Невольницы

Шум голосов, доносившийся из-за стены, становился все громче, и Гермиона медленно открыла глаза. Она даже не поняла, когда успела задремать. Помещение было довольно тесным и душным; Гермиона протерла вспотевший лоб и принялась разминать затекшее плечо. Вот уже больше недели их держали в затхлом подвале, но Гермиона радовалась этому обстоятельству, потому что неведение о дальнейшей судьбе страшило сильнее заточения. Во время очередного сражения со сторонниками Темного Лорда они с Джинни попали в плен к Пожирателям смерти. Волшебные палочки у них отобрали, а Визенгамот вынес стандартный приговор — пожизненное лишение магии — однако до тюрьмы осужденных так и не довезли. В темноте рядом с Гермионой кто-то завозился. Она машинально ощупала каменный пол, но не нашла ничего, кроме сброшенного плаща. — Дэмиан, — испуганно позвала она. — Дэмиан, ты где? — Здесь, — отозвался заспанный голос. Гермиона с облегчением обняла сына. — Мам, — раздраженно буркнул он. — Ты меня задушишь… Гермиона его не слушала, продолжая прижимать к себе. Мальчишка рос избалованным, но она все равно любила Дэмиана так сильно, как только может любить мать. Война забрала всех, кто был ей дорог. Кроме сына. И вот теперь, по жестокой иронии судьбы, Гермиона должна была лишиться и его. Финальная битва с Волдемортом закончилась шесть лет назад полной победой Пожирателей. Мракоборцы не сдались и основали движение сопротивления. Гермиона с Роном и Джинни вступили в их ряды. Они мечтали уничтожить два последних крестража и отомстить за смерть Гарри, но все усилия пошли прахом. Через год партизанских сражений, когда Гермиона родила Дэмиана, в одной из вылазок погиб Рон — кинулся выручать взятых в плен братьев и попал в засаду. Его смерть пошатнула ее выдержку, а после того, как уцелевших Перси и Джорджа приговорили к поцелую дементора, Гермиона и вовсе перестала ценить собственную жизнь — во время сражений так остервенело рвалась в бой, что одно из них рано или поздно стало бы для нее последним. Лишь маленький сын заставил ее думать не только том, как свести счеты. — Мам, ну хватит, — недовольно пискнул Дэмиан, вырвав ее из плена воспоминаний. Гермиона разочарованно вздохнула, отпуская его. Мальчишка тут же забрался на деревянный настил, служивший им постелью, и попытался заснуть. Гермиона с грустью погладила его по голове, понимая, что у них остается все меньше времени. Как только их с Джинни перевезут в тюрьму, мальчика отправят в сиротский приют. Дэмиан об этом не подозревал, а Гермиона не хотела его пугать. Поежившись, она машинально запахнула на себе оборванную мантию, но от этого стало еще жарче. — Джин, — тихо позвала Гермиона. — Ты спишь? — Если бы, — пробормотала та и наощупь двинулась к подруге. Споткнувшись о чье-то тело, лежавшее в центре камеры, Джинни выругалась, но не остановилась. — Знать бы еще, куда нас приволокли. — Это предварительная темница, милочка, — раздался из темноты чей-то старый скрипучий голос. Джинни испуганно повернулась к невидимой собеседнице: — Предварительная перед чем? — Перед продажей, — горько усмехнулась женщина и пояснила: — Сегодня будут торги. — Какие торги? — ахнула Гермиона, взяв Джинни за руку. — А вам никто не сказал? — старуха истерично расхохоталась. Ее смех напомнил Гермионе сухой голос Филча, когда тот натаскивал миссис Норрис. — Не сказал нам чего? — Джинни ответно сжала пальцы подруги. — Вы попали на невольничий рынок. Здесь богатые мерзавцы покупают себе рабов. — Нас же собирались посадить в тюрьму, — испуганно прошептала Гермиона, чувствуя, как в груди сжимается ледяной комок страха. — Жизнь заключенного ничего не стоит, — прошипела старуха. — А вот на жизни раба можно заработать.

* * *

— Позволь узнать, что мы здесь забыли? — поинтересовался Люциус, презрительно оглядывая темное помещение. В центре огромной комнаты был сооружен невысокий помост, вокруг которого располагались длинные ряды стульев, как в зрительном зале. По краям помоста прихрамывающий домовик расставлял факелы, второй эльф заклинанием зажигал свечи, парящие вдоль стен. Люциус развернулся, чтобы уйти. — Хотя бы дождись начала, — удержал его Драко. — Начала чего? Пробормотав что-то похожее на извинение, между ними протиснулся худощавый старик и торопливо заковылял по узкому проходу. Усевшись в первом ряду, он принялся мять в руках шляпу. Часть стульев в зале уже была заполнена, но большинство из них пустовало. — Сегодня — закрытые торги, — пояснил Драко. — И попасть сюда можно только по специальным приглашениям. — Торги? — переспросил Люциус, переведя удивленный взгляд на сына. — Куда ты меня привел? — Это невольничий рынок. Здесь можно прикупить парочку хороших слуг. Или служанок, — Драко кивнул в сторону отдельной ложи, расположенной прямо над помостом. — Нам приготовили лучшие места. Распорядитель клялся, что сегодня будет что-то особенное. Драко направился к лестнице в ложу, и Люциус двинулся за ним, пообещав себе, что дольше получаса в зале не задержится. Едва они поравнялись с помостом, как к ним с поклонами кинулся толстый коротышка: — Мистер Малфой, ваш визит — это честь для нас! Проводив магов в ложу, толстяк тут же трансгрессировал, пожелав приятного вечера. Внимание распорядителя льстило Драко, но у Люциуса вызвало лишь раздражение. — И часто ты развлекаешься в подобных местах? — поинтересовался он, усаживаясь в обитое бархатом кресло. — А что еще делать? — пожал плечами Драко. Две ярко накрашенные ведьмы в полупрозрачных платьях проскользнули в их ложу и томными голосами осведомились, не нужно ли господам чего-то особенного. Драко заметно оживился, но, увидев недовольное выражение лица отца, кивком отослал их прочь. Перед тем как уйти, одна из ведьм обняла Драко за шею и что-то горячо зашептала на ухо. Малфой-младший кивал и плотоядно улыбался, а потом опустил галеон в вырез ее платья. — Позже, — прошептал он. — Если бы Нарцисса видела тебя сейчас, — начал Люциус, когда женщины вышли. — Мать убили мракоборцы, — ощетинился Драко. — И спешу тебе напомнить, что это случилось, когда она вместо тебя села в машину, якобы предоставленную Министерством! Любое напоминание о матери приводило его в бешенство — он до сих пор не простил отца. — Не будем об этом, — ледяным тоном отрезал Люциус, давая понять, что тема исчерпана. Драко отвернулся и не сводил взгляда с помоста, пока гонг не возвестил о начале торгов.

* * *

Гермиона сжала виски кончиками пальцев. Она пыталась переварить услышанное и успокоиться, но страх не давал думать, накатывая мощной волной и затягивая в черную бездну паники. Сидевшая рядом Джинни тоже молчала. — Что же будет с Дэмианом? — наконец, прошептала она. Гермиона вздрогнула: — Я его не отдам! — Конечно, — Джинни успокаивающе погладила ее по голове. — Все будет хорошо. Утешение не помогло. Никогда еще Гермиона так остро не ощущала собственную беспомощность. — Совсем юных мальчишек богатые старики покупают для своих коллекций, — некстати напомнила о себе старуха. — Не смей говорить гадости! — Гермиона вскочила и кинулась вперед. — Моему сыну незачем слушать весь этот бред! — Отпусти! — испуганно завизжала ведьма. В темноте слышался шум борьбы. Джинни рванулась к подруге и попыталась ее оттащить: — Гермиона, не надо! — Сначала пусть заткнется! — Я знаю, о чем говорю, — отбивалась старуха. — За четыре года меня продавали уже трижды! Неизвестно, чем бы закончилась драка, если бы у входа в камеру не послышались голоса. — Алохомора! — пробормотал кто-то. Дверь распахнулась, и в проеме появился тусклый свет. Гермиона непроизвольно разжала пальцы, сдавливающие горло старой ведьмы, и та с руганью отползла в сторону. В дверях стоял пожилой мужчина в длинной расшитой мантии. За его спиной Джинни разглядела двух стражников с цепями в руках. — На выход, — скомандовал старик, выставив перед собой волшебную палочку. — Дэмиан, — позвала Гермиона. Мальчишка вцепился в ее руку и с тревогой уставился на вошедших. Гермиона поцеловала его в макушку: — Ничего не бойся. Цепи оказались магическими кандалами, которые не давали двигаться без разрешения надевшего. Стражники защелкнули тяжелые браслеты на руках девушек и отступили. — Сначала — эта, — старик указал пальцем в сторону Гермионы. — За мной. Ее вывели из камеры и подтолкнули к подножью лестницы. Гермиона медленно поднималась по ступеням, молясь, чтобы все происходящее оказалось дурным сном. Притихший Дэмиан вцепился в ее мантию. Подъем быстро закончился, и Гермиону с сыном провели по узкому коридору, со стен которого свисала паутина. Перед высокой дверью, под которой виднелась узкая полоска света, старик остановился. — Готовься, — хмыкнул он, проверяя цепи. Стражники распахнули дверь. Почувствовав очередной толчок в спину, Гермиона шагнула вперед. Яркий свет больно резанул по глазам, заставляя прикрыться рукой. В уши ворвался шум голосов, который перекрыл вопль торговца, представлявшего ее, как новый товар: — …маглорожденная ведьма, вступившая в отряд сопротивления! Строптива и своенравна! Хорошее приобретение для того, кто хочет научить грязнокровку покорности и показать ее истинное место… Драко равнодушно рассматривал пленницу, пока та гордо не вскинула подбородок. Ее лицо было измазано грязью, но он все равно узнал упрямый взгляд. — Это же Грейнджер, — восторженно пробормотал Драко. — Узнаешь? Он повернулся к отцу. Тот без интереса посмотрел вниз и кивнул. «Еще десять минут, — подумал Люциус. — И я ухожу из этого зверинца». Когда глаза привыкли к свету, Грейнджер перестала щуриться. Драко видел, как она затравленно озирается по сторонам, и не удержался от пренебрежительного смешка. Торговец потянул за цепь. Грейнджер покачнулась и сделала шаг в сторону. Неожиданно ее мантия зашевелилась — в складках ткани кто-то прятался. «А вот и ублюдок Уизли», — догадался Драко, рассматривая чумазого мальчишку. — Начнем торги! — радостным голосом заявил распорядитель. — Первым лотом будет мальчишка. — Нет! — воскликнула Гермиона, не отпуская сына от себя. — Кто-то желает купить их вместе? — поморщившись от ее крика, поинтересовался торговец. Зрители молчали. — Тогда приступим. Кто желает приобрести его? Гермиона присела на корточки. — Я никому тебя не отдам, — прошептала она, обхватив лицо сына ладонями и глядя ему в глаза. — Никому! Слышишь? Дэмиан кивнул. — Начальная цена — пятьдесят галеонов. Гермиона прижала сына к себе. Если ей суждено умереть в борьбе, она это сделает. Тем временем пара старых ведьм начала торги, подняв первоначальную ставку. — Из мальчика можно будет вырастить прекрасного слугу, — набивал цену торговец. — Сто пять! — прошепелявила старуха в огромной шляпе. — Гертруда, он будет мой! — зашипела она, оборачиваясь ко второй женщине. — Сто десять! — вторила ей ее конкурентка. — Сто двадцать! — к ведьмам присоединился бледный колдун, похожий на вампира. Малфой-младший с интересом следил, как Грейнджер оглядывается по сторонам, и неожиданно для себя, кивнул помощнику распорядителя. Тот активно включился в торги. — Я боюсь, — прошептал Дэмиан. Гермиона вытерла слезы с его щек: — Я с тобой. Прозвучал удар гонга. — Продан за двести галеонов! — возвестил торговец и потянул мальчика за собой. Гермиона закричала, пытаясь удержать сына, но магические цепи не дали ей сделать и шага. Упав на колени, она продолжала инстинктивно тянуться вперед, но в ее плечи уже вцепились пальцы надсмотрщиков. — Мама! — визжал Дэмиан, вырываясь. — Мама!!! Слуги торговца оттащили Гермиону в сторону. — Пустите! — яростно отбивалась она. Драко довольно улыбнулся — распорядитель не солгал. Начало вечера выдалось удачным, оставалось купить саму грязнокровку.