Последний шанс

Мин Юнги был одним из тех типов людей, готовых отдать всего себя в достижении поставленной цели, или когда дело касается любимого занятия. И того же он требовал от других. Он все подвергал тщательному разбору и прямой критике, был готов работать до самого утра без перерыва. Мне удалось испытать всю мощь этого парня, задействованного в работе, когда мы, наконец, начали записывать песни. После десятой перезаписи одной и той же песни, к слову самой первой, к другими мы не смогли даже приступить, настроение в маленьком темном помещении с микрофонами становилось все более мрачным, когда как безжалостный начальник, по ту сторону стеклянного окна, спокойным и рассудительным тоном приказывал начинать заново. Элен нервно перечитывала тексты, тряся ногой от нервозности, Мили глубоко вздыхала, закатывая глаза всякий раз, как Мин Юнги заставлял начинать с начала, и даже Эван, которая редко принимала сторону прямо противоположную его мнению, теперь едко шипела, проклиная его в своих мыслях. Но она выглядела, действительно, расстроенной, так что я решила, что это связано со вчерашним странным инцидентом, который я случайно подслушала. Мы с Джей-Хоуп пришли поздно, поэтому в дом зашли тихо, стараясь никого не будить. Я отправилась на кухню, но увидела, что не одна, и тут же спряталась за поворот. Сначала это было даже не специально, и я подумывала выйти, чувствуя себя глупо, но странный разговор заставил меня затаиться. — Я приготовила кое-что вкусное, — мягко произнесла Эван. — Не хочешь попробовать? Гробовое молчание, повисшее в помещение, оголило напряжение, которым мы были охвачены, и в этой тишине мое сердце билось так громко, что я боялась, как бы они его не услышали. — Я не голоден, — голос Шуги был тише обычного. Затем стал отдаляться, словно он куда-то уходил. — Спасибо. — Но это блюдо из моей родной страны, — настаивала девушка. — Я не люблю иностранную кухню. — Юнги-оппа... — Мне нужно работать, — голос его стал так далеко, словно переместился в другую комнату. Я выглянула, оставаясь незамеченной, и увидела, что Эван стоит в проходе в кабинет, где Мин Юнги предпочитал проводить время за работой или в одиноких размышлениях, какими была полна его голова. — Уже поздно. Нельзя столько работать. — Я всегда так работаю. — Но ты устаешь. — Голос девушки наполнялся отчаянием, словно она уже не знала, о чем можно поговорить. — Со мной все в порядке. Спасибо. — Могу я что-нибудь сделать для тебя? — Да. Закрой дверь. Секундная тишина, и по моим ушам ударил негромкий стук, когда дверь оказалась закрытой. Эван стояла рядом с ней еще минуту, словно провинившийся ребенок перед дверью отца, который настолько непреклонен, воспитывая ребенка не лаской, а непоколебимой черствостью и жестокостью, но затем она ушла, поняв, что человек внутри не собирается выходить ни ради нее, ни ради кого-либо еще. Чувствуя себя не пойманным воришкой, крадущим чужие моменты жизни, я прошла на кухню, чтобы попить. Взгляд мой пал на белую деревянную дверь, разделявшую два горячих сердца минуту назад. Хватило одного кратко мига, чтобы моя душа загорелась любопытством, и я тихо постучала. — Ну кто там? — обессиленно простонал Шуга. Я отперла дверь, и вся ее жестокая магия испарилась, когда я созерцала Мина Юнги, уронившего свою голову на руки. — А, это ты, — вздохнул он с облегчением. — Ты поздно вернулась. — Хосок меня привел, — держа согретую чужими руками ручку двери, я бросила на юношу быстрый взгляд и глубоко вздохнула. — Хорошо. — Спокойной ночи. Он кивнул в ответ, и я закрыла кабинет, оставляя его и дальше наедине с собственными мыслями. — Так не пойдет, — Шуга снова остановил запись. — Поменяйтесь партиями, так совсем не звучит. Элен зарычала, когда в очередной раз песня оборвалась на середине. Так до ее партии мы не дойдем никогда. — Я тоже хочу принять участие в записи, Шуга. — Взорвалась она. — Это не моя проблема, — непреклонно ответил тот. Мили осторожно осведомилась о расположении его духа сегодня, но, получив краткий и лаконичный ответ, отступила. — Меняйте партии, — его голос набатом прошелся по помещению через дорогие динамики. Но он немного переусердствовал, так как нам пришлось закрыть уши от громкости. Тут уже и Намджун, сидевший все это время подле нашего продюсера, не выдержал и окликнул хена, присаживаясь рядом. — Отлично, — сказал он, делая звук тише. — Поменяйте партии, на этот раз мы запишем все. Он занял место продюсера, отодвигая хена чуть в бок. Я заметила, как Шуга осел, старательно избегая зрительного контакта с одной из девушек, которая находилась по ту сторону стекла от него. — Удачи, — хмуро сказал он, готовясь к записи. Мы поменяли наши с Мили партии, но оставили все остальное, как было, чтобы не ошибиться. Наконец, песня шла, как по маслу. Я видела удовлетворение на лице Намджуна и признаки симпатии в лице Шуги. Это лишь придавало мне стремления закончить песню идеально, ведь после стольких провалившихся попыток, нужна хотя бы одна удачная. Как только лидер взялся управлять процессом, все наладилось, и мы довольно быстро записали остальные песни, которые уже были в нашем репертуаре. Наставники оценили музыкальное сопровождение, указав на некоторые недочеты и нюансы, тщательно все объясняя, но в целом остались довольны. Намджун также особо похвалил рэп-партии, которые исполняла Эван, отметив, что ему не часто удавалось слышать такой качественный хип-хоп от девушки, учитывая, что слова, написанные нами звучали глубоко, но были подвластные гибким умам, и не напоминали слащавую историю о неразделенной любви. Однако, Эванджелайн принял похвалу сквозь пальцы, рассеянно поблагодарив того, кто ее дал, и даже не обратила внимания — не повела ни одним мускулом на лице —, когда выражать свое одобрение начал Мин Юнги. Он же и сам прекрасно заметил перемену в ее настроении, но казалось это было понятно только нам троим, остальные даже не сумели заметить. После тяжелого субботнего дня, предстоящее воскресение грезилось, как несбыточный сон, но когда мы собрались все вместе за ужином и подняли разговор о наших планах, его реальность казалась все очевиднее. — Мы хорошо поработали, — лидер поднял свою кружку с газировкой. — И завтра нас ждет настоящий выходной. За это можно даже выпить. — Выпить? — очнулся Шуга, поднимая свой стакан. — Алкоголь? Он поднес его к носу, проверяя содержимое. — Ты ворчливый алкоголик, — усмехнулся Намджун. — Я говорил символически. — Нельзя пить символически. Я высушила свой стакан. — Не удивительно, что ты такой. — Нам нельзя пить, — громкий шепот Чимина ярко выделился на фоне общего гама. — Наш ЧонГук-а все еще несовершеннолетний. Я точно не поняла, что произошло, но в следующую секунду Чимин сжался от боли, а на лице макнэ расплылась довольная улыбка. — По твоему росту и не скажешь, что ты совершеннолетний. — Бросил Куки. — Ты такой сильный, — сетовал Пак. — Я скучаю по временам, когда ты был маленьким и хилым. Ребята засмеялись. — Не был я таким никогда, — замялся макнэ. Лицо парня за краткий миг от уверенного мужчины переменилось на забитого школьника, обиженного неприятелями. — ЧонГук-а, только не плачь. — Ви прыснул, но и сам тут же сжался. — Аущ! Ох. И правда, сильный. — Со мной лучше не иметь дело, — наигранно важно произнес он. — Ага, уж точно. — буркнул Шуга. — Куда мы пойдем завтра? — В Парк Атракционов! — Хором воскликнули ЧонГук, Элен и Ви. Наступило молчание, в которое остальные ребята обдумывали это предложение. — Ну пожалуйста, — умолял Тэхен, видя непреклонные лица друзей. — Здесь такие крутые парки, — взвыла Элен, которой это было не свойственно. — Мы просто не можешь не пойти, хотя бы разочек. — Это повеселее, чем все прошлые предложения Намджуна, — заметил Шуга, бросив ленивый взгляд на лидера и поднимая руку. — Я за. — Хен, забудь ты уже, — бросил смущенный лидер. — Я тоже не против. Джин-хен, Чимин и Мили так же одобрили идею, остались только Джей-Хоуп и Эван. — Я точно против, — сразу сказал Хосок. — Парк аттракционов — нет уж ки! — Хен, тебе не обязательно идти с нами на самые высокие горки, — уговаривал Ви. — Ага, — он скрестил руки на груди. — Вы всегда так говорите, а потом я вдруг оказываюсь в петле смерти, поднимаясь на высоту в десять этажей, или прыгаю с огромной вышки на одном канате. — Ну Хоби-хен... — Да бросьте, — сказал Шуга, прерывая слезные лязганья Тэхена. — Он уже в меньшинстве, так что... Его голос ничего не решит. Эни-я, ты за или против? Я удивилась. — А мой голос решит? — Твой — да, — сказала Шуга, и Хоуп недовольно шикнул. — Мы в этом парке были, а вы вот не местные, так что наш маршрут полностью зависит от ваших желаний. Мельком взглянув на недовольный взгляд Хосока, я закусила губу, предупреждая довольную улыбку. Отчего мне так хочется позлить его, испытать, увидеть, на что он способен, если рядом нет камер и фанатов? — Я за парк, — проголосовала я. Кухня заполнилась довольным улюлюканьем парней, которые басовито выли, улыбаясь и давая друг другу пять. Один только Чон Хосок смотрел на это более, чем равнодушно, и даже отстраненно. Нет, Господин Чон, не строй из себя плохиша, я выведу тебя на чистую воду. Я обязательно узнаю, какой ты без маски айдола. — Эй, — Шуга обратился к Эван, но тут же осекся, когда та подняла на него ледяной взгляд, ровно такой же, каким удостаивала нас еще в компании. Парень едва заметно сжался, делая вид, что ждет, когда она обратит на него внимание, а затем довольно робко и неуверенно, как мне показалось, спросил, — Голосуешь? Девушка как-то слишком сильно вздохнула, опускаясь на спинку стула. — Абсолютно безразлично, — ее голос был равнодушным. Она взяла свою тарелку, и отодвинула сидение. — Спасибо за ужин. Ребята посмотрели на ее спину в некотором недоумении, и лишь мы с Шугой встретились глазами в этот момент. Он выглядел, как мальчик в замешательстве — глупый и наивный. Сейчас вдруг начинал смотреть на нее по-новому, как она поглядывала на него, когда мы только приехали. Но впечатление, оставленное Эван, развеялось и мы вернулись к теме, которая была более насущной. Подсчитывать голоса не было необходимости, но лидер все равно это сделал, тонко намекая на то, что Джей-Хоуп был один против всех. Но парень не отвечал на его провокации, продолжая со спокойствием поедать свой ужин. Небольшая триумфальная арка, украшенная разноцветными камнями венчала вход в корейский парк отдыха и туризма, где полно было людей, как жителей, так и иностранцев. Где-то внутри этого огромного парка находилась отдельная площадка с выстроенными аттракционами. Эта площадка, в свою очередь имела отделение для детей и взрослых. В самом парке, помимо площадки с аттракционами, был еще огромный искусственный пруд, небольшой лес, через который проходили вело-пути и дороги для пешего туризма, а там же небольшой пригорок, на который забирались в основном иностраные любители активного отдыха. Размеры парка были внушительными, и от одной зоны до другой пройти пешком было очень трудно, так как это могло занять до несколько часов. Большинство тех, кто приехал посетить ту часть парка, которая была на другом конце, проезжали на машинах по специальной трассе, огорожденной от пешой зоны, а если автомобиля у вас нет, то можно арендовать специальный мини-кар, который довоезет до места и вернет обратно. Нам пришлось арендовать три таких автомобиля. В двух сидели по четыре человека, а в последнем сели только трое. Я находилась в одном из первых. Рядом со мной на двухместном сидении примостился Джей-Хоуп, настроение которого было скорее угрюмым, чем просто спокойным, а напротив сидели Шуга и Эван, которые несмотря на размер автомобиля находились на огромной дистанции друг от друга, словно если бы они поддались желанию сидеть в комфорте и пододвинулись ближе, приняв наиболее удобные положения, то случилось бы что-то не поправимое или, возможно, кто-нибудь умер. Глядя на них, я невольно усмехнулась и отвернулась в бок, чтобы понаблюдать за видом. По ветру до меня доносился шум, исходящий от позади идущих автомобилей. Там ребята смеялись над чем-то, разговаривали и веселились, наша же поездка напоминала поминальное собрание. Мы ехали в абсолютной тишине, и лишь гул мотора, который мог бы потонуть в нашей беседе, слышался так громко и неестественно. Но я не собиралась нарушать это молчание — попытка заговорить с ними могла бы привести к еще большей беде, чем если бы Шуга и Эван сели правильно. Я тяжело вздохнула, почувствовав себя огурцом среди роз, попавшим не в ту грядку. — Эти двое поссорились? — неожиданно и очень тихо прошептал Хоуп у меня над ухом. Я вздрогнула, борясь с мурашками, которые он вызвал своим голосом, и приблизилась к его уху, чтобы ответить, но поняла сама, что ничего не знаю и просто упала на его плечо. — Не знаю, — наконец прошептала я, заметив отсутствие какой-либо растерянности или неловкости на его лице после моего странного действия. Чон Хосок, ты скрываешься или ты действительно так спокоен? Я хочу разгадать тебя. — Не знаешь? — удивился он. — Тогда почему ты выглядишь, как их пособница? — Чего? — в голос возмутилась я, доведя его, наконец, до смущения. — Эй, голубки, — позвал Шуга. — Хватит ворковать, просто заткнитесь. Подобно школьникам, пойманным за что-то плохое или даже непристойное, мы сели ровно, как солдатики, не произнося ни слова. Мини-кары остановились около еще одного искусного арочного входа, и я вылезла из транспорта тут же прошмыгнув в большую веселую компанию, в попытке скрыться от ледяной тюрьмы этих троих. Завидя свою подругу, я направилась к ней с целью ухватить за руку, но на полпути увидела, что она была занята разговором с лидером и шла с ним бок о бок, так что я решила не лезть и дать ей спокойно с ним пообщаться. Тогда мой взгляд упал на макне-лайн, но среди их ребяческого веселья я заметила объект, на который это веселье было направленно. Среди троих парней шествовала Элен, смеясь и дурачась вместе с мальчишками, и присоединись я оказалась бы лишней. Я взглянула туда, откуда пришла, и меня обдало ледяной волной. Среди этих троих атмосфера была очень мрачной. Неужели мне придется вернуться? Я съежилась от одной этой мысли. Среди всей компании, которая, составляя единую картину, но была разбита на определенные подгруппы, взаимодействующие друг с другом, я заметила единственное выделяющееся звено в розовом свитере, которое было одиноко, находясь среди всех остальных. — Джин-оппа, , — я пристроилась около его руки. — Какие аттракционы тебе нравятся больше всего? — Я люблю что-то веселое и опасное, — просто ответил он. — А тебе? — Я ни на чем не каталась, так что не знаю. Он призадумался, неожиданно взяв меня под локоть. — Тогда расскажешь мне, как прокатишься? — спросил он, выглядя при этом так мило. Когда я задумываюсь о внешности бантанов, я думаю, что Джин, действительно, один из самых красивых людей, которых я встречала. — Хорошо, — я была смущенна его красотой, едва ли кто-то мог даже подумать подобное обо мне. — Джин, а с кем бы ты хотел прокатиться сегодня на самом крутом аттракционе? — С тобой, например. — Неожиданно ответил он. — Что? — Ты ведь никогда не каталась на них, — казалось он смутился немного сильнее меня. — Я бы хотел увидеть своими глазами твою реакцию и твои впечатления. — Ну, тогда договорились, — я выдавила улыбку, стараясь скрыть от него выступающий румянец. В воскресный день парк был заполнен народом, словно вся Корея сегодня здесь собралась. Держась близ СокДжина, я не раз упускала из виду спины своих друзей, но парень не давала мне потеряться. Огромное количество людей повлияло и на то, что мы постоянно вынуждены были стоять в бесконечных очередях на атракцион, который в итоге не занимал и больше пятнадцать минут, а венцом всему служило палящее солнце и аномально-жаркая погода в Сеуле. Как оказалась Джей-Хоуп очень боится высоты, поэтому он катался только на атракционах, где больше скорости, а когда мы оказывались на какой-то вышке, парень всегда оставался внизу, а с ним оставалась и Эван. Однако, лидер взял с этих двоих обещание, что мы все вместе прокатимся на последнем атракционе, чтобы бы это ни было, и они согласились, удволетворившись хотя бы тем, что нужно пережить что-то одно, а не все сразу. СокДжин не отходил от меня на протяжении всей нашей прогулки, и на всех аттракционах, исключая те, где мы были разбиты по одному или делились на группы, он был рядом. Вставал около меня, садился рядом, иногда был со мной в паре. Когда мальчики захотели пострелять, выясняя, кто из них более мужественный в этом деле, Джин, как самый старший, острелялся последним и в итоге выиграл небольшого плюшевого медвежонка, которого вручил мне. Я смутилась, но приняла его подарок, считая грубым и невежливым отказаться от такого милого презента, что мне от чистой души вручил друг. Я была уверена, что СокДжин не более, чем просто мой хороший друг. Жестокое солнце ослабло, когда начало клониться к горизонту, и его лучи теперь не обжигали, а ласкали кожу, падая на лица людей сквозь тонкую пелену розоватых облаков. Постепенно пространство в парке вдоволь забитое детьми, подростками и их родителями, начало редеть, и среди всего этого я заметила, что вокруг нас куча ларьков с вкусняшками или сувенирами. Я схватила рядом стоящего человека и потянула его к одному, тогда Джин купил нам всем перекусить. Лакомство было невероятно вкусным, но незнакомым — напоминало что-то в форме сосиски, нанизано было на деревянную палочку и зажаренно в кляре. Пришло время отправляться на последний аттракцион, а далее по плану была ночная прогулка по городу — в Корее, как и в любом другом мегаполисе, самое красивое открывается только ночью. Намджун остановился, и мы снова оказались в огромной очереди, состоящей в основном из подростков от шестнадцати лет и взрослых — не старше сорока. Очередь эта вела к самому большому и самому ужасному аттракциону парка. Я услышала, как Джей-Хоуп сглотнул. Рельсы вздымались вверх, на высоту девятого этажа, падали, затем закручивались, переворачивались и, наконец, образовывались мертвую петлю, за ней следовали небольшие подъемы, рельсы снова закручивались и образовывали еще одну петлю, но меньше диаметром. Намджун удовлетворенно улыбнулся, заметив, что не только Хоби теперь находился в напуганном состоянии. — Мы на нее... ч-что ли? — голос Эван дрожал. Она оглянулась назад и, видимо, тысячу раз пожалела, что отказалась от всех предыдущих аттракционов, которые на фоне этого адского механизма напоминали крохотные горки для детей. Лидер кивнул. Ви, Чимин и Чонгук заходились безумным хихиканьем и странными танцами от сладостного предвкушения. Хосок едва заметно сотрясался, а Джин и Шуга выглядели равнодушными. Элен подхватила меня под локоть, не переставая подпрыгивать от радости предстоящего адреналина, Эван сжалась, Мили смотрела на горку то с интересом, то с нетерпеливой жаждой, то с испугом, так что я даже отследить не могла ее настроения. А я лавировала между естественным страхом, вызванным инстинктом самосохранения, и диким восторгом от предстоящего веселья. Вот такая у нас получилась команда. Когда подошла наша очередь, инструктор повел нас к отдельному вагончику посередине, рассчитанному на двенадцать человек. Я плелась где-то между Хоупом и еще кем-то, и неожиданно меня усадили рядом с Хосоком, который был уже абсолютно не в порядке. Его лицо казалось бледным, словно он вот-вот упадет в обморок, глаза то бегали по сторонам, то застывали на одном месте. Я даже визуально ощутила, как покрывается холодным потом всего его тело. В тот момент я, действительно, начала переживать, что ему станет плохо. Если честно, я испугалась, что он умрет от страха — таким слабым он казался мне сейчас, и таким напуганным. — Ты точно в порядке? — я положила свою руку поверх его, пока работники застегивали крепления. Он кивнул. — Я справлюсь. Они заставляли меня это делать, уже не раз. На этом я от него отстала, взяв свои эмоции под контроль. Аттракцион может убить, только если сломается. Но он же не сломается? Когда работники занялись другими креплениями, внимательно все проверяя, я еще раз взглянула на парня. Он смотрел перед собой, все такой же бледный и такой напуганный, что мне вдруг захотелось его успокоить. Я хочу обнять тебя, Чон Хосок, чтобы ты больше ничего не боялся. Неожиданно меня передернуло от собственных мыслей, которые являлись ко мне все чаще с тех пор, как началось реалити-шоу. Неужели я проявляя к Джей-Хоупу некоторую симпатию? Неужели он начинает мне нравится? Эти мысли сами вылетели из моей головы, когда аттракцион начал движение. Кровь застыла в моих жилах, а Хоуп, кажется, затаил дыхание. — Это было круто! — все еще восхищались младшие участники группы. — - Неплохо, — согласился Джун. — Я хочу еще, — в один голос пели девушки. Мы шли по центру города, минуя высотные здания, напоминающие лабиринт. Солнце уже коснулось горизонта и отдавало земле свои последние свет и тепло, прежде чем окончательно уйти. Время приближалось к одному из самых волшебных моментов дня, когда едва ушло солнце, еще пуская на линию неба розоватый отблеск, а ночь, тем временем, еще не вступила в свою полные права, оставляя нас между светом и тьмой — в сумерках. Последние отклики солнечного диска прошли сквозь водяное стекло городского фонтана, который исходил прямо из тротуара, не огороженный ничем. В ореоле этих отблесков вода пестрила цветами радуги, играючи переливаясь и исчезая, точно маленький зайчик, которого никогда никто не сможет поймать. Так к концу подходил наш первый полноценный выходной, отдых нашей новой жизни, который завершился танцем воды в красивом свете, а когда темнота вступила в свои полные права, весь город зажегся миллиардами огней, и глаза человека никак не могли полностью поглотить эту красоту, различая лишь несколько цветов, но благогавея уже только от этого. В темноте только этот свет и озарял наши лица: кто-то смеялся, кто-то хранил немую улыбку, а кто-то смотрел на завораживающий вид, пытаясь осознать всю глубину красоты мира, что окружает нас, и людей, что делают это понятие только шире. Тогда я посмотрела на юношу, чье лицо казалось абсолютно белым и идеальным в мраморном зеленом свете диодов, а он, в свою очередь, смотрел перед собой, глазами вкушая прелесть этого шоу, и слушал запах воды, отдающей запахом мелкой рыбы. Возможно, в тот день я увидела нечто поистине прекрасное.