Только бы быть с тобой

      С Мелиссой я познакомился вечером следующего дня. Ким привел ее в кафе, куда позвали меня и еще нескольких ребят — для вида. Весь вечер Ким подталкивая Мелиссу ко мне — оно и ясно, почему… Его сестра оказалась очень даже хороша. Она была достаточно умной, начитанной девушкой, красивой, хотя почти не пользуется косметикой — такая естественная красота, редкая и по-своему волшебная. В долгих разговорах за выпивкой раскрылось, что у нас с ней есть некоторые общие интересы, мы беззаботно смеялись, даже станцевали. Но выходя поздней ночью, почти что утром, из кафе, я чувствовал себя не в своей тарелке. Такое мерзкое ощущение, будто нагло ем чужие конфеты, зная, как нехорошо поступаю.       — Брендан! — Мелисса выбежала из дверей, догоняя меня. — Брендан, Вы уже уходите?       Нет, конечно, прогуляюсь по городу в три часа ночи, по холоду, в легком пальто, и вернусь обратно под самое утро…       — Да, поздно уже. До встречи.       Я развернулся и пошел, но Мелисса подхватила меня под руку, увязываясь прогуляться со мной. Приставучая — первый заметный минус. Но он не настолько ужасный, чтобы отпугивать всех ее мужчин. Мне все еще интересно, почему они сбегали — по этой эгоистичной и надменной причине я буду продолжать строить из себя примерного ухажера.       — Как Вам вечер?       — Неплохой, — с улыбкой ответил ей я, сразу отворачиваясь к проезжающим мимо машинам.       — Мне показалось, Вы немного скучали. В чем дело?       — Вам показалось, — вежливо избавился я от необходимости честно отвечать. — Мне было очень весело с Вами. Хотелось бы встретиться еще раз, в более приватной обстановке.       — Так почему бы не сейчас?       Какая прыткая!       — Не поздновато?       — Нет, что Вы, еще совсем детское время!..       Я скис. Не знаю почему, но ее прикрытое искусственным смехом и ложным смущением предложение у меня не вызывало бурных эмоций. Я зажрался? Уже и на таких шикарных женщин не смотрю, нос ворочу? Правы окажутся родители: из-за привередливости так и останусь в одиночестве до самой пенсии. Скоро тридцать — практически половина жизни, интереснейшая ее половина, все остальное блеклое и однообразное. Все, я отгулял свое? Пора браться за ум, налаживать личную жизнь, создавать семью, исправно ходить на работу, забывать о барах, ночных походах по кабакам и ресторанам?.. Грустно. Но от этого никуда не деться. Когда-нибудь, разумеется, приходит время для того, чтобы остепениться, стать по-настоящему взрослым…       — Да, самое время зайти в гости, — наконец кивнул я.       Мелисса довольно заулыбалась, что-то затараторила, уводя меня в обратном от моего дома направлении. И с каких пор я поддаюсь женщинам?..

***

      Она открыла дверь, отбрасывая ключи в чашу на тумбочке. Я прошел в прихожую, вытер ноги о серый от пыли половик.       — У тебя здесь очень мило, — впервые за вечер не польстил я.       Цветастые обои, лакированный деревянный пол, на стенах картины и фотографии — пресно, простодушно; видать, я соскучился по домашней обстановке, раз мне приглянулось такое «убранство»…       Времени все рассмотреть детально мне не представилось! Стоило мне развернуться к Мелиссе, как истосковавшаяся по мужской ласке вдова впилась в мои губы. Я упал на стенку, скинув чашу с тумбочки на пол. Пластмасса не раскололась, но шума мы наделали много.       — Мелисса, оста…! — освободившись от ее навязанного поцелуя, попытался сказать я, но мой восклик она приняла за проявление страсти.       — Брендан! — Ее руки сжали шею и плечи сильнее; за моей спиной упало что-то еще.       Включился свет, и Мелисса отскочила от меня в тот же миг.       — Как мило, — саркастично фыркнул подросток, снимающий пальцы с выключателя.       Мне стало поистине стыдно: в таком щекотливом положении меня застал интеллигентного вида мальчик в шерстяной жилетке поверх желтой полосатой сорочки. Мелиссе было так же неудобно. Она скинула туфли, что-то бормоча про чай, оставила на своего сына обязанность проводить меня в гостиную, а сама убежала из прихожей в ближайшую комнату.       Меня сверлили выразительные светло-коричневые глаза, так хищно, что мерещились мне звериными-желтыми.       — Снимай обувь, если носки не порваны.       Да, он наслаждался своей грубостью в полной мере. Почему бы такому не подыграть?       — Не волнуйся на этот счет: я больше одного раза носки не ношу, всегда новые покупаю. Я ведь тот еще мажор.       — Носить неделю, не снимая, считается за один раз?       Я держался изо всех сил, чтобы не засмеяться. Удивительно озлобленный, но, похоже, смышленый мальчик. Вырастет в того еще гада! Кинуться бы в него ботинком…       Я разулся, повесил пальто на свободный крючок.       — Куда идти?       Он ногой открыл дверь позади себя.       — Прошу, — ядовито произнес мальчишка.       И заходя в гостиную, я раскрыл для себя тайну «проклятия вдовы». Общество такого «милого» сыночка не каждый вынесет, тем более постоянное.       Вроде бы эта загадка — все, что меня интересовало, и все, что сподвигло меня продолжать общение с Мелиссой. Хоть сейчас одеться и идти домой, ведь здесь мне, по сути, больше делать нечего. А дома выпивка, дома Интернет, дома какой-нибудь фильм. Посмотреть на ночь триллер, чтобы всколыхнуть давно пылящиеся где-то очень глубоко эмоции… Но уйти сейчас я не мог. Я нашел новый объект интереса, и он сердито смотрел на меня, не мигая и не отворачиваясь. Как сжечь заживо меня хочет…       — Так ты новая мамкина жертва?       — Что? — удивился я. Не думал, что он так сразу перейдет к активным действиям.       — Ну, знаешь, женщинам не только ласка нужна. «Мужчины приходят и уходят, а кушать хочется всегда» — так считает моя мать. Так что прежде, чем отпустить тебя плавать дальше, она высосет из твоего кошелька все, что сможет. Беги, пока есть возможность.       — Я вполне готов к такому, благодарю за беспокойство.       Мы еще немного упрямо смотрели друг другу в глаза, разгадывая следующий шаг противника. Какое-то у него знакомое лицо. Вроде ни на Кима, ни на Мелиссу мальчишка не настолько похож, чтобы казаться мне знакомым. Но я как будто его раньше видел…       Проиграв мне в гляделки, он выглянул за дверь и сразу же вернул все свое внимание ко мне.       — Я знаю, к какому типу людей ты относишься. Ты не честен, ты не открыт с другими. Ты будешь лгать, если это принесет тебе выгоду. И моя мать тебя интересует только как кукла какого-нибудь ребенка: обычный жадный, эгоистичный интерес, и никаких чувств. — Его речь совсем не походила на те, которые я слышал прежде. Он не играл, сейчас он говорил абсолютно честно — то, что скопилось у него на душе. — И будет преступлением, если я отдам свою мать такому мерзкому скользкому типу, как ты. Предлагаю последний раз: или ты галантно с ней прощаешься и убираешься восвояси, или я устраиваю тебе такие проблемы, из которых выпутаться без соприкосновения с уголовщиной ты просто не сумеешь. Что выбираешь?       Вот что он со мной делает?! Я и так умираю от любопытства, а он еще больше разжигает это чувство во мне!.. Я, конечно, понимаю, как нехорошо поступаю: нельзя использовать людей, нельзя играть с их душами, но это развлечение я открыл для себя еще в школе. Играя, словно солдатиками, своими одноклассниками, ближайшими друзьями, я манипулировал их поступками, отношениями с другими людьми, даже их мыслями. Мне все было по силам. Страшно — мне бы не составило большого труда и внушить им покончить с собой… Во время больших ссор у меня были такие мысли, и как хорошо, что я все же не взял грех на душу, с которым вряд ли смог бы жить дальше.       Однако все это не отрицает того факта, что мне по силам практически все. А тут — он — вызывает меня на дуэль. Он манипулятор, он эгоист, он лгун и притворщик — как и я; этот бой может быть забавен. Интересно, смогу я его обойти?..       — Обдумав оба заманчивых предложения, я выбираю… Дай-ка мне еще разок все обмозговать… — Я скривил задумчивую мину. — Пожалуй, я выберу второе.       Парень смотрел на меня во все глаза. Он не дурак, чтобы не понимать, как иногда взрослые любят «побычить», демонстративно не воспринимая всерьез угрозы детей, и я явно не первый, кто отказывается от безопасного для нервной системы варианта, но от меня он не ожидал такого безрассудства.       — Ты уверен? — холодно спросил он меня, поправляя манжет.       — Да, уверен. Покажи мне, на что способен.       Раззадорившись не на шутку, мальчишка перемахнул через половину комнаты и повалился со мной на диван, успевая в воздухе перевернуться так, чтобы по приземлению на мягкие диванные подушки оказаться подо мной. После такого приема сложно было прийти в себя, но я сумел справиться с шоком за три секунды и попытался оттолкнуться от паршивца, но не тут-то было! Он изо всех сил удерживал меня и руками, и ногами, не позволяя отстраниться от себя дальше пяти сантиметров.       — С ума сошел?! Пусти меня немедленно! Хватит на мне виснуть! — разъярился я.       — А со стороны видится, что это ты на мне висишь, — ошпарил он мою щеку горячим дыханием. Очевидно, пересиливать взрослого мужчину для школьника — дело непростое, иначе бы он так не разогрелся. — Что подумает мама, как считаешь, если зайдет и увидит, как мужик, которого она и дня не знает, прижимает к дивану ее несовершеннолетнего сына? Скандал, преступление. Жалеешь, что сам не ушел? — Он сильнее стиснул мою спину ногами, и пара позвонков хрустнула, отозвавшись болью.       Вот это нрав! Динамит, а не парень! Может быть, он прав, и зря я вовремя не убрался куда подальше из этого сумасшедшего дома?..       Я замер — и вовсе не потому, что мне нравилось лежать на старшекласснике. Из-под темно-русых волос сына Мелиссы пером невиданной птицы выглядывала красная прядь. Меня прошибло как от удара током — одной рукой я рывком свез с его головы парик…       — Джун?!       Он вздрогнул, пережав ногами меня еще сильнее.       — Откуда ты знаешь это имя?! Меня так никто здесь не называет!..       В коридоре хлопнула дверь: Мелисса уже переоделась и, вероятно, шла сюда. На осторожность и деликатность времени не было. Я зажал рукой Джуну рот, максимально внятно объясняя:       — Если хоть что-то сейчас пойдет не так, я сдам тебя, твои тусовки в школьном туалете вместе с курением и гомосней. Ты меня понял?!       Он побелел, не знаю уж, от страха или от злости, но кивнул и отпустил меня. Я сел, наскоро привел себя в порядок. Он же почти мгновенно спрятал богатую палитру под удивительно естественным париком и уселся рядом, сложив ручки на коленях, как послушный мальчик. Вовремя:       — А вот и я! — В комнату с подносом вошла Мелисса. Я, как джентльмен, его подхватил и поставил на кофейный столик перед диваном, через который — я даже и представить не могу, каким образом — мы с Джуном ранее перелетели.       Мелисса вульгарно уже не выглядела: расшитый птицами и узорами домашний халат женщин облагораживает, создавая образ примерной матери и завидной хозяйки.       Поставив стул напротив дивана, Мелисса села в позе строгой учительницы, и я окончательно перестал понимать, к чему все это представление будет вести. Краем глаза я заметил, что и для Джуна происходящее в новинку. Зажимаемый волнением, он схватил с тарелки бутерброд, как украл, и вгрызся в него, царапая ногтями свободной руки край стеклянного стола.       — Вы уже познакомились? — робко начала непростой, как надо полагать, разговор Мелисса.       — Не совсем, — за обоих ответил я.       — Ну, тогда я возьму это на себя: Брендан — Юлиан, Юлиан — Брендан…       — Джулиан, — не отрываясь от сыра с белым хлебом, поправил мать Джун.       — А Юлиан — красивее звучит.       — «Клаудия» тоже, но это не значит, что и это мое имя.       Я подавил улыбку с трудом. Ему палец в рот не клади: на все есть ответ, на все свое мнение, и острый язычок любой посыл только красит. Я в его возрасте был таким же, разве что элегантности не доставало. Что же, сейчас я ему могу дать отпор, и сражение уже началось. Следующий ход за ним. Осмелится ли он что-нибудь сделать при матери? Нет, ведь он у меня в кулаке: стяну его парик — и бой для него проигран. Джун слишком умен, чтобы подставляться. Так что ждем-с…       — Впервые я решила поговорить с сыном и… — Мелисса замешкалась. Да, случай сложный — слово надо подбирать аккуратно. Ухажером меня не назвать — и дня не знакомы. Я уж точно не жених, я уж точно не любовник. Кто я? Я — никто. Но называть меня вслух так невежливо.       — И со мной, — пришел я ей навстречу.       — Да, спасибо. — Она мой рыцарский жест оценила, но расслабляться еще было рано. — Так вот я делаю это неспроста. Брендан, у меня до тебя, но после отца Юлиана было много… отношений…       Джун недовольно фыркнул в бутерброд.       — …но все они развалились, так и не развившись до чего-то определенного, крепкого. И из-за них очень сильно пострадал мой милый Юлиан. Мало того, что ему приходилось привыкать к новым мужчинам, которые один за другим уходили, недолго здесь задерживаясь, не все они были добры к нему.       Ну да, кто к кому еще не был добр…       — Потому отныне я буду более осмотрительной: я ведь мать…       Шокирует, что некоторые мамаши осознают факт своего материнства, когда ребенок уже оканчивает школу…       — Я должна удостовериться, что если вы двое и будете общаться, то мой Юлиан будет в безопасности.       Такой точно себя в обиду не даст. Чудовище, а не ребенок: сожрет любого взрослого и не подавится…       — Ким сказал мне, что тебя, Брендан, привлекают серьезные отношения, потому я обязана знать, что моему Юлиану ничего не грозит.       Мысленно поливая кричащего Кима кипятком, я раскрыл рот:       — Понимаю: сын — самое важное в твоей жизни, и тут нет ничего сверхъестественного. Ты можешь не переживать на этот счет, ведь ему я ничего не сделаю. — Я не упустил возможности позлить Джуна и повернулся к нему: — Мы с ним станем настоящими друзьями.       Джулиан подавился и закашлял в другую сторону, покраснев от злости. Мелиссу же мой ответ полностью удовлетворил. Она расцвела как яблоня по весне и придвинула в сторону дивана две чашки чая в качестве награды.       — Попей чайку, Юлиан, — заботливо заворковал я, похлопывая его по спине.       — Не смей трогать меня, ублюдок, — прошипел Джун так, чтобы этого не услышала мать.       О, я прекрасно понимал то, что его так раздосадовало! Я и себя выставил в белоснежном ангельском свете, и его обязал на доброжелательное отношение ко мне: если будет какая-либо ссора, при Мелиссе или же без нее, она скорее подумает, что виной всему ее сын, а не я. Я поступил настолько гениально и зло, что испытывал без малого полное гордости отвращение. Столь противоречивое чувство и не описать, а сказать, что это наслаждение от совершенной кому-то гадости, будет дурным тоном.       Ну все, пора этот сумбур кончать. Я достал из кармана мобильник и взглянул на время.       — Ох, боюсь, что мне уже пора. Завтра на работу. Вот, — я протянул Мелиссе визитку, — тут и мобильный, и домашний номер. Если что будет нужно, звони: помогу, чем смогу. До встречи, Юлиан.       Вместо прощальных слов он показал мне лицо Дьявола, потерявшего ключи от ворот Ада.       — Юлиан, скажи же Брендану «до свидания»! — Тяжелым материнским взглядом Мелисса заставила сына проявить вежливость.       Джун встал по стойке смирно и исподлобья, зло посмотрел на меня.       — До свидания, Брендан…       После пожелания, сделанного таким тоном, лишь на встречу возле только-только выкопанной могилы и можно рассчитывать. Удивительный дар к внушению у этого сорванца — у меня аж холодок пробежал по спине.       Мелисса проводила меня до двери, надеясь на страстный поцелуй, но пылающие желтые глаза Джуна, высунувшегося в дверной проем, не дали мне попрощаться с его матерью столь горячо. Мы ограничились улыбками и больше дружескими, чем любовными объятиями. Подумаешь — не очень-то и хотелось…       До дома я добрался крайне поздно. Настолько поздно, что через два часа мне надо было вставать, чтобы не опоздать на работу. Твердо решив, что завтрашний день я прогуляю — отлежу наедине с теплым одеялом и прохладненькой подушкой, — я упал одетым на кровать, свез с себя пальто и… нет, не заснул — вырубился. Мне ничего не снилось, я просто спал, отдыхая и восстанавливая силы. Вот что называют мертвым сном…       Через пару часов на всю квартиру разнеслась всегда раздражающая с утра трель дверного звонка. На негнущихся ногах, согнувшись под силой чудовищной силы притяжения, с лишь слегка приоткрытыми глазами я доплелся до двери и дернул ее на себя. Не открылась…       Ах, ну да… Я покрутил замки и дернул за ручку еще раз. Замечательно…       Короткую минуту (короткую, наверное, потому, что заснул) я стоял, сладко зевая, и не ведал, что мои проблемы начнутся через 3…       «Точно… кто-то же пришел…»       2…       Я протер глаза и посмотрел вперед.       1…       Эту недовольную всем миром — и в особенности мной — физиономию я теперь узнаю везде!       — Джун?!