Невольницы

До конца прохода оставалось меньше фута, когда путь перегородила полуразрушенная каменная кладка — с этой стороны тоннель тоже пытались замуровать. Прямо за ней висел надрезанный гобелен, через который и пробивался свет. В щель хорошо просматривалась гостиная — входная дверь, камин и кресла для гостей. «Лаз сделали, чтобы тайно следить за посетителями замка», — догадалась Джинни. Она уже собиралась вернуться в крыло для прислуги, когда в камине полыхнуло зеленое пламя, и из него появилась незнакомка в черной мантии. Сняв капюшон, Пожирательница поправила темную прядь волос и перешагнула через решетку: — Филин принес твое письмо. Люциус Малфой вышел к ней навстречу: — Рад, что ты так быстро нанесла визит. Он жестом пригласил ее присесть, и гостья опустилась в кресло. Рядом захлопотали домовики, предлагая чай. — Что ты затеваешь, Люциус? — она демонстративно отодвинула чашку. — Эта мерзавка сражалась в отряде сопротивления! И никогда не станет достойной Пожирательницей. — Именно поэтому я прошу тебя ее обучить. — Ты хоть понимаешь, что будет, если Темной Лорд сочтет мое наставничество неподобающим? — Алекто, — Малфой обошел кресло, едва не коснувшись гобелена, за которым скрывалась Джинни. Та затаила дыхание. — Мы оба знаем, что тебе нужно восстановить репутацию после неудачи с руководством в Хогвартсе. Пожирательница жестом велела ему замолчать. — Я не хочу нарваться на поцелуй дементора! Одного промаха достаточно. Прошу, не втягивай меня в новую авантюру. Лучше предложи Беллатрикс, и она с радостью вышколит девчонку. — Нет! — со злостью бросил Люциус, заставляя Джинни еще сильнее вжаться в стену. — Кто угодно, только не она. Эта категоричность вызвала у Алекто улыбку. Поднявшись с кресла, она подошла к Малфою и легонько коснулась его плеча: — И все же, почему именно я? — Нам обоим это нужно, — Люциус не спешил отстраняться. — Я не могу тебе отказать, — томно выдохнула она, словно в задумчивости поглаживая предплечье Малфоя. — А ты пользуешься моей слабостью. От дешевого заигрывания Джинни брезгливо поморщилась. И попятилась, решив, что увидела достаточно. Следить за интрижками Малфоя она не обязана, хватит и того, что обучать ее будет его любовница. Глаза плохо привыкали к темноте, и Джинни то и дело спотыкалась. Пришлось держаться за стену, пока впереди не появился отблеск света из коридора. Пальцы пару раз касались плесени, а платье собирало пыль с пола, но ее тревожила другая грязь. «И зачем было принуждать меня с ним спать? — с раздражением думала Джинни. — Если рядом есть на все готовая». Оказавшись в крыле для прислуги, она едва успела снять с волос паутину, как рядом раздался хлопок трансгрессии. — Хозяин велел проводить к нему, — сообщил домовик. В гостиную Джинни шла как заклание, но вместо Пожирательницы рядом с Малфоем стояла ассистентка мадам Малкин. — Бонжур, мадемуазель, — радостно защебетала она. — Я принесла несколько готовых платьев, давайте подберем вам идеальное. Джинни удивленно взглянула на Люциуса, но его лицо было непроницаемым. — Вам больше нравится синий или фиолетовый? — продолжала суетиться швея, кружа рядом и снимая мерки. — Рекомендую синий, он прекрасно подойдет к смуглой коже. Оторопело кивнув, Джинни позволила увести себя за ширму. Ей же это не снится? Малфой действительно покупает ей одежду? От изумления она никак не могла справиться с застежками и дважды промахивалась мимо рукава. — Не торопитесь, я помогу, — поправив кружево на воротнике, швея заклинанием подогнала лиф по фигуре и трансфигурировала ширму в зеркало. — Я знаю, что вам понадобятся и новые платья. Акцио, каталог, — она левитировала из сумки объемный журнал с вейлой на обложке и протянула Джинни. — Здесь последние парижские модели. Та не успела его взять — за нее это сделал Люциус. Бегло пролистав страницы, он выбрал несколько платьев — самых сдержанных и закрытых, но при этом довольно изысканных. — Идеально, мсье Малфой, — льстиво заулыбалась ему швея. — Они очень подойдут вашей воспитаннице. — Не припоминаю, чтобы спрашивал чье-то мнение, — холодно заметил Люциус. — Занимайтесь своим делом, мадемуазель Бюжо. Чтобы скрыть неловкость, француженка принялась поправлять Джинни прическу. — Позвольте, я кое-что изменю, — она пригладила сбившиеся пряди и собрала их в пучок, оставив лишь один длинный локон на шее. — Вуаля! Джинни осмелилась взглянуть в зеркало. И еле сдержала удивленный возглас — у нее раньше никогда не было таких изящных нарядов. Атласный лиф обтягивал как вторая кожа, ткань юбки струилась, ниспадая мягкими складками и скрывая излишнюю худобу, а скромный воротник-стойка с капельками жемчуга на сборках подчеркивал линию шеи. — Добавьте к заказу сорочки, чулки и прочие мелочи — на ваш выбор, — Люциус неопределенно взмахнул рукой в сторону камина. — И доставьте не позднее конца недели. — Как прикажете, мсье, — считав намек, мадемуазель Бюжо принялась собирать нитки и булавки в корзину для шитья. — Все будет в лучшем виде. С вашего разрешения, — поклонившись, она исчезла в зеленом пламени. Оставшись наедине с Малфоем, Джинни занервничала. Она все еще стояла возле зеркала, надеясь, что ей прикажут удалиться. Вместо этого Люциус медленно приблизился сзади, заставляя инстинктивно съежиться и опустить голову. — Не держи так низко, — его ладонь скользнула вверх по шее и приподняла подбородок. — Но и не задирай высоко. От прикосновения Джинни напряглась. Точно также Малфой заставил ее смотреть на отца, когда тот не смог выкупить ее на аукционе. — Расправь плечи, — вторая рука легла между лопаток. Их взгляды в зеркале встретились — один затравленный, другой обманчиво-спокойный. — Ты чистокровная и будешь вести себя, как подобает знати, — продолжал Малфой, наклоняясь к ее виску. — Чтобы Он ни разу не усомнился в том, что ты достойна. Его дыхание щекотало кожу, и хоть голос звучал равнодушно, Джинни не могла унять внутреннюю дрожь. — Я не разочарую вас, мистер Малфой, — с трудом выдавила она, понимая, что он ждет ответа. — Надеюсь, так и будет, — Люциус продолжал пристально смотреть в ее глаза в отражении. — Иначе, ты очень сильно пожалеешь. Джинни чувствовала себя, словно в тисках, и смогла вздохнуть полной грудью, только когда Малфой отстранился. — Возвращайся в крыло для прислуги, — бросил он, направляясь к лестнице. — А вечером тебя начнут обучать.

* * *

Гермиона проснулась в одиночестве. Часы над камином показывали полдень, но комната по-прежнему была погружена в сумрак — домовики не открыли штору, чтобы солнечный свет ее не побеспокоил. Они уже успели застелить постель Малфоя и убрать его небрежно сброшенную одежду. Поднявшись, Гермиона прошлась по комнате и проверила дверь. Побег в планы не входил, однако ей были интересны границы дозволенного. Ручка провернулась легко, но створка не шевелилась и казалась наглухо вмурованной в стену — Малфой внял советам отца, решив держать пленницу взаперти. Обойдя спальню по кругу и наудачу пошарив в шкафу и ящиках комода, Гермиона зашла в ванную. В ней было больше света — под потолком парили свечи, а глаза драконов в раме огромного зеркала изредка вспыхивали зелеными огнями, отчего цвет лица казался болезненным. В сочетании с темными кругами под глазами, которые вряд ли бы спрятало даже примитивное косметическое заклинание, отражение удручало еще сильнее. — Страшнее дементора, — вздохнула Гермиона. Умывшись и пригладив волосы, она покосилась в сторону ванны на подножке из белого мрамора. Малфой вряд ли бы позволил воспользоваться ею, но в его отсутствие можно было рискнуть. Пока Гермиона размышляла, ванна сама наполнилась водой — домовики умели предугадывать желания хозяев. Изучив содержимое полки с шампунями и парфюмерными зельями, Гермиона не без удовольствия добавила в воду ароматическую соль. Судя по количеству флаконов, Малфой аскетом не был, а значит, вряд ли заметит исчезновение одного из них. Забравшись в ванну, Гермиона не удержалась от довольной улыбки — лежать в теплой пене было более чем приятно, но еще сильнее забавляла мысль, как перекосило бы Малфоя, если бы тот узнал, что она брала его вещи. Терпкий запах сандала расслаблял и убаюкивал, и Гермиона долго не могла подняться. Ей почти удалось задремать, когда из спальни послышалось тихое позвякивание. Наспех замотавшись в полотенце, Гермиона выскочила из ванной. Комната оказалась пуста, но на столике у камина появился серебряный поднос с начищенной до блеска крышкой. «Не вздумай себя уморить», — гласила приложенная к нему записка. Малфой все-таки снизошел до распоряжения принести ей поесть. Без аппетита позавтракав, Гермиона вернулась за брошенным в ванной платьем и обнаружила вместо него новое — из более простой ткани, но при этом не ношеное и явно сшитое на заказ. Рядом стояли туфли из «Твилфитт и Таттинг», а в свертке из тонкой розовой бумаги, лежавшем сверху, нашлось несколько комплектов нижнего белья. «Неужели Малфой сам выбирал?» — подумала Гермиона, рассматривая обновки. Вопреки ожиданиям на белье не было ни рюша, ни прозрачного кружева, а платье оказалось без вульгарного декольте. Намереваясь сделать ее любовницей, Малфой вряд ли бы купил такой сдержанный наряд. В нем Гермиона походила на горничную, не хватало лишь белого передника, но роль служанки ее вполне устраивала. «Лучше кланяться и убираться, чем спать с ним». К тому же у прислуги больше возможностей изучить замок, а ради этого она стерпит и нелепый вид. С нервным смешком Гермиона сделала реверанс перед зеркалом: — Как прикажете, господин. — Уже тренируешься, Грейнджер?

* * *

До самого ланча Джинни читала книги по этикету. Ей по-прежнему запрещалось покидать крыло для прислуги, но этого и не требовалось — едва она заканчивала один фолиант, как домовики приносили из библиотеки новый. Многочисленные правила быстро наскучили — как сесть, как встать, как подать руку, как держать бокал, о чем говорить на светских раутах — никому ненужные подробности сливались в сплошное полотно текста, не запоминаясь, и не вызывая ничего, кроме зевоты. Отложив книгу, Джинни помассировала затекшую шею. Приближающаяся встреча с Пожирательницей тяготила, а страх, что, несмотря на усилия, Темный Лорд сочтет ее недостойной, не давал сосредоточиться. Ведь если она не примет Метку, братьям грозит участь страшнее смерти. — Я смогу, — пробормотала Джинни, глядя в маленькое зеркало над комодом. — Я справлюсь. Она повторяла это снова и снова, но уверенности так и не прибавилось, а когда пришло время идти в гостиную, ее уже нервно потряхивало. — Простовата, — прошептала Алекто на ухо Люциусу, едва Джинни появилась на пороге. — Придется повозиться. — Уверен, для тебя это не составит труда. — Давай проверим, — Алекто игриво улыбнулась. А Джинни еле удержалась от нервного смешка — в своих попытках заигрывать с Малфоем Пожирательница выглядела жалкой. — Запомни три главных правила, — приблизившись к Джинни, Алекто хищно прищурилась. — Ни при каких обстоятельствах не смотреть в глаза Темному Лорду. Говорить, только когда тебя спросят. Приказы выполнять незамедлительно, не сомневаясь, и не задавая вопросов. Это понятно? — Да, мэм, — кивнула Джинни. — Теперь поклонись. Джинни присела в реверансе. — Великий Салазар, — расхохоталась Алекто, оборачиваясь к Люциусу. — И где она этого нахваталась? Щеки Джинни вспыхнули от досады. — Послушай, милочка, — снисходительным тоном продолжала Алекто. — Ты не на бал собираешься, а выражаешь почтение. Кланяйся опять. В этот раз колени не сгибать, шею не вытягивать, глаза не поднимать. Джинни подчинилась. — Уже лучше. Теперь не разводи руки, словно у тебя в них два котла с галеонами. Еще раз! Джинни поклонилась снова. — Не так резко. И держи плечи ровнее. От напряжения у Джинни заболела спина. А Алекто с каждым разом выискивала новый повод придраться. — Слишком низко. — Сутулишься. — Опять согнула колени. Понаблюдав за ними с четверть часа, Малфой поднялся к себе, и лишь тогда Алекто сделала знак прерваться. Облегченно вздохнув, Джинни выпрямилась. В ту же секунду в лицо ей ударила яркая вспышка: — Экспримендум!* Из палочки Алекто вырвалась ярко-синяя петля. — Что вы делаете? — охнула Джинни, когда заклинание сдавило ей горло. Закашлявшись, она рухнула на пол. В глазах потемнело, руки тщетно хватались за шею, пытаясь избавиться от петли. Джинни силилась вскрикнуть и не могла. Она хрипела, пока ее мучительница не опустила палочку. — А теперь отвечай, дрянь, — со злобной улыбкой Алекто склонилась к ней. — Ты уже забралась в его постель?