Свободное падение

      Париж. Рим. Лондон. По пять дней в каждом из этих городов. Две недели пролетели перед Клэри ярким, захватывающим дух, ураганом. И она действительно стала частью урагана, когда поняла, что если не свыкнется с ним, то будет безвозвратно поглощена. Она жадно ловила каждое мгновение, будто эти две недели были последними в её жизни. А Джонатан продолжал вести её к новым горизонтам, и на сей раз у Клэри даже не появилось мысли отказать. Каждый из городов, в которых они побывали, он ей раскрыл с двух сторон: той, которую видел каждый простой турист, и той, что была скрыта от любопытных глаз. Испробовав самые вкусные круассаны во всей Франции и полюбовавшись на Эйфелеву башню, Клэри попала в шумный парижский ночной клуб, где дружелюбные, работящие французы отдавались во власть своих страстей и тайных желаний. Джонатан хотел, чтобы его сестра это увидела. Он внимательно наблюдал за выражением её лица, когда она смотрела на бушующий карнавал красок вокруг и поначалу даже не знала, как реагировать на толпу, готовую захватить её в свой плен. Днем Клэри встретилась с радушными парижанами и их утонченными женами, но сейчас, на смену той светлой картинке, пришло нечто совсем иное. В этом клубе Клэри была окутана непонятной энергией, которая одновременно давала ей сил и вытягивала из неё всю жизнь. Но Клэри это нравилось. Она не поняла, в какой момент самозабвенно растворилась среди толпы. Она слышала только дикую, но завораживающую музыку; видела лишь мерцание света перед глазами. Ей казалось, будто по всему телу проходит пульсация, будто её клетки передают друг другу импульсы, не позволяя ей остановиться ни на миг. И она танцевала, танцевала… Ей было плевать, смотрел ли кто-то на неё, осуждал ли кто-то. Существовала только она и эта музыка, наполнившая все её тело. Клэри не выпила ни капли спиртного, не принимала никаких таблеток, но была словно под гипнозом — загипнотизирована жизнью, которая пылала вокруг. Она сама стала огнем. И Джонатан буквально видел, как это жгучее необузданное пламя искрами сопровождало каждое её движение, запутывалось в её волосах, горело в глазах. Клэри только постигала это пламя, лишь начинала с ним знакомиться, но, черт возьми, как же она была красива в те минуты, как свободна! Джонатан был уверен, что ни Джейс, ни кто-либо еще из её дружков не видели её такой сияющей и убийственно яркой. Они бы не выдержали её огня.       Джонатан не позволил Клэри жалеть о произошедшем в клубе, просто не дав ей возможности думать об этом. Уже на следующий день она была охвачена новыми впечатлениями. Рим встретил их солнечной погодой, так привлекавшей туристов. Здесь было так просто затеряться в толпе. И Клэри уже почти поддалась порыву исчезнуть на людной улице, но Джонатан смерил её пронзительным взглядом и словно мысли прочитал. Уже в следующую секунду она почувствовала, как его пальцы сомкнулись вокруг её предплечья. Вырываться бессмысленно. Братец не позволит ей нарушить данное обещание, пока их совместная поездка не закончится. А дальше что? Даже если Клэри сумеет вернуться в Институт и каким-то чудом сдаст Джонатана Конклаву, она никогда больше не сможет в глаза смотреть своим близким. Она пошла не по тому пути, этот путь был чужим. И та девушка, которая танцевала в парижском ночном клубе, забыв о существовании мира вокруг, была не Клэри Фрей. Та девушка тоже была чужой, и это пугало. Клэри без лишних раздумий отдалась во власть той сущности, которая ей не принадлежала. В тот вечер, окутанная неоновым светом, она потеряла себя, и теперь она не могла допустить, чтобы подобное повторилось. Хотя, возможно, она потеряла себя уже гораздо раньше. Возможно, что-то внутри неё переломилось ровно в тот момент, когда Джонатан в облике Себастьяна Верлака появился в её жизни. Клэри продолжила разрушаться, когда брат погиб от её руки. И, кажется, когда Джонатан восстал из мертвых и утащил её в свою тьму, Клэри окончательно не стало. Она чувствовала это разрушение и, что самое ужасное, — оставила попытки его предотвратить, потому что в отдельные моменты ей нравилось распадаться на части. Как ни парадоксально, именно в такие моменты она ощущала целостность, хоть и бесследно теряла себя. Ведь взамен она обретала нечто новое, неизведанное, и отчасти пугающее, потому что Клэри никогда не доводилось испытывать настолько всеобъемлющего чувства, что вся её прежняя суть буквально стиралась. Рядом с Джонатаном все, что она знала, исчезало, но почему-то она задумывалась об этом слишком поздно и даже тогда не спешила возвращать ушедшее.       Она вновь позволила прежней Клэри потеряться где-то за гранью разумного, когда машина, угнанная Джонатаном, мчалась по ночным улицам Рима. Они проезжали на красный свет, обгоняли другие автомобили, преследуемые сиреной. Клэри открыла крышу и, вновь поддавшись соблазну, как тогда в клубе, выпрямилась и вскинула руки ввысь. Вольный ветер трепал её волосы, и она прикрыла глаза, наслаждаясь его легкими прикосновениями. Это было прикосновение свободы, и сейчас она вдохнула свободу полной грудью. То, что было сломлено внутри неё, возродилось с этим вдохом заново.       Тогда Клэри точно знала, что Джонатан наблюдал за ней. Она могла не заметить его взгляда в клубе, но сейчас отчетливо чувствовала, что он смотрел в её сторону, отвлекаясь лишь на дорогу впереди. Машина продолжала мчаться в сладкую неизвестность. Клэри не беспокоило, что это была не их машина; её не волновало, что они сейчас превышали допустимую скорость в два раза. Некому было их остановить, запретов не осталось, с плеч был снят груз ответственности. Клэри раскинула руки, подобно крыльям, и возвела взгляд к темному небосводу, усеянному сверкающими звездами. Сейчас она ощущала себя не менее яркой, чем эти звезды, и ей казалось, что она сияет где-то там, рядом с ними, на этом бескрайнем ночном небе. Она вновь сделала глубокий вдох, будто не могла надышаться. Раньше она не замечала, что у воздуха словно есть какой-то неповторимый запах, вкус. Сейчас она чувствовала его особенно ясно — этот манящий аромат свежести, этот сладость, приправленную легкой горчинкой.       Так пахла свобода, такой на вкус была легкость. Клэри не могла объяснить почему, но ей в тот момент захотелось закричать. Крикнуть в ночную тьму так громко, чтобы в своих домах проснулись мирные итальянцы, чтобы в её сторону полетели недовольные ругательства. Ей хотелось всполошить каждого на этих улицах, чтобы они проклинали её за нарушенный покой, пока она ускользала от их протестов. И она это сделала. Как, должно быть, глупо было кричать в пустоту просто потому, что ей так захотелось, но Клэри было сейчас абсолютно наплевать. Внезапно она подумала, что будь рядом с ней Джейс, он бы, наверное, осек её и ошеломленно потянул обратно на сиденье. Но она была с Джонатаном. И на его губах она заметила лишь одобряющую улыбку. Он не ставил ограничений. Джонатан Моргенштерн жил где-то за гранью, день ото дня он переступал черту неодобрения и исчезал там, где никаких рамок не существовало. Границы перед ним раздвигались, он сам создавал правила и сам же их разрушал. И Клэри готова была вместе с ним остаться в этой жизни, такой манящей и такой яркой.       Сейчас, уже находясь в Лондоне, Клэри вспоминала ту ночь, и ей ужасно хотелось напиться. Перед глазами то и дело вставало лицо Алека, который с укором во взгляде покачивал головой. В другой момент Клэри казалось, что среди посетителей лондонского бара она видит Джейса, который смотрел на неё как на незнакомку. Тогда она невольно задавалась вопросом: а ищут ли её друзья? Наверняка Джейс организовал спасательную операцию, но даже если и так… Клэри все более отчетливо осознавала, что она для них потеряна. Не потому, что они не сумели бы отследить её, а потому, что она не знала, захочет ли вернуться. Предательница. Это слово молнией пронеслось в голове, оставив за собой опаленный отпечаток где-то на подкорке сознания. Однако вскоре Клэри поняла, что мысль о собственном предательстве не приносит той боли, которой она заслуживала. Она чуть ли не спокойно приняла этот ужасный факт. Пожалуй, хуже быть уже не могло. А нет, могло. Потому что когда рядом с ней появился Джонатан, она увидела в его глазах знакомый хитрый блеск. Он вновь что-то задумал.       — Зачем ты меня сюда привел? — решив не ходить вокруг да около, выпалила Клэри, повернувшись к нему. Джонатан коротко усмехнулся, кивнув в сторону зала перед ними.       — Присмотрись, — только и сказал он, а затем повернулся к бармену и заказал себе виски.       Клэри нахмурилась. Она уже вычислила главную тактику Джонатана: привести её в какое-то место, которое она бы сама ни за что не додумалась посетить, а затем оставить наедине с самой собой и предоставить возможность решать, что делать дальше. Он знал, что Клэри не сумеет устоять перед соблазном, и поэтому просто наблюдал за ней со стороны, будто абсолютно не был причастен к происходящему. И ведь правда, его нельзя было ни в чем обвинить, он ни к чему её не принуждал. Клэри сама делала шаг в пропасть, завороженная опасной высотой.       Окинув зал цепким взглядом, она поначалу не заметила ничего примечательного. Пока она пыталась понять, в чем подвох этого места, Джонатан нетерпеливо постукивал пальцами по стойке. Клэри же старалась уделять внимание каждой мелочи — даже рисунки обоев рассмотрела. Ничего. В конечном итоге она повернулась к Джонатану, вопросительно подняв брови.       — Ох, я разочарован, Кларисса, — вздохнул он, допив виски и затем облокотившись на стойку спиной. — Взгляд чуть правее, в сторону столика в углу, — лениво указал он, и Клэри сразу же посмотрела в нужную сторону. Приглядевшись, она заметила за небольшим отдаленным столиком лишь двоих мужчин, о чем-то переговаривавшихся друг с другом. Обыкновенные пьянчуги, зашедшие в один из городских баров субботним вечером. Клэри вновь взглянула на Джонатана с непониманием. Тот закатил глаза, будто разочаровавшись в ней еще больше. — Руки, смотри на их руки, — с легким недовольством сказал он. Тогда Клэри присмотрелась внимательнее и…       — Когти!       — Поздравляю, ты наконец прозрела, — фыркнул Джонатан.       Так эти двое подвыпивших мужчин на самом деле были демонами. А Клэри отлично знала, что там, где есть хотя бы пара демонов, будет и еще десятка. И появление демонов в общественном месте всегда имело дурные последствия.       — А теперь смотри в сторону лестницы, — произнес Джонатан, кивнув в нужном направлении, и Клэри проследила за его взглядом.       У винтовой лестницы на второй этаж она действительно заметила еще одного когтистого демона, но рядом с ним была человеческая девушка. На глазах Клэри тело бедной примитивной обмякло, как сдувшаяся оболочка, и оказалось на полу. Затем Клэри наблюдала, как демон щелкнул пальцами и тело девушки обратилось в пыль.       — Все-таки поразительно просто стереть человеческую жизнь, — услышала она над самым ухом негромкий голос Джонатана, и его слова мгновенно оставили скверный отпечаток. Клэри даже не представляла, как реагировать на увиденное, а он снова потешался.       Она уже порывисто развернулась к нему, приготовившись к яростной атаке. Ей хотелось его оттолкнуть, ударить посильнее и наконец прекратить эту безумную игру, но не успела она и руки вскинуть, как перед глазами возникла рукоятка кинжала. Её кинжала. Она уже думала, что потеряла свое оружие раз и навсегда. Почему-то при виде знакомой стали, сверкавшей серебром, у неё сердце защемило. Все это время её клинки были у Джонатана, а она даже не попыталась вернуть их обратно. Предательница, предательница...       — Эти демоны питаются человеческой энергией, — сказал Джонатан, обращая внимание Клэри на себя. — И сейчас они очень проголодались. Не желаешь поохотиться? — на его губах появилась ухмылка, режущая острее бритвы, и Клэри отвела взгляд, напряженно нахмурившись.       Она не понимала, какую цель сейчас преследовал Джонатан, но знала, что был какой-то подвох. О чем она станет жалеть после сегодняшней охоты? Но её рука сама потянулась к клинку. Она сжала в пальцах рукоятку чувствуя знакомый холод стали. Джонатан отдал ей второй клинок, и Клэри приняла его как чистое благословение. Сейчас это было не просто оружие. Это была частичка неё, которую она обрела заново после долгого расставания. Но даже так она все еще продолжала распадаться. Вновь.       Здравый смысл призывал её использовать вновь обретенное оружие против Джонатана, но сейчас, под его пронзительным взглядом, она была обречена на поражение. «Ты смогла убить меня лишь потому, что я тебе позволил», — всплыли в памяти его слова. Клэри до сих пор не понимала, как он сумел выжить после их стычки в лесу, но она не сомневалась, что заколоть его еще один раз не получится. Сейчас смерть ему была бы не выгодна. Какую выгоду он извлек прежде?       Клэри смерила Джонатана долгим взглядом, в последний раз оценивая свои шансы, а затем все же повернулась лицом к затемненному залу. Как же ей хотелось настоящей схватки, достойной Сумеречного охотника. На языке появился знакомый вкус предстоящей битвы. Он опьянял сильнее крепчайшего алкоголя. Ослепленная этим желанным предвкушением, Клэри ясно видела лишь свою нынешнюю цель. Еще никогда она не испытывала такого животного удовлетворения, когда сероватая кровь демона окрасила её ладони. Ей хотелось растоптать мерзкую нечисть, когда та падала к её ногам. Она хотела распять этих демонов на части и принести их в жертву своему гневу. Прежде она ни разу так ожесточенно не сражалась, даже не замечая, чью глотку рассекал её клинок. Вся её суть желала крови, потому что лишь она сейчас могла насытить её безудержную ярость. Клэри чувствовала, как внутри неё алой волной поднимается пламя, как оно проходит сквозь неё и жадными языками охватывает её врагов.       Клэри не считала скольких демонов убила, но когда она поняла, что все противники повержены, её плечи разочарованно поникли. Руки все еще ожесточенно сжимали клинки, и она даже не замечала, как в ладонь впилось острие одного из них. Её губы лихорадочно дрожали, глаза бегали из стороны в сторону, как у безумца, лишенного своей единственной услады. Когда она хоть немного пришла в себя, то медленно поняла, что тело одной из убитых ею жертв не рассыпалось в прах. Человек. Она стояла над трупом человека, которому перерезала горло. Молодой парнишка, на чьем лице застыло выражение немого ужаса. Обычный человек, оказавшийся не в том месте не в то время. Он не заслуживал смерти, у него впереди могла быть долгая насыщенная жизнь, а Клэри разрушила все его будущее в один миг, даже не заметив его у себя на пути. Теперь она могла только смотреть в его остекленевшие глаза, широко распахнутые за секунду до гибели.       Клэри подняла взгляд. Все эти люди вокруг, расслабленно проводящие вечер, даже не подозревали, что сейчас произошло рядом с ними. Клэри скрывала руна маскировки, и никто не увидел её страшного преступления. А в момент смерти этого парня рядом с ним не было никого, и после никто даже не спохватился.       — Что я натворила… — прошептала Клэри, подавленно опустив руки с клинками.       — Ты слишком много на себя берешь, — раздался спокойный голос Джонатана у нее за спиной; она инстинктивно возобновила хватку на кинжалах. — Он просто путался у тебя под ногами.       Внутри нее вновь зажглась злоба, и лицо Клэри исказила гримаса. Она уже не стала обдумывать свои действия, когда приставила кинжал к горлу Джонатана, грубо толкнув его к стенке.       — Я понимаю, что для тебя человеческая жизнь — пыль, но, представь себе, у неё есть цена, — сквозь зубы процедила она, снова содрогаясь от гнева. Джонатан выдержал её испепеляющий взгляд с ледяным спокойствием.       — Какую цену ты поставила на мою жизнь, сестренка? — язвительно бросил он, и непроницаемая маска на его лице сменилась негодованием. Клэри промолчала, чуть ослабив хватку на клинке. Его слова укололи, потянув за ниточки тех воспоминаний, от которых она пыталась избавиться. — Знаешь что, мне надоело, что ты все время тычешь мне в лицо острыми предметами, — поморщившись, выплюнул Джонатан, и Клэри заметила, как его глаза заволокла черная пелена, прежде чем он стремительно выхватил у неё кинжал. В следующую секунду она уже была сама прижата к стенке. И смотря на Джонатана сейчас, она все более отчетливо понимала, что он потерял терпение, потому что его гнев лавиной мчался на неё, грозясь сбить с ног, а потом сжечь заживо.       Клэри попыталась выбиться, но пальцы Джонатана сомкнулись на её запястьях, когда он сильнее вжал её в стенку.       — Не надо, — угрожающим шепотом начал он, склонившись к ее лицу, — давить мне на нервы.       — Ты разрушил меня, — только и смогла выдавить она, опасаясь оторвать от него взгляд и смотря прямо в бешеные глаза.       — Не припомню такого, — едко отозвался он, скривив губы. — Ты сама все сделала, без моей помощи. И не говори, что эти две недели тебе не понравились. Прекрати нагло врать мне в лицо, — последняя фраза была сказана с нажимом, и в голосе Джонатана зазвенела сталь; Клэри в ответ упрямо вскинула подбородок. — Ты за это время едва ли вспоминала своих дружков и их лживые морали. А знаешь почему? Потому что здесь им не место. Та жизнь, которую я тебе предлагаю, их уничтожит. А тебе она дает второе дыхание. Без меня ты задохнешься. — Его глаза сияли лихорадочным блеском, и Клэри пугало то, что она сейчас видела в его взгляде. Она видела безумие — чистое, неприкрытое, отчаянное и кричащее. Но чем дольше она смотрела ему в глаза, тем привычнее для нее становился этот безудержный крик. Воспаленный взгляд Джонатана с каждой секундой пугал её все меньше, но, тем не менее, она все еще не могла сдвинуться с места, словно была заворожена происходящим. — Перерождение, Кларисса, бывает болезненным и трудным, но в итоге ты открываешь себя заново, видишь мир иначе, себя видишь иначе — ярче, свободнее, легче. Неужели тебе хочется от этого отказаться?       Клэри молчала — не могла сформировать ни одной фразы. Она — мышка в клетке у большого опасного кота, что она может сказать, чтобы тот выпустил её из своих когтистых лап? Что должно измениться, чтобы она по-настоящему захотела от него освободиться?       — Сейчас я здесь с тобой, и пока не знаю, сколько это продлится, — севшим голосом произнесла она. — Сейчас мне хочется здесь быть. Но, пытаясь пересечь границу дозволенного, ты меня отталкиваешь, — каждое слово стоило ей больших усилий, но она знала, что не должна молчать, иначе потом может стать слишком поздно, чтобы остановить и себя, и Джонатана. «Лживые морали», — вспомнилось ей. Пусть так, но пока она была совершенно не готова предать эти убеждения. — Чем ближе ты ко мне, тем дальше я от тебя.       В ответ глаза Джонатана недобро сверкнули. Он склонил голову набок, задумчиво прищурившись, и усмехнулся, будто слова Клэри его позабавили, но затем все же отстранился на шаг. Сейчас он отступил лишь потому, что видел — Клэри маленькими шажками принимала его. Когда она сказала, что на данный момент хочет быть рядом с ним, Джонатан ясно видел, что это правда. Все-таки его сестренка не умела врать. Зато она отлично научилась врать самой себе, и в этой нескончаемой лжи она всегда скрывалась. Как бы Джонатану ни хотелось доказать ей, что она ошибается, он знал, что сейчас это её действительно отпугнет. Он с трудом добивался её расположения и теперь ликовал, потому что достигнутые результаты не могли не радовать. Пока их было достаточно. Пока. Ведь Джонатан Моргенштерн никогда не останавливался на достигнутом.