Последний шанс

После того ночного эпизода наше с Хосоком общение резко прервалось. Когда я появлялась в комнате, он тщательно избегал моего взгляда, а я, тем временем, зачастую старалась избегать его. Благо, сейчас мальчики готовились к промоушену, и времени на нас у них почти не оставалось, особенно у Хоупа, который возвращался из танцкласса самый последний, далеко за полночь, а рано утром уходил в студию, чтобы работать с Намджуном и Шугой. Я знала это, потому что мы живем под одной крышей, а не потому что я могла следить за ним. Хотя я, действительно, всегда хотела знать, где он, чтобы лишний раз не столкнуться с ним. Больше всего я боялась и надеялась, что мы можем столкнуться наедине. Что тогда я должна буду ему сказать? Нужно ли мне вообще будет что-то говорить? Но вдруг тогда он поймет, что я подслушала их разговор, или подумает, что я в замешательстве, и ему нужно объясниться со мной. Он скажет, глядя мне в глаза, что я ему безразлична. Тогда трещина в моем сердце расширится, и оно разобьется. Нет уж, лучше самой во всем разобраться, примириться с чувствами, а затем отпустить их, чем слышать от человека, что так тревожит твою душу, слова, способные уничтожить. Сказанное вслух, но не прямо в глаза, может быть ложью или иллюзией, что в большинстве случаев просто самообман, но греть себя надеждой, постенно остужая ее реальностью, гораздо проще, чем заглушить всю боль одним резким ударов. Я права? — Странный этот Тэхен, — секретничала Элен в среду вечером, когда мы укладывались спать. — Странно привлекательный. Последнее время тема отношений стала часто поднимать в этом доме, особенно в моменты наших ночных сплетен. Все змейки шустренько сползлись на одну кровать, чтобы секреты не преодолевали такие большие расстояния, ведь, кто знает, как сложится их путешествие, и не поменяется ли курс, по которому они летят, свернув не в те уши. — После того признания в чувствах, его обещания доказать мне, чего он стоит, Тэхен, действительно, координально изменился. Не думаю, что видела прежде эту сторону его личности. Не думаю, что видела его в другом образе, кроме милого странного ребенка. Ви, как настоящий мужчина, поражает мое истощенное женское сердце. — Ой, могла бы по простому сказать, что втюхалась! — пробрюзжала Эван. — Слишком сложно, много слов. — Я пытаюсь тут чувства выразить, — она слегка стукнула обидчицу в плечо — ну, как слегка, та немного слетела с кровати, — алло, это и правда сложно. — А я то при чем? — возмутилась Эван. — За что меня с кровати швырять? — Извини, избыток чувств. Участия в разговоре я особо не принимала, лишь слушала, как Ви отчаянно ухаживал за возлюбленной девушкой, и как та постепенно открывалась и шла ему навстречу, влюбляясь сильнее. Мне было нечего сказать им. Моя история была похожа на сказку с плохим концом. Любви не стало. Обычно, в подобных историях все заканчивается тем, что один умирает, но у нас конец от того и был еще более грустным, что два сердца продолжали биться в этой агонии. Хотя, нет, только одно. Только мое. — Мили, — позвала я. — А ты с Намджуном поговорила о вас, после нашей беседы в больнице? — Зачем? — искренне удивилась она. — Мне нравится так, как есть сейчас. — Тебе нравится ваше недовстречание? — удивилась Эван. — Неужели, не напрягает, что ты влюблена, но не знаешь, что чувствует он. В любой момент, Намджун может свернуть, так как для него это ничего не значит. Ты этого хочешь? Девушка напыжилась. — С чего это ты взяла, что я влюблена? — Ой, — я закатила глаза. — С чего ты взяла, что я влюблена? — передразнила Эван. — В зеркало на себя глянь. Тут только слепой может не заметить. Ты должна поговорить с ним, чтобы все выяснить. Да вы же всегда о чем-то болтаете, переведи тему на это и все. Жизни проще я не встречала. — Если ты у нас такой эксперт в отношениях, то что творилось между тобой и Шугой все эти месяцы? Она в миг покраснела. — О чем ты? — Эй, ты что все знаешь? — вдруг спросила я, обращаясь к Мили. Та непонимающе на меня взглянула. — Конечно, знаю. Я что слепая? — Да о чем вы все болтаете? — воскликнула Эван, краснея все сильнее. Ни одни закат не ослепляет сильнее, чем эта девушка, когда покрывается слоем багряной краски. — Как о чем? — вмешалась Элен. — Мы о том, что происходило с вами на протяжении пяти месяцев. Сначала ты везде донимала его, бегала и не давала прохода, затем вы двое перестали в упор друг замечать, игнорировали, не слушали, не видели. А потом в больнице, после того как вы вернулись, все кардинально изменилось. Что вообще между вами двоими? — Ох, это очень странная история. Я и сама толком в ней не разобралась. — Мне интересно, — сказала Элен, сминая кусок одеяла в своих пальцах. — Что произошло тогда, когда вы оба ушли из больницы? Что случилось между вами в тот день? Краснота сошла с лица Эван, и на нем отразилась печаль, охватившая в миг и ее изумрудные глаза. — Когда Эни-я упала там, в той студии, я очень испугалась. Не знаю, свет ли так отразился на ее лице или нет, но оно выглядело синеватым и безжизненным, когда как тело продолжало бить в судорогах. В тот момент это выбило твердую почву из под моих ног. Не знаю, как я вообще оказалась в той больнице, как смогла пошевелиться, когда чувствовала, что все мои мышцы окаменели. Я сидела в этом коридоре, но не ничего не понимала. Все вокруг белое: люди, стены, стулья, пол. Чьи-то голоса, бесконечные пиликанья приборов, распахивающиеся двери, шаги. Все это произвело на меня такое больше впечатление, что я не смогла справиться с нахлынувшими эмоциями, и мне просто нужно было выйти оттуда, чтобы отдышаться, прийти в себя. Девушка взяла паузу, сделав глубокий вдох. — Я вышла из здания больницы, не помня себя от страха. Несмотря на зимний холод, мне было душно и зябко одновременно. Я стояла, закрыв глаза руками, и не могла унять слезы, которые вырвались из меня безумным нахлынувшим потоком. Меня клонило к земле, потому что я уже не могла стоять прямо. Но вдруг чья-то рука уверенно легла меня на спину и провела вверх, сдвинувшись на плечо. Кто-то заставил меня выпрямиться, а затем развернул, и тогда я увидела лицо Мин Юнги, во всей его красе, которое смотрело на меня с печальной безмолвной поддержкой. Это был первый раз, когда Юнги смотрел на меня, как на простого человека, как на друга, и не желал поскорее улизнуть из моего общества. В тот момент не важны были ни обиды, ни отношения, страх выжег меня до костей, и я нуждалась в том, чтобы крепкие руки держали меня, пока я сама не смогла бы стоять уверенно. Я юркнула в его объятия, крепко обхватив парня за талию, и спрятала лицо, красноватое от слез, в его пуховике. Я ожидала, что, возможно, он отстранится и попробует уйти, но этого не произошло. Его руки тепло обвили мои плечи и ближе прижали к себе. — Все будет хорошо, — шептал он мне в волосы. — Все будет хорошо. Я слышала это и верила его словам, но не смогла остановить это и начала содрогаться от рыданий, чувствуя, что это исцеляет меня. Не знаю, магия это или простая сила поддержки, но в это мгновение страх отступил, и я почувствовала, что любую преграду возможно преодолеть. — Если подумать, это могло длиться не больше семи-десяти минут, — заметила Мили. — Но вас не было около часа. — Да, — Эван кивнула. — Когда я смогла немного успокоиться, то собиралась вернуться обратно, но из-за всех этих переживаний я и сама утомилась. Шуга утащил меня в ближайшее кафе, которое находится недалеко от больницы, и заставил поесть. Там мы пробыли все это время, а затем когда я уже окончательно пришла в норму, он отвел меня обратно. — Романтика, — улыбнулась Мили. — Но что между вами сейчас? — неожиданно спросила я, почувствовав во рту металлический привкус. — Сейчас мы больше друзья, чем просто коллеги на шоу. Он, наконец, начал общаться со мной, и я смогла задать все вопросы, что так интересовали меня все это время. А еще он практикует со мной стихосложение и улучшает мои навыки в хип-хопе. Сейчас ребята, действительно, стали похожи на наших наставников. Эта идея про наставничество, брошенная одной из девушек между делом, в итоге намертво прицепилась к нашему режиссеру, и съемочная площадка занялась тем, что непрерывно снимала моменты, когда кто-нибудь из БанТан тренировал нас в чем-либо или просто давал советы. Чтобы было честно, нас разделили, и в итоге получилось так, что Элен и Эван совместно с Намджуном и Шугой практиковались в хип-хопе, Мили занималась вокалом с Тэхеном, Куком и Джином, а меня направили в танцевальную студию вместе с Хосоком и Чимином. — Ты уверена, что тебе уже можно напрягаться? — заботливо спросил Пак, подав мне воду, чтобы я могла запить свои таблетки. Он сел рядом со мной на пол и подождал пока я допью. Джей-Хоуп, не обращающий на меня ровно никакого внимания, тем времен делал разминку, болтался с камерой и стаффами. — Я в порядке, — твердо сказала я, и это было правдой. — Не знаю, что там с моим иммунитетом, но мое физическое состояние сейчас в полном порядке. Я бездельничала всю неделю, лежа под капельницей, а теперь мне пора потрудиться. Как ни как, проблемы — всего лишь часть нашего пути. Я ободряюще улыбнулась, и Чимин подал мне руку, помогая подняться с пола. По сути мои наставником был больше Джей-Хоуп, чем Пак, но в итоге первый избегал со мной всяческого контакта, и взаимодействовал, в основном, с Чимином. Когда приходило время обращаться напрямую ко мне, он делал это холодно и осторожно, словно мы два человека из совершенно разных миров. Дома он точно так же избегал меня, стараясь контактировать с моей персоной как можно реже. Настолько редко, что я даже задумалась — не обидела ли я чем-нибудь? Но этим мыслям быстро пришел конец, когда я смогла осознать, что так гораздо проще отпустить свои чувства. Как бы мне не было больно, от его холодного взгляда хотелось скрыться из виду и больше не попадаться ему на глаза. В одну из наших танцевальных практик, на которых Хоуп работал в основном со своим одногруппником, когда как должен был работать со мной, Чимин вдруг не пришел. Директор вызвал его по срочному делу, а нам предстояло сниматься вдвоем. Тогда я вовсе не могла представить, как это будет. Я не могла заставить себя что-либо сказать ему, мне было сложно просто смотреть ему в глаза, потому что мои эмоции выдавали меня с лихвой, но Джей-Хоуп оказался настоящим профессионалом, разграничивающим личные обиды и работу. От его лучезарной улыбки и фальшивого смеха, хотелось содрать с себя всю кожу, потому что я знала, что он всего лишь играет на камеру, и это буквально раздирало мою душу изнутри. Задыхались не мои чувства, задыхалась я сама, потому что Чон Хосок забирал мой кислород, изображая Джей-Хоупа. Он был вынужден прикасаться ко мне, а я была вынуждена умирать всякий раз, как это происходило. Когда запись закончилась, ничего не подозревающий, персонал начал паковать вещи. Собирая свои вещи, я предвкушала, как смогу выйти и выдохнуть, наконец, с облегчением, но парень, что рушил мою жизнь, разрушил и это предвкушение. — Тебе стоит остаться и потренировать танец, — негромко, но уверенно сказал он. — Ты допускаешь много ошибок. Я опешила, застыв в полнейшем изумлении. — Вынужден согласиться с его словами, Эни-я. — вмешался господин Сон, который так же собирал свои вещи, чтобы отправиться домой. — Я бы остался, чтобы потренировать тебя, но у меня назначена встреча и есть еще некоторые дела. Хосок-а, ты сможешь заняться этим? Парень кивнул, промокая свое лицо махровым полотенчиком. Добрые полчаса в танцевальной студии, где не было никого, кроме нас двоих, было слышно только музыку и скрип от наших ботинок. Едва ли, Хоуп изредка нарушал это молчание, останавливая нас и показывая, как правильно. Я исправляла движения и продолжала танцевать, не отвечая даже на его пытливый взгляд. — Раньше это было интереснее, — сказал Хосок, сидя на полу, когда мы закончили. Я не удержалась и осведомилась, что именно он хотел этим сказать. — Танцевальная студия, для меня, всегда была местом, в котором можно расслабиться и выпустить пар. Но обстановка круто изменилась с тех пор, как мы были здесь последний раз вдвоем. Тогда, если бы меня спросили, я мог бы с уверенностью сказать, что наслаждаюсь танцами вместе со своим другом, а сейчас я даже не знаю, где правда, а где ложь. Он нарочно выделил слово «друзья», видимо, прощупывая почву между нами, но это не ускользнуло от меня, скорее наоборот — словно острый нож полоснул по моей душе. — Друг?... Думаю, это подходит..? — Лгала я. Хосок неопределенно вздохнул, пряча свое лицо в ладонях, которые скользнули вверх и растормошили намокшие волосы. — Как ты себя чувствуешь? — парень неожиданно перевел тему. — Я устала, — честно призналась я, но не стала уточнять от чего именно. Парень понимающе кивнул, поднимаясь с пола. — Прости, — как-то виновато сказал он, отчего у меня сжалось сердце. — Ты сейчас не с самым крепким здоровьем, а я заставил тебя остаться на дополнительную репетицию. Черт! Почему я задумался об этом только сейчас? Мне правда жаль, Эни-я. — Джей-Хоуп... — Я просто хотел... просто... Хосок хотел мне что-то сказать, но никак не решался, когда дверь в студию отворилась, и в проеме показалась мужская фигура. — Эни-я, — пропел Джин и улыбнулся. Он прошел в студию, взглянув на свои наручные часы. — Уже поздно, я возвращался из студии и услышал, что вы еще репетируете, поэтому решил зайти за тобой. Где-то глубоко-глубоко внутри я хотела бы узнать, что же хотел сказать Чон Хосок, но холодный рассудок ухватился за Джина, как за спасательный круг, используя его, как шанс уйти отсюда. — Ты проводишь меня до дома? — расчетливо спросила я, но еще не знала до чего в итоге приведет это расчет. — Ну конечно. Ради этого я и пришел. Я улыбнулась и попросила его подождать, пока я соберу свои вещи. Тем временем Хосок лазил в своем телефоне, делая вид, что нас нет рядом. — Хосок-а, — как-то небрежно позвал его Джин, когда я была уже готова. — Ты идешь домой? Мой единственный шанс чуть было не рухнул, и я уже чувствовала и предвкушала нашу прогулку, но спустя минуту, длившуюся почти бесконечно для меня, парень покачал головой, сказав, что останеться и продолжить тренироваться. Теплые шоколадные глаза Хосока, его лучезарная улыбка и солнечная аура сошли на нет. Сейчас он был простым молодым парнем, заваленным работой. Мы оставили его в танцевальной студии и ушли, но от меня не ускользнуло, что его глаза были теплыми рядом со мной, когда камер давно уже не было рядом. Чон Хосок затеял игру, но я не знаю ее правил. — Ты можешь себе это представить, — вдруг сказал Джин, когда мы пересекали мостовую под серыми грузными облаками. — что скоро это все закончится? Я тяжело вздохнула, вбирая в себя ледяной воздух. — Это тяжело. — Да уж, — усмехнулся он. — Я так привык к этому дому, к вам, к тебе.. Я обхватила себя руками, подставляя лицо холодном лунном свету, пробившемуся на минуту в прорехе плотной ватной пелены. — Сейчас я чувствую, что после шоу не будет уже ничего. — сказала я. — Никакого дебюта, никаких выступлений, никакого будущего... — Эй, — Джин остановил меня за руку и развернул к себе лицом. — От чего такие плохие мысли? Мягкими, теплыми пальцами он заправил прядь волос мне за ухо, улыбаясь. Думаю, это одна из тех улыбок, от которых девушки должны плавиться и растекаться по асфальту, и я уверена, что она повлияла бы так на любую из тех, кто вдруг оказался бы на моем месте прямо сейчас, но не на меня. Я словно все еще находилась в вакууме, в который не просачивалась теплота, которую источал этот мужчина, но зато кое-кто другой всегда был внутри этой оболочки, и прямо сейчас, а, может и вовсе никогда, его не было рядом.