Подранок

«А в прицеле душа, Навсегда потерявшая тело» (М. Карасёв, «Снайпер»)

      Яска сидела недалеко от окна, начищая при дневном свете свой меч. Что и могло её свести с ума, так это пустое ожидание в пустом доме. Она отвлекалась как могла. Каждый день упражнялась с мечом и луком в подвале, усердно отжималась и отрабатывала рукопашные удары. Что, интересно, сказали бы её чинные прабабки в пышных богатых платьях, которых она знала по большим портретам, если бы увидели её за такими занятиями? Наверное, стыдливо прикрыли бы лица веерами и разахались, а то и вовсе не захотели признавать. Раньше, бывало, она занималась более подобающим для дам делом: сидела так же у окна с красивыми резными пяльцами и вышивала на белом полотне садовую клумбу с натуры, мечтая ещё добавить над цветами бабочек. Теперь вот сидит и чистит меч... Поняв, что она делает тряпкой такие же взмахи вверх-вниз, как иглой при вышивании, Мортейн вздохнула.       Позавчера девушка осторожно покинула вечером дом и нарвала несколько охапок травы, чтобы спать в подвале было не так холодно. Вчера замаскировала дверь в подвал землёй, как ей до того советовал Вернон, чтобы она не выделялась на земляном полу. Интересно, сколько раз ему самому приходилось прятаться, что он научился таким мелочам?       Роше обещал сегодня зайти к ней и принести еды. Она боковым зрением наблюдала в окно, не идёт ли он. Когда приходил командир, Яска чувствовала себя гораздо спокойнее.       Вдалеке появилась человеческая фигура. Мортейн улыбнулась и даже немного зарумянилась: а вот и Вернон, только подумала о нём. Фигура пооглядывалась по сторонам, а потом твёрдо пошла к дому. Яска пригляделась получше и почувствовала, как лёгкие сжало от страха: это каэдвенский солдат. Быстро похватав все вещи, она прибила веником свои следы на полу, юркнула в подвал и забилась с луком наготове в дальний угол.       «Держи себя в руках!» – командовала она себе, прислушиваясь, как приглушённо скрипит наверху дверь. Солдат с грохотом от доспехов вошёл в дом и остановился.       «Осматривается, – не дыша, думала Яска и крепче сжимала лук. – Мелитэле, только бы не увидел дверь в подвал…»       Каэдвенец походил по дому, несколько раз останавливался. Каждый раз Яска надеялась, что он уйдёт.       Шаги приблизились: солдат, обходя дом, встал как раз на подвальную дверь.       «Неужели увидел? – Мортейн ощутила, как на лице росой выступил прохладный пот. – Нет! Если он встанет на дверь, услышит пустоту под ней!»       Яска нацелилась на дверь. Сердце заколотилось.       Солдат, как будто до чего-то догадавшись, потопал одной ногой по двери сверху, осторожно открыл её и неловко из-за громоздких доспехов спустился вниз по лестнице.       Мортейн встретилась с каэдвенцем взглядом. Он увидел, как она нацелилась на него, и испугался.       Они смотрели друг на друга несколько минут. Солдат заметил в глазах девушки, державшей его на прицеле, нежелание убивать его, как и затравленную готовность сделать это, если будет необходимо. По униформе и по маленькой копии портрета, выданной магом, это точно была та самая девушка из отряда Синих Полосок, которую приказал разыскать Детмольд.       Каэдвенский солдат понимал, что стрела долетит быстрее, чем он успеет достать меч из ножен. Умирать ему не хотелось, как и отдавать разыскиваемую девушку на растерзание Детмольду. Лично ему она ничего дурного не сделала, а маг Хенсельта слишком изобретателен в пыточном деле. Каэдвенцу стало жалко девушку. Видно же, что она сама не хочет его убивать, что не от хорошей жизни она вообще прячется здесь. Кто будет проверять этот дом, если он скажет, что никого не нашёл здесь во время разведки? А никто, никому это не надо: все готовятся к штурму Вергена.       Солдат протянул руки с открытыми ладонями вперёд и попятился к лестнице из подвала, показывая, чтобы девушка успокоилась. Яска действительно ослабила тетиву и немного выдохнула. Сейчас он уйдёт. Всё-таки есть хорошие люди и среди врагов.       И тут её обожгла мысль: он сейчас отступает, чтобы привести подмогу. Он понимает, что она убьёт его быстрее, прежде чем он что-то предпримет.       В голове завихрились мысли: что сделает Детмольд с отрядом, когда узнает, что она жива вопреки словам Синих Полосок? что сделают с бумагами, от которых зависит судьба Темерии?        Яска приняла страшное решение. Натянув тетиву посильнее, она прицелилась в каэдвенца и увидела, как у того от недоумения округляются глаза и приподнимаются брови. Мортейн отпустила стрелу и закрыла глаза.       Солдат даже не успел вскрикнуть. Стрела попала ему прямо в лоб. Когда девушка приоткрыла веки, он лежал уже мёртвый, с уставленными на неё глазами, и под ним расползалось пятно крови. Яска отложила лук и закрыла лицо ладонями. Как тяжёл был этот взгляд покойника…       При стычках с эльфами и реданцами ей не было так тяжело. Там она была частью отряда, следовала приказу Роше. Битва шла быстро, и жизнь зависела от её собственной и товарищеской реакции. Она не успевала смотреть в глаза тем, кого приходилось убивать… а тут успела. У него были карие глаза.       Мортейн закусила палец и позволила себе немного, беззвучно поплакать. Беззвучно – чтобы не услышали плач. Кто знает, не придут ли сюда ещё каэдвенцы в поисках пропавшего товарища. Яска еле заставила себя пройти мимо убитого, подняться по лестнице и закрыть подвальную дверь.       Она осталась одна в тёмном подвале с покойником. Потерявшим жизнь из-за неё. Он смотрел на неё как будто с укором, и девушка, не выдержав, ладонью закрыла ему веки и положила на лицо немного травы со своей подстилки. Стало как будто легче.       «Я не хочу убивать, – сдерживая озноб, думала девушка. – Я больше не хочу убивать! Я устала! Я не хочу!»       Мортейн сама не заметила, как стала прерывисто шептать свои мысли. Как будто покойник может их услышать. Как будто простит её за то, что она его убила. Яска посмотрела на каэдвенца, и ей захотелось бежать. Бежать! От Синих Полосок, быстрее к Наталису! Пусть всё это поскорее закончится! Она больше не хочет убивать! Нет! Девушка чуть не дёрнулась к выходу, поддавшись решимости всё закончить, но тут дверь в подвал приоткрылась. Яска схватила лук и быстро натянула тетиву. Ещё один!       – Яска, остынь! Что здесь произошло?       Девушка увидела, что дверь открыл Вернон. Она не смогла ничего сказать, только опустила руки с луком, села на землю и, закусив нижнюю губу, опять беззвучно заплакала.       Роше бегло осмотрел убитого солдата. Всё ясно. Кроме одного: зачем сюда забрёл каэдвенец? Разве не реданцы разыскивают её, если предположить, что сюда пришли за ней, а не случайно?       – Он тебя не тронул? – спросил Вернон, обыскивая труп.       Девушка, пытаясь проморгаться от слёз, помотала головой и выдохнула:       – Он х-хотел уйти… А я у-у-убила его...       – Он сказал бы своим, что ты здесь. Или привёл бы подмогу, – сказал Роше, не сомневаясь. – Ты всё правильно сделала. Нельзя было его отсюда отпускать.       Обыскав карманы штанов каэдвенца, Вернон нашёл маленькую карандашную копию портрета Яски. На портрете она была даже ничего – всё-таки длинные волосы украшают женщин. Сейчас её можно было узнать разве только по глазам навыкате: от переживаний и раны горла она сильно исхудала на лицо, черты заострились и приобрели какую-то жизненную потрёпанность, бывалость.       Значит, каэдвенец искал всё-таки её. Только зачем она, вернее, её документы, и Редании, и Каэдвену? Прочуяли, что они укрепят Наталиса на троне Темерии? Если так, откуда они узнали про содержание документов?       – Поздравляю, теперь мы знаем, что за бумагами охотится, ***, ещё и Каэдвен, – «обрадовал» Роше Яску. Та устала плакать и сидела как убитая, опустив красные глаза в пол.       У Вернона была лишь одна мысль, откуда могли узнать о сведениях в бумагах.       – Только твой отец мог рассказать, что в бумагах. Ты говорила, что он сейчас в темнице? Под пытками можно рассказать что угодно. Уж мне поверь. Неясно только, как его сведения узнали Редания и Каэдвен.       Яска вышла из ступора и поражённо посмотрела на Роше.       – Он предпочтет смерть предательству!       – Людям свойственно доверять родным, – Вернон знал, что она не разделит его предположение. – Только они же чаще всего и предают. Вспомни-ка про любезную доченьку Фольтеста Адду? Как она хотела свергнуть его с престола?       – Не смей обвинять моего отца! Он не предатель! За это ему и доверял наш король! – рассердилась Мортейн и перешла на повышенный баронский тон. Тут она поняла, что слишком грубо ответила человеку, который не так давно спас её от отравленной стрелы. Вспомнились глаза каэдвенца, и девушка опять чуть не заплакала. – Прости… прости меня, Вернон. Я... я устала... Я не хочу больше убивать!       Последнюю фразу всегда себе говорил и командир Синих Полосок.       – Оставаться тебе здесь нельзя. Каэдвенцы хватятся своего солдата и будут снова обыскивать окрестности. Поэтому пойдём со мной. Я собираюсь кое-кого навестить в Каэдвене. Не бойся: тебя ищут пока только здесь, в лагере. Тело закопаем рядом с домом. Наши ребята пока останутся в лагере и будут наблюдать за развитием событий, а заодно и помогут Геральту в поимке Лето. Как только он закончит снимать проклятие с поля боя. Может, в Каэдвене пересечемся с одним моим знакомцем — если выведаем, где Наталис, отправлю тебя к нашему коннетаблю с ним.       Яска со слезами на усталых глазах кинулась собирать вещи. Ей хотелось как можно быстрее покинуть этот дом, не смотреть на убитого.       После того, как тело было закопано и прикрыто травой, Мортейн, шагая рядом с Роше и не оглядываясь на страшный дом, спросила у Вернона:       – Командир… А кого тебе было убивать тяжелее всего?