Подранок

      Утром поспавший Вернон чувствовал себя лучше. Все смогли хоть не быстро, но всё-таки продолжить путь.       Бьянка шла позади Роше и Яски. Мортейн не отходила от него, наблюдая, не становится ли ему хуже. Кризис отравления миновал, но это не значило, что Вернон уже был совсем здоров. Иногда Роше и впрямь становилось нехорошо. Только он по солдатской привычке заставлял себя игнорировать боль и идти дальше.        Бьянка поглядывала то на командира, то на Яску и размышляла: ещё позавчера они готовы были прибить друг друга в рукопашке, вчера же один спас от отравленной стрелы другую, а та просидела над ним уйму времени, выхаживая и вытаскивая с того света, и отдала ему свою долю ужина. Чудны́ всё-таки людские взаимоотношения. И при этом каждый из них поступил единственно верно.       Роше первым делом повёл всех к тому самому дому, что показывал Яске на карте Нижней Мархии.       – Прямо как моя времянка недалеко от Белого сада, – с ностальгией произнёс Вернон, оглядывая строение.       Дом был давно заброшен и не содержал следов даже случайных гостей. Здесь Мортейн могла быть некоторое время в безопасности, если только реданцы не надумают вновь устроить засаду. Вернон размышлял, оставить ли кого-нибудь из бойцов с ней. С одной стороны, если кто-то наведается в дом, у Яски будет больше шансов для защиты. С другой – для претворения плана Фольтеста в жизнь могут понадобиться все имеющиеся бойцы. Он и так оставил нескольких охранять корабль. А ещё прочёсывание окрестностей в поисках Лето... Рук не хватает, хоть порвись.       Документы о Наталисе тоже неизвестно, кому лучше отдать. Оставить Яске – если её найдут в доме, есть вероятность, что футляр заберут. Взять себе – неизвестно, чем закончится дело с организацией заговора. Роше и сам может сгинуть, и документы найдут на его трупе. Спрятать? Где, да ещё во вражеском лагере? Отдать Геральту? Который будет вхож на вражескую территорию? Риск, риск, всюду риск.       Не зная, правильно он поступает или нет, командир решил оставить Мортейн в заброшенном доме, но регулярно наведываться к ней. Особенно часто он попросил приходить к ней Лютика: этот повеса будет менее всего интересен Хенсельту и его подданным, за ним вряд ли станут следить. Защитить Яску в случае опасности он, конечно, не сможет, но прибежать в лагерь и позвать на помощь – вполне.       Перед тем как уйти, Вернон отдал Яске неотправленное письмо реданца, чтобы она положила его в футляр к остальным документам: это будет доказательством причастности реданских подданных к покушениям на неё.       Солдаты с Геральтом и Лютиком под предводительством Роше отправились в сторону каэдвенского лагеря.       Когда товарищи ушли, Мортейн осмотрелась в пустом доме. В стенах было много крупных щелей, из которых несло сквозняком и был слышен ветер. Ей стало не по себе. Она опять осталась одна, как до встречи с Синими Полосками и ведьмаком. Пробудилась воспалённая осторожность, которая немного притупилась, когда она была под защитой отряда. Там каждый мог заметить что-то опасное, сейчас же ей стоило надеяться по большей части на себя. Главное, решила она, сохранить у дома нежилой вид, чтобы он не привлекал лишнее внимание случайного или неслучайного прохожего.       Осматривая жилище, Яска обнаружила вход в подвал. Кажется, стоило бы ложиться спать именно там: так будет меньше вероятность, что её заметят, если придут ночью. Мелитэле, как же было страшно оставаться здесь одной…       Бойцы не оставили Яску: по распоряжению Роше они брали её с собой прочёсывать окрестности в поисках следов Лето. Разумеется, так, чтобы не попадаться на глаза каэдвенским солдатам. Во время таких вылазок Мортейн узнала, что Хенсельт случайно пробудил старое проклятие и неподалёку расползлась призрачная мгла, в которой призраки умерших три года назад воинов продолжают свою битву между Каэдвеном и Аэдирном. Что Геральт был нанят Хенсельтом, чтобы снять эту мглу, как и проклятие с самого короля: монарх не был способен произвести наследника, расплачиваясь за то, что когда-то сжёг на костре свою советницу, магичку Сабрину Глевиссиг.       Приносил вести девушке и сам ведьмак, заглядывавший с припасами к ней в дом. Геральт не знал её истории, но из-за поступков Яски успел проникнуться к ней уважением. Как человек, изначально не приспособленный к солдатской жизни, она быстро осваивалась, училась и помогала бойцам и командиру, что не могло не располагать к себе.       Белый Волк рассказал, что Детмольд интересовался ей: кто-то доложил ему, что во Флотзаме в отряде Синих Полосок было две девушки. Бойцы по наущению Вернона соврали, что вторая девушка утонула в болоте, когда они пробирались к лагерю. Так было больше шансов, что её не станут искать: кто сунется на болота? а если и сунется, ничего там не найдёт. Мортейн в который раз поблагодарила отряд за изобретательность.       Жизнь самих бойцов в лагере врага была такой же, как и в любом другом месте. В свободное от поисков Лето и других поручений Вернона время они играли в покер с костями, забавлялись с мечами и метательными ножами или хаживали в палатку неподалёку, где расположился полевой бордель.       Наведывался туда и Роше, когда уставал. Однако хоть тело у него получало разрядку, душе легче не становилось. Один раз он даже просто ушёл от куртизанки, за ночь с которой заплатил. Она делала всё как обычно, старалась целовать его, мурчала на ухо всякие нежности, но Вернон вдруг испытал отвращение от всего этого. Она целует так и других и говорит им на ухо те же слова, если только ей заплатят. Ей без разницы – Роше с ней, Геральт, каэдвенец или ещё кто. Нет в ней желаемой отрады и успокоения. Когда она шаловливо снимала с него сапог, как с господина, темерский командир скривился, оттолкнул её ногой, молча встал и пошёл вон.       После этого случая Вернон стал отнекиваться от походов в палатку терпимости. Мол, нечего на всякие глупости время и деньги тратить. Бойцы меж собой пошучивали, что он надумал записаться в монахи, раз такое дело. Раньше, бывало, самых красивых девок приходилось уступать ему. Бьянка остудила бойцов, говоря, что они начинают трепаться о жизни командира, как какие-то базарные бабы, и Синие Полоски угомонились.       Роше сам пытался понять, с чего вдруг в нём произошли такие изменения. И понял: всё дело было в мортейновском семейном принципе добрачной женской чистоты, в котором даже у Яски, обделенной мужским вниманием, для него не нашлось уступки. Он не сталкивался с подобным в своей жизни, которая началась с борделя. Он с детства наблюдал то, от чего обычно детей берегут всеми способами, и вдруг после этого увидел совершенно иной способ жизни, последовательный, традиционный. Где-то в глубине души это его поразило, повернуло сознание в другую сторону, и прошлый способ общения с женщинами – потаскухами по большей части – перестал его удовлетворять. Как если бы человеку, всю жизнь евшему только хлеб, дали попробовать катоблепас: разумеется, поняв, что существует другая пища, он стал бы смотреть на хлеб иначе.              Поиски Лето долгое время не приносили плодов, но в один день Синие Полоски добрались до ущелий, в которых кишели гарпии. Следы около входа в пещеру говорили о том, что в ней точно кто-то живёт, и эти следы принадлежали трём людям. Только исследовать эти ущелья более тщательно без Геральта было невозможно: в них темно, и разве только с ведьмачьими эликсирами можно было блуждать там, не боясь спугнуть обитателей и свернуть себе шею.       Когда Геральт в очередной раз пришёл к Яске в гости и принёс еды, то предупредил, что к Хенсельту скоро прибудет реданская делегация. Он узнал об этом, поговорив в лагере каэдвенцев с пленным эльфом из отряда Иорвета. Эльф чудом выжил после нападения на его лагерь товарищей Лето и рассказал ему, что их можно найти в ущельях, но соваться туда – гиблое дело. Мортейн подтвердила слова эльфа: они с бойцами тоже нашли следы около ущелий.       Вести про реданскую делегацию взволновали её: довольно странно, что именно реданские стрелки устроили засаду по дороге в лагерь Хенсельта, и вот теперь собирается приехать посол. Она попросила Геральта послушать, что будет говорить реданский посол, если он застанет его в лагере.              Очистив короля Каэдвена от проклятия, Белый Волк направился к его шатру забрать обещанный медальон жреца Креста. Этот медальон был нужен ему, чтобы снять проклятие призрачной мглы, закрывшей прямой путь к Вергену.       Реданский гонец прибыл ещё утром и рассказал Хенсельту об очень важных для Темерии вещах. Он зачитал официальное послание от Радовида о трагической гибели Бусси и о том, что Анаис является теперь единственной законной наследницей Фольтеста. Об Анаис у Редании и Каэдвена всё было договорено заранее: её похитят, чтобы передать в руки Радовида, который женится на девочке по достижении ей полных лет и законно заберёт себе большую часть Темерских земель (раз это не удалось сделать благодаря Адде, которая погибла, будучи стрыгой, от меча Геральта). Однако этой договоренности может помешать досадный случай: в окружении Фольтеста нашёлся дворянин, владевший документами, способными законно поставить Яна Наталиса на престол и нарушить этим совместные планы Каэдвена и Редании по разделу земель Темерии. Дворянин сейчас брошен в темницу под предлогом его мнимой связи со скоя’таэлями, дом его обыскан, и документы не найдены. Кроме единственной оставшейся у него дочери передать их было некому. Реданский агент обнаружил девчонку во Флотзаме, в отряде Синих Полосок, которые теперь так удачно прибыли в лагерь Хенсельта. Нашлись свидетели, которые сказали, что корабль отряда направился в Нижнюю Мархию, и потому на пути Синих Полосок была устроена засада из целого отряда стрелков, который давно не подавал о себе вестей.       Детмольд, точивший на Синих Полосок зуб из-за гибели каэдвенского шпиона и передачи Флотзама дворянину из Вызимы, сказал, что темерцы говорили ему о смерти на болотах второй девушки из их отряда. Возможно, это случилось во время стычки Синих Полосок с реданскими стрелками.       Хенсельт поручил магу немедленно любым способом выяснить, говорят его «дорогие гости» правду или лгут. Посол отдал ему портрет Яски, тот самый, с которым её разыскивал мнимый брат во Флотзаме.       Когда Геральт подошёл к шатру владыки Каэдвена, Хенсельт, чтобы создать видимость, будто ещё не знает о содержании послания реданского гонца, попросил посла зачитать официальное сообщение Радовида снова. Посол успел прочитать только про то, что Анаис после гибели Бусси является единственной прямой наследницей Фольтеста. Остальное ему помешал дочитать ведьмак-убийца, неожиданно ворвавшийся в шатёр. Он убил посла и кинулся на Хенсельта, и Белому Волку пришлось вновь защищать короля.              Детмольд ещё днём пришёл через портал на болото. Один: он собирался творить нечестивую магию, и чем меньше будет свидетелей, тем лучше для них. Чародей злобно вздохнул. Мало того, что в лагере зреет заговор против короля, так ещё и какая-то девка с документами свалилась на его голову. За что браться, сам не знает.       Он на месте смешал некромантское зелье, выпил его, прочитал заклинание и пошёл осматривать болота. Болотных жителей он не боялся: у него ещё с университета хорошо получались магические щиты.        Зелье позволяло видеть умерших людей. Они перед глазами Детмольда окутывались чёрной аурой, и иногда эта аура была очень слаба: людей порой засасывало в болота чуть не до дна.        – Проклятие! – хрипловатым голосом ругался маг. Все трупы были старыми. За исключением нескольких, и все, судя по контурам тел, мужского пола. Это были те самые реданцы, что устроили засаду на Мортейн, но Детмольд точно не мог сказать, они ли ему видятся: трупы находились уже слишком глубоко в болоте, чтобы их можно было достать и разглядеть как следует.       Одно он понял точно: если женского трупа среди свежих нет, Синие Полоски соврали: девчонка жива, и они её где-то спрятали. Должно быть, где-то недалеко. Сперва надо незаметно прочесать местность вокруг лагеря, а если девчонка не найдётся, придётся установить постоянную слежку за Синими Полосками. Наверняка они будут пересекаться с ней.       Маг вернулся в лагерь и немедленно призвал на помощь нескольких каэдвенских солдат.