Невольницы

Получив возможность пошевелиться, Джинни вздохнула полной грудью, но встать не решилась. — О чем вы... — Ты все прекрасно поняла, — прошипела Алекто. — Отвечай! Джинни молчала, понимая, что страшнее ненависти может быть только ненависть, взращенная из ревности. Пожирательница не услышит доводов, даже если они прозвучат тысячу раз. Ей наплевать на оправдания, важен лишь один единственный факт, и именно его Джинни должна хранить в тайне, чтобы не нажить себе смертельного врага. Устав ждать, Алекто взмахнула палочкой: — Легилеменс! Джинни инстинктивно выставила перед собой ладони, зная, что этой ненадежной преграде не остановить заклинания. Пожирательница увидит все — как Джинни не противилась ласкам Малфоя в первый раз, и как она предлагала себя снова, в обмен на свободу братьев. — Значит, забралась, — глаза Алекто светились нездоровым блеском. — Маленькая шлюшка. Как только ты посмела? — Это было против моей воли. — Лжешь! — она все еще нависала над Джинни, яростно сжимая палочку. — Я видела, как ты стонала под ним. — Я не просила об этой «милости», — огрызнулась Джинни. Алекто восприняла слова буквально: — Так ты понимаешь, что ее оказали. — Я не просила о ней, — упрямо повторила Джинни. — И не собираюсь просить. Как и соперничать в борьбе за то, что мне противно. — Выбирай слова! — Алекто занесла руку для пощечины. — Все еще разучиваете поклоны? — на лестнице в гостиную появился Малфой. Джинни с надеждой взглянула на него и не обманулась — присутствие хозяина замка остудило пыл Алекто. Пожирательница отпрянула, успев незаметно подать ей знак, проведя ребром ладони по горлу. — Только попробуй открыть рот, — прошипела она. И со сладкой улыбкой развернулась к Люциусу: — Мы почти закончили. За время отсутствия он сменил мантию на домашний сюртук и теперь неспешно спускался к ним, с ухмылкой наблюдая за происходящим: — Девчонка свалилась от усталости? Или от чрезмерного рвения? — Прошу простить мне эту неуклюжесть, сэр, — Джинни поднялась и поправила сбившееся платье. — Мисс Кэрроу может подтвердить, как сильно я старалась. Она с вызовом посмотрела на Алекто. «Ну же, опровергни мои слова». — И даже переусердствовала, — процедила та сквозь зубы. Взгляд темных глаз был полон злобы, но Джинни смогла его выдержать. — Пусть продемонстрирует, — Малфой предложил Алекто взять его под руку и проводил к креслам. — А мы понаблюдаем и дадим свою оценку. — С удовольствием, — Алекто опустилась на краешек обитого бархатом сиденья и кивнула Джинни: — Приступай. Старательно, как ты умеешь. И даже не потрудилась скрыть сарказм в голосе. Не отреагировав на издевку, Джинни послушно склонила голову. — Нет, еще раз, — остановила ее Алекто. — Представь, что перед тобой сам Темный Лорд, — она многозначительно взглянула на Люциуса, зная, что сравнение ему польстит. Уголки надменных губ едва заметно поднялись — Малфой оценил комплимент. А Джинни почувствовала досаду. Ее раздражало, что Пожирательница при каждом удобном случае заискивает перед Люциусом. Такое поведение выглядело более чем навязчиво, но Малфой не пресекал этих попыток. Под осуждающий шепот с портретов Джинни расправила плечи и поклонилась. Не поднимая глаз, не сутулясь и не сгибая колен — все, как учила Алекто. — Благодаря твоим талантам она небезнадежна, — донесся до нее снисходительный тон Люциуса. — Предлагаю на сегодня закончить. Не окажешь ли честь присоединиться к нам за ужином? Пока Алекто с кокетливым смешком принимала предложение, Джинни выпрямилась и, сцепив руки в замок, молча дожидалась нового приказа. — Можешь вернуться к себе, — кивком отпустил ее Малфой. — Да, сэр, — удержавшись от порыва перейти на быстрый бег, она пересекла гостиную, чувствуя, как тяжелый взгляд Алекто прожигает ей спину.

* * *

— Всегда знал, что тебе пойдет роль служанки, — Малфой стоял в дверях, с ленцой прислонившись к притолоке. Под его насмешливым взглядом щеки Гермионы стали пунцовыми. — Полагала, что платье обязывает, — пробормотала она, мечтая запустить чем-нибудь увесистым в самодовольную физиономию. — Но если тебе не нравятся церемонии… — Оно обязывает кланяться еще ниже, — с усмешкой продолжал Малфой, заметив, как ногти Грейнджер непроизвольно впиваются в ладони. — Я поклонюсь как угодно. «Это ничего не изменит», — читалось в ее взгляде. Драко позабавил немой вызов. Он знал, что рано или поздно ее упрямство не выдержит натиска его цинизма. И тогда Грейнджер или взорвется и накинется на него — чем даст повод для нового наказания — или сломается. Второе, несомненно, будет еще приятнее. — Я переодеваюсь к ужину, — не дожидаясь, пока она отведет глаза, Малфой прошел в комнату, на ходу сбрасывая накидку. — Подай пиджак. Он указал на шкаф. Наугад подцепив с вешалки первый попавшийся костюм, Гермиона принесла его к зеркалу. — Нет же, другой, — отмахнулся Малфой, продолжая придирчиво рассматривать свое отражение. — Серый, из твида, — добавил он, выуживая из комода два галстука и по очереди прикладывая к воротнику. Проклиная снобизм Малфоя и весь его гардероб, Гермиона снова прошла к шкафу, в котором благодаря заклинанию невидимого расширения поместилось бы сразу два магазина Мадам Малкин. Смокинги, жилеты, деловые костюмы, плащи и мантии висели ровными рядами вплоть до задней стенки. Одежды было так много, что на поиски ушла почти четверть часа. — Грейнджер, тебя Ступефаем шарахнуло, или ты намеренно испытываешь мое терпение? — поинтересовался Драко, выбирая запонки. Закрепив на манжетах серебряных хвосторожек, он двинулся к ней. — Я пытаюсь понять, какой ты имел в виду, — Гермиона продемонстрировала ему два серых пиджака и добавила с иронией: — Тут еще дюжина похожих, все приносить? Драко отобрал у нее твидовый и вернулся к зеркалу, не забыв отпустить ехидный комментарий о полном отсутствии понимания стиля у грязнокровок. — Возможно, в следующий раз стоит послать за одеждой кого-то более компетентного? — не удержалась от ответной шпильки Гермиона. И тут же прикусила язык, понимая, что раздраженный Малфой с легкостью выместит на ней зло. Но он лишь подозвал ее к себе и велел повязать ему галстук. Атлас то и дело проскальзывал между пальцев, и Гермиона нервничала — узел получался кривым, а улыбка Малфоя с каждой попыткой становилась все язвительнее. — Мечтаешь меня придушить? — хмыкнул Драко, когда она в очередной раз слишком сильно потянула за края галстука. Гермиона не поддалась на провокацию и, справившись с узлом, отступила. Если бы только она могла затянуть удавку на холеной шее Малфоя! И ведь так хотелось… но нельзя. Когда-нибудь удача обязательно ей улыбнется, но сначала нужно обезопасить Дэмиана и семью Уизли. — Убери вещи, — приказал Малфой, прежде чем выйти из комнаты. — И приведи себя в порядок — будешь прислуживать нам за ужином. Я пришлю за тобой. Спустя четверть часа Гермиона вместе с домовиком спустилась вниз. Под гулкое эхо шагов они миновали гостиную и пустующий бальный зал. Затянутые чехлами кресла казались погребальными саванами, а темнота от зашторенных окон лишь усиливала сходство с фамильным склепом. Портреты больше не шептались за спиной — прислуга в поместье не удостаивалась внимания. Гермионе нравилось такое положение вещей. Оказывается, быть невидимкой просто. Она даже улыбнулась своему новому статусу, но радовалась недолго — у двери в столовую взгляд уперся в знакомую фигуру. — Ты не особо торопилась, — Малфой ждал возле входа. Критически ее осмотрев, он подал знак идти за ним. Едва Гермиона шагнула следом, дверь с противоположной стороны распахнулась, и в столовой появился Малфой-старший в обществе Алекто Кэрроу. Гермиона помнила ее по колдографиям в «Пророке» — когда в нем публиковали статьи о жестоком преподавании в Хогвартсе, имя Пожирательницы не сходило с первых полос. Опираясь на предплечье Люциуса, она что-то игриво шептала ему на ухо, а заметив зрителей, улыбнулась еще шире и подошла поздороваться. — Мисс Кэрроу, вы восхитительны, — Драко поцеловал кокетливо поданную руку. И намеренно задержал ее в своей ладони — это противоречило этикету и должно было взбесить отца. От слащавого тона Гермиону передернуло, а Малфой продолжал флиртовать: — Сегодня я как никогда завидую своему отцу. И впервые в жизни готов перейти ему дорогу. — Ах ты, маленький льстец, — Алекто ласково потрепала его по щеке и мельком взглянула на Гермиону: — У вас новая служанка? — Скорее наглядный пример для сторонников маглов, — он брезгливо поджал губы. — И грязнокровок, которые… — Мы не станем обсуждать это за ужином, — прервал его Люциус и жестом пригласил гостью к столу. Пока он отодвигал стул, помогая Алекто сесть, Драко занял место напротив. — Если сочтешь необходимым, тебе будет прислуживать домовой эльф, — добавил Малфой-старший, снимая кольцо с салфетки. — А мой сын пусть и дальше игнорирует этикет. — Прости ему эту забаву, — Алекто не преминула воспользоваться поводом и коснулась запястья Люциуса. — Это так занятно. К тому же Темный Лорд поощряет подобные уроки для черни. Рабы должны знать свое место. Она посмотрела на Гермиону и взглядом указала на пустой бокал. Та хотела проигнорировать немой приказ, но представив, как разъярится Малфой, подчинилась. Подготовленная бутылка уже стояла рядом, на сервировочном столике. Подхватив ее, Гермиона наполнила бокал на две трети и остановилась от фырканья Алекто. — Красное — только до половины, Грейнджер, — снисходительно пояснил Драко. — Такая же непутевая, как и то рыжее недоразумение, — с показной обреченностью вздохнула Алекто. Гермиона напряглась. Неужели Пожирательница говорила о Джинни? И если да, зачем Малфой показал кому-то пленницу? От волнения рука дрогнула. Несколько капель вина попали на салфетку, но Гермиона этого даже не заметила — ее мучила совесть. За время пребывания в замке она ни разу не вспомнила о подруге. — Благо, хотя бы эту не придется показывать Темному Лорду, — продолжала Алекто, нанизывая на вилку кусочек сыра. Джинни собираются отвести к Волдеморту? От этой мысли Гермиона едва не расплескала вино. Пока Драко отчитывал ее и глумился, она усиленно прислушивалась к разговору — прием планировался в Министерстве для узкого круга приближенных. А значит, это вряд ли будет показательная казнь. И Джинни не убьют. — Я попрошу брата ее сопровождать, — предложила Алекто. — Ведь если девчонку заранее заявить как твою спутницу, появится много лишних вопросов. Пожирательница явно рассчитывала составить пару Люциусу, и тот не стал возражать, официально пригласив ее на прием. — Могу я рассчитывать, что твой брат не станет делиться планами? — добавил он, словно невзначай. — Амикус будет нем, — понимающе кивнула Алекто и прошептала, наклоняясь ближе: — Беллатрикс ничего не узнает. Гермиона по-прежнему терялась в догадках — что же Малфой задумал? И зачем скрывал планы от родственницы? Она надеялась, что продолжение разговора даст ей подсказку, но дальнейшая беседа не выходила из русла скучной светской болтовни. Закончив с десертом, Люциус предложил Алекто пройтись по оранжерее и обсудить детали подготовки к приему. Та с радостью согласилась, а Гермиона приуныла, понимая, что новых подробностей о судьбе Джинни ей не узнать. Если только… Малфой-младший не решит разоткровенничаться в отместку отцу. Но как подвести его к этой мысли? Идея оформилась в слова, когда Драко приказал снова подниматься в спальню. — Почему тебя не позвали в оранжерею? — небрежно поинтересовалась Гермиона, переступая порог. И не ошиблась в предположении — Малфой заметно скис. Отец явно не интересовался его мнением в отношении своих планов. — Меня на изнанку выворачивает от их нудных разговоров. Драко порядком раздражало, что та, у кого прав было меньше, чем у мебели, вновь осмелилась заговорить с ним, а он ответил, вместо того, чтобы проигнорировать. Отвлекся, ослабил поводок — и Грейнджер этим воспользовалась. Легкость, с которой она переступала границы, лишь подчеркивала его слабость. Пора было положить этому конец, и напомнить, кто здесь главный. — Сними платье, — процедил он сквозь зубы. — Ничего нового под ним ты не увидишь, — Гермиона уже жалела о своей выходке. — Это мне решать, Грейнджер! — Многие добровольно лягут с тобой в постель, — с горечью прошептала она, принимаясь расстегивать пуговицы на воротнике. — Безотказные, умелые, знатные… Зачем тебе та, кого ты ненавидишь? — Не льсти себе, — пренебрежительно скривился Драко. — Я не собираюсь с тобой спать. — Тогда почему… — Просто проверяю, насколько ты послушна. Гермиона стянула платье и осталась в тонкой сорочке на бретелях. — Иди за мной, — Малфой прошел к ванной, на ходу развязывая галстук, и в дверях бросил через плечо: — Подготовь воду. Гермиона подчинилась и намеренно долго возилась с ароматической солью, не поднимая глаз, чтобы не видеть, как он раздевается. А потом еще столько же разворачивала полотенца, сложенные на тумбе у зеркала. — Ими займешься потом, — в голосе Малфоя слышалась насмешка — он чувствовал ее неловкость и откровенно забавлялся. — Прекращай вести себя как пугливая девственница и приступай к главному. Испытывая непреодолимое желание придушить его жгутом из полотенца, Гермиона обернулась. Малфой уже лежал в ванне и с ухмылкой ждал — сорвется его новая служанка или стерпит. Смолчав, она приблизилась с равнодушным выражением лица, которое стоило ей немалых усилий. — Ну же, начинай, — Драко кивнул в сторону флаконов с мылом. — Не боишься, что я тебя утоплю? — вырвалось у Гермионы. Наверное, она никогда не научится сдерживаться. Малфой подался вперед: — Рискни, разрешаю. В его серых глазах поблескивали знакомые искры разгорающейся злости. Гермиона присела на бортик и взяла флакон — не стоит лишний раз нарываться. Мытье хозяев входило в обязанности домовых эльфов, но она сочла унизительным не сравнение с прислугой, а необходимость находиться перед обнаженным Малфоем. Намылив мочалку, Гермиона натерла душистой пеной его плечи и грудь, стараясь не рассматривать, что скрывается под водой. Наблюдая, как Грейнджер тянется через него за шампунем, Драко перехватил ее запястье. Она испуганно отпрянула. Второй рукой он удержал ее за шею, не давая отстраниться, и медленно провел по губам большим пальцем. — Как же я ненавижу твою грязную кровь. От его шепота Гермионе стало не по себе. Она видела, что Малфой возбужден, и боялась пошевелиться, чтобы он не счел это поводом для очередного изнасилования. В довершении всех бед одна из лямок сорочки медленно соскользнула с плеча, и жадный взгляд переместился от ее губ к оголившейся ложбинке груди. — Могу я… продолжить тебя мыть? — хрипло выдохнула Гермиона, надеясь переключить внимание Малфоя. — Позже, — Драко рывком затянул ее в ванну. Вскрикнув, Гермиона принялась отбиваться, но чем сильнее дергалась, тем больнее Малфой сдавливал ее запястья. Осознав, что сопротивление его лишь распаляет, она затихла. — Наконец-то ты поняла, — Малфой медленно разжал пальцы, и когда Гермиона не сделала попытки вскочить, задрал на ней мокрую сорочку. — Я все равно возьму свое. В потемневших глазах он увидел отчаяние. И это заводило. Как тогда, шесть лет назад, в Годриковой лощине. — Ты будешь послушна, — с издевкой продолжал он, поглаживая ее ягодицы. — А если посмеешь возразить, я отправлю к Уизли еще одного филина, но в этот раз с приказом от Министерства. И все их никчемное рыжее семейство окажется в Азкабане. — Еще одного? — ахнула Гермиона. Неужели он посылал письмо в Нору? Зачем? И что в нем было? Сдавленно сглотнув, она умоляюще посмотрела на Малфоя: — Скажи, что с Дэмианом все в порядке. — С чего бы мне вообще обсуждать это с тобой? — А почему нет? — Гермиона все еще цеплялась за надежду. — Вдруг… вдруг мне есть, что предложить взамен? Но у нее не было ничего, кроме собственного тела. И даже его Малфой мог получить, не спрашивая разрешения. — Не торгуйся, Грейнджер, это бесполезно. Не представляю, что должно произойти, чтобы я заинтересовался. — Даже, если я сделаю так, что тебе понравится? — прошептала Гермиона, потянувшись к его губам своими. Раньше она никого не целовала первой. И уж тем более ей не хотелось делать это с Пожирателем и убийцей, но прежде всего Малфой был мужчиной. И этот мужчина ее хотел — Гермиона чувствовала, как напряженный член упирается ей в бедро — так почему бы раз в жизни не обернуть ситуацию себе на пользу? Она настойчиво пыталась разомкнуть его губы, но Малфой не отвечал на поцелуй, всем видом демонстрируя равнодушие. Не растерявшись, Гермиона провела языком по влажной коже, спускаясь от шеи к солнечному сплетению, и медленно вернулась обратно. Дыхание Малфоя участилось. Ее ладонь коснулась его груди, осторожно погладила и, наконец, скользнула к животу. — Тебе ведь уже нравится, — прошептала она, сжимая пальцы вокруг возбужденной плоти. Ему не просто нравилось — Драко чувствовал, что теряет ощущение реальности. Его осмелевшая пленница перестала вести себя как недотрога и теперь вытворяла с ним то, ради чего он заплатил бы и больше пяти сотен галеонов. И делала это без приказа или угроз. Добровольно. — Грейнджер... — простонал Малфой, откидывая голову назад. Закрыв глаза, он судорожно толкнулся ей в руку. — Гермиона, — исправила она, продолжая ласкать его член. — Думаешь, я буду звать тебя по имени? — тяжело дыша, Малфой вцепился в бортики ванны. Нет, он еще не утратил разум. — Да в день, когда это случится... — ... ты позволишь мне увидеться с сыном.

* * *

В крыле для прислуги Джинни в изнеможении прислонилась к стене. Занятие истощило ее силы, а ведь она еще не приступала к серьезным тренировкам! Не хотелось думать, какими они будут, но в том, что Алекто выжмет из нее все соки, Джинни не сомневалась. В комнате ее дожидалась очередная стопка фолиантов — Люциус позаботился о том, чтобы обучение не прекращалось ни на минуту. Гермиона уж точно бы не отказалась от возможности изучить новые книги, но у Джинни не было ни малейшего желания читать ни бесконечные энциклопедии этикета, ни советы по домоводству. Вспомнив подругу, она пристыдила себя, что ни разу не подумала о ней с момента их последней встречи. И машинально открыла «Справочник чистокровных волшебников», лежавший на самом верху стопки. На странице с заглавием «Священные двадцать восемь» кто-то оставил закладку. Из любопытства Джинни пробежалась по списку, но уже на седьмой фамилии — Кэрроу — брезгливо отодвинула книгу. За окном еще не успело стемнеть, когда домовики принесли ей воду для умывания и ужин. Джинни быстро расправилась с мясным пирогом и почувствовала, что ее начинает клонить в сон. Решив лечь пораньше и вернуться к чтению утром, она сменила платье на ночную сорочку и уже собиралась нырнуть под мягкое одеяло, как вдруг в коридоре послышались чьи-то шаги. — Алохомора, — дверь комнаты распахнулась, впуская внутрь хозяина замка. Джинни торопливо прикрылась пледом, теряясь в догадках, что могло привести Малфоя в крыло для прислуги. — Брось эту ветошь, — велел он. — И повернись. От звука его голоса по спине пробежал холодок паники. Малфой не был зол, но Джинни опасалась, что за показным равнодушием скрывается желание. Не смея возразить, она отложила плед. — Подними волосы. От нового приказа Джинни вздрогнула — она была едва одета, и ничто не помешало бы Малфою избавить ее от сползающей с плеч сорочки. Люди его круга не привыкли слышать отказ, а у нее нет права даже умолять. Трясущимися руками Джинни собрала распушившиеся пряди в пучок и обреченно ждала неизбежного, но вместо прикосновения пальцев шея почувствовала холод металла. — С сегодняшнего дня ты будешь носить это, — Люциус надел ей серебряный медальон. От удивления Джинни смогла лишь покорно кивнуть. Неужели Малфой только что подарил ей украшение? Или же это темный артефакт, с помощью которого он собирается контролировать ее волю? — Когда тебя представят Темному Лорду, он обязательно должен его увидеть, — продолжал Люциус, не сводя пристального взгляда с ее отражения в зеркале. — Как прикажете. Удовлетворившись ответом, Малфой удалился. В недоумении Джинни покрутила медальон в руках и поддела ногтем миниатюрный замок, в надежде, что внутри найдется подсказка. Украшение раскрылось на две половинки. Судя по форме, его переплавили из двух перстней. На одной стороне была выгравирована буква «Г», вторую украшала «Ф», а по краю тянулась витая надпись — какой-то афоризм на латыни. Всмотревшись в полустертый текст, Джинни разобрала лишь несколько букв. А сложив их в слово, удивленно вскрикнула. «П Р Ю И Т Т». Она держала в руках… медальон предков!