Последний шанс

— Эй, ребята! — радостный голос Намджуна мгновенно заполнил все помещение. — Мы подумали, что это не правильно, оставить вас, а самим пойти кушать. Тем более, что Эни плохо себя чувствует и должна хорошенько поесть. Плюс, сегодня же пятница, а пятница — День Семейного Ужина. Когда все ребята, наконец, зашли внутрь, я увидела, что кое-кого не хватает. — А где... — хотела спросить я. Но проницательный лидер тут же ответил: — Они захотели погулять. Мы собрались за столом, ребята наполнили его до отвала вкусной едой из ресторана, и, смакуя все это, я просидела с ними до самого конца, несмотря на нахлынувшую усталость. Атмосфера за столом была более, чем радостной, даже счастливой, этому способствовали все, и я не была исключением, однако, все же избегала взглядом одного человека, который так же избегал взглядом меня. Ужин закончился, и Джин прогнал меня с кухни, когда я попыталась помочь прибраться. Ребята поддержали его в этом решении, а я не стала спорить, поднялась в нашу комнату, легла в кровать и моментально заснула. Ночью на меня напала лихорадка. В полуобморочном состоянии, я находилась в настоящем бреду, который никак не заканчивался. Организм, изголодавшийся по нормальному, длительному отдыху, мучился от сильного жара, а мозг страдал от навязчивого зацикленного сна, который то поглащал сознание, то выплевывал меня на дебри подорствования, продолжая так целую ночь. Под утро физическое мое состояние настолько настрадалось, что я провалилась в обморочный сон, получив то самое «банальное переутомление». В итоге в назначенное время я встать не смогла, у меня буквально не было никаких сил, но и шум проснувшихся девушек, одна из которых бесконечно будила меня, подходя каждый пять минут, не дали уснуть. Чуть в позже в комнату вдруг ворвалась Элен. Она закрыла дверь, собрала нас за руки, посадила на одну кровать и принялась улыбаться. — Вы не поверите, — лепетала она, но тут же делала серьезное лицо, которое мигом расплывалось обратно. — И мне нужен ваш совет. — Да, что случилось? — не выдержала Эван, которую оторвали от зеркала, когда она пыталась уложить волосы. — Вчера Тэхен предложил немного прогуляться, когда ребята начали собираться домой, а затем вдруг завел со мной серьезный разговор и признался в своих чувствах! Она выпалила это на одном дыхании, смотря на нас во все глаза и без конца сминая свою пальцы. — Ну, а ты что? — Осведомилась Мили. — Ну разумеется, я отказала! — Воскликнула та. — Но в этом и проблема. Он сказал, что это именно то, чего он от меня ожидал. Он сказал, что знал, что я не приму его чувства, и собирался сказать, что докажет мне, что ему можно доверять, что он мужчина, а не ветренный мальчик-айдол. Ее тонкий нос вздернулся, когда она вдруг спросила: — Кто меня сдал? Закатив глаза, Эван вернулась к своим волосам, Мили подняла руки, уверяя, что это была не она и тоже ушла, тогда Элен остановилась взглядом на мне, и я не смогла противостоять этой пытливой особе, поэтому выложила все, как есть. И о Тэхене, и о нашем разговоре, и о споре. Девушка слушала, смотря на меня, как удав — спокойно и рассудительно. Если честно, я думала, что это может ее разозлить, но столкнулась с тем, что в ее зеленых глазах блеснул таинственный огонек, и она показалась мне более заинтересованной, чем прежде. — Думаешь, это стоит того? — Спросила она. — Не спрашивай о вещах, касающихся твоего сердца, у других людей. — Ответила я. — Хочешь узнать, что сделать? Позволь ему доказать то, что он решил доказать, и если у него получится, а твои чувства не ослабнут, то просто позволь этому случится. Но если решила, что не хочешь этого, во что бы то ни стало, а недоверие используешь, как предлог, то скажи ему об этом прямо сейчас, не заставляй его биться в войне, которая уже проиграна. — Ого, как мудро, — пробрюзжала Эван. — Ты у нас в любовных делах спец? Может и мне совет дашь? — Дам, — с вызовом сказала я. — Прекрати игнорировать Мин Юнги. Фен в ее руках замер, продолжая оглушительно звенеть. — Ты была слишком... — я не могла подобрать слова. — Ты была, как танк, и это его смутило. Он прятался за тебя, потому что переживал за свою жизнь. Но сейчас, когда ты открыто доказала, что дело было в банальном любопытстве, Мин Юнги, наконец, разглядел в тебе человека. Простишь его, и, возможно, он увидит в тебе девушку. Она посмотрела на меня с фальшивым разочарованием, покачав головой от досады. — Кажется, твоя мудрость иссякла. Эван фыркнула, но я то видела, что мои слова дошли до самого ее сердца. Нас привезли в огромную танцевальную студию. Помещение было заполнено людьми и камерами, в соседней комнате находилась гримерная, а в ней стояли наши костюмы. Зеркальный зал был тщательно подготовлен: стены были украшены паутиной, вырезанными жуками, черепами, кое-где свисали подобия приведений — серые мешки с отверстиями для глаз и жуткого рта —, по углам раставлены тыквы со страшными лицами. До записи оставалось еще несколько часов, поэтому господин Сон начал тренировку, чтобы мы еще раз прорепетировали движения. Затем нам нужно было отрепетировать живое исполнение, но к этому моменту переодетые и страшно разукрашенные БанТан вышли из гримерной, чтобы начать запись, а нас пока отправили туда. — Ты такая бледная, — восхищала нуна, разукрашивая мое лицо в образ черной кошки. — В Корее девушки просто обожают подобный оттенок. Я улыбнулась, сидя с закрытыми глазами. Рядом со мной Мили усердно распевалась, а девушки повторяли свои партии. Не будь мне так плохо сейчас, я бы с удовольствием присоединилась, я бы с удовольствием провела эту съемку и с удовольствием развлеклась бы на празднике, но мне было плохо. Все, чего я хотела на данный момент это поскорее закончить запись и отправиться домой. Моя лихорадка не утихла. В помещение было тепло, но меня сотрясало от холода, воспаленные глаза жгло от жара, а в голове был сплошной туман. И этом тумане я не отчетливо слышала все слова, что мне говорили, но следовал на их звук, додумывая, и догадками прощупывая свой путь. Благо изнуренное тело еще помнило танцы, которые я так усердно тренировала. На фоне разговоров, голосов и пения в нашей гримерке я слышала музыку из танцевального зала, где прямо сейчас БантТан записывали свои песни. — Так, встаньте сюда, — координатор указывал наилучшее место для съемки. — Вот так отлично. Приготовьтесь, мы начинаем. Волосы на моем затылке встали дыбом, а внутри все похолодело и сжалось. Но я собрала последние силы, как следует прочистила горло, немного напрягла свои голосовые связки и настроилась на исполнение песни. Координатор ушел, все замолчали. Режиссер дал некоторые указания, камера заработала и заиграла мелодия. Игра, в которую я, по сути, играла с самой собой, называлась — заставь дерево согнуться или обгони улитку. Ослабевшие, маринованные мышцы действовали, как в рапиде, но я отчаянно подбадривала себя, продолжая изображать бодрость, радость и загадочность черной кошки. А когда подошла по очереди моя партия, я вдохнула поглубже и выжала из себя все, на что была способна. К превеликой удаче, голос мой не сорвался и звучал приемлемо, но в тот же момент охрип, без сил. Благо сольных партий в этой песне у меня больше не было. Благо, она, наконец, закончилась. — Отлично, отлично! — скандировал режиссер, просматривая запись на своем экране. — Девушки молодцы, но вот свет падает неправильно. Пожалуйста, поправьте те две боковые лампы. Да-да, они. Отлично. Вот теперь идеально. Я облокотилась руками о колени, немного согнувшись и тяжело дышала. Вертикальное состояние было нестабильным и все время тянуло меня вниз, но я не могла ни сесть, ни лечь. — Так, теперь делаем запись! — сказал режиссер. Я застыла в исступлении. — А сейчас мы что делали? — Возмутилась я. — Это была пробная запись, чтобы посмотреть, как вы смотритесь на экране и стоит ли этот ракурс того. А теперь мы снимем полное видео, где будут задействованы несколько камер. Обычно, я не объясняю подобные вещи, так как это элементарная запись клипа, которая монтируется из нарезанных видео с разных ракурсов, но так как новички и даже снимаете реалити-шоу, я вам объясняю. Я не сдержала своего вялого досадливого стона, оторвалась от колен и поплелась к своему месту. — Если хочешь выжить в этом бизнесе — никогда не жалуйся. Простые слова вонзились острым колом в мое сердце, и к горлу подступил противный ком. Если бы вы только знали, что такое жалоба, вы бы точно не сказали мне подобных слов. — Начали! — чей-то голос раздался с густом тумане. Снова заиграла музыка, я начала перебирать ногами, затем руками. Зазвучал женский голос, но слова стали сливаться в единые звуки. У меня закружилась голова, туман становился все гуще, а музыка постепенно ослабевала, как будто кто-то уносил источник куда-то в глубь, в другое помещение. Я продолжала танцевать, когда одна из линз вдруг выпала из моего глаза — похоже нуна вставила ее неправильно. Четкие очертания превращались в образы, образы сливались в массы, массы образовывали смесь красок. Головокружение усилилось, и мой танец оборвался. Внезапно стихла музыка, замолчали голоса и даже свет исчез. Испарилась и боль, чувство тяжести и слабость. Остались лишь я и кромешная темнота.