Подранок

      Приятно было ступить на землю после долгого плавания. Пассажиры «Персифаля» немного покачивались, сходя на берег.       Роше посмотрел на карту и набросал маршрут. Корабль с несколькими матросами для охраны решили оставить здесь, а дальше идти пешком через болотистые места, чтобы сократить путь. Как примут отряд в лагере Хенсельта – неясно, поэтому пока лучше близко на корабле не подплывать. Иначе можно лишиться единственного средства передвижения.       Геральт держал наготове серебряный меч, чтобы отбиваться от болотных обитателей. Яска, погружённая в себя, несла в походном мешке заготовленные лекарства. Фенн, Тринадцатый и Силас тащили на себе оружие и тюки с припасами. Остальные, обнажив мечи и подготовив луки, шли позади и по бокам. У каждого была своя задача. Вернон с ведьмаком также прокладывали путь остальным, прощупывая толстыми длинными палками топкие места.       Скоро на весь отряд налетели стаи комаров, нудно жужжащих над ухом.       Роше шёл сначала молча, а потом усмехнулся и почему-то сказал:       – Меня эти комары натолкнули на одну, холера, интересную мысль. Они с одинаковым аппетитом жрут крестьянина и дворянина, человека и краснолюда. Выходит, природа в их лице плевать хотела на все наши сословия и расы. Всех нас она одинаково ненавидит и одинаково хочет убить.       – Никогда не замечал в тебе тяги к философии, – сыронизировал Геральт, отмахиваясь от очередной кровопийцы. – Это на тебя так болотные испарения действуют?       – Считай, что так.       Яска каким-то внутренним чутьём понимала, что Вернон это сейчас для неё говорит. Мелитэле, а ведь как будто забыл про отказ на корабле. Она отказала ему не из-за дворянской гордыни: для неё лично сословные границы перестали существовать. Особенно после того, как ей, культурному человеку из знатного рода, стали помогать матерящиеся кутилы, помогать не словом, а делом, и только потому, что командир им так приказал.       Сам Вернон остыл и даже почувствовал к Мортейн уважение. Как за справедливые удары (он прекрасно понимал, что чересчур увлекся в рукопашке), так и за сам отказ. Сколько силы воли надо иметь, чтобы сопротивляться ему, здоровому мужику и опытному убийце, и следовать своим принципам до конца? Он зауважал её и простил за эту упёртость, потому что сам был настолько же упёртым в своих убеждениях.       – Кстати, о желании убить, – ведьмак прислушался и насторожился. Он задрал голову вверх и стал осматривать деревья. Роше стиснул меч покрепче и тоже огляделся. Вдалеке на деревьях сидело несколько стрелков, и это были не скоя’таэли.        С деревьев посыпались стрелы.       – Оборона! – скомандовал Вернон Синим Полоскам.        Роше и Бьянка перешли на метательные ножи, Геральт забегал между бойцами, защищая их ведьмачьей техникой отбивания стрел, Чижик и Тринадцатый из арбалета и лука быстро сняли с деревьев двоих. Мимо Мортейн просвистело несколько стрел, будто кто-то нарочно выцеливал именно её. Тоже приготовившая лук, она обернулась, выглядывая наверху ещё стрелков, как Роше вдруг с силой обхватил её одной рукой, повалил набок и прижал к земле. Так же быстро Вернон вскочил, выдернул из левого плеча стрелу, которая проткнула ему рукав и вошла в мышцы, и побежал тащить из болота одного из раненых стрелков, упавших с дерева. Надо было его допросить, пока тот ещё жив.       Яска проводила взглядом выброшенную стрелу, которая предназначалась ей, и почувствовала на себе ещё один тяжёлый долг Вернону за спасённую жизнь. Побежала за ним на помощь. Опять накрыло чувство вины. Это за ней сюда пришли! Это из-за неё рисковали сейчас командир, бойцы и ведьмак!       Вдвоём с Верноном они еле успели вытащить стрелка из болота, которое засасывало его быстро и жадно. Тот был смертельно ранен: Геральт попал ему метательным ножом прямо в живот. Стрелок начал закатывать глаза, Роше отхлестал его по лицу, приводя в чувство:       – Кто тебя послал? Кто тебя послал?!       – Почему ты хотел меня убить? – кричала стрелку Яска.       – Да говори же ты, холера, всё равно умрёшь! – ругался ведьмак.       Стрелок гордо улыбнулся напоследок и умер.       Роше раздражённо опустил голову. Опять неудавшийся допрос. Сколько ж можно.       – Надо обыскать его — может, что и найдём, – подал мысль Белый Волк.       – И остальных тоже, – согласился Роше, потирая левое плечо. Потекла кровь.       – Командир, надо обработать рану, – встревоженно предложила Яска.       – Позже. Все живы?       – Все, командир, – отрапортовал Шеридан. – Только Иго и Рикарда стрелами цапануло. Так, царапины, как от кошки.       Пришлось повозиться: тела стрелков, не успевшие утонуть в болоте, стащили в одну кучу и тщательно обыскали. На одном из них Зенан нашёл письмо. Неотправленное письмо стрелка домой. Сколько таких уже находили Синие Полоски…       Роше утёр краями шаперона лицо от пота и внимательно изучил письмо. Адрес отправления был указан знакомый. Не темерский. Где он уже встречал название этой деревни? Точно, на карте Редании. Да... дело с документами оказывается всё серьёзнее.       – Реданские подданные, судя по всему, – заключил командир, снова рукой вытер пот со лба и посмотрел на Яску. – Есть мысли?       Мортейн не знала, что и говорить. Зачем Редании понадобились документы о родстве Фольтеста и Яна Наталиса, и, вообще, откуда там знают, что в её бумагах? Яска хотела задуматься над этим, но заметила, что Вернон сильно побледнел и чаще стал вытирать с лица пот.       Роше тщетно пытался сосредоточиться на мыслях. Он не знал, что с ним происходит. Ему резко стало плохо, захотелось вырвать. Сунув письмо реданца в руки Геральту, он отошёл в сторону, и его сильно стошнило.       Яска округлила глаза от догадки.       – Стрелы были отравлены! – громко, от испуга, сказала она. Когда Яска была маленькой, её отца однажды попытались отравить. Кто и за что, она уже не помнила, а вот как ему было плохо, въелось в память на всю жизнь... Только сейчас благодаря этому Мортейн знала, как поступать. – Командир, ложись! Не трать силы!       Бойцы мгновенно притащили какую-то рогожку и застелили ей и своими куртками землю, а одну куртку свернули, как подушку, чтобы положить под голову Вернона. Роше еле дошёл до курток: на него напала слабость.       – Яска, у нас есть противоядия?       – Есть, я видал. Только, ***, как узнать, каким именно его траванули?       – Ведьмак, ты же разбираешься во всяких сраных зельях, сможешь понять, чем командира цапануло?       Бойцы загалдели, беспокоясь за командира. Из какой только задницы он ни выбирался сам и ни вытаскивал своих солдат, и чтоб так глупо умереть от яда? Обидно, холера тебя возьми!       Яска, на минуту упущенная всеми из виду, дрожащей рукой открутила одну рукоять у футляра с документами и достала оттуда маленькую прозрачную капсулу круглой формы. Бросила её в свою флягу с водой, энергично потрясла, чтобы получился раствор, и, нагнувшись к командиру, поднесла горлышко к его губам:       – Командир! Пей!       Она влила ему знатное количество раствора. Вернон инстинктивно наклонился, чтобы вырвать, но Мортейн, испугавшись, зажала ему рот и силой уложила обратно.       – Не смей! Пей! Ещё! Ещё! – и снова поила его до тех пор, пока раствора не осталось глотка на два. У Роше в висках начала биться жуткая головная боль. Он уже не понимал, что вокруг творится. Стало темнеть перед глазами.       Как только новые попытки вырвать были пресечены, Яска, которую заметно колотило, накрыла командира сверху двумя куртками бойцов, и отдала остатки раствора Иго и Рикарду:       – Пейте! Каждый!       Задетые стрелами бойцы переглянулись с недоумением, но приказание исполнили: они тоже схлопотали дозы яда.       – Бэ! Ну, ***, и дрянь! – сморщившись, выругался Рикард. Убедившись, что они оба приняли снадобье, Яска ведела Иго и Рикарду застегнуть свои куртки:       – Сидите и потейте: яд выйдет с потом.       – Что ты им дала? – спросил Геральт, когда бойцы закутались в куртки, а девушка уселась, обхватив дрожащими руками колени, рядом с Роше.       – «Слезу дракона», – ответила она.        Ведьмак настороженно посмотрел на неё.       – Это же наркотик.       – Ты с ума сошла? – поразилась Бьянка.       Яска сильнее стиснула руки вокруг коленей и сжалась от нервного озноба.       – «Слеза дракона» изначально – унив-версальное противоядие от большинства извест-тных ядов. Её придумали маги в далёком Офире для своего владыки.       Флавин Мортейн предусмотрительно дал ей в дорогу одну такую капсулу, полагая, что те, кто ищут документы, могут использовать и яды. Мортейн вспомнила, как отговаривала отца: зачем? Неужели люди узнают, что документы у неё, и дойдут до того, чтобы пытаться её отравить? Дошли... Только если вдруг её саму отравят, шанса выкарабкаться у неё теперь уже не будет.       – Универсальное противоядие... – задумался Геральт. – До хрена дорогая вещь, должно быть. Откуда она у тебя?       – Сейчас важно не это, – Мортейн зачем-то поправила на Верноне куртку, хотя та лежала нормально. – Отравители созд-дали и такие яды, которые «слеза дракона» уже не обезвредит… Командир может не вык-карабкаться. Мы точно не знаем, чем хотели отравить меня. Ст-треляли ведь в меня…       – Принесло тебя на наши головы! – в первый раз за всё время не выдержала Бьянка и начала нервно расхаживать взад-вперёд, уперевшись руками в бока. – Если Роше умрёт, я тебя утоплю в этом же болоте! С тех пор, как ты появилась у нас, неудачи нас просто преследуют!       – Я бы хотела быть сейчас на его месте, – с болью ответила ей Яска, и та замолчала, поняв, что сорвалась. Мортейн не обиделась на её слова: она и сама чувствовала себя виноватой и знала, что Бьянка говорит так только от волнения.       Помолчав и посмотрев на Иго и Рикарда, которые немного осовели, Мортейн продолжила:       – Когда «слеза» подействует, командира начнёт знобить. Так как я дала ему большую дозу, у него начнутся бредовые видения. Так что лучше быть рядом с ним, чтобы он не навредил себе… Иго, Рикард, вы как?       – Спать охота, – зевнув, ответил Рикард. – И мутит, ***.       – И мы бредить будем, как с фисштеха? – поинтересовался Иго, тоже зевнувший.       – Фис... чего? Нет, бредить вы не будете. А сну не противьтесь: «слеза» так лучше действует.              Уже стало темнеть. На болотах зашастали утопцы и водяные бабы, пришедшие на запах свежей падали – реданских стрелков. Синие Полоски сбросили трупы стрелков в топь, а потом развели костёр и нехотя стали готовить ужин, пока Геральт обходил лагерь, отбивая его от чудовищ.       Иго и Рикард проспались и поужинали, Яска тем временем обработала и перевязала плечо командира. Вскоре начался озноб. Когда Вернона колотило особо сильно, она приобнимала его, сдерживая ему трясущиеся плечи. Это его согревало и на время смягчало тряску.       До наступления озноба, ставшего доброй вестью (лекарство начало действовать), чего только Мортейн не передумала. Зачем стрелкам было так важно убить её любой ценой, что они даже стрелы не поленились смазать ядом? Почему стрелки реданские? Кто, в конце концов, так усердно ищет её бумаги?       Яска смотрела на Роше и вспоминала, как он обнял и поцеловал её на корабле, как хотел её тепла, и, забыв драку на палубе, даже один раз задала себе вопрос: стоит ли всегда идти за своими принципами? А если он всё-таки умрёт? Умрёт, так и не увидав от неё благодарности, и никого после него не останется? Такой сильный и смелый человек, истинный темерец не должен уйти в забвение.       Сам Вернон во время озноба мучился от странных и слишком реальных видений. Геральт, Лето из Гулеты и Яска втроём танцевали перед ним с мечами, и было это на эльфских купальнях среди цветущих роз. Породистая собака и грязный дворовый пёс сначала грызлись друг с другом, а потом вместе щерились на огромного чёрного волка. Дракон пролетел над замком Ла Валеттов и обронил на Вернона маленькую слезу, которая прожгла его руку насквозь.       От почти реальной боли у командира вырвался стон. Яска поспешила протереть ему пот с лица.       Потом Геральт проскакал мимо верхом на оседланной эндриаге, пытаясь догнать главоглаза, который плевался ядом в Вернона. Роше в своих видениях нёс в руке голову Фольтеста и швырнул её Наталису. Иорвет, хрен знает, откуда взявшийся, от души попинал королевскую голову, подошёл к Вернону и с ехидной улыбкой наклеил ему на лоб обрывок бумаги, на которой было кровью написано «ублюдок».       Последнее больной увидел, когда Мортейн приложила к его лбу тряпку, чтобы промокнуть пот. Вернон схватил её, думая, что хватает автора надписи на бумаге, и прошипел:       – Я капитан темерской армии, а не ублюдок! Это ты, остроухая тварь, ублюдок! Теперь не уйдёшь!       Фенн и Тринадцатый еле отняли руки командира от шеи Яски. Холера б забрала эту «слезу дракона», и кто только принимает её по доброй воле? Да по сравнению с ней фисштех – просто сахарная пудра!              Вернон пришёл в себя ближе к концу ночи. Мортейн лежала на земле рядом и дремала на его груди поверх курток, обняв руками и согревая. Ночь была холодной, тем более холод шёл ещё и от остывших болот.       Лёжа на спине, Роше вдруг заметил звёздное небо. Впервые за много лет. Каждая звезда была как будто чисто вымыта и ослепительно сияла. Какие-то звёзды мерцали, как мерцают слёзы, готовые убежать с нижнего века по щеке, какие-то горели мерным ровным светом. Их иногда закрывали прозрачные тонкие тучи. Роше невольно замер внутри, глядя на это бездонное великолепие. От звёздного неба веяло покоем, который подчёркивала ночная тишина и свежесть. Почему он раньше не ощущал такого покоя? Каким-то холодком потянуло душу от мысли, что можно было никогда не увидеть этих звёзд, не почувствовать их спокойствия. Вечного, как они сами. Спокойно было как-то и оттого, что Яска дремала на груди. Будто вокруг царит мир, будто с Темерией ничего не случилось, нет угрозы гражданской войны, а Нильфгаард – безобидный сосед. Хорошо...       Бьянка и Коротышка сидели в карауле у костра и поглядывали, не очнулся ли Роше. Когда увидели, что да, обрадовались и растолкали Яску. Та сильно подавила ладонями на заспанные глаза. На её шее виднелись, помимо шрама, зачатки синяков от пальцев.       – Голова болит, командир? – подсевшим от дремоты голосом спросила его Мортейн.       – Нет. Почему я отключился?       – Стрела, от которой ты накрыл Яску, была отравлена каким-то *** ядом, – кратко сказал Коротышка.       – А Яска дала тебе противоядие. Из-за которого у тебя начался бред, – добавила Бьянка.       – ***, – только и смог сказать на это Вернон, откинувшись на куртку-подушку. Значит, оседланная эндриага Геральта и Иорвет привиделись ему. Тогда что получается, он начал душить Яску вместо эльфа? У-у-у...       – У нас осталась похлебка? – спросила у Коротышки Мортейн.       – Агась. На одного человека.       – Как раз на командира, – обрадовалась Яска, поднялась с земли на отёкшие ноги и пошла к котелку. Бьянка проводила её взглядом и подумала: «Она ведь сама ещё ничего не ела».       Девушка быстро вернулась с подогретой похлёбкой и ложкой в руках. Роше, осторожно подтянувшись на руках и сев, взял у неё тарелку с ложкой. Бьянка порылась в своём походном мешке, достала завалявшийся кусок хлеба (старая привычка жителя вечно голодной деревни – прятать что-нибудь про запас) и протянула Яске:       – Возьми.       Мортейн поблагодарила девушку, с трудом оторвала зубами чёрствый кусок, от которого почти сразу началась икота, и, выдохнув, посмотрела на Роше. Она была счастлива, что он жив и что она таким образом хоть как-то может отдать ему свой долг за уже дважды спасённую жизнь.