Невольницы

Оставив тщетные попытки застегнуть порванный лиф, Гермиона накинула на плечи тонкое покрывало. Она была уверена: если Малфой запретил покидать спальню, то наверняка оставил дверь незапертой — слишком велико было желание проверить покорность «рабыни». Ладонь уже тянулась к позолоченной ручке, когда за спиной раздался хлопок трансгрессии. Вздрогнув, Гермиона обернулась, но вместо Малфоя увидела домового эльфа. Склонившись в поклоне, он положил к ее ногам сверток и исчез так быстро, что Гермиона не успела его поблагодарить. Темная ткань при ближайшем рассмотрении оказалась платьем. Его фасон давно устарел, но оно было очень добротно сшито. Осознав, что Малфой снизошел до приказа дать ей одежду, Гермиона криво улыбнулась и тут же одернула себя — уж слишком быстро она стала перенимать привычки сноба. «Еще немного, и я начну морщиться, словно мне под нос сунули дохлого флоббер-червя». Зашнуровав лиф и расправив юбку, она подошла к двери. На миг Гермиона заколебалась — Малфой мог позаботиться о предупреждающем заклинании с вопиллером — но ручка провернулась без протяжного воя и криков. Гермиона выглянула в коридор и, убедившись, что там ее никто не поджидает, прошмыгнула к двери в соседнюю комнату. Дэмиана за ней не оказалось, но Гермиона была уверена, что Малфой держит ее сына где-то поблизости. Оставалось его найти и добраться до любого действующего камина. Ступая как можно тише, Гермиона исследовала каждую спальню и звала сына. Вместо ответа ей несся лишь шепот с портретов — предки Малфоя возмущались бесцеремонным поведением. Не обращая на них внимания, она повернула очередную ручку. В комнате, в отличие от других, царил полумрак — свечи не парили под потолком, а окна были наглухо задернуты плотными шторами. Сделав несколько шагов, Гермиона почувствовала, как мягкий ковер приятно щекочет босые ноги. — Дэмиан, — позвала она. — Ты здесь? — Вынуждена разочаровать, — раздался из темноты мелодичный женский голос. — Здесь уже давно никого не было. — Кто вы? — Гермиона испуганно отшатнулась. — Призрак? — Если ты зажжешь свечу, то убедишься в неуместности своего вопроса. — Мне нечем это сделать. — Волшебница без палочки? — с презрением продолжала невидимая собеседница. — Как такое возможно? — Кто вы? — продолжала озираться Гермиона. Ответа не последовало. В надежде, что призрак могла видеть Дэмиана, Гермиона вернулась в коридор, взяла свечу с одного из настенных канделябров и занесла внутрь. И тут же об этом пожалела — с портрета над камином на нее смотрела Нарцисса Малфой. — Я тебя знаю… — та прищурилась, словно силилась вспомнить. — Тогда, на чемпионате по квиддичу. И в магазине мадам Малкин… Мерлин, какой позор! Маглорожденная ведьма в моем доме. Нарцисса в притворном ужасе прикрыла рот кончиками пальцев. — Я здесь против собственной воли, — ядовито сообщила Гермиона, задувая свечу и направляясь к двери. — Ваш сын купил меня. Она чуть было не добавила, с какой целью Малфой это сделал, но почему-то сдержалась. Театрально вздохнув, Нарцисса пробормотала, что вкус Драко оставляет желать лучшего.

* * *

Вновь оказавшись в спальне, Джинни осмотрелась — наверняка она упустила что-то, что могло пригодиться для побега — но и новый поиск не увенчался успехом. Прикроватные тумбочки оказались пусты, ящики стола-бюро заперты, а в книжном шкафу хранилось несколько потрепанных фолиантов с заклинаниями и небольшой футляр. Щелкнув застежкой, Джинни осторожно приподняла его крышку и охнула — внутри лежала маска Пожирателя смерти. И этот взгляд, брошенный мельком на витиеватый узор вокруг глазниц, в одно мгновение пробудил воспоминание о ночи сражения в Годриковой лощине. Ночи, когда Гарри еще был жив. — Беги к лесу! — отразив очередное заклинание, Гарри обернулся к ней. — И найди Гермиону. — Нет, — Джинни упрямо схватила его за руку. — Ты не должен сражаться в одиночку, это слишком опасно! Фигуры в темных мантиях медленно окружали поляну. — Пожалуйста, не спорь, — Гарри высвободил ладонь. В стеклах его очков отражались ярко-зеленые всполохи. — Морсмордре! — прокричал кто-то. Озарив ночное небо, над их головами появился гигантский череп с выползающей изо рта змеей. — Джин, доверься мне, — Гарри набросил ей на плечи мантию-невидимку и легонько подтолкнул в сторону леса. — Ну же! Беги! Не в силах двинуться с места, та обвела поляну затравленным взглядом. Пожиратели оттеснили мракоборцев к развалинам одного из домов и взяли в плотное кольцо. Уцелевшие из отряда Дамблдора кинулись на помощь, но силы были неравны, и им пришлось отступить. — Слишком поздно, — пробормотала Джинни, увидев, как падает на колени раненый Люпин, а следом за ним на землю оседает Тонкс. — Гарри, я не смогу… Он не дал ей договорить — порывисто притянул к себе и поцеловал. Джинни обняла его за плечи и с жаром ответила на поцелуй. «Не рискуй собой», — мысленно умоляла она. Горячие ладони еще сильнее сжали ее талию. Скользнув рукой по его груди, Джинни подушечками пальцев ощущала глухие удары сердца Гарри и думала лишь об одном: «Не отпускай меня…» Оба понимали: поцелуй мог оказаться последним. И от осознания этого становилось по-настоящему страшно. Когда Гарри нехотя отстранился, Джинни почувствовала, что вот-вот разрыдается. Она так и не успела сказать «я люблю тебя» — чей-то предсмертный крик заставил ее обернуться. И увидеть, как обратившийся Фенрир вгрызается в шею Лаванды. Джинни взмахнула палочкой, но отбросить оборотня заклинанием не смогла — в грудь ударил ярко-желтый луч. Внутренности обожгло словно огнем, и Джинни рухнула, как подкошенная. Казалось, она даже ослепла от боли. Стискивая зубы, Джинни билась в конвульсиях, пока спазм не начал затихать. Вместе со способностью дышать полной грудью вернулось и зрение. Ни Лаванды, ни Фенрира рядом не было. Как не было и Гарри. Набросив капюшон и став невидимой целиком, Джинни побежала вдоль покосившегося забора. «Я должна его найти! Должна!» Она твердила имя Гарри как заклинание, и это придавало сил... пока Джинни не свернула к поляне не увидела тело брата — тот лежал на земле, неестественно запрокинув голову, и не шевелился. На его груди серебряной змеей извивалась цепочка с разрубленным медальоном. «Все-таки сумел… Сумел! Неужели ценой собственной жизни?» — Рон, — отбросив искореженный крестраж, Джинни дрожащими пальцами ощупала ледяное запястье в поисках пульса. — Жив, хвала Мерлину! — Тех, кто еще дышит — в кандалы, остальных — в общую яму, — донесся до нее чей-то хриплый голос. Пожиратели смерти ходили по поляне в поисках раненых и убитых. Джинни придвинулась ближе к брату и накрыла их обоих мантией-невидимкой. Замерев, она мысленно умоляла небеса сжалиться, и не дать кому-нибудь на них наткнуться. Неожиданно Рон застонал. Один из Пожирателей почти прошел мимо, но услышав подозрительный звук, двинулся в их сторону. — Гермиона… — бредил Рон. Джинни ладонью заткнула ему рот, надеясь, что в темноте никто не заметит выбившийся из-под мантии ботинок. Не опуская палочки, Пожиратель сделал еще один шаг от забора. Джинни испуганно замерла. — Нашли! — раздался радостный крик с противоположной стороны поляны. Фигуры в мантиях волокли за собой какой-то тюк. Пожиратель бросился к ним, а Джинни с облегчением перевела дыхание. — Где твоя палочка? — прошептала она, склонившись к брату. Рон что-то неясно пробормотал и снова потерял сознание. Приподнявшись на коленях и придерживая мантию так, чтобы оставаться невидимой, Джинни обыскала все вокруг, но безуспешно. Крики становились все громче — Пожиратели приближались. Джинни посмотрела на брата и на всякий случай вновь накрыла ладонью его рот, но он не очнулся. Издалека Джинни казалось, что Пожиратели тащат бесформенный мешок, но когда они поравнялись с ней, поняла, что это тело. Тело Гарри. — Поттер мертв! — ревела толпа. — Мертв! — Во имя Мерлина, — Джинни душили рыдания. — Нет… Его лицо было изрезано глубокими царапинами и залито кровью. Ворот изорванной рубашки то и дело цеплялся за торчащие из земли корни деревьев, но Пожиратели намеренно не стали левитировать тело. Им мало было убить Гарри Поттера. Они хотели унизить его в глазах тех, кто за него сражался. — Полюбуйтесь на вашего избранного! — Это будет с каждым, кто решит оспаривать власть Темного Лорда! Несколько раненых пленников, которых собрали в центре поляны, попытались освободиться, но это лишь позабавило Пожирателей. Самые яростно сопротивлявшиеся мракоборцы были убиты, остальных загнали в клетки. — Привыкайте к решеткам! — Теперь рабство — ваш удел! Джинни трясло как в лихорадке. Она хотела кинуться к толпе и даже была готова к непростительным заклинаниям, лишь бы отомстить за Гарри, но страх за жизнь брата заставлял ее молча наблюдать за происходящим. Сторонники Темного Лорда медленно удалялись прочь и уносили тело врага с собой как доказательство победы. У одного из Пожирателей Джинни заметила длинную светлую прядь, выбившуюся из-под капюшона. Перед тем, как трансгрессировать, он взглянул в ее сторону, словно рассмотрел под мантией-невидимкой. Узор его маски навсегда врезался в память Джинни. Теперь эта маска лежала перед ней на атласной подушке. Не выдержав, Джинни оттолкнула от себя футляр и попятилась. Подбиравшиеся к горлу рыдания, вырвались наружу сдавленным всхлипом. Обессилев, она опустилась на пол у запертой двери и плакала, пока не зазвонили колокольчики в каминных часах. Продолжая вытирать слезы, Джинни наблюдала, как из дымки на белом циферблате появляется маленькая нимфа с солнцем в руках. Подбросив небесное светило, которое тут же рассыпалось на тысячи мерцающих звезд, она сделала пируэт. — А что мне оставалось делать? — воскликнула Джинни, не сводя взгляда с танцовщицы, словно та могла ее оправдать. Пропев, что до полуночи остается три часа, нимфа взмахнула прозрачной накидкой и растворилась в воздухе. — Что мне оставалось? — Джинни спрятала лицо в ладонях и снова всхлипнула. — Джин? — послышался из-за двери удивленный голос Гермионы. — Джин, это ты?