Невольницы

Драко ждал, когда она изменится в лице — нахмурит брови, подожмет губы или посмотрит с неприязнью — годилась бы любая причина, чтобы выместить злость. Ему было чихать на мальчишку. Он не трясся над ним, не переживал, а наоборот, избавлялся, убирая подальше с глаз. Забота и волнение — удел маглов. И как только Грейнджер посмела заподозрить в нем эту слабость? «Ну же, давай. Спровоцируй меня». Драко надеялся, что гриффиндорская гордость даст о себе знать, но вместо истерики Грейнджер его обняла. Не наигранно, как Астория на светских приемах, не кокетливо, как Пэнси в школе. Она лишь невесомо скользнула ладонями по плечам, как делала когда-то Нарцисса, и на секунду прижалась к нему. Теплая щекотка дыхания прошлась по щеке, и Малфой услышал благодарный шепот: — Спасибо.

* * *

Звон в ушах усиливался, и почему-то казался не назойливым, а мелодичным. Со вздохом открыв глаза, Джинни увидела знакомые каминные часы и кружащую над циферблатом нимфу. Та изящно повернулась на мысках, пропела о приближении полуночи и растворилась в мерцающем пламени свечи. «Это же… спальня Малфоя! — в панике осознала Джинни и попыталась подняться с мягкого матраса. — Я в его постели!» Движение оказалось слишком резким — от слабости закружилась голова. Хозяин комнаты сидел в кресле у камина и изучал записи в свитках, разложенных на журнальном столике. Заметив его, Джинни замерла. И даже затаила дыхание, но это не помогло — он услышал шорох и обернулся. — Мои братья… вы не отдали их дементорам? — сбивчиво пробормотала Джинни, когда Малфой приблизился к кровати. — Пожалуй, стоило, — с показным разочарованием бросил он. — В качестве урока на будущее. — Но я выполнила приказ! И вы обещали… — на середине фразы она осеклась под суровым взглядом Малфоя. — Только поэтому твои никчемные братцы еще в состоянии мыслить. — Простите, — стушевалась Джинни. Она не собиралась спорить — упрек вырвался от отчаяния. Люциус помассировал виски, снимая напряжение — подготовка к приему вытянула из него все силы. Он выглядел усталым, и в этот момент Джинни остро ощутила его уязвимость. — Неужели вам не надоело убивать? — прошептала она. — Это вопрос времени. Ты тоже привыкнешь. Джинни могла поклясться, что слышит в его насмешке горечь. — Но я не хочу привыкать! — она подалась вперед. — Как к этому вообще можно привыкнуть? Даже вы не всегда были таким… — Смеешь меня учить? — глаза Малфоя враждебно прищурились. — Я просто… не понимаю! — Джинни не заметила, как ухватила его за запястье. — Как всего один волшебник, пусть и очень могущественный, смог подчинить остальных… — Довольно глупых вопросов, — отрезал Малфой. — Ты не вправе выбирать. — А если Он и вас заставит выбрать? — не унималась Джинни. — И прикажет убить не врага, а собственного сына? Вы покоритесь или дадите отпор? — Я сказал: хватит! — Люциус зажал ей рот ладонью и повалил на подушку: — Это опасные речи. Он чувствует мятеж еще острее, чем страх. Тяжело дыша, Джинни смотрела на нависавшего над ней Малфоя и чувствовала, как от ужаса холодеют кончики пальцев — она снова умудрилась его разозлить. И Мерлин знает, чем теперь это могло закончиться. «Если отделаюсь Круциатусом — мне крупно повезло». Но до проклятия не дошло — за спиной Малфоя с хлопком появился домовик и, переминаясь с ноги на ногу, сообщил: — Хозяина ожидает гостья. И говорит, что это очень срочно… Закончить он не успел — в дверь постучали. В ответ на настойчивый звук Малфой отпрянул и резким движением опустил плотную ткань балдахина, скрывая Джинни. — Умоляю, прости за неподобающее поведение, — донесся из коридора взволнованный голос Алекто. — Но у меня более чем веская причина. — Неужели кто-то умер? — с сарказмом предположил Малфой, распахивая дверь. — Амикус только что прислал сову — прием перенесли. У нас меньше суток. Люциус, мы не можем показать девчонку… — Договорим в моем кабинете, — прервал ее тираду Малфой. Он вышел в коридор, а Джинни от страха словно пружиной подкинуло с кровати. «Как… меньше суток?» Не задумываясь о последствиях, она кинулась к двери.

* * *

Гермиона догадывалась, что Малфою нужен малейший повод для скандала, поэтому сумела сдержаться и не послать его к чертям. Не злить, не нарываться, не спорить — не делать ничего из того, что он ждал. И пробить броню из злобы искренней благодарностью. Или — в ее случае — талантливой имитацией. Ну, а чтобы Малфой не раскрыл обмана, нужно было всего лишь не показывать ему лица. В чем весьма успешно помогло невинное объятие. Спрятав гримасу за едва слышным «спасибо», Гермиона на миг замешкалась — она не успела придумать, как вести себя дальше. Добавить что-нибудь о Дэмиане? Или отстраниться? Робко поцеловать в щеку? А если Малфой сочтет эти действия провокацией и снова полезет ей под юбку? — Вернись в спальню, — холодно бросил Драко, не делая попытки ни обнять в ответ, ни оттолкнуть. Кивнув, Гермиона подчинилась, но через пару шагов обернулась. Всего на секунду, чтобы убедиться, что Малфой смотрит ей вслед. Он стоял на том же самом месте, а в серых глазах по-прежнему читалось удивление — ей удалось озадачить своим поведением. Теперь Малфой не злился, а недоумевал. «Получилось!» Спрятав победоносную улыбку, Гермиона снова двинулась к лестнице.

* * *

Кабинет Джинни нашла довольно быстро, ориентируясь на звук голосов — в спешке ни Люциус, ни Алекто не потрудились наложить на стены заглушающее заклинание. — Она не готова! — возмущалась Пожирательница. — Мы не можем представить ее Темному Лорду в таком жалком виде. — На обучение нет времени. — Но почему ты не хочешь дождаться следующего приема? Беллатрикс не просто так инициировала перенос… — Именно, — перебил ее Малфой. — Лестрейнджи что-то затевают, я не могу рисковать. Через неплотно закрытую дверь Джинни увидела, как сидевшая в кресле Алекто придвинулась к краю. — Думаешь, она снова попросит для мужа место главы Визенгамота? — ее ладонь сжала запястье стоявшего рядом Малфоя. — Знай: мы с Амикусом поддержим тебя на голосовании, если до этого дойдет. Перехватив настойчивые пальцы, Люциус наклонился и поцеловал руку Алекто: — Моя задача — чтобы до этого не дошло. — Наша задача, — улыбнулась она. От навязчивого жеста Джинни передернуло — даже сейчас Алекто демонстрировала Малфою неприкрытый интерес. А тот не возражал и не спешил отстраняться. — Лестрейнджи лишили нас с Амикусом должности в Хогвартсе, — с ненавистью продолжала Пожирательница. — И хватит с них. — Сделаем так, чтобы они больше ничего не добились, — Малфой, наконец, отпустил ее руку. — Пока же тебе лучше вернуться домой. Завтра всех нас ждет тяжелый день. Подслушивать у двери становилось небезопасно, и Джинни, спотыкаясь, двинулась обратно. Логичнее было бы пойти в крыло для прислуги и переночевать там, но она не была уверена, что осилит спуск по лестнице. К тому же Малфой мог разозлиться, не найдя ее у себя. Джинни старалась не думать, зачем он перенес ее в спальню, но воспоминания о том, что произошло в этой комнате две ночи назад, не давали покоя. Вытянувшись на краю огромной кровати, она с содроганием ждала возвращения Малфоя, но он так и не появился. До самого утра Джинни то проваливалась в сон, то вздрагивала от очередного кошмара, пока не услышала виноватый голос домовика со стороны изголовья: — Юной гостье хозяина приказано спуститься вниз. Пока она поднималась и приводила одежду в порядок, эльф топтался рядом. Оттягивая время встречи, Джинни возилась вдвое дольше обычного, а потом также неспешно проследовала за домовиком, но в столовой Малфоя не оказалось. Не появился он и после завтрака. Джинни собиралась вернуться в крыло для прислуги, когда один из эльфов сообщил, что ее ожидают в гостиной. Она с тоской подчинилась, гадая, что скажет Малфой, но возле камина ждала лишь ассистентка мадам Малкин. — Бонжур, мадемуазель, — встрепенулась та, едва увидев Джинни, и зашуршала свертками: — Ваши наряды готовы. До самого обеда она подгоняла платья, и без того идеально сидящие по фигуре, и отпаривала заклинаниями капюшон плаща. Он был простого покроя с едва заметной застежкой из черного металла — в тон ткани. «Вот я и примерила наряд Пожирательницы, — с тоской подумала Джинни, надевая его поверх такого же темного платья. — Мрачный, как сама смерть». Лишь медальон выделялся на ее груди светлым пятном. Украшение казалось Джинни неуместным, но она не посмела проигнорировать приказ Малфоя. — Позвольте, добавлю пару штрихов, — ассистентка мадам Малкин продолжала кружить возле нее, поправляя прическу. — Благодарю, — пробормотала Джинни, покосившись в зеркало. Затянутая в черное, с собранными волосами, она выглядела старше своих лет — осунулась, под глазами залегли тени. Хотя, кто знает, может, сегодняшняя ночь действительно ее состарила. «Я расколола собственную душу. Убила невиновного, пусть и во имя благой цели. Когда мама узнает, кем я стала…» Унылые размышления прервал знакомый голос: — Вы свободны, мадемуазель Бюжо. Вздрогнув, Джинни обернулась и встретилась взглядом с Малфоем — тот стоял у камина с привычно непроницаемым выражением лица, по которому было невозможно определить, раздражен он или спокоен. Увидев его, ассистентка мадам Малкин спешно попрощалась, а Джинни сцепила руки в замок, чтобы их дрожь казалась не слишком заметной. — Терпимо, — наконец, выдал Малфой, обойдя ее по кругу. Снисходительный тон немного успокоил Джинни, но не успела она вздохнуть, как Люциус добавил: — Надеюсь, ты понимаешь, что ждет твоих никчемных братьев, если Темный Лорд разочаруется. Ее робкое «да, сэр» прервали яркие всполохи со стороны камина — друг за другом в гостиной появились Кэрроу в одинаковых черных плащах. Выдержав пренебрежительный взгляд от Алекто и заинтересованный от ее брата, Джинни с вызовом вскинула подбородок. Что бы ни готовил грядущий прием, она обязана показать себя достойной Метки, иначе на ее совести окажется еще две смерти. — А девчонка-то с норовом, — Амикус с похотливым выражением лица подошел ближе. — С удовольствием преподам ей пару уроков, если позволишь. Он подмигнул Малфою, но тот и бровью не повел. — Не время для шуток, — шикнула на брата Алекто. И с приторной улыбкой повернулась к Люциусу: — Извини, мы прибыли чуть раньше. Тот подал ей руку, чтобы проводить к креслу. Амикус отзеркалил его жест, продолжая оценивающе рассматривать Джинни. А когда она робко коснулась его предплечья, наклонился и прошептал: — Жду не дождусь, когда моя сестра с тобой закончит. И уж поверь, мои уроки ты запомнишь надолго. Джинни зарделась и просидела на диване с полыхающими щеками, пока домовики подавали чай. Амикус предпочел бокал виски, и с каждой минутой становился все более несдержанным — недвусмысленно поигрывал бровями и пару раз задевал бедром ее колено. В отличие от брата Алекто выглядела предельно собранной. Обсудив с Люциусом тактику, она первая поднялась к камину. — Ты идешь вслед за мной, — тоном, не терпящим возражений, заявила она Амикусу. — И поможешь встретить девчонку — не хочу гоняться за ней по всему Министерству. Джинни прикусила губу, чтобы не бросить в ответ какую-нибудь дерзость. Даже сейчас Алекто умудрилась выставить в дурном свете ее, а не своего хамоватого брата. — Догоняй, рыженькая, — Амикус причмокнул губами и исчез в зеленом пламени. Зачерпнув пригоршню летучего пороха из фарфоровой вазы, Джинни бросила на Люциуса обиженный взгляд и с удивлением заметила, как уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки. «Неужели Малфоя это… забавляет?» На миг она потеряла концентрацию, и, оказавшись в Атриуме, едва не растянулась на полу. Амикус воспользовался случаем, чтобы не только придержать ее за талию, но и по-хозяйски приложиться ладонью к ягодицам. — Хватит, — зашипела Алекто, меняясь в лице. — Дурной вкус будешь демонстрировать в борделях Лютного, а сейчас хотя бы создай видимость уважения к месту… Договорить она не успела — в каминах по обеим сторонам от них то и дело возникали вспышки, и Атриум заполнялся фигурами в темных плащах. — Не стоит здесь задерживаться, — последним на мраморный пол Министерства ступил Люциус. Алекто подхватила его под руку, и они двинулись вперед через галерею, погруженную в сумрак. Джинни шагала следом, не глядя по сторонам — некогда сияющий Атриум стал похожим на склеп. Золотые скульптуры волшебников давно снесли, установив на месте фонтана черный обелиск в знак памяти о погибших Пожирателях. На его вершине днем и ночью светился глазницами зеленый череп с выползающей изо рта змеей. Те же символы были вырезаны на стенах у входа в зал заседаний, к которому медленно стекалась толпа от лифтов. В дверях каждый из присутствующих должен был остановиться, чтобы отметиться у охранников. Люциус и Алекто уже достали волшебные палочки, чтобы пройти проверку, как вдруг откуда-то сбоку послышался скрипучий женский голос: — Значит, слухи не лгут. Оскалив гнилые зубы, к ним подошла Беллатрикс. Малфой удостоил ее сухим кивком. В ответ она смерила Алекто презрительным взглядом и демонстративно сплюнула под ноги Люциусу: — Ты оскверняешь память моей сестры. — Я вдовец, — с легкостью отбил он. — А вот ты согреваешь чужую постель при живом муже. Беллатрикс продолжала кривиться и язвить, но Малфой не слушал, устремившись к дверям. Алекто триумфально вышагивала рядом. В ожидании скандала Пожиратели оживились, перешептываясь, и в этой суете на Джинни с Амикусом никто не обратил внимания — после проверки палочек оба проследовали в зал. Внутри оказалось гораздо светлее, чем в галерее. Под потолком парили свечи, на стенах горели факелы, а у змеиных скульптур, рядами тянувшихся вдоль стен, поблескивали глаза. В противоположном от входа углу стояли аквариумы с зеленой водой, переливающейся от огней на дне, словно кто-то рассыпал по нему мерцающие камни. Джинни так и не успела понять их природу, заметив извивающиеся тени — в аквариумах плавали русалки. Их спутанные волосы подобно водорослям опутывали посеревшие лица, а шеи сковывали ошейники, цепи от которых уходили к крюкам в потолке. — Пойте! — рявкнул кто-то из Пожирателей, натянув заклинанием одну из цепей. Дернувшись, русалка вцепилась в металлические звенья и издала протяжный звук, похожий на вой. Сестры подхватили мелодию, наполняя зал скорбной песней — похожую жители Черного озера пели на похоронах Альбуса Дамблдора. Джинни чувствовала, как к глазам подступают слезы. — Что, не нравится зрелище? — осклабился Амикус, заметив ее реакцию. Не зная, что ответить, она взяла с подноса у проходившего мимо домовика бокал вина и залпом осушила половину. — Рыженькая, ты не перестаешь меня радовать, — хохотнул Кэрроу, шлепнув ее чуть ниже спины. — Ты и в постели такая ненасытная? Джинни закашлялась. «Мерлин, умоляю, дай мне сил пережить этот ад». Прием еще толком не начался, а ей уже было дурно. — Посторонитесь! — неожиданно донеслось от дверей. — Пропустите стаю! С хриплым рычанием в зал вошли оборотни. Возглавлял группу Фенрир, остальные трусили следом. При виде их Пожиратели с опаской расступались. — А эти что здесь забыли? — Амикус переглянулся с Алекто. Та пожала плечами. Как и у других присутствующих, в ее взгляде читалась нервозность, а вот братья Лестрейнджи, замершие на возвышении в центре зала, были на удивление спокойны. — Эй, Сивый, — Беллатрикс вбежала по ступеням к мужу и поманила Фенрира: — Тащите ее сюда. Только сейчас Джинни заметила, что оборотни волокли по полу странный мешок, при ближайшем рассмотрении оказавшийся связанным веревками телом — путаясь в рваных цветастых юбках, женщина извивалась и сучила ногами, но это не помогало ей избавиться от пут. Со своего места Джинни не видела лица пленницы, но ее наряд кого-то смутно напоминал. Поравнявшись с помостом, Фенрир сделал оборотням знак, и те скинули женщину под ноги Лестрейнжам. Та тихонько заскулила от боли. — Беллатрикс, — шипящий голос наполнил зал. Пожиратели, как по команде, повернулись к дверям — по проходу медленно шествовал Волдеморт в сопровождении Нагини. Следуя примеру остальных, Джинни склонила голову в поклоне. — Это и есть твой сюрприз? — продолжал Волдеморт. С горящими глазами Беллатрикс кинулась ему навстречу: — Мой Лорд, вы приказывали найти ту, что сделала пророчество. Джинни, наконец, узнала Трелони — без очков, с опаленными волосами, она мало походила на себя прежнюю. — Эта мерзавка скрывалась в доме предателя крови, но и он, и его семейство понесли заслуженное наказание, — Беллатрикс еще раз поклонилась. — Отрадно это слышать. — Поскольку мы успели задолго до назначенного срока, я осмелилась просить перенести прием. — Вот же стерва, — прошептала Алекто на ухо Люциусу. — Оттянула все внимание на себя. Малфой, наоборот, расстроенным не выглядел: — Всему свое время, пусть тешится. Пока Волдеморт хвалил Лестрейнджей и рассматривал трясущуюся Трелони, Люциус терпеливо ждал. Он не рассчитывал, что его «подношение» станет главной новостью приема, и не стремился к этому — девчонка была слишком слаба, чтобы удивить Темного Лорда — но на фоне не самого удачного подарка Беллатрикс, у Малфоя были все шансы удержать Визенгамот. Глядя, как бывшая преподавательница рыдает от страха, Джинни дрожала сама — ее ждет та же участь, если она не проявит себя. Или даст слабину. Джинни боялась, что Волдеморт начнет пытать пленницу, и всем придется смотреть, но тот лишь приказал поместить Трелони в подземелье. — Если бы все мои последователи отличались рвением как у Лестрейнджей, маглы и приспешники Гарри Поттера давно бы знали свое место, — Темный Лорд обвел зал многозначительным взглядом и, наконец заметив Малфоя, двинулся к нему сквозь толпу: — Люциус, мы давно не обсуждали твоих достижений. — Возможно дела Министерства отнимают у него много времени, — оживилась Беллатрикс, устремившись следом. — Обрадуешь ли ты меня сегодня? — Приложу все усилия, мой Лорд, — Малфой учтиво склонил голову. С приближением Волдеморта Джинни становилось тяжелее дышать. Не смея поднять глаз, она словно в тумане следила за шелестящей мантией, вокруг которой увивалась змея. «Не смотри и не шевелись», — мысленно твердила Джинни. Как бы она хотела раствориться в толпе, слиться со стенами или просто провалиться сквозь мраморный пол. — Кто это юное создание? — мантия качнулась в сторону — ее заметили. — Всего лишь часть давнего обещания, мой Лорд. — Припоминаю, — кивнул Волдеморт, разглядев медальон на груди Джинни. — Ты обещал мне приток свежей крови из рода Прюиттов. Приятно узнать, что Малфои держат слово, даже спустя много лет. В его голосе звучала ирония, которую Беллатрикс не смогла проигнорировать. — Думаешь выслужиться, если притащил девчонку вместо убитых близнецов? — мерзко захихикала она. Волдеморт жестом велел ей замолчать: — Уверен, Люциус сейчас объяснит ценность подарка. — Она не просто из рода Прюиттов, — Малфой бросил на Беллатрикс ликующий взгляд. — Она была спутницей того, кто пытался оспорить ваше превосходство, мой Лорд. И теперь она пойдет против его идеалов и будет убивать тех, кто им служит. Во имя вашей славы. — Какой необычный подарок, — шипящий голос проник Джинни в голову, а ледяные пальцы коснулись щеки — Волдеморт развернул ее лицо к себе. — Дай, рассмотрю внимательней. Чтобы не встретиться взглядом, она зажмурилась. И в ту же секунду ее закружило в круговороте воспоминаний.