Только бы быть с тобой

      Сам не понимаю, как умудрился так знатно вляпаться. Вроде бы все началось в тот проклятый вечер встреч выпускников. «10 лет с выпуска» — круглая дата. Каким бы ни был повод, такие сборища я решительно пропускал, но дернул черт пойти на ту встречу.       Войдя в родные когда-то двери школы, я запоздало понял ошибочность своего решения, но повернуть назад уже не мог: мужик начатое не бросает, мужик все доводит до конца! Побродив по коридорам, рассмотрев детские рисунки, прилепленные к стендам — словом, вспомнив былые дни, — я поднялся на третий этаж и в какой-то степени обреченно побрел к кабинету биологии. Когда-то это был наш классный кабинет, вероятно, потому именно там и решили устроить встречу.       Я влился в группу изрядно изменившихся со школьных времен практически незнакомых мне людей — и началось… Лживые улыбки, неловкие приветствия, наигранный интерес в разговорах о том, как пошла жизнь очередного выпускника с десятилетним стажем взрослой самостоятельности за спиной. С кем-то я разговаривал, кого-то активно избегал по причине старых неурядиц. В итоге: я жутко устал, челюсти болели от натянутой улыбки, глаза слезились, хотелось спать, самооценка падала, осознание отсутствия настоящих достижений происходило. Зачем я сюда пришел? Отдохнуть?.. «Ха» три раза!       — Брендан! — Ко мне с вполне естественной улыбкой спешил первый, последний и единственный школьный друг.       Моя улыбка, подаренная ему, была еще одной фальшивкой. Дело в том, что школьные друзья в школе и остаются, университетские — в университете. Дальше одного места дружба не распространяется — я в это верю, верил всегда.       — Брендан, сколько лет, сколько зим!       Он развел руки для объятий, ожидая, когда я сделаю то же самое. Каким бы неловким этот момент ни получился, я не собирался бросаться на шею друга из прошлого. Признав мою холодность, он удивленно опустил руки и, справившись с собой, просто протянул мне ладонь. Я ее пожал, по-деловому кивая.       — Привет, Ким. Рад тебя видеть.       — Как-то незаметно, — дружелюбно ответил он, не принимая мою отстраненность близко к сердцу. — Как твоя жизнь сложилась? Стал тем, кем хотел? Достал до звезд?       — Ох, определенно!..       …Ничего подобного…       — …Всего за десять лет осуществил все мечты…       …И рядом не лежал…       — …что же будет за следующую десятку? Даже и не знаю, на что теперь время свое тратить. А ты?       — А мне еще есть, на что потратить время, — рассмеялся Ким. От его чистой радости за мои выдуманные успехи мне стало стыдно. Впервые за десять лет жалею, что солгал. — Ты здесь один?       Я нахмурился.       — Да нет вроде, если, конечно, ты и все остальные — не мои галлюцинации.       Ким колкость принял за шутку, меня это полностью устроило.       — Нет, серьезно, у тебя девушка есть? Невеста? Может, уже жена? — Он больно пихнул меня под ребра.       — Нет. А у тебя? — только из вежливости спросил я.       — А у меня жена беременна!       — Вот это да! Я тебя поздравляю! — Как же это раздражает: ниже меня на полголовы, а такой прыткий… — Мальчик, девочка — уже известно?       — Пока нет, но мы думаем, что…       Дальше я слушал Кима краем уха, добавляя во время его пауз заинтересованное мычание. Чтобы наверняка обеспечить себя правом на молчание, я прилип губами к бокалу. Что было налито внутри, меня не волновало — я не пил, а всего лишь делал вид.       А Ким все говорил, говорил, говорил… Скоро пропали паузы; и как он дышать успевает. Не выдержав этого белого шума в исполнении человека, я состроил озаренное лицо:       — О, Ким, я совсем забыл…! Как я мог…?!       Я вручил ему свой бокал и вылетел из переполненного кабинета. Коридор был пуст и тих. Шаги отдавали эхом, усталые вздохи тоже. После словно наполненного ядовитыми змеями кабинета биологии… Хоть жить оставайся в этом покинутом всеми коридорчике!       Не может где-то быть тихо всегда, и коридор, к моему разочарованию, исключением не оказался. От белой двери с облупленной краской расходились голоса. Голоса были недовольны, они явно скучали и так же явно принадлежали парням-ученикам.       Раз уж они нарушили мой безмолвный отдых, то и я могу сделать то же самое для них! Я подошел к двери и чуть приоткрыл ее, заглядывая через щелку внутрь. Я не собирался доносить на кого-то, врываться, прогонять молодежь. Мне всего лишь было интересно, а любопытство не посещало меня давным-давно. Почему бы ради такого случая его не утолить?       По подоконнику мужского туалета разгуливал, пританцовывая под музыку, играющую с мобильного телефона, старшеклассник. На школьника он был похож разве что возрастом, но никак не внешностью. Никогда раньше не видел учеников с раскрашенными в самые разные цвета одновременно волосами, серьгами-черепами и без школьной формы. Да еще как без формы! Популярные среди необразованных оболтусов рваные где только можно джинсы, красная футболка на пару размеров меньше нужного да бряцающие на шее тонкие цепочки. В целом мальчик больше напоминал стриптизершу — даже двигался как-то в стиле этой профессии.       Его ничуть не смущало, что в туалете он был не один. Помимо танцора у подоконника стояли еще двое, и были они не случайными зрителями, а постоянной публикой: скалились, улюлюкали, отпускали шуточки, несомненно, наслаждаясь бесплатным выступлением. Мальчишке в красной футболке было абсолютно фиолетово, смотрит на него кто-нибудь или нет: танцевал он не для публики, даже не старался, при всем этом выходило у него весьма и весьма неплохо.       — Джун, не боишься, что тебя застанут за таким занятием?       — А что плохого в танцах? — ответил вопросом на вопрос он.       — Хотя бы то, что ты пляшешь на подоконнике в накуренном нами же туалете.       Он закончил выступление и присел на корточки, снисходя до своих товарищей.       — Даже если мою мать вызовут в школу, она не поверит, что я сделал что-то скверное. Я для нее примерный ангелочек, подчиняющийся каждому ее слову. Пусть так и продолжает думать.       — Пока ты пьешь, танцуешь в барах, зависаешь в странных компаниях, разрисовываешь стены…       — Целуешься с парнями, — подключился к разговору третий старшеклассник, до этого молчавший.       Джун в господской манере потянул его за волосы и запрокинул голову назад.       — В это она уж точно не поверит. Чтобы ее сыночек такое себе позволил — да никогда и ни за что!       Парень, стоящий от парочки поодаль, расхохотался, пропуская сцену крайне развратного поцелуя.       Что за разболтанный сорванец — этот Джун! В голове не укладывается, что школьник может так нагло себя вести под носом у учителей. Хотя если у него по правде настолько ослепленная любовью к сыну мать, чего еще ждать от избалованного мальчишки?       В чем-то я позавидовал этому ребенку: он волен делать то, что ему хочется, какой бы отвязной глупостью этот поступок ни был. Он точно из того типа людей, которые открыто посылают всех, кто им неприятен, и перетягивают на свою сторону всякого, кто им нужен, получают все… Мне бы такой бесцеремонной храбрости…       — Брендан!       Я закрыл дверь в туалет, будто только что оттуда вышел. Ким, мчащийся мне навстречу, в это без вопросов поверил.       — И что это было — то, о чем ты забыл?       — Да я на полдороги забыл о том, что только вспомнил.       — Ну даешь! — Ким прихлопнул меня по плечу и повел обратно в шумный кабинет. Ну вот, а я только начал отдыхать… — Слушай, я тут обдумал, что у тебя сейчас никого нет… Тебе же двадцать восемь — почти тридцатник: пора бы уже всерьез задуматься о семье, о надежной опоре, о любящем тыле…       «Любящий тыл»? Прямо название для гей-порно…       — …остепениться, так сказать. И на то я тебе и друг — чтобы помогать! — Мы неожиданно остановились, не дойдя до двери. — У меня есть прекрасный вариант для тебя. Моя сестра…       Так вот зачем весь этот сыр-бор: меня сватают…       — …Ей всего двадцать шесть, красива, умна, не замужем!..       Еще б ты мне замужнюю предлагал…       — И в чем подвох? — не очень вежливо (и плевать) прервал его я.       Он прикинулся, что не понял или не расслышал.       — Я говорю, что с ней не так? «Красива, умна…» — почему никто не посягнул на такое сокровище?       Ким замялся.       — А я не утверждал, что никто не посягнул…       То есть про незамужнюю информация была озвучена неспроста. Повод поволноваться. Почему же я такой спокойный?       — …Посягнули, но в прошлом. Лет десять назад или… В общем, у нее теперь есть… ребенок. Ребенок очень милый! — поспешил добавить Ким, завидев полную потерю всякой заинтересованности в моих глазах.       — И ты точно не знаешь, сколько лет назад это было — сколько лет твоему племяннику? Какие относительно теплые отношения у вас с сестрой. Ты про ее возраст хоть не соврал? Пол ребенка не напутал?       Ким смущенно замялся.       — Нет, я уверен, что мальчик. Я знаю, что его зовут Юлиан, видел его… когда-то… Понимаешь ли, в чем дело: потому как моя сестра не согласовала свою свадьбу с нашими родителями, они разорвали любые отношения с ней и ее сыном. Сестра и сама не рвется увидеться с отказавшимися от нее родителями, вот мы и встречаемся не так часто, как хотелось бы…       — Муж ее ушел, раз ты сватаешь сестру мне?       — Муж ее пропал без вести вот уже сколько лет назад. Все это время от него нет ни слуху ни духу… Где он и что с ним — неизвестно. Вряд ли он когда-нибудь еще объявится, а Мелисса никак не может найти кого-нибудь себе.       — Почему? — навострил я слух.       — Ни один из мужчин ни разу не объяснялся. Они встречались какое-то время, потом ухажер переезжал к ней или просил ее переехать к нему, и через несколько недель все их отношения ни с того ни с сего рушились — безо всякой веской причины. Мистика! Она считает, что это проклятие вдовы, но это глупости… Вам не обязательно жениться. Просто повстречайтесь, а что дальше будет…       Признаюсь: я загорелся. Таинственная череда расставаний. Какова может быть причина, чтобы отпугивать всех мужчин, приближающихся к этой Мелиссе?       Я не считаю себя хорошим человеком, а после того, что сделал чуть позже, так и претендовать на возможность быть хорошим никак не могу по закону совести…       Я согласился.