Последний шанс

На общем собрании Ким Намджун объявил о заключительном задании, которое нам предстояло выполнить в качестве участников реалити-шоу «Айдолы - наставники» Это задание являлось заключительным и подытоживающим этапом, предполагающим реальный опыт, а заключалось, в основном, в совместной работе с нашими профессиональными наставниками. В честь выхода очередного полнометражного альбома БанТан, ребята организовывали съемки нового клипа и приглашали нас в роли главных героинь их песен. Альбом рассказывал публике о преодолении периода взросления, об искушениях, встающих на нашем пути и об итоге, к которому мы приходим уже более взрослыми. А клип рассказывал о любви между молодыми людьми, где основным концептом были взаимоотношения между женщиной и мужчиной, а так же демонстрация самых роковых, самых трогательных, самых частых ситуаций между влюбленными. Подготовки к клипу проходили параллельно съемкам, так как времени было в обрез. Сценарий, репетиция нового танца, сюжетная линия и прочее — все было в полном сумбуре, и я переживала, что из-за меня рейтинги упадут вниз и нанесут значительный урон компании. Нас должны были распределить по парам, а тех, кто пары не имели приставляли третьими, как изображение смутьяна, греховного искушения, Сатаны. Когда пришло время распределять, кто из парней возьмет себе роли влюбленных мужчин, а кто будет демонстрировать молодых людей, затерявшихся в дебрях праздности, алчности, азарта или жадности, трое из нас выбрали партнера без проблем и колебаний. Для меня же это оказалось некоторой проблемой. Идеальной кандидатурой для меня был Хосок, но я ни за что на свете не хотела играть эту роль с ним. Однако, словно по року судьбы, все ребята, словно сцепившись с цепи, уверяли, что в таком случае картина будет идеальной. Я не могла придумать достаточно веские отговорки, ровно так же, как и не могла сказать причину прямо. Тем временем, Хосок не принимал в спорах никакого участия, всем своим видом демонстрируя, что ему абсолютно безразлично положение дела. Другие же воспринимали это, как отсутствие сопротивления. Я была в ярости. Он переложил этот груз полностью на мои плечи, заставив в одиночестве отдуваться за свои чувства. Ребята не останавливались, давя на меня подобно огромному грузу. Мой партнер еще не был утвержден, когда я придумала идеальную альтернативу для клипа и переловила Джина, чтобы предложить ее кандидатуру в качестве своей пары. Но к моему великому удивлению, Джин ответил отрицательно. — Моя роль вполне удовлетворяет меня, — как-то отстраненно сказал парень. Я нахмурилась, осведомившись, нет ли на меня какой-то затаенной обиды, но парень лишь покачал головой, объясняя это следующим: — Это больно для меня. Я не мазохист, чтобы к этой боли стремиться. Сначала я даже не поняла. Эта фраза доходила до моего мозга медленно, с перебоями, так и не отразив сути. — О чем ты? — Не понимаешь? — усмехнулся парень. Я покачала головой. — Я солгал тебе в тот вечер, когда мы разговаривали. Я признался тебе в своих чувствах, но когда ты отвергла их, не нашел лучшего способа, как прикрыть все дружбой. Извини. Я люблю тебя, как девушку, и мне больно, потому что ты не любишь меня. Ситуация итак сложная, возможно, только для меня, так что давай хоть немного упростим ее? И Джин ушел, оставив меня наедине с этим ошеломляющим признанием. С того самого момента парень начал открыто меня избегать, и в качестве моего партнера единодушно — не учитывая мой голос — стал Хосок. Тот, в свою очередь, не отразил по этому поводу ни толику эмоций. И я тоже. На второй день четыре пары развезли на разные съемочные площадки, приставив к трем еще по одному мемберу, играющему разрушителя любви. К моему огромнейшему везению на съемочной площадке я оказалась в компании Джей-Хоупа и Джина, ни с одним из которых не могла разговарить, даже на отвлеченные темы. Наша компания пребывала в постоянном трансе между перерывами, благо снимались мы порознь. Джин работал где-то недалеко над своими партия, а мы с Хосоком работали вместе. Нашим концептом было предательство. В результате жестокого недопонимания молодой юноша предал свою возлюбленную и разрушил их любовь, но продолжал отчаянно бороться за остатки ее сердца, пытаясь возвратить прежнее доверие; воспаленное сердце девушки же с отчаянной силой тянется к этому мужчине, но рассудок присекает его попытки, говоря ей, что от него нужно бежать. Возлюбленная мечется между двух огней, выбирая между любовью и здравым смыслом, но в итоге вынуждена просто уйти... Хосок хватал меня за руки, за плечи, обнимал, разворачивал, был близко-близко, но я не могла решиться на то, чтобы снова поверить ему, несмотря на отчаянные мольбы собственного сердца. Я продолжала уходить, и в итоге ушла на совсем.. — Итак, дорогие друзья, — Шуга негромко хлопнул в ладоши, без какого-либо энтузиазма. — Сегодня, тот самый день, о котором мы часто заикались, как о чем-то далеком и неясном, которого жаждали и боялись, одновременно — последний день нашего реалити шоу. За это время мы прошли огромный путь, начиная со смущения и нерешительности, заканчивая важным опытом и, что самое главное, крепкой дружбой. Лично я, при том, что являлся наставником, сам научился многим вещам, о которых не задумывался прежде. Жизнь, сама по себе — это бесконечная дорога уроков и ошибок. Надеюсь, каждый на этом шоу смог узнать что-то новое, осознать что-то важное и вообще получить положительные эмоции и приятные воспоминания на всю жизнь. Это наш последний день съемок. После Шуги каждый высказал свои ощущения относительно всего, что здесь произошло. Свои эмоции передали и девушки, которые являлись центральными героями. И даже я. Борясь с собственными чувствами, я сказала то, что действительно чувствовала относительно этой поры в своей жизни, и была абсолютно искрена. — Жизнь в одном доме с девушками, — начал говорить Хосок. — - Кардинально отличается от всего, что происходит в мужском общежитие. Это, действительно, нереальный опыт для нас. Особенно для тех, кто начал стажировку в совсем юном возрасте. Он вдруг посмотрел на меня — кратко, но так опьяняюще — и тут же отвел взгляд. Я почувствовала, как разгоняется в бешенном ритме и уходит в пятки мое сердце. — Я надеюсь, что эти девушки, которые проделали на этом проекте огромную работу, смогут успешно дебютировать и продолжать делать то, что им нравится. Вносить свой вклад в музыкальную индустрию сегодняшнего мира. Я желаю им успеха в достижении своей мечты! Я почувствовала, что мои глаза стали влажными, и отвернулась, изображая зевок, чтобы он был незаметен. В печальном расположении духа мы отсняли тогда заключительный эпизод реалити-шоу длиною в, без малого, полгода. Расставаться с тем, что стало для тебя каждодневной привычкой — пить кофе в компании Ви и Джина, болтать с девочками по ночам в нашей комнате, слушать шутки про рост Чимина, ужинать вместе с пятницу, делясь впечатлениями — очень тяжело, да и так больно, словно сдираешь пластырь с огромной раны. Я не справилась с тобой, Чон Хосок. Я не разгадала тебя, а была пленена. Вот, что произошло. Я больше не скрывала это от себя. Теперь я была уверена. Стафф сказал мне садиться в кресло и начал задавать вопросы. Финальной съемкой было индивидуальное интервью, которое снимали с каждой участницей, и я была последней. «Вы прошли очень большой путь, что ты чувствуешь сейчас, когда все подходит к концу?» — Мне грустно, — сказала я, печально улыбнувшись. — Это не просто большой путь, он достаточно долгий, наполненный столькими моментами и эпизодами, которые я никогда не забуду. Расставаться с чем-то родным всегда тяжело. «Это реалити-шоу стало для тебя родным?» — Не шоу, — засмеялась я. — Родным для меня стал этот дом, эта улица, люди, которые жили тут со мной все это время. Они стали, как часть большой дружной семьи для меня. «О чем ты переживаешь сильнее всего прямо сейчас? Есть ли то, о чем ты жалеешь?» — Конечно, есть. Я жалею о многом, но в тоже время это кажется мне таким неважным сейчас. Просто хочу попросить прощения за то волнение, которое доставила всем из-за своей дурости. Мне жаль также, что из-за меня девушки не смогли насладиться финальными съемками, потому что все приходилось делать в спешке. «Когда ты вернешься в Корею?» — Когда буду уверена, что моему здоровью ничего не грозит. «Было ли что-то, что сильно расстроило тебя на шоу? Или то, что радовало каждый день?» — Были моменты разочарования, — я замялась, ощущая жгучие слезы в глазах. — И было множество счастливых моментов. Все это составляет единую картину, которая создает единое мнение. Я многому здесь научилась, многое узнала. Меня радовали счастливые лица друзей, трели птиц за окном, расстраивали трудности и неудачи. Слеза скатилась по щеке, и я тут же ее смахнула, улыбнувшись. — Это был один путь, по которому я шла. И теперь дорога подошла к своему концу. Маленькая черная машина скользила по замерзшему шоссе, направляясь в ближайший аэропорт, из которого я улетаю прямиком домой. Я ехала, прислонившись к ледяному окну, и вырисовывала узоры на запотевшем стекле. Позади остались не только худшие чувства, но лучшие мечты в моей жизни. — Это были лучшие полгода! — торжественно объявил Ви, хватая меня в охапку около машины, пока стафф убирал чемодан. — Я буду очень-очень скучать по тебе. Возвращайся скорее, ладно? Я улыбнулась, утирая слезы. — Конечно. Но разве у нас будет время, чтобы видеться или общаться после? — Для друзей время всегда найдется! Я почувствовала, как что-то больно впилось в сердце. Если бы только я смогла увидеть кого-нибудь из вас снова, я была бы счастлива. — Хорошей дороги, — пожелал Юнги, так же обнимая меня. — Ох, нам будет не хватать твоего милого белого личика! — со смехом Чимин и ЧонГук схватили меня одновременно. Я звонко засмеялась. — Позаботься о своем здоровье, — советовал Намджун, сжимая мои плечи. — И будь хорошей девочкой. — Если лидер приказывает, — с фальшивой важностью ответила я. — Серьезно, — сказал Джун. — Береги себя и возвращайся скорее. Я кивнула. Джин, несмотря на последние дни, в которые наше общение сошло на нет, попрощался со мной, как и остальные. И даже Хосок, через силу, обнял меня, пожелав счастливого пути. Машина свернула и заехала на подъездную дорогу, где останавливалось множество такси и автомобилей, из которых вылезали различные люди, снабженные, кто негабаритными чемоданами, кто крошечной ручной кладью. В аэропорту я оказалась за полтора часа до вылета, но из-за нестабильных погодных условий в моей стране, рейс отложили на два часа. Мужчина, что вел машину, уже уехал, оставив меня одну. Я сидела на неудобной скамье, оперевшись подбородком о высокий чемодан, и думала о своем решении. Размышляла: правильно я поступила или нет? Тогда я просто достала свой телефон и набрала подруге. — Алло, — голос девушки показался мне беспокойным. — Ты в аэропорту? Что-то случилось? Почему ты звонишь? — Все в порядке, — ответила я, почти спустя минуту. — Просто рейс немного отложили. — Ясно, — в трубке послышался облегченный вздох. — Не пугай меня так. Я ведь не в восторге, что ты летишь совсем одна. — Все в порядке, — заверила я и перевела тему. — Ты не забыла про мою просьбу? — Ты про те конверты? — Угу. — Нет, — ответила подруга. — Они пока у меня. Когда мне их отдать? — Мне уже все равно. Можешь сделать это сейчас. — Ладно, займусь этим, когда мы поговорим. В трубке повисла пауза, знаменовавшая, что разговор иссяк и продолжится в том случае, если один из оппонентов откроет истинную причину своего звонка. Я должна была стать тем самым оппонентом. Тишина нарастала, обволакивая нас незримым покрывалом, и, почувствовав, что подруга собирается положить трубку, я собралась с мыслями и решилась. — Я провалилась, Мили, — с позором призналась я. — Приехав сюда, я была уверенна, что мне ждет только мечта и бесконечная борьба за ее достижение, но глупое сердце сыграло со мной злую шутку. Я полюбила одного человека, а другой человек полюбил меня, и мы остались в проигрыше, с разбитыми сердцами.Человек, что необходим мне, как воздух, живет спокойно и без меня. А я так не могу. — Эн, — осторожно позвала подруга. — О чем ты говоришь? Я не понимаю. — Пожалуйста, просто выслушай меня. Больше всего на свете, я хочу оставить это здесь, в Сеуле. — Тогда расскажи мне. — Я не собираюсь возвращаться, — объявила я. Девушка на другом конце судорожно вздохнула. — Из-за чего? Ты подумала об этом? Это же твоя мечта. — Была. Я несчастна здесь. Мне тяжело. Мое сердце разбито, понимаешь? — Но разве это стоит того, чтобы бросать все и сразу? Время, проведенное дома, излечит твои раны и, возможно, изгоняет чувства. Ты не должна просто так отказываться от своей мечты. — Он — моя мечта. Думаешь, я не пыталась подавить эти чувства? Мне придется это сделать, Мили. Я уеду раз и навсегда. — Ты заставляешь меня плакать, потому что я осознаю, что наш конец был абсолютно настоящим. — Прости, — тихо сказала я. Мне не хотелось снова плакать. — Я желаю тебя удачи. Исполни нашу самую заветную мечту. Я завершила звонок. Мой тихий всхлип раздался словно гром и тут же утонул в переплетении шума. Слезы все же выкатились из моих глаз, и я откинулась на спинку сиденья, запрокинув голову. Еще чуть-чуть. Еще чуть-чуть и все подойдет к концу. Пожалуйста... Крохотный снег посыпался с серого мрачного неба, падал на асфальт и мгновенно испарялся. Мое путешествие медленно подходило к концу. Ребята прощались со мной, будучи уверенными, что в скором времени я снова вернусь, а теперь лишь Эмили знала, что я уехала навсегда. Женский голос объявил мой рейс, и я встала, забирая свой чемодан, чтобы отнести его на сдачу и отправиться на посадку. Время тянулось медленно и лениво, но в тот же момент протекало молниеносно и необратимо. Пассажиры выстроились в очередь, и через три человека была моя. Впереди стояли семейные пары, подростки, старики — люди, обладающие жизнью, с которой я была совершенно не связана, а они не были связаны со мной. Каждого, на кого мог упасть мой взор, тяготило что-то свое, и каждый неизменно молчал об этом, бесконечно стачивая эти переживания внутри своего сознания. Очередь продвинулась вперед, и все снова остановились. Я размяла затекшую шею. Черт, ну почему же так долго? Вдруг кто-то вырвал меня из толпы и увел подальше, где почти никого не было. Я не смогла увидеть, кто это был, так как мои волосы упали на лицо и сквозь них я почти ничего не видела, но мне и не нужно было. От его каштановых волос по-прежнему слышался запах ментола, грейпфрута и лаймона. Я остановилась, выдернув свою руку. Он развернулся, вперив в меня вопросительный взгляд. — Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Ты не должна этого делать, — ответил парень. — Ты не должна улетать. — Я больна, Хосок, — возразила я. — Мне нужно в больницу. — Я все знаю, — сказал он. — Знаю, что ты не планируешь возвращаться, знаю, что ты уезжаешь навсегда, и я не могу отпустить тебя. — Но и удержать не можешь, больше не можешь. — Устало возразила я. Действительно, устала. У меня уже не было никаких сил. — Мы все выяснили тогда. Зачем же ты теперь пришел? — Я должен был попытаться сделать это раньше, должен был. В тот день мы оба солгали друг другу. Я нахмурилась. — Я сказал то, что не должен был говорить. Если бы я нашел в себе смелость сказать правду, несмотря ни на что... Но я не сказал, извини. Я думал об этом и жалел, но до тех пор, пока не получил твое послание, не был готов что-то предпринять. — Ради Бога, — умоляла я. — Скажи же, я не понимаю о чем ты. Вместо слов Хосок наклонился к моему лицу и поцеловал. Нежно и кратко. — Я люблю тебя, — признался он. — Почему сейчас? — Потому что один человек сказал мне однажды то, что заставило меня думать, что мои чувства не взаимны, и я наивно поверил его словам. Я сделал тебе больно, потому что больно было мне, не осознавая, что могут остаться шрамы. Я должен был поговорить с тобой, должен был услышать это от тебя, но оказался слишком трусливым. — Думаю, теперь уже слишком поздно. — Я не верю в это. Никогда не поздно. — Откуда ты знаешь, Чон Хосок? Парень улыбнулся и рукой притянул меня к себе. Его губы накрыли мои, сминая их в нежном невесомом поцелуе. Чувства, от которых я так упорно убегала, не покидали меня ни на секунду. Они всего лишь прятались в моей душе, там где я могла их не замечать, и вылезали наружу роем огромных бабочек, отзываясь на бархатный голос мужчины, в котором я нуждалась. Когда его мягкие, теплые губы коснулись моих, не было никакой надобности сопротивляться. От истощенного организма, от изголодавшегося по любви сердцу, я очутилась в тумане, от одного лишь его прикосновения, и он был единственным, когда я могла в этом тумане увидеть. Остальной мир просто исчезал из реальности. — Я люблю тебя, — прошептал мне в губы Хосок. — Анабель Свон. Девушка, что решила навсегда уйти, в итоге не смогла сдвинуться с места, потому что юноша крепко-крепко обнял ее, не позволяя исчезнуть. Он держал ее так и нашептывал о своей любви, а когда она, наконец, смогла прислушаться к своему сердцу, то смогла найти верную тропу. Вот так закончилась та история.