Невольницы

Постукивая ладонью по перилам, Драко спустился вниз. Уже шагая по лестнице, он чувствовал, как тает эйфория от победы — его одолевали сомнения. «Грейнджер не намерена сдаваться, — думал он, поворачивая в восточное крыло, где располагались хозяйственные помещения и спальни прислуги. — Нужно найти способ ее подчинить». Его появление вызвало на кухне нешуточный переполох — увидев хозяина, домовики побросали работу и принялись суетливо кланяться. Драко отправил одного из них отнести Грейнджер одежду, а другого подозвал к себе — того самого, что уводил Дэмиана из гостиной, пока они с отцом спорили. Эльф послушно приблизился: — Что угодно молодому хозяину? — Приведи ко мне мальчишку.

* * *

Вернув свечу в канделябр, Гермиона двинулась дальше по коридору. Она почти дошла до тупика в виде ниши с портретом, как слух неожиданно уловил чьи-то всхлипывания. — Дэмиан? — шепотом позвала она. — Ты здесь? Рыдания доносились из-за ближайшей к нише двери. — Что мне оставалось? — горько воскликнул кто-то. Голос показался Гермионе знакомым. В груди защемило от неприятного предчувствия. — Джин? — испуганно пробормотала она, хватаясь за ручку. — Джин, это ты? Неужели у нее галлюцинации? Или Малфой использовал темные заклинания, чтобы затуманить ей разум? Джинни должна быть в Норе. — Гермиона? — испуганный голос подруги прозвучал слишком четко для морока — за дверью точно была она. Гермиона принялась яростно проворачивать ручку, но та не поддавалась. — Меня заперли, — обреченно вздохнула Джинни. — На заклинание или на ключ? Джинни не ответила, и Гермиона кинулась обратно в спальню Малфоя. Схватив с каминной подставки кочергу, она бегом вернулась к двери и предупредила через замочную скважину: — На всякий случай отойди. Вставив короткую часть кочерги между дверной рамой и замком, чтобы получился рычаг, Гермиона изо всех сил надавила на рукоять. Металл тут же погнулся, но и дверь слегка подалась. — Это не заклинание, — обрадованно воскликнула Гермиона, продолжая поддевать замок со всех сторон. Наконец, деревянная поверхность возле него треснула, освобождая металлический язычок, и дверь приоткрылась. — Не могу поверить… — отбросив кочергу, Гермиона порывисто обняла стоявшую на пороге подругу и неожиданно осеклась: — Но почему ты здесь? — Люциус Малфой купил меня, — Джинни отстранилась. — Но ведь… мистер Уизли был на аукционе! — все еще не понимала Гермиона. — Я уверена, что узнала его. Почему же он не… — Не хватило денег. Джинни виновато опустила глаза и принялась кутаться в плед. Только сейчас Гермиона заметила, что под импровизированной накидкой у подруги ничего нет, и вздрогнула от страшной догадки: — Люциус Малфой… изнасиловал тебя? — Да… нет… — Джинни спрятала лицо в ладонях. — Я должна была сопротивляться… Гермиона осторожно ее обняла. — Я — предательница, — всхлипнула Джинни. — Не говори так, — Гермиона погладила ее по голове — так же, как обычно успокаивала сына. — Не время себя корить. Нам надо бежать.

* * *

Домовик быстро вернулся и, проводив Дэмиана к столу, исчез. Драко отставил в сторону бокал с вином и поманил мальчика к себе. Тот подошел к нему без малейшего страха и с любопытством прищурил глаз: — Ты хочешь оставить нас с мамой здесь? Драко молчал, обдумывая приказ отца. «Темный Лорд будет не в восторге, если узнает». Домовики переодели мальчишку в один из детских костюмов Малфоя, и от перепуганного замарашки, прятавшегося за юбку Грейнджер, не осталось и следа. У него даже осанка изменилась. А манера слишком высоко задирать подбородок вместо того, чтобы ослабить накрахмаленный воротник, наводила на мысль, что даже в этой мелочи сын похож на него. — Так ты нас оставишь? — А ты бы этого хотел? — Малфой едва заметно подался вперед. — Наверное, — Дэмиан пожал плечами. — Здесь интересно. У меня раньше не было такой одежды. И большой комнаты… И домовиков! Правда, мама говорит, что использование рабского труда безнравственно. И что домовикам надо дать свободу. — Да уж, Грейнджер одержима этой идеей со времен учебы, — усмехнулся Драко. Дэмиан замолчал, разглядывая его, словно размышляя — стоит ли задавать следующий вопрос, но так и не решился. Малфой поднялся, еще раз взглянул на мальчика, и наконец, вынес «вердикт»: — Пока вы останетесь в замке. — Здорово, — на лице Дэмиана появилась довольная улыбка, и Драко неосознанно улыбнулся в ответ. А когда осознал, поспешил позвать домовика, чтобы тот отвел мальчишку обратно в комнату.

* * *

— Трансгрессировать нельзя, я проверяла, — Гермиона устало потерла лоб. — Придется воспользоваться сетью, но я пока не нашла ни одного камина, открытого для перемещений. — Я знаю, где он, — плечи Джинни перестали трястись от рыданий. — Идем, покажу. Она кинулась к лестнице, но Гермиона осталась в коридоре. — Сначала я должна отыскать Дэмиана, — пояснила она, увидев недоумевающий взгляд: — Драко Малфой купил его, как и меня, и держит где-то в замке. — Неужели он узнал? — ахнула Джинни. Она всегда догадывалась, кто отец Дэмиана, хоть подруга и не решалась это обсуждать. — Не сразу, — Гермиона осмотрелась и, убедившись, что на этаже не осталось непроверенных комнат, вслед за Джинни подошла к лестнице. — Ты уйдешь через камин первая, а я найду Дэмиана и вместе с ним перемещусь в Нору. Джинни план не понравился: — Я тебя не оставлю! — Не спорь, — не уступала Гермиона. Спустившись в гостиную, она кивнула в сторону камина. — Иди же. И попроси братьев, чтобы помогли нам. Довод на Джинни не подействовал. — Я не хочу снова быть предательницей. Из-за своей нерешительности я потеряла Гарри и Рона, и теперь… Ее прервали редкие хлопки. — Великий Салазар, сколько пафоса, — не переставая аплодировать, от двери к ним приближался Драко Малфой. — Воистину у гриффиндорцев отсутствует инстинкт самосохранения, зато театральности переизбыток, хоть пьесу ставь. — Я его отвлеку, — шепнула Гермиона, подталкивая Джинни к камину. — А ты беги. Та, наконец, решилась, но не успела сделать и пары шагов. — Ступефай! — Малфой взмахнул волшебной палочкой, и Джинни рухнула как подкошенная. — Петрификус Тоталус! — Мразь, — прошипела Гермиона, кидаясь к нему, чтобы придушить. Она была готова к оглушающему или непростительному заклинанию, но вместо этого Малфой опустил палочку и заявил будничным тоном: — Еще раз ослушаешься или откроешь рот, до того, как я это позволю — и больше никогда не увидишь сына. Гермиона замерла, словно налетела на невидимую стену. — Я могу продать его в любой момент. Не забывай это, Грейнджер. Малфой обошел ее по кругу, рассматривая, как новое платье обтягивает фигуру. — А теперь разворачивайся и топай в спальню, — он легко шлепнул ее по ягодицам. — Мы с тобой еще не закончили. Стиснув зубы, Гермиона шагнула к лестнице. — До сих пор не можешь разобраться со своей женщиной? — с сарказмом поинтересовался появившийся в дверях Люциус. — Как и ты со своей, — Драко с ухмылкой кивнул в сторону камина. Повернул голову, Люциус увидел обездвиженную Джинни, но ничего не сказал — просто замер в центре гостиной, дожидаясь, когда они останутся одни. Едва шаги на лестнице затихли, Малфой приблизился к камину и отменил заклинание. Приподнявшись на локтях, Джинни смотрела на него расширенными от ужаса глазами. — Я запретил покидать спальню, — напомнил Люциус, скрестив руки на груди. — Это было так сложно запомнить? От страха Джинни забыла, как дышать. Люциус жестом велел ей подняться, и она послушно вскочила, с трудом удерживая свой незамысловатый наряд. — Неповиновение всегда влечет за собой наказание. Поскольку это твой первый проступок, я разрешу выбрать, — он потянулся за волшебной палочкой. — Круцио или Империус? Жаль, Малфой не предложил ей Аваду. — Круцио, — пробормотала Джинни, опуская глаза. В ту же секунду тело скрутило от боли. Джинни с криком упала на колени, чувствуя, как ее раздирает изнутри — в легкие словно засунули раскаленные угли. Она силилась сделать вдох, но горло свело в судороге. Хрипя, Джинни расцарапывала кожу на груди, словно это могло дать ей возможность глотнуть воздуха, но облегчение пришло, только когда Люциус опустил палочку. — Я не привык тратить время на нерадивых слуг, — продолжал он, когда Джинни прокашлялась и поднялась с колен. — Поэтому после второго проступка выбора не будет. Теперь я достаточно доходчиво объяснил? Джинни закивала, понимая, что у нее больше нет возможности ошибиться — в следующий раз он наложит на нее Империус. — Вернись в спальню и оставайся там. Она развернулась и поспешила к лестнице, но не успела добежать до ступеней — сползающее покрывало натянулось, останавливая ее. Джинни удивленно обернулась и вздрогнула — рука в кожаной перчатке перехватила мягкую ткань, волочившуюся по полу. — Разве я разрешал его брать? Покрывало было лишь предлогом. Малфой видел, как она заворачивалась в него в спальне, но только теперь решил «вспомнить» о своем разрешении. — Оно… — сердце Джинни часто забилось, как птенец в силках, когда Люциус снова приблизился к ней. — Оно было в комнате… Домовики забрали мою одежду… — Сними, — приказал он, потянув покрывало к себе. — Прямо здесь? — Хочешь, чтобы я это сделал сам? — Мистер Малфой… — голос Джинни дрогнул. Люциус сделал еще один шаг и резким движением оголил ее плечи: — Ты еще не поняла? Мои приказы выполняются беспрекословно и сиюминутно. Он стянул с нее покрывало, и Джинни стыдливо прикрыла грудь руками. Люциус наклонился к ней и прошептал на ухо: — А теперь поднимайся в спальню. Пунцовая от стыда Джинни взлетела вверх по лестнице. Люциус проводил ее довольным взглядом и отбросил ненужное покрывало в сторону. Воистину месть сладка. И лишь один фактор слегка омрачал приподнятое настроение — Артур Уизли не видел позора дочери.

* * *

Чтобы оттянуть неизбежное, Гермиона поднималась слишком медленно, но это не помогло — едва они оказались в спальне, Малфой повалил ее на ковер. — Отпусти! — дернулась она, пытаясь освободиться. — Не смей мне перечить, — зло выдохнул он, надавив на ее сомкнутые колени и заставляя их развести. — Нет, — пискнула Гермиона, почувствовав, как руки Малфоя теребят шнуровку ее корсета. С треском разорвав расшитый лиф, Драко неожиданно замер, узнав наряд. На Грейнджер было платье его матери. То самое, в котором Нарцисса вышла к завтраку, перед тем, как переодеться и сесть в машину Министерства. Драко зажмурился, не давая воспоминанию прорваться в его мысли, но безуспешно. Он помнил все. Они завтракали в малой гостиной. Мать привычно отпустила домовиков и сама налила ему кофе. — Что думаешь делать сегодня? — поинтересовался он. Нарцисса придвинула к себе чашку и добавила в нее молока: — Съезжу в город — твой отец уступил мне автомобиль. После завтрака она поцеловала Драко в макушку, заставив поморщиться и пробормотать очередную колкость про сопливые нежности и маменькиных сынков. В ответ на тираду, Нарцисса усмехнулась и, обхватив его лицо ладонями, прошептала: — Что бы ты ни говорил, для меня ты всегда останешься маленьким мальчиком. Моим любимым малышом… — Мам, хватит, — Драко недовольно нахмурился и сбросил ее руки. — Мне же не пять лет! — Хорошо, мой суровый взрослый сын… — она потрепала его по щеке. — Я уже ухожу. Не злись. Это было последнее, что мать успела ему сказать. Через несколько минут она села в автомобиль, и мощнейший взрыв потряс воздух, выбив стекла в крыле у парадного входа в замок. Все машины Министерства тщательно проверялись на различные магические ловушки и проклятия, но магловскую бомбу контролеры пропустили. Отряд сопротивления, который не брезговал примитивными методами, готовил покушение на жизнь Люциуса, но жертвой стала Нарцисса. Много лет Драко пытался забыть о случившемся, но память то и дело возвращала его в последнее утро с матерью. Он видел ее светящиеся счастьем глаза, когда она шептала ему «мой суровый взрослый сын», вспоминал маленькую родинку на ее светлой коже, сладковатый запах ее волос, струившихся по плечам. Но почему-то больше всего ему запомнился узор на тесьме, украшавшей лиф платья: вышивка изображала лозу, которая оплетала плечи и сходилась на груди в шнуровку платья. Сейчас его пальцы безжалостно уничтожили труд неведомой портнихи, разорвав узорчатую ткань, скреплявшую половинки корсета. Грудь Грейнджер тяжело вздымалась под обрывками ткани. — Пусти меня! — Гермиона снова попыталась столкнуть его с себя. Малфой перехватил ее запястья и припечатал к полу. Часто дыша, он посмотрел в горящие гневом глаза и процедил сквозь зубы: — Лучше не зли меня… Гермиона перестала сопротивляться, почувствовав перемену в его поведении. Пристальным взглядом она изучала лицо склонившегося над ней Малфоя. Мгновение назад он был готов ее изнасиловать, но что-то его остановило. Но что? Уж точно не ее упрямство и ненависть. Гермиона не находила ответа и понимала, что причина такой перемены настроения останется для нее тайной. — Зачем я тебе? — выдохнула она, поймав его взгляд. Драко не ответил; наоборот, сжал зубы так, словно сдерживал рвавшийся наружу крик. Закрыв глаза, он пытался восстановить дыхание, а потом, словно обессилев, положил голову на ее грудь. — Не дергайся, — прошептал он, отпуская ее запястья. — Просто лежи…