Невольницы

Коридор за дверью зала через несколько десятков ярдов упирался в камин. Стражники подвели Гермиону к нему и остановились, дожидаясь Малфоя. Самый крепко сложенный из них ткнул ее в спину, не рассчитав сил: — Пошевеливайся. От тычка Гермиона не удержалась на ногах и растянулась на каменном полу. Приблизившийся Малфой с пренебрежением посмотрел на нее сверху и переступил через каминную решетку. Носки его фирменных ботинок оказались прямо перед лицом Гермионы. Усмехнувшись, он замахнулся ногой, словно собирался ударить. Гермиона не шелохнулась. — Слишком гордая, да, Грейнджер? — Малфой схватил ее за ворот мантии, заставляя подняться. Гермиона молчала, понимая, что он вымещает на ней злость. Напрасно она напомнила ему о неудачах в Хогвартсе. Рывком поставив ее на ноги, Малфой пообещал: — Ты забудешь о гордости. Ответа снова не последовало. Драко скривился — Грейнджер удалось его взбесить одним своим молчанием. — Фамильный замок, — отчеканил он, бросая под ноги горсть летучего пороха. Перед глазами взметнулось зеленое пламя. Едва они переместились, Гермиона обессиленно рухнула на ковер. В гостиной царил полумрак. Гермиона рассмотрела лишь золоченые рамы на стенах и услышала тихое перешептывание с портретов. — Вставай, — рявкнул Малфой, подходя к ней. Вместе с усталостью навалилась и апатия. — Хочешь меня убить? — отрешенно прошептала Гермиона, поднимаясь с колен. — Смерть — слишком простое наказание, грязнокровка, — больно сжав за предплечье, Малфой потащил ее к лестнице.

* * *

Люциус Малфой наслаждался местью. Едва заметно улыбаясь, он вспоминал затравленное выражение лица Артура Уизли и, не спеша, продвигался к выходу. Сразу после продажи торговец снял с цепей Джинни удерживающее заклинание, и теперь она шла перед Люциусом, изредка оборачиваясь. Еще недавно в карих глазах плескался страх, теперь же его сменила ненависть. Возле камина один из стражников подтолкнул ее вперед. Ударившись о выступ, Джинни тихонько вскрикнула. — Наверное, вы очень довольны? — в ее голосе прозвучали нотки злости, но даже они не могли скрыть отчаяния. Перешагнув через решетку, Люциус сжал шею девушки: — Будешь говорить, когда я разрешу. Джинни почувствовала, что начинает задыхаться, и попыталась отступить. Упершись спиной в камин, она отчаянно вцепилась в удерживающую руку, но не смогла ее сбросить — Малфой-старший был слишком силен. — Ты поняла? — прозвучал в ушах его безразличный голос. Джинни с трудом удалось кивнуть. — Хорошо, — Люциус ослабил хватку. — Не вздумай меня ослушаться. Он разжал пальцы, и Джинни с облегчением потерла шею. Пока Люциус наблюдал за ее неловкими движениями, радость сменилась недоумением. Что ему делать с девушкой? Решив поразмыслить об этом в поместье, он потянулся к миске с летучим порохом. Джинни попятилась. Люциус властным движением притянул ее к себе. — Фамильный замок. Он чувствовал, как дрожат прижавшиеся к его груди плечи, и недовольно поморщился. Возможно, импульсивное решение купить дочь Артура Уизли было ошибкой? Когда зеленые всполохи исчезли, Люциус отстранился и брезгливо приказал появившемуся у камина домовику: — Вымойте ее.

* * *

Распахнув резную дверь, Драко втолкнул Грейнджер в спальню. Комната была темной, как и гостиная — окна скрывали тяжелые бархатные шторы, а свечи в настенных канделябрах почти догорели. — Чего ты хочешь? — Гермиона обернулась к Малфою. Равнодушие в ее голосе не было притворным, и Драко нахмурился: — Тебе не страшно? Гермиона молчала, думая о сыне. Малфой не собирался ее убивать, а, значит, у нее все еще оставалась надежда увидеть Дэмиана — когда мистер Уизли выкупит Джинни, та обязательно его отыщет. — Не боишься меня? — скрестив руки на груди, Малфой приблизился. — Чего мне бояться? — пожала плечами Гермиона. — Один раз я уже поимел тебя, Грейнджер, — усмехнувшись, напомнил он. — Что мне помешает сделать это снова? Лицо Гермионы вспыхнуло. Она не забыла ночь в Годриковой лощине, когда Гарри в последний раз сразился с Волдемортом. В той кровавой схватке практически никто не выжил. — Ты помнишь, — с довольной улыбкой прошептал Малфой, делая еще один шаг к ней. — Тогда ты плакала и звала Уизли. Кого будешь звать теперь? Да, она помнила. Каждый миг. Каждый стон, срывавшийся с ее губ. В ту ночь Гермиона не сумела помочь Гарри — все силы и время ушли на уничтожение чаши. Разбив крестраж, она успела передать меч Рону, чтобы тот избавился от медальона, но на этом везение закончилось. Оглушающее заклинание Долохова перебросило ее через обломки стены. Ударившись о каменную кладку, Гермиона потеряла сознание, а когда пришла в себя, все было кончено. Волдеморт торжествовал, Пожиратели собирали трофеи. Она стала трофеем Драко. — Ты помнишь, — повторил он. Малфой не ошибся, она помнила. Боль от его прикосновений. И страх за Рона, который пропал. Пропал вместе с Гарри. — Пусти, — рыдала она, пытаясь сбросить с себя навалившееся тело. — Не трогай меня! Чувство ярости сменилось диким страхом — Гермиона поняла, что не справится. — Пожалуйста, не надо, — простонала она, когда Малфой разорвал на ней рубашку. — НЕ НАДО! — Заткнись! — он задрал ее юбку, оцарапав кожу на бедре. — Драко, умоляю! — казалось, большего унижения ей не пережить. Малфой вознамерился показать, кто хозяин положения. — Правильно, умоляй меня, грязнокровка, — прошипел он, оттягивая в сторону тонкую ткань трусов. Почувствовав в себе его палец, Гермиона взвизгнула. Малфою нравилось видеть ее слезы. И нравилось причинять ей боль. Дернувшись, Гермиона добилась лишь того, что палец вошел еще глубже. — Не надо… Она зажмурилась, мечтая исчезнуть, и неожиданно Малфой убрал руку. Гермиона открыла глаза и увидела, как он расстегивает брюки. — Нет! — всхлипнула она, ужаснувшись от мысли о том, что будет с ней дальше. — Драко… ПОЖАЛУЙСТА! Не надо! — Это только начало, — прошипел он, потянув ее за лодыжки к себе. Она кричала, колотя его по груди, но Драко заводило сопротивление. Он накрывал губами ее маленький рот, заставляя задыхаться. Он до крови прикусывал ее губы, потому что ему нравилось, как она стонет и вырывается. Его ладонь властно накрывала ее грудь, поочередно сжимая маленькие полушария, а пальцы второй руки скользнули между бедер. Почувствовав, как она горяча, Драко распалился еще сильнее. Грейнджер не была мягкой и податливой, в отличие от других его женщин. Но ни одну из них ему не хотелось сломать. Грейнджер оказалось исключением. И он одержал верх! Маленькая стерва, с презрением говорившая о нем когда-то, сейчас, извивалась под ним и умоляла остановиться. Не подчиняя волю, он получил ее тело. Гермиона судорожно втянула в себя воздух, когда он убрал палец и резко вошел в нее. Мышцы внизу живота напряглись, но это не помогло — Драко рвался вперед, не смотря на сопротивление. Глухо зарычав, он снова наклонился к ней и поцеловал, если можно было назвать поцелуем подобие укуса. Его рот накрыл ее грудь, а язык дразнящими движениями описал круг вокруг соска. Гермиона охнула, почувствовав, как кожа покрывается мурашками. Но мимолетную ласку, тут же сменила жестокость — Малфой прикусил сосок, заставив ее вскрикнуть от боли, чтобы она не подумала, что он может по собственной воле подарить ей удовольствие. — Нет! — воскликнула она. Губы переместились ко второй груди. И снова щекочущее движение, а потом укус. Малфой словно отставлял на ней след… Печать… Метку. — Ты моя, чертова сучка, слышишь? Ты моя! — шептал он ей в лицо, обхватив его ладонями. Резкие толчки, которыми он входил в нее, отдавались болью во всем теле. Каждое движение заставляло закусывать губы, чтобы не закричать. Мерлин, как ей было больно! Она потеряла счет времени. Кончив, Малфой замер, словно пытался осознать случившееся. Часто дыша, он долго смотрел на заплаканное лицо Гермионы. Опустив глаза к ее опухшим губам, он понял, что ему хочется поцеловать их. Просто поцеловать. Драко облизнулся и медленно наклонился к ней, но Гермиона демонстративно отвернулась. Тогда он влепил ей пощечину: — Смотри мне в глаза, грязнокровка! — Смотри мне в глаза! — Малфой хорошенько встряхнул ее за плечи. Гермиона подняла голову, отгоняя страшное воспоминание. — Мне все равно, что ты со мной сделаешь, — прошептала она. — Хуже уже не будет. Ты отнял у меня смысл жизни. Снова. Малфой иронично изогнул бровь: — Даже если я скажу, что знаю, кто купил твоего сучонка? — Ты знаешь? — встрепенулась Гермиона, вцепившись в его запястья. — Кто? — Сначала ты научишься уважать своего хозяина, — Драко с удовольствием отметил, что напоминание об ублюдке Уизли возродило прежний мятежный огонь в ее глазах. — У кого мой сын? — процедила она сквозь зубы. — Как я уже сказал, — усмехнулся Малфой. — Сначала ты станешь кроткой и покорной. — А если я этого не сделаю? — Тогда ты никогда не узнаешь, где он! — заорал Драко, теряя остатки терпения. Гермиону захлестнул гнев. Пять лет назад она пообещала самой себе, что никогда и никому этого не скажет. Малфою удалось заставить ее нарушить собственную клятву. — Тогда и ты будешь страдать. — Это еще почему? — поморщился он. — Потому что этот «сучонок» твой собственный сын!