Невольницы

Услышав, как девчонка уговаривает домовика, Люциус усмехнулся. В упрямстве она походила на мать — как Молли когда-то настойчиво убеждала не принимать Метку, так и Джиневра с неиссякаемым упорством пыталась найти брешь в прочной стене его запретов. — То, что ты хорошо себя проявила на приеме, не означает, что я закрою глаза на ослушание, — он кивком отослал домовика и шагнул ближе. — Я… всего лишь… — Джинни испуганно попятилась. Неужели Малфой намеренно изменил расписание, чтобы ее проверить? — Не трать слова, если тебе нечего сказать, — он положил на комод сверток в грубой аптечной бумаге. — Открой. Джинни подчинилась. В упаковке оказалась маленькая коробочка с пергаментом, нарезанным на ровные полоски. Судя по неестественному грязно-зеленому цвету, листы были пропитаны каким-то зельем. Достав один, Джинни ощутила едва уловимый травяной аромат, показавшийся ей знакомым. — Для проверки понадобится твоя кровь, — объяснил Люциус. — Достаточно всего капли… — Знаю, — перебила его Джинни, вспомнив запах. И, покраснев, добавила: — Сама я никогда не пользовалась… но видела, как это делали другие. Чтобы не тратиться на медицинский пергамент, мать сама готовила определяющее беременность зелье, но принцип действия оставался тем же: капля крови на смоченную в отваре бумагу или ткань. После такой же нехитрой процедуры над почерневшим обрывком салфетки разрыдалась Гермиона. Именно тогда Джинни догадалась, что ребенок не от Рона. — Приступай, — в голосе Малфоя слышалось нетерпение. Дрожащей рукой Джинни потянулась за палочкой. Впервые в жизни она не знала, что страшит сильнее — вероятность, что полоска изменит цвет, или что он останется прежним.

* * *

— Неужели я, наконец, удостоился твоего внимания? — с улыбкой полной желчи Малфой перестал подпирать дверную притолоку и двинулся к Гермионе. — Я выглянула на шум, — она выдержала его самодовольный взгляд. — Это ведь не запрещается? Драко проигнорировал вопрос, подбросив новый: — А что за история с книгой? В холодных глазах светился азарт — Малфой снова искал предлог, чтобы продемонстрировать власть над ней. А Гермиона снова балансировала на грани между осторожностью и вызовом, взвешивая каждое слово: — Твой домовик любезно поинтересовался, не нужно ли мне что-нибудь. Я попросила книгу. — Прислуге читать необязательно, — он в очередной раз ткнул ее носом в незавидный статус. — Верно, — в ответ на язвительный выпад Гермиона даже не повела бровью. — Но здесь я даже кровать застелить не могу — все делают эльфы. Как же мне приступить к своим новым обязанностям без позволения спуститься на кухню или выходить на этаж? Он мог бы счесть иронию поводом, чтобы выместить злость, но вместо этого лишь усмехнулся. И небрежно оперся ладонью о подоконник, лишая Гермиону возможности двинуться в сторону: — Мне нравится, как ты изображаешь покладистость. Пожалуй, еще пара недель, и я разрешу тебе покидать пределы комнаты. За это время она точно свихнется — ей и через сутки с трудом удалось не тронуться умом. — Что же мне надо сделать, чтобы получить книгу? — И ты научилась задавать правильные вопросы, — свободной рукой Малфой медленно провел по ее шее, прочерчивая линию от пульсирующей вены к ложбинке груди. — Возможно, я допущу тебя к нашей библиотеке. Кожа под его пальцами неприятно зудела — надуманное ощущение, с которым Гермиона никак не могла сладить. — Просто скажи, чего ты хочешь, — прошептала она, скрывая брезгливость за фальшивым интересом. — Видеть твое лицо, когда ты раздвинешь ноги за учебник, — он предсказуемо подтолкнул ее к постели. Гермиону трясло от его прикосновений. Отвернувшись, она уткнулась Малфою в ключицу, чтобы спрятать гримасу отвращения. — Нет уж, смотри на меня, — тяжело дыша, он рывком оголил ее плечи и повалил на кровать. Влажные губы прижались к шее, оставляя болезненный засос. — Тебя разве не ждет невеста? — съехидничала Гермиона, вспомнив, как несколько минут назад Малфой целомудренно обнимал Асторию. — Даже когда я женюсь, ничего не изменится, Грейнджер.

* * *

Поморщившись от режущего заклинания, Джинни сжала подушечки пальцев и капнула кровью на пергамент. «Мерлин всемогущий, умоляю…» — она осеклась, не зная, о чем просить. И затаила дыхание — алое пятно расплывалось по шероховатой поверхности, постепенно высыхая. Прошла минута, вторая, но болотный оттенок полоски так и не потемнел. — Это все изрядно усложнит, — философски заметил Люциус, отодвигая коробочку. Он и бровью не повел, но Джинни чувствовала исходящее от него раздражение. Сложность. Вот, кем теперь она являлась. Помехой в привычном укладе жизни. Навязанным заданием. Не замечая ее нервозность, Малфой ослабил узел галстука. В ушах назойливым эхом все еще звучал скрипучий голос: «Тебе придется спариваться с предательницей крови». По горькой иронии судьбы его обезумевшая свояченица оказалась права. Вот только Люциус видел куда больше, чем зашоренная Беллатрикс. И знал, что в ряды Пожирателей никогда не допустят бастарда, пусть и чистокровного. А значит, ему придется не только признать ребенка, но и дать девчонке свою фамилию. Таковой была новая цена за Визенгамот. Ярость продолжала стягивать грудную клетку, и вслед за галстуком Малфой расстегнул пуговицу на жилете. Решив, что он собирается выполнить приказ прямо сейчас, Джинни в ужасе отшатнулась. — Я обещала служить Его идеалам, а не… — опрометчивое «а не спать с вами» почти сорвалось с губ, но ей все же удалось унять истерику. — А не рожать! Малфой презрением отбил ее довод: — Видимо, Темный Лорд решил, что это единственное, на что ты способна. — И вы… — продолжая пятиться, Джинни наткнулась на комод и запнулась: — Вы… сделаете это со мной, просто потому что он приказал? — Тебя волнует причина или сам факт? — с иронией осведомился Люциус. Страх Джинни начал его забавлять — она так отчаянно противилась, словно близость несла за собой смерть. — Как я уже говорил, — стоило им встретиться взглядами, подобие улыбки исчезло с лица Малфоя. — Ты не вправе выбирать. «Как и он», — запоздало поняла Джинни. Пока Волдеморт у власти, ни у кого не будет выбора. — Он сказал «если», — Джинни все еще пыталась найти возможность отсрочить неизбежное. — Вам необязательно это делать самому. Вы можете найти мне мужа. Вместо ответа Малфой скинул отороченную мехом накидку на ближайший стул. Понимая, что проиграла, Джинни опустила глаза. Люциус удержал ее лицо за подбородок: — Сними платье, Джиневра. — Вы же этого не хотите, — внутренне протестуя, она взялась за пуговицу на воротнике. — Мне напомнить, что позволения разговаривать не было? — Малфой медленно обвел пальцем контур ее губ. Простой жест, в который он даже не вкладывал особого смысла, испугал до дрожи — Джинни боялась не его прикосновений, а собственной реакции на них. В прошлый раз она не сумела сдержаться. Вдруг это повторится снова? — Пожалуйста, не надо… — умоляющий шепот растворился в тишине комнаты. Платье соскользнуло к ее ногам. Обхватив плечи похолодевшими ладонями, Джинни затравленно смотрела на Малфоя. Она ждала, что теперь он велит снять сорочку, но приказ был иным: — Повернись. Вставая лицом комоду, Джинни не смогла сдержать слез отчаяния. Тяжелая рука сдавила шею, вынуждаясь наклониться вперед. Малфой намеревался взять ее как дешевую шлюху. И даже не стал тратить время на подчиняющее волю заклятие — знал, что так будет еще унизительнее. — Вы мстите мне за то, в чем нет моей вины, — Джинни давилась рыданиями. Рука, задиравшая сорочку, на миг замерла. — Решила снова испытать мое терпение? Малфоя привычно раздражало любое проявление эмоций. — Мне попросить прощения за то, что я все еще могу чувствовать? — в запале бросила Джинни. Она понимала, что дерзость не останется безнаказанной, но не смогла сдержаться. — Лично я вижу никчемную девчонку, — холодно заметил Малфой. — Которая сильна лишь на словах. Джинни стиснула зубы, проклиная его двуличие. Это было типично по-малфоевски — сначала не давать ей возможности моргнуть без разрешения, а потом упрекать за то, что она ведет себя как безвольная кукла. — Так вы хотите действий? — она в ярости развернулась к нему. Инстинкт самосохранения взвыл от наглости, но Джинни теперь мог остановить лишь Петрификус. Позже она не раз задавалась вопросом, что стало причиной всплеска адреналина. Страх? Отчаяние? Остатки былой храбрости? Джинни не знала. В момент, когда ее рука ложилась на предплечье Малфоя, мозг не просто не анализировал последствия — он словно вовсе отключился. — И что же я должна сделать, чтобы вы понимали, что я тоже человек? — выпалила она. В ответ на ее выпад губы Малфоя надменно скривились: — Твоя дерзость перешла все границы. — Так накажите меня! Или убейте, чтоб не маячила перед глазами, раздражая одним лишь существованием. Тогда и ненавистный приказ выполнять не придется… Она осеклась, почувствовав прикосновение к шее — палочка Малфоя упиралась в ключицу. Второй рукой он стянул ее волосы, заставляя запрокинуть голову. — Ты жаждешь смерти? Его тон казался безразличным, но во взгляде бушевала ярость. Вот только Джинни больше не пугал такой гнев — ее и саму сжигало от бессильной злости. — Моя жизнь давно превратилась в ад. К чему за нее держаться? Она не блефовала, и Малфой, прекрасно распознававший фальшь, это понял. И, кажется… оценил! Джинни заметила, что впервые за долгое время в его глазах промелькнуло подобие интереса — так же он смотрел на нее в самый первый день, когда застал в ванной комнате. От неожиданной перемены ее сердце тревожно сжалось. — Сделайте это, — умоляла она, все еще цепляясь за напрягшееся предплечье. — Освободите меня и себя! Иначе каждый Его приказ будет вынуждать вас раз за разом… — Силенцио. Ее шепот оборвался на середине вздоха. — Ты слишком самонадеянна, — Малфой еще сильнее скрутил ее волосы и со злостью пообещал: — Я это изменю. От слез у Джинни защипало глаза. В отчаянии она дернулась в сторону, уже зная, что освободиться не удастся. Ей никогда не выбраться из рук того, кто даже смерть считает слишком легкой участью. — Запомни, неповиновение рождает боль, — подхватив под бедра, Малфой рывком усадил ее на комод. — Ты испытаешь ее в полной мере. «Нет!» — закричала Джинни, когда он силой развел ее ноги в стороны. Увидев, как Малфой расстегивает брюки, она испуганно забилась перед ним, но он крепко сжал ее горло. «Во имя Мерлина, нет!!!» Приподняв сорочку, Люциус скользнул пальцами под тонкую ткань трусиков и слегка отогнул ее в сторону. Джинни обреченно замерла, а через мгновение зашлась в беззвучном крике — сминая сопротивление, Малфой с нажимом вонзился в нее. «Пожалуйста, не надо!» — она все еще пыталась отстраниться. Он взял ее снова — яростно и жестоко, не замечая немую мольбу о пощаде. Видел, как хорошенькое личико кривится от боли, но остановился, лишь когда Джинни до крови закусила губу. — Вот к чему приводит непокорность, — дождавшись, когда их взгляды встретятся, Люциус отпустил ее горло и большим пальцем стер слезу со щеки. Джинни продолжала беззвучно рыдать. — Ты должна подчиняться, — придержав за ягодицы, он опять толкнулся в нее — уже не так агрессивно, словно закрепляя урок. — Во всем и всегда. Усвоила? Кивнув, Джинни стиснула зубы — она все еще чувствовала себя слишком узкой. Малфой дал время восстановить дыхание и вошел в нее снова, медленно и глубоко, приучая к размерам члена. — Не сопротивляйся, — он потянул ее за волосы. Джинни послушно выгнулась назад и с удивлением ощутила, что новый выпад был практически безболезненным. Перестав впиваться ногтями в плечи Малфоя, она распахнула глаза, а тот вонзился в нее снова — на полную длину. Сгорая от стыда, Джинни инстинктивно шире развела колени, позволяя Малфою ускорить ритм. Напрягшиеся мышцы внизу живота расслабились, а сама она, не думая возражать, вскидывала бедра навстречу его движениям. Мысленно проклиная себя, Джинни понимала, что должна вырываться из властных рук, но вместо этого плавилась в них подобно воску. Податливо откидывалась назад и с готовностью льнула к Люциусу, стоило ему притянуть ее за спину. Малфой чувствовал, как она сжимается вокруг него, взмокшая и потерявшаяся в собственном возбуждении. Припухшие губы распахнулись в безмолвном стоне — девчонка испытывала оргазм. Он кончил первый, на секунду растворившись в черноте ее расширенных зрачков. А она еще несколько мгновений продолжала яростно тереться об него и вздрагивать, словно в лихорадке. Наконец, ее затуманенный взгляд сменился осознанным, и Джинни принялась стыдливо одергивать сорочку. — Фините Инкантатем, — с ленцой бросил Малфой, и давящую тишину вытеснило сбивчивое дыхание. Неспешно отстранившись, он застегнул брюки. Почувствовав свободу, Джинни соскочила с комода за платьем. — Теперь раз в три дня ты будешь проверять кровь и отсылать пергаменты мне, — Люциус поднял со стула накидку. — И Мерлин тебя упаси попытаться подделать результат. Не дожидаясь ответа, он вышел, а Джинни почувствовала себя извалянной в грязи. Хотя даже все нечистоты Лютного переулка не смогли бы замарать ее так, как одна фраза Малфоя. Трясущимися руками Джинни швырнула с комода коробку с аптечным зельем и разрыдалась. — Линн, — срывающимся голосом позвала она. — Линн! Срочно приготовь мне ванну.

* * *

— Ничего не изменится, — настойчивые губы продолжали терзать ее рот, отрываясь лишь для очередного обещания: — Ты моя. Горячая ладонь до боли сжала грудь, заставляя Гермиону вскрикнуть. Второй рукой Малфой рванул вверх сбившееся у колен платье. Шелк отозвалась жалобным треском. Вслед за ненужным куском нижней юбки на пол полетел комок ткани, мгновение назад бывший трусиками. — Только моя, — Малфой вклинился коленом между ее сведенных бедер. — Была и будешь. — Когда-нибудь я тебе надоем, — со смесью отчаяния и надежды бросила ему в лицо Гермиона. — Ничто не длится вечно. — И ты наивно полагаешь, что тогда я тебя отпущу? — расхохотался Малфой. Она не успела ответить — дверь спальни неожиданно распахнулась. — Драко, ты не поверишь, — радостно воскликнула Астория с порога. — Дафна приняла предложение Блейза! Мы можем устроить две свадьбы в один день… Малфой выругался, призывая палочку, и спешно развернул над кроватью купол дезиллюминационных чар. Следующим заклинанием он задернул штору балдахина, но даже эти ухищрения не помешали младшей Гринграсс заметить лежавшую под ним Гермиону. Поджав губы, Астория скрестила руки на груди: — Драко Люциус Малфой, я немедленно жду объяснений.