либо Накахаре кажется, либо Говард приближается. Если в первый раз он стоял вплотную к стене, то сейчас Лавкрафт был уже в метре от неё.       — О чём это ты? — Дазай отвлёк рыжеволосого от наблюдения за гильдийцем.       — Я вижу его… — Чуя знал, что детектив не отвяжется, пока не разузнает всё. Поэтому таить что-то было бесполезно.       — Кого? Лавкрафта?       Накахара кивнул и вновь боязливо посмотрел на стоявшего у стены врага. Дазай проследил за взглядом мафиози, но ничего не было.       — Постой, ты видишь его прямо сейчас?       Чуя вновь кивнул и стал рассматривать пол, чтобы не видеть монстра. Осаму не знал что и решить. Это напарник сам себе напридумывал? Или тут тоже замешана Гильдия? Может это какие-то психические расстройства?       — Чуя, — Осаму взял его за руку, на этот раз нежнее. Голос его вновь звучал медленно и плавно, были в нём и нотки заботы. На темноволосого тут же зло посмотрели голубые глаза, что вызвало лёгкую усмешку. Хоть мир рухнет, а Накахара всегда будет таким фальшиво-колючим, — он ненастоящий, мы оба это знаем. Вот, смотри, — Дазай накрыл ладонь мафиози своей и стал водить подушечками пальцев по слишком нежной для парня коже, — Чувствуешь? Я могу тебя касаться, потому что реален. А он не может, потому что его не существует. Запомни это, хорошо?       Чуя на пару секунд застыл на месте. Потом щека детектива повстречалась с кулаком. Шатен охнул и повалился на пол. Пока Дазай в лежачем положении потирал ушибленное место, он не мог заметить, что Накахара покраснел от его действий.