Невольницы

Джинни сидела в огромной ванне, поджав ноги, а домовики яростно терли ее спину мочалками. Она долго колебалась, прежде чем раздеться и забраться внутрь — не хотелось принимать «милость» от врага — но природная брезгливость пересилила гордость. И теперь, погрузившись в теплую воду с ароматической солью, Джинни чувствовала, как каждая клеточка ее тела расслабляется. Она медленно выпрямила ноги и откинулась назад. Худая эльфийка, проковыляв вдоль ванной, добавила на волосы шампунь, и Джинни зажмурилась от удовольствия. — Как же хорошо, — прошептала она. — Неужели? — язвительно осведомился от двери знакомый голос. Джинни в ужасе обернулась. Люциус Малфой стоял у входа и пристально ее изучал, лениво облокотившись на стену.

* * *

Признание сорвалось с губ против ее воли. Даже сыну Гермиона никогда не рассказывала о том, кто его отец, хотя Дэмиан был настойчив. — Скажи, что ты солгала, — процедил Драко сквозь зубы. — К чему мне врать тебе сейчас? — Если ты меня обманула, — начал он предупреждающим тоном. — Ад покажется тебе раем по сравнению с жизнью здесь. Малфой вызвал домовика и отдал тихий приказ. — Так это ты купил его, — догадалась Гермиона, наблюдая за тем, как эльф семенит к двери. Драко криво улыбнулся. — Ты купил его специально, чтобы сделать мне еще больнее, — рванувшись к нему, она замахнулась обеими руками: — Сукин ты сын! Если бы только у меня была палочка… Малфой перехватил ее запястья, больно вдавив в кожу металлические браслеты, и прошипел: — Ты забываешься, грязнокровка. Их ссору прервал скрип двери. Эльф боком протиснулся в образовавшуюся щель и потянул за собой мальчика. На его чумазом лице не было страха — он с любопытством озирался по сторонам, разглядывая невиданную до сих пор роскошь. — Дэмиан! — воскликнула Гермиона, кидаясь к нему. — Стоять, — скомандовал Драко, преграждая ей путь. — Подойди сюда, — он поманил мальчика к себе. Тот бесстрашно пошел вперед. Малфой присел на корточки и внимательно рассмотрел Дэмиана. Черты лица были тонкими, а подбородок немного острым, но особого сходства Малфой не уловил. Мальчишка проигнорировал пристальный взгляд и, наморщив грязный нос, поинтересовался: — Мам, а что мы тут делаем?

* * *

Люциус успел забыть о приказе отправить пленницу в ванную. Поднявшись к себе, он замер, увидев воистину восхитительное зрелище. Домовики смыли грязь с тела Джинни, и он смог рассмотреть, насколько она юна и свежа. Оттенок кожи был, правда, немного смугловат, но ее это совершенно не портило. Девушка вытянула стройные ноги, и Люциус машинально отметил, что брюки стали сильно давить в районе паха. Джинни выгнулась назад, обнажая грудь и, закрыв глаза, прошептала: — Как же хорошо… — Неужели? — не сдержался он. Она испуганно обернулась и, прикрывшись руками, ушла под воду по самую шею. — Вы… здесь? — Во-первых, не припомню, чтобы давал тебе разрешения разговаривать, — нахмурился Люциус, делая шаг вперед. — А во-вторых, это — моя ванная. Вскочив, Джинни завернулась в первое попавшееся полотенце и поняла, что допустила ошибку — прилипшая к телу ткань больше подчеркивала, чем скрывала. — Простите… Я не знала… — она испуганно отступила от ванны. — Все вон, — процедил сквозь зубы Люциус. Домовики исчезли. — Я не хотела помешать… — Джинни продолжала пятиться, пока не уперлась во вторую дверь. В надежде найти за ней укрытие, она повернула ручку и кинулась вперед. — А там — моя спальня, — долетел до нее ехидный смешок Люциуса Малфоя. Джинни рванулась обратно, но путь ей преградила знакомая фигура. — Рад, что ты сама решила нанести мне визит, — Люциус сбросил мантию, оставшись в темной рубашке и брюках. Глаза Джинни в ужасе округлились. — Что вы делаете? — Я не давал тебе разрешения разговаривать, — раздраженно напомнил Малфой. В панике Джинни кинулась ко второй двери, но ее остановило сковывающее заклинание. Не опуская палочки, Люциус медленно приблизился к жертве. — Я спрошу лишь один раз, — прошептал он, проведя пальцем по ее подбородку. — Под Империусом или без? Ответа не последовало. — Тогда выберу я, — Люциус поднес волшебную палочку к ее лицу. — Без! — неожиданно выпалила Джинни. Усмехнувшись, Люциус отменил заклинание и сорвал с нее полотенце. — Иди туда, — кивнул он в сторону дивана. Джинни подчинилась. Озираясь, в поисках, чем можно прикрыться, она замоталась в плед. — Хорошая попытка, — Люциус сбросил рубашку. — Только вряд ли тебе это поможет. Подойдя ближе, он стянул с нее плед. Джинни прикрылась ладонями. — Я могу передумать относительно Империуса, — усмехнулся Люциус, медленно проведя рукой по ее животу и останавливая ладонь на груди девушки. — Мистер Малфой, — прошептала Джинни, поднимая на него полные слез глаза. — Лучше сразу убейте… — Ты обошлась мне в тысячу галеонов, — он уложил ее на диван и крепко прижал запястья, чтобы не дергалась. — Я денег на ветер не бросаю. От звука его голоса кожа Джинни покрылась мурашками. Люциус видел, как она дрожит под ним, и как часто вздымается ее маленькая грудь. Она была совершенно не похожа на Нарциссу с округлыми формами и белоснежной кожей, но ему все равно хотелось дотронуться до нее. Люциус наклонился и медленно обвел сосок языком. Джинни дернулась, пытаясь высвободить руки: — Мистер Малфой… — Я не давал тебе разрешения разговаривать, — напомнил он, накрывая ее рот своим. Губы Малфоя были горячими и властными. Джинни вздрогнула, почувствовав, как его язык, еще недавно дразнивший своими прикосновениями грудь, касается ее языка. Ей стало страшно от осознания того, что ее целует один из убийц Гарри. Она попыталась отстраниться, но Люциус одной рукой перехватил ее запястья, а второй скользнул между худых бедер. — Не надо, — прошептала Джинни, судорожно сжав ноги. — Пожалуйста. — Так Поттер не успел это получить? — усмехнулся Люциус, медленно поглаживая клитор. — Чиста и невинна? — Умоляю, — прошептала Джинни. — Не надо… Ее пугала реакция собственного тела — кожа словно горела под прикосновениями. Люциус чувствовал это и не спешил убирать руку. Застонав, Джинни выгнулась назад и коснулась сосками его груди. Брюки снова сдавили пах — девчонке удалось его завести. Люциус отпустил запястья Джинни. Она не сделала попытки освободиться, лишь еще сильнее вцепилась в обивку дивана. От ритмичных движений ее трясло. Свободной рукой Люциус расстегнул брюки, машинально отметив, что и его пальцы нервно подрагивают. Увидев возбужденный член, Джинни попыталась отстраниться. Приподняв ее бедра, Люциус медленно вошел в нее, и она снова всхлипнула: — Не надо… — Расслабься, — приказал Люциус — ему было слишком тесно. — Не могу, — проскулила она, зажмурившись. — Открой глаза, Джиневра. Услышав собственное имя, Джинни испуганно уставилась на Люциуса. — Просто расслабься и впусти меня, — прошептал он, неосознанным жестом погладив ее волосы. — Я боюсь, — призналась она, но попыталась не напрягать мышцы. Почувствовав, что преграды нет, он снова вошел в нее. Джинни тихо вскрикнула, а потом застонала, закрыв лицо ладонями. Что же она делает? Уступает? — Да, — выдохнул Люциус, ускоряя темп. Джинни дрожала от стыда — ее тело по-прежнему отзывалось на каждую ласку. Руки перестали слушаться — она сама обняла Люциуса за плечи. Она не хотела, но бедра сами подавались ему навстречу, двигаясь в едином ритме. Почувствовав, что кульминация близка, Люциус склонился к ее губам и не без удовольствия отметил, что Джинни отвечает на его поцелуй.

* * *

Гермиона не успела ответить сыну — Малфой жестом велел ей замолчать. — И где доказательства? — прошипел он, оборачиваясь. — Прикажи домовикам вымыть ему голову, — огрызнулась Гермиона. — Отпадет масса вопросов. — Хозяин прикажет выполнять? — заикающимся голосом поинтересовался эльф, и Драко кивнул. Когда мальчишку отмыли и причесали, Малфой убедился, что на Уизли Дэмиан похож не больше, чем Поттер на Хагрида. Сын Грейнджер был его точной копией. Глядя на светлую макушку мальчишки, Драко лихорадочно соображал, что же ему делать дальше.

* * *

Люциус Малфой опустился в кресло в гостиной и призвал манящими чарами бокал вина. Он оставил Джинни в спальне и спустился вниз. Проще было выставить ее за дверь, но тогда единственный взгляд в сторону дивана напоминал бы о произошедшем. Сжав ножку бокала, Люциус в задумчивости посмотрел на огонь в камине. Малфои всегда считали душевные переживания проявлением слабости. О жестокости Абраксаса ходили легенды — его боялись слуги, домовые эльфы и даже жена. Люциус во многом походил на отца, а пребывание в Азкабане и годы войны сделали его еще более циничным. Именно поэтому сейчас он злился — ему не нравилась реакция на близость Джинни, и ему не нравилось, что он продолжает думать об этом. В юности он испытывал столь же сильные эмоции — их дарила ему Нарцисса. Но это было очень давно. Дочь Артура Уизли заставила его вспомнить себя прошлого, возможно, сама того не желая. — Надо перепродать девчонку, — пригубив вина, он раздраженно отставил бокал в сторону. Размышления прервал шум со стороны второго камина, который использовался для перемещений. Люциус нахмурился — он не ждал гостей. Из камина медленно вышла невысокая полная женщина. На ней была старая мантия, бережно заштопанная во многих местах. Люциус сразу узнал ее, хотя некогда пышущая здоровьем волшебница словно высохла. Годы и невзгоды изменили ее: в рыжих волосах серебрилась седина, а на лице появились горестные морщины. «Уизли не нашел в себе смелости, чтобы прийти самому. И решил прислать жену». — Прости, что я появилась здесь без приглашения… — вздохнула незваная гостья, подходя ближе. — Но ты же понимаешь, что на это у меня была веская причина. — Причина твоего появления здесь — загадка для меня, Молли, — сухо заметил Люциус. — Умоляю, верни мне дочь, — прошептала она.