Ветра пустынь

Бойся своих желаний. Одно из главных правил всей жизни, которое стоило бы запомнить всем живущим на земле. И Гэри Анвин помнил, вроде бы. Но вот когда он желал понадобиться Харту побыстрее — явно про него забыл. Примерно в феврале компания Гарри начинает строительство. В марте появляются проблемы с документами, сначала мелкие, ещё, и ещё, и ещё парочка посерьёзнее - и все вместе они становятся фатальными к концу месяца. Нехорошее предчувствие появляется у Гэри, как только он видит номер Харта на дисплее телефона. Сейчас десять утра – несусветная рань по меркам Гарри, а значит, что-то неладно. - Скажите, что у вас нет работы, которую вы не можете отложить. И что вы не в пустыне, - сразу после приветствия говорит Харт. Ага, дело плохо. - Я в Танжере. Отложить работу я не могу, но могу привезти с собой. Насколько всё плохо? -Достаточно плохо. Вы нужны мне сегодня же. Анвин задумчиво мычит. На нём двое детей как минимум до завтра, потому что Тамила, которая сейчас дистанционно училась на первом курсе, эти дни занята учебой. -На мне дети. Завтра вечером — самое ближайшее из возможного. Рабат, Касабланка? -Рабат. -Переназначайте переговоры и пришлите мне сканы документов, если такие есть. Это же снова переговоры, да? -Да, - вздыхает Харт. - Хорошо, Гэри. У вас случайно нет знакомых юристов, которые разбираются в разрешительной документации по строительству в этой... стране. Дела плохи. Харт явно едва не ввернул очень крепкое словцо. -У меня — нет. Но я уверен, что знаю, у кого есть. -Замечательно. И что бы я без вас делал? -Хм, очевидно, вы бы не строили железную дорогу в Марокко, - со смехом отвечает Анвин. -Я пришлю вам название и адрес отеля. И документы, - с улыбкой в голосе говорит Харт. Они прощаются и Гэри тут же звонит Амиру — не отцу, а старшему брату. «Кто вообще придумал называть первого сына в честь отца?!» - почти что думает Эггси, а потом вспоминает, что его сына зовут Габриэль. Амир выслушивает его и обещает прислать несколько контактов. Как всегда коротко и по существу. Анвин благодарит, прощается и со вздохом смотрит на ноутбук, который писком сообщил о новом сообщении от Харта. -Нет, - говорит он ноутбуку, - сначала я накормлю детей. Следующим вечером он приезжает в Рабат. Харт снимает ему номер в каком-то, по меркам Анвина, смехотворно дорогом отеле. Ковровые дорожки в коридорах такие чистые и мягкие, а постель такая белоснежная, что Эггси чувствует себя неуютно. -А нельзя было как-то поскромнее? - Интересуется он. -Нет. Я живу здесь, и вы нужны мне рядом. Ну конечно. Анвин не удерживается от того, чтобы закатить глаза. -По дороге я перевёл ещё часть того, что вы мне отправили. Отправлю вам, как только подключусь с здешней сети. Тут же хороший интернет, и поэтому вы тут окопались? -Да, а также тут нормальная ванная комната, уборка номеров каждый день, доставка еды в номер и вполне сносное вино. -Лучше бы у вас был дворецкий, - язвит Анвин. Харт фыркает, но лицо его проясняется. Он уже не выглядит мрачнее Волан-де-Морта, как выглядел, когда они только встретились с Эггси в холле. -Вы связывались с юристами, контакты которых я вам отправил? -Будет здесь завтра. Звучит довольно профессионально, хотя сомневаюсь, что его знаний английского хватит для переговоров. -Английский ему нужен, чтобы договариваться с клиентами. Для перевода во время переговоров у вас есть я, - напоминает Анвин. -Вы что, ревнуете? - С нескрываемой иронией во взгляде интересуется Харт. -Ещё чего, - фыркает Анвин, - помогаю вам не путать профессии, вот и всё. Ну что, посвятите меня в курс дела?.. Итак, дела действительно были плохи. Несколько ошибок со стороны марокканского правительства, несколько ошибок со стороны юристов компании Гарри в сочетании дали фатальный результат. Нужно было получать кучу дополнительных разрешительных документов, а некоторые, уже имеющиеся — переделывать. И сделать всё нужно было за месяц — потому что через месяц с небольшим начинался Рамадан, а это, как и сказал Гэри Харту, самое херовое время чтобы улаживать рабочие вопросы. У них начинаются очень тяжелые рабочие будни. Они ездят по встречам, в министерства, в оплоты бюрократии, по вечерам Анвин переводит Харту документы прямо вслух с листа, они обсуждают с Камалем, который, слава Богам, оказался действительно хорошим юристом, оптимальный план дальнейших действий. Потом Гарри и Гэри расходятся по номерам и с утра всё начинается снова. Ах да. Ночами Гэри делает остальную свою работу. Дома, в Танжере, в особо загруженные дни он спасается долгими пробежками и плаванием. Плавает он прямо в океане. И зимой тоже — для этого у него есть гидрокостюм. Это здорово расслабляет и разгружает голову. И на третий день работы в таком темпе он понимает, что это ему жизненно необходимо. К счастью, это до нелепости дорогой отель. Тут есть и бассейн, и тренажерный зал. Океан, конечно, нравится Анвину куда больше — но он не в том положении, чтобы воротить нос. Тем более что бассейн гигантский и абсолютно пустой. В середине второй недели они идут в номер Харта с новой кипой документов, кучей мыслей и информации. Анвину кажется, что если он не сделает перерыв, у него реально взорвётся голова. Поэтому он останавливается у своего номера (номер Харта — дальше по коридору), и говорит: -Так. Мне нужен час. Иначе что-нибудь случится. Взрыв головы. Отёк мозга. Ещё какая-нибудь Авада Кедавра. Харт оборачивается и смотрит на него, изогнув бровь. Он любит так делать. Выглядит несколько манерно, но ему чертовски идёт. -Хорошо, Гэри. Приходи, как будешь готов. В какой-то момент, как-то незаметно они перешли на менее церемонный тон в общении друг с другом — оказалось, что все эти совершенно бессмысленные уже «выканья» только больше утомляют, и обоюдно было решено оставить всё так. Анвину всё ещё немного непривычно было слышать, как Харт обращается к нему вот так вот просто, но и до странного приятно. Гэри просто кивает и исчезает в номере. На обратном пути из бассейна он, конечно, сталкивается с Хартом в коридоре. -Прошло два часа. Я намеревался хладнокровно тебя разбудить, - сообщает Харт, с вопросительным выражением окидывая Анвина взглядом. Анвин одет в мягкие спортивные штаны и майку без рукавов, через одно плечо у него перекинуто полотенце, а мокрые светлые волосы торчат во все стороны. Ну, это лучше, чем если бы он был в халате. Хорошо, что он не любитель разгуливать в халате где бы то ни было. Но для Харта и такой вид Гэри весьма, хм, экзотичен. Благодаря штанам, например, он может заметить крепкие мышцы на бедрах, а благодаря майке без рукавов — очень впечатляющий рельеф на плечах. И это притом, что в более закрытой одежде мальчишка кажется почти что тощим. Харт осознаёт, что пялится. Гэри, то ли не замечая, то ли игнорируя, то ли полагая, что Харт просто ТАК СИЛЬНО ожидает от него ответа, тем временем поясняет: -Я был в бассейне. Видимо, не уследил за временем. Прости. -В бассейне? - Снова эта изогнутая бровь. -Ну да. Он тут есть. Шикарный, огромный и пустой, - говорит Анвин, открывая дверь в номер. -Вот видишь. Плюсы в до глупости дорогих отелях всё же есть. Анвин хмыкает. -Пять минут? -Можешь не переодеваться. -Честно — даже не собирался. «Очень хорошо», - думает про себя Харт. И это очень плохо. Анвин стучится в его номер даже меньше, чем через пять минут — он только кинул полотенце, взял ноутбук и попытался расчесаться (безуспешно). Гарри впускает его внутрь, Анвин протискивается в приоткрытую дверь, практически притираясь к Харту. Без какой-либо задней мысли. Хотя сам Гэри в этом не уверен. Он устраивается в мягком кресле, которое уже зовёт «своим», Гарри садится в кресло напротив. Анвин чувствует себя куда лучше — тело приятно гудит от физической нагрузки, мысли явно стали яснее. Только плечо зудит неприятной болью, намекая ему, что он немного перестарался — ему не стоило либо столько плавать, либо висеть на брусьях. Скорее всего, второе. Гэри слегка морщится и на автомате мнёт зудящее болью место. Гарри занят разглядыванием его почти неприлично острых ключиц. -Итак, ты плаваешь, - заключает он и это явно не лучшая его реплика. -Да, со мной такое случается. -И достаточно хорошо, чтобы два часа проторчать в бассейне? -Обычно я плаваю в океане. Это определённо значит, что достаточно хорошо. -Мистер Харт, мне жаль это говорить, но нам с тобой надо работать, - улыбается Эггси и протягивает руку ладонью вверх, чтобы Харт подал ему документы. Харт со вздохом передаёт ему кипу бумаг. К завершению второго часа Анвин уже почти лежит в глубоком кресле, перекинув ноги через один подлокотник и упёршись спиной в другой и читает с листа совершенно монотонным ровным голосом. В сочетании со скучным содержанием и общей усталостью Харта, эффект от такого чтения просто убийственный. Чтобы ненароком не заснуть и продолжать улавливать смысл, Харту, как это не удивительно, необходимо отвлечься. Поэтому он... ну да, рассматривает Анвина. Тот сидит к нему правым боком и раз за разом на автомате потирает плечо. Гарри впервые видит шрам на руке Анвина целиком, и это размеры — от локтя до самого верха плеча довольно... впечатляющие. Несмотря на довольно развитую мускулатуру, а такой позе кажется, что Анвин весь состоит из выпирающих косточек — Гарри отчетливо видит плавное полукружье лопатки, волну шейных позвонков, начинающуюся чуть ниже линии роста волос, косточку акромиона на плече, такую острую, что она так и напрашивается на укус. На этом моменте Харт себя обрывает. Боже, надо было снять кого-нибудь перед отлётом из Лондона и хорошенько потрахаться. Вот они — ошибки планирования. Он решает, что третьего часа этого монотонного чтения идеально поставленным монотонным голосом он не выдержит — да и Гэри потихоньку начинал хрипеть. Поэтому он меняет тему, говоря то, что пришло ему на ум, пока он рассматривал выпирающие анвиновы кости. Ну, кроме того, что ему нужно было хорошенько потрахаться, а он этого не сделал. -Гэри, а не скажешь ли ты мне, сколько раз в день ты ешь? Анвин замолкает, пару раз моргает, откладывает документы и задумчиво смотрит на Харта. -Ну... завтракаем мы вместе... Завтракают они всегда вместе, потому что, даже несмотря на то, что Харт не назначает встречи раньше полудня, Анвину всё равно приходится следить за тем, чтобы тот не дрых слишком долго. Совместные завтраки в заранее обозначенное время — идеальный вариант, потому что если хмурый утренний Гарри не появляется в дверях номера Гэри вовремя, тот идёт ломиться к нему в целью его жестокой побудки. За эти дни Анвин окончательно убедился, что Гарри — безнадёжная «сова» и раньше второй чашки кофе с ним вообще лучше не пытаться разговаривать — он отвратительно сварлив. Но проблема в том, что на завтраках приёмы пищи Анвина в течении дня и кончаются. Он просто забывает. Когда он работает дома, даже если работы ужасно много, забывать не получается — либо Тамми прогоняет его из кабинета вниз, на кухню, либо он знает, что ему надо кормить детей — и ест вместе с ними. А тут как-то... так не выходит. -И?.. - приподнимает брови Харт, уже заранее понимая, что означает это молчание. -И всё, - бурчит Анвин, чувствуя себя ну точь-в-точь как провинившийся ребёнок. -А потом будут говорить, что работа со мной едва не довела тебя до истощения, - ворчит Харт, встаёт и направляется к телефону, стоящему на рабочем столе. Снимает трубку, набирает номер, и, пока ждёт ответа, обращается к Анвину: -У тебя же нет никаких аллергий? -Нет, - отвечает Анвин, - ты что, собрался меня кормить? Но Харт игнорирует его вопрос, пользуясь тем, что на том конце взяли трубку. Закончив разговор, он садится обратно в кресло под внимательным взглядом Анвина. -Если ты не можешь за этим проследить, за этим буду следить я. Я же не хочу, чтобы ты свалился в голодный обморок посреди какой-нибудь слишком важной встречи. Анвин фыркает, но возразить ему явно нечего. -Кроме того, мой мозг отказывается воспринимать такой рабочий ритм без хоть каких-нибудь вливаний алкоголя, - продолжает Гарри. -Вы собрались напиться, мистер Харт? - намеренно напыщенно, но с явным весельем в голосе интересуется Анвин. -К сожалению, это у меня вряд ли получится, - я искренним тяжелым вздохом говорит Харт. - Давай поработаем последние двадцать минут. Когда из ресторана отеля привозят всё, заказанное Хартом, в том числе три, черт возьми, бутылки красного сухого, Анвин смотрит на Гарри ну очень выразительно. -Некоторые твои предубеждения по поводу аристократов всё же можно перенести на меня, - правильно истолковав его взгляд, и тонко улыбнувшись, говорит Гарри. Официанта службы обслуживания номеров он отпустил изящным взмахом руки с зажатой в пальцах купюрой и сам расставлял на столе тарелки и приборы. И бокалы для вина. Причем он сначала ставит бокал справа от тарелки Анвина, и только потом интересуется: -Составите мне компанию, мистер Анвин? Надо же. Гарри умеет паясничать. -Если только чуть-чуть, - осторожно соглашается Анвин, - ты намекаешь на то, что ты глушишь вино с первого класса, а то и с дошкольной группы? Анвину правда искренне интересно. Гарри отмечает, насколько богаче на вольности стал лексикон Гэри, как только они перешли на более неформальный стиль при личном общении. В некоторых его фразах явно проскакивали отголоски лондонского кокни и это было до удивительного очаровательно. -С девяти лет, насколько я помню. Естественно, разбавленное водой. -То есть это для тебя — почти что виноградный сок? -К счастью, не совсем. Но довольно близко. Анвин хмыкает. Он не может похвастаться такой стойкостью к алкоголю. Гарри тем временем бегло смотрит на этикетку первого поднятого им вина и, видимо, удовлетворённый, открывает его. -Ешь, Гэри, - говорит он ему, одновременно наполняя его, а затем и свой бокал примерно на треть. -Ты заказал мне еды и накрыл на стол. Это странно, - озвучивает свои мысли Анвин. Обычно это он всех кормит. - Но мило. Благодарю. -На здоровье, - улыбается Гарри, садясь за стол. Еда вкусная. Анвин вдруг обнаруживает, что он очень голоден, но он честно старается не торопиться, потому что по другую сторону стола Харт, преисполненный церемонности и достоинства, с невероятным изяществом неторопливо поедает стейк. Анвин вовсе не хочет казаться варваром на его фоне. Когда Харт поднимает бокал с вином, Анвин вспоминает про свой такой же. Возможно, разумнее было бы не пить. Но он же поел. И он не собирается пить много. Да, даже несмотря на то, что вино в его бокале, которое он отпивает после того, как они с Гарри взаимно салютуют друг другу бокалами, откровенно вкусное. Анвин думал, что вкусного вина не существует в природе. Удивление, с которым он смотрит на бокал в своих руках после первого глотка, весьма очевидное, так что Харт говорит, явно довольный собой: -Ещё один плюс до глупости дорогих отелей. -Мне нужно сказать, что ты был прав, а я нет? Харт скромно пожимает плечами, делая ещё один глоток вина. Анвин делает глоток из своего бокала — почти что бездумно, будто отзеркалив действие Харта, и говорит: -Ты был прав, а я нет. -Благодарю, - с мягким смешком отвечает на это Харт и поднимается с кресла, чтобы убрать со стола пустые тарелки. Анвин было подрывается со своего места, чтобы помочь, но Гарри его останавливает, - сядь, пожалуйста. Анвин выполняет — Харта вообще сложно ослушаться, когда он отдаёт прямые приказы вот так мягко, но безапелляционно. Просто сидеть и ничего не делать, попивая вино, когда за тобой... хм, ухаживают — очень странно. Гэри и подумать не мог, что он будет ощущать себя настолько странно в таком положении. Но неудобства или неловкости он не чувствует — наверное, за это нужно отдать должное Харту, который действует так, будто накрыть перед Анвином стол, налить ему вина, убрать со стола тарелки — это для него обычное дело. Будто бы он каждый божий день кормит Гэри ужином. К моменту, когда Харт заканчивает убирать со стола, бокал в руках Анвина уже пуст. Как, впрочем, и бокал Харта. Тот глазами указывает Анвину на его бокал, а затем на стол, очевидно, веля поставить тот на поверхность. Анвин не спорит — в конце концов, от такого количества он точно не напьётся в стельку. Вместо убранных тарелок на столе появляется блюдо с фруктами и сыром. Ну да, это не вовсе не аристократично — глушить вино без закуски. Анвин весело фыркает он этой мысли, пришедшей ему в голову и, стянув с тарелки виноградину, отправляет её в рот и расслабленно разваливается на кресле. Гарри, взглянув на него с налетом ворчливости, садится напротив, вытянув скрещенные ноги — и Гэри впервые видит его настолько расслабленным, пожалуй. -Это означает, что с работой мы на сегодня покончили, я правильно понимаю? -Очень на это надеюсь, - хмыкает Харт. -Как вам всем удалось так облажаться, не пояснишь? Вопрос, конечно, хреновый — Харт раздраженно морщится, и Гэри тут же признаёт свою ошибку. -Моей заслуги в этом нет, - тем не менее отвечает Гарри. - И я бы предпочел поговорить о чем-то другом. -Кажется, я плохо выбираю удачные темы, - замечает Гэри, и Харт, подлец, ухмыляется и согласно кивает. И снова выразительно смотрит на пустой бокал Анвина. Снова пустой. Как это получилось? - Нет, Гарри. Я не думаю, что третий бокал — хорошая идея. Нам ещё работать завтра. -Нам не надо работать завтра, Гэри. У нас выходной. Помнишь? -Серьёзно? - Анвин действительно удивлен, потому что совершенно потерял счет дням, а за их расписанием следит Харт. - Ладно. Но это — последний. -Как скажешь, - пожимает плечами Харт. - Ты настолько подвержен влиянию алкоголя? Он разливает вино по бокалам. Первую бутылку они опустошили. И с мягким, вежливым этим своим интересом смотрит на Анвина. Эггси не знает, почему этот взгляд на него так хорошо действует. Может, дело не во взгляде, а в том, что он уже капельку пьян. Самую малость. -Не то, чтобы, - пожимает он плечами и едва удерживается от того, чтобы не поморщится, когда правое плечо отзывается болью на слишком резкое движение. - Но я пью довольно редко, что явно повышает мою восприимчивость. У Анвина никогда не было этих разговоров про алкоголь, с обсуждением того, кто в какие неловкие или безумные ситуации попадал под его действием. Ему было не с кем это обсуждать — с Джимом он не мог этого обсудить, потому что все алкогольные приключения Анвина проходили в его присутствии, и в присутствии всей остальной компании Джима, а уже здесь, в Марокко... ну с кем он мог это обсудить? Уж явно не с Адель, Амиром или Тамилой. Его бы банально не поняли. Ну, Адель бы от души посмеялась бы, разве что. Наверное, поэтому его любопытство так разгорается в ответ. -А что насчет тебя? Насколько вино с девяти лет развивает сопротивляемость? -На самом деле, в некоторых ситуациях это очень досадно и неудобно, - признаётся Харт, - если я хочу напиваться медленно и со вкусом, то мне нужен «Негрони», «Черный русский», «Грязный мартини», на худой конец. Если быстро — то виски. Или абсент, смешанный с игристым. Анвин едва вином не давится. Но, справившись с этим, начинает смеяться. -Совсем неплохо развивает, стало быть. -Похоже на то. Но заслуга тут, мне кажется, не вина с девяти лет, а бурной молодости. -Ну, это не самая худшая заслуга. Заслуга моей бурной молодости в том, что я отношусь к количеству алкоголя с параноидальной осторожностью. -Я это заметил, - кивает Харт, потягиваясь и доставая до второй винной бутылки и орудуя над ней штопором, - то есть, дело не только в предполагаемой повышенной восприимчивости, - констатирует он. - И твой возраст ещё слишком мал, чтобы говорить так, будто молодость закончилась. Пощади мои нервы, - добавляет иронично, наливая себе вина и вопросительно глядя на Анвина. -Нет, этот раунд я лучше пропущу, - качает головой Анвин. - И буду щадить твои нервы, так и быть. А дело тут ещё и в том, что я не чувствую границу между «ещё нормально» и «совершенно точно больше не стоит». И судя по тому, что происходит, стоит мне позволить себе хоть немного больше моего лимита, граница эта ну очень тонкая. Практически неуловимая. Поэтому мне нужен перерыв, чтобы понять, как далеко я от лимита. Харт выглядит откровенно развеселившимся от этой новой подробности. А ещё он наконец чувствует, что способен расслабиться. Пусть чтобы опьянеть, ему необходимо куда больше, но приятное чувство беззаботности, в трезвом состоянии ему вообще недоступное, уже наступило. Он берёт бокал и откидывается на спинку кресла, и разглядывает Анвина с лёгкой полуулыбкой. Тот, судя по вспыхнувшему на скулах и плечах румянцу, либо вспомнил какую-то очень... интересную подробность из своей бурной, прости Господи, молодости, либо не такой трезвый, каким кажется. А может, и то, и то. Анвин действительно кое-что вспомнил. Он вспомнил, как однажды, в один из тех раз, когда он не только пропустил эту свою зыбкую границу, но и оставил её далеко позади, они с Джимом трахались в кабинке туалета в клубе. Это было очень грязно — к счастью, только в переносном смысле. Это не то, о чем стоит вспоминать, сидя напротив Харта в хлопковых штанах, хорошо обтягивающих бёдра. Но горечь от воспоминаний о Джиме куда сильнее отголосков возбуждения — и, пожалуй, он впервые благодарен за это. -Вспомнил что-то особенно интересное? - Ухмыляется Харт. Проницательная сволочь. -Да. Но для того, чтобы рассказывать такое вслух, я трезв, - честно отвечает Гэри. -Налить тебе вина? - С почти дьявольской улыбкой, участливо интересуется Харт. «А какого, собственно, черта?» - про себя думает Анвин, и кивает. Что ж, к завершению второй бутылки Гарри может с уверенностью подтвердить то, что трезвый Гэри превращается в изрядно захмелевшего на удивление резко. Гарри решает, что пока с Анвина хватит, и наливает себе вина, а ему — водички. В силу своего состояния Анвин перестаёт контролировать проявления дискомфорта — судя по тому, как он морщится от каждого неосторожного движения и то и дело трёт правое плечо — оно доставляет ему изрядное неудобство. Харт, наверное, тоже немного пьян, потому что, когда окончательно понимает, что больше не может на это смотреть, то говорит, прерывая их ленивый разговор о — как это не удивительно — клубах Лондона и о том, какими они были в молодость Гарри и какие они сейчас. -Я могу размять тебе плечо, - говорит он. - Станет легче. Анвин, кажется, не сразу замечает резкую смену темы, а когда замечает и улавливает смысл, смотрит на Харта удивлённо некоторое время своим совершенно расфокусированным взглядом, а потом согласно кивает. Гарри встаёт с кресла, уходит в ванную, чтобы слегка смазать ладони маслом для тела и, вернувшись и встав позади кресла Гэри, просит: -Сядь ровно. Тот послушно садится. Харт пальцем тянет лямку майки вниз, убирая её с плеча, и кладет прохладную ладонь на горячее плечо. Контраст такой сильный и неожиданный, что Анвин вздрагивает. -Больно? - Удивленно спрашивает Харт. -Холодно, - улыбается ему Анвин, откидывая голову на спинку кресла и поглядывая исподлобья. Харт кивает, и начинает мягкими, аккуратными движениями разогревать твёрдые, затёкшие мышцы под его ладонью. -Это какая-то травма? -Привычный вывих. Достался в наследство вместе со шрамом. Мне не следует перегружать плечо. -И ты плавал два часа, - ворчит Харт. -М-м, - с отрицательной интонацией мычит Анвин, — это брусья. Мне следовало быть осторожнее. -Что ещё ты умеешь, Гэри? - Хмыкнув, интересуется Харт, начиная разминать мышцы плеча круговыми движениями. Анвин прикрывает глаза и блаженно улыбается. -Это, пожалуй, всё, - явно сделав над собой усилие, чтобы сосредоточится и ответить, выговаривает Гэри. Харт улыбается, упирается большим пальцем в верхнюю часть плеча, остальными четырьмя уже ощутимо сжимая плечевую кость. Анвин выдыхает судорожно, выговаривает с тихим стоном: -Ёбаный боже. Гарри на несколько секунд натурально теряет дар речи, а потом смеётся. Кто бы мог подумать, что этот примерный семьянин, полиглот и спортсмен может грязно ругаться. -Ты не должен был этого слышать, - ворчит Анвин. - Но это очень хорошо, так что тебе придётся меня извинить. -Ничего, Гэри. Не стесняйся, - всё ещё посмеивается Харт. Когда Гарри с ним заканчивает, Анвин чувствует себя как желе. Желе, к сожалению, мыслящее. И не сдерживающее своих порывов. Харт мягким движением возвращает лямку майки обратно на плечо Гэри, когда тот мягко ловит его за пальцы, привлекая внимание. Харт смотрит вниз. Анвин, запрокинув голову, смотрит на него снизу вверх взглядом одновременно кротким, серьёзным и пьяным. -Я должен кое-что тебе сказать, - сообщает он, разрывая прикосновение из пальцев. -Да? -Про Джима. Харт с самым участливым видом поднимает брови, обозначая, что внимательно его слушает. -Ты думаешь, что мы жили под одной крышей и он был мне как брат. Да? Кивок. -Всё не совсем так. Совсем не так. Вообще. -Вы были любовниками, - говорит за Анвина Харт, понимая, что он не произнесёт этого вслух сам. Тот закрывает глаза и кивает. Харт не знает, почему и зачем Анвин ему это рассказал. Но видит, что ему не далось это легко — и не само признание, а воспоминание. И в этом он может понять мальчишку. С этим признанием традиционно тут же возникает куча сопутствующих вопросов — например, каким образом Анвин завел здесь семью и детей, если в Лондоне у него был любовник, с которым он явно продолжал отношения, находясь в Марокко — потому что иначе он не переживал его смерть так тяжело. Может быть, Харт когда-то поймёт и это. Может быть. А заодно — то, почему он так хочет это понять. Но сейчас это, в общем-то, совсем не важно. Он легко касается пальцами макушки Анвина, гладит его по волосам коротким успокаивающим движением и обходит кресло, подхватывая со стола последнюю бутылку вина, открывая её, и наливая немного Анвину в бокал. -Выпей и иди спать. Анвин выглядит совсем сонным — и Гарри осознаёт, что тот, скорее всего, заснёт прямо в кресле, если просидит в нём ещё хотя бы десять минут. А вина он ему наливает, чтобы сонливость ненароком не ушла. Впрочем, то, что Гэри сонный, не мешает ему язвить: -Ты что, меня отшиваешь? - спрашивает он, подняв брови. Харт бы поинтересовался, какого черта Гэри имеет в виду, спрашивая об этом, пусть и в шутку. Но он сомневается, что получит вразумительный ответ. -Пей, Гэри, - просто говорит он. Анвин выпивает вино в два глотка. Харт качает головой. Естественно, когда Гэри пытается встать, мир перед его глазами начинает выделывать кульбиты и он снова оседает в кресле. Становится понятно, что отправлять его в его номер будет бессердечно. -Поспишь здесь, - заключает Харт, протягивая Анвину свою руку в качестве более стабильной, чем весь остальной мир, опоры. Тот, кажется, уже наполовину спит, поэтому даже не протестует. Гарри доводит его до постели, пару секунд со смесью веселья, недоумения и даже умиления (это тут ещё откуда?!), смотрит на него, уже крепко спящего, и возвращается в другую комнату номера. Кажется, с утра его ждёт шоу. Гарри приводит комнату в порядок, оставляя на столе только бутылку вина, свой бокал и ноутбук. Он так и так планировал работать всю ночь, чтобы завтра мирно проспать весь день. Харт в принципе был более продуктивен по ночам. В компании с бутылкой чего-то слегка алкогольного — тем более. В середине ночи он, чтобы размять ноги и проветрить голову, идёт прогуляться, на обратном пути просит дежурного администратора послать к нему в номер кого-нибудь, чтобы забрать посуду. И принести ещё вина. В конце концов, ещё только четыре утра. ...С утра Эггси просыпается очень медленно. Наверное, если бы не гудящая, будто ватой набитая голова — он бы даже чувствовал себя отдохнувшим. Но голова всё портит. А ещё плечо - судя по тому, как оно болит — Анвин всю ночь мирно проспал на правом боку. Но как же хорошо он поспал! Он со сладким зевком переворачивается на спину, потягивается и, разлепляя глаза, какое-то время смотрит в потолок, постепенно возвращаясь в реальный мир. Номера в гостиницах практически одинаковые, а уж потолок и подавно, поэтому он не замечает, что что-то здесь неладно, до тех пор, пока не отводит взгляд вправо. В его номере на прикроватной тумбе лежит блокнот, стопка книг и документов, и ноутбук. На этой тумбе лежит один только планшет, которого у Анвина определённо не было, зато был у Харта. Именно в таком черном кожаном чехле. Анвина аж подбрасывает и он резко садится на кровати. Мир перед глазами предательски вертится, и Анвину приходится зажмурится. Какого хрена он делает в постели Харта?.. Когда мир приходит в относительный баланс и тошнота отступает, он жалобно глядит на дверь. Что ж, чтобы узнать ответ на вопрос, ему придётся выйти из комнаты. Он уговаривает себя сделать это только через пять минут. Вздыхает, и выходит из комнаты во всём своём помятом великолепии. Харт сидит за рабочим столом спиной к Гэри и быстро набирает что-то на ноутбуке. Рукава его рубашки закатаны до локтей, линия плеч расслаблена, идеальная обычно прическа немного растрёпана. Услышав шевеление за спиной, Харт оборачивается оглядывает Анвина одним долгим оценивающим взглядом с явным налётом веселья. Что же он видит? Гэри помят, растрёпан и явно немало растерян. Он немного зеленоват, но не слишком, что означает, что главные ужасы похмелья его миновали. Что значит — Гарри вовремя отправил его спать. -Доброе утро, Гэри, - наконец произносит Харт. -Почему я у тебя в постели, Гарри? - Без обиняков спрашивает Анвин. Но и о вежливости не забывает. - Доброе утро. -Вечером ты был в неподходящем состоянии для прогулки до номера. Твои границы действительно довольно зыбкие. Анвину требуется долгих десять секунд, чтобы понять, что Харт говорит про то, как внезапно Анвин пьянеет, а не про что-то... другое. -И ты не спал всю ночь? -Я бы работал даже если бы моя кровать была свободна. Ночью я куда более продуктивен, - спокойно отвечает Харт. Он вообще выглядит так, что Анвин, дрыхнущий в его постели — это совершенно будничное явление. - Собственно, раз ты проснулся, я собираюсь позавтракать и пойти спать. На столе вода и таблетки. Раствори две таблетки в воде и выпей, а я пока закажу завтрак. -Я не буду есть, - морщится Анвин. -Выпей таблетки, Гэри, - только повторяет Гарри и тянется к телефону. Анвин понимает, что спорить с ним бесполезно и плетётся к столу. К тому моменту, когда в номер доставляют завтрак, он чувствует себя более сносно физически и всё хуже и хуже — морально. Потому что что-что, а вот память от алкоголя ему не отшибает. Нет, он всё отлично помнит. Поэтому он хмуро ковыряется в омлете. А Харт разглядывает его, явно веселясь от этого его вида, и говорит наконец: -Ничего ужасного не произошло. На самом деле, он прав. Ничего кошмарного не произошло. Анвин просто сказал то, что давно хотел. Гарри вон совершал действия куда более нетипичные для его обычного поведения, и выглядит совершенно расслабленным, как будто разминать больное плечо Анвина — обычное дело для него. Анвин напрягается скорее от осознания того, насколько ему было... хорошо вчера вечером. -Ну... наверное. Точно? - Уточняет Гэри. -Как у тебя с памятью после вина? -С ней всё хорошо. -Тогда почему ты уточняешь? Действительно. Гарри же уже сказал, что всё в порядке. Глупо тут же переспрашивать. Анвин не находится, что ответить, и просто пожимает плечами. Он продолжает ковыряться в омлете, уже не слишком печально, а скорее задумчиво. И сонно. Ему опять хочется спать. -Гэри, - окликает его Харт. Который, кстати, уже закончил с завтраком. - Доедай и выметайся, пожалуйста. Анвин тихо смеётся. Иногда Гарри просто восхитителен. -Ты хочешь спать, да? -Точно, - кивает Гарри в ответ. Анвин быстро доедает, встаёт, с некоторой опаской замирает — но мир вокруг остаётся обнадёживающе-стабилен, и, деловито одёрнув майку (что выглядит в равной степени нелепо и мило), улыбается Харту. -До завтра? Гарри качает головой: -Я зайду за тобой вечером, и мы пойдём ужинать. Раз уж кому-то надо следить за тем, чтобы ты поел. Анвин размышляет пару секунд, а потом кивает. В конце концов, почему нет? Он уже спал в постели Харта, более странной вся картина их отношений уже не станет. Не от совместных ужинов так точно. ...Они улаживают все вопросы с документами через ещё две недели — то есть Анвин торчит в Рабате почти что месяц. Безвылазно. Он страшно соскучился по детям, но когда он возвращается домой, первым делом его ждёт ссора с Тамилой. Они первый раз ссорятся из-за его работы. Они, по сути, вообще первый раз ссорятся — так, по-серьёзному. Анвин бы возразил, что нападки по поводу того, что он не был дома почти месяц, несправедливы — в конце концов, он работал, и платили ему за это где-то между «много» и «неприлично много». Но... помимо работы они с Хартом, после той знаменательной ночи, почти каждый день ужинали вместе и в эти моменты он отдыхал и даже в некотором смысле развлекался — и из-за этого у Эггси, почему-то, не поворачивается язык, чтобы что-либо возразить. А может, дело в том, что он ненавидит ругаться, и ему легче просто признать, что он был не прав и извиниться. Эта ссора становится началом проблем в их отношениях. Которые они оба по глупости игнорируют до тех пор, пока игнорировать их становится так же сложно, как перелом руки, например. Или тигра, разгуливающего по улице. Они оба вымотаны. Тамила — учебой в университете, в котором она приближалась к завершению первого курса. Сам университет был во Франции, и вся учеба была, соответственно, на французском. Тамми знала его сносно, но ей всё равно было тяжело — она училась на педагога, а книги по психологии на французском были её личным персональным адом. У Гэри было много работы. Но у него всегда было много работы, и раньше он справлялся с этим. Реальная проблема была в том, что он всё ещё переживал смерть Джима. И если раньше он просто был зол на него до чертиков, то теперь всё чаще скатывался в меланхолию такую, вылезти из которой стоило ему огромных усилий. И они ругались. По поводу всего. Вообще всего. Анвин не представлял, что такое вообще возможно. Всё стало лучше, когда Тамила улетела во Францию сдавать экзамены. А потом, когда она вернулась, продолжилось с новой силой. Потом Анвин с Муни улетели в Лондон почти что на полтора месяца — Гарри почти всё время, пока Эггси был в Лондоне, по закону подлости был в командировках — сначала в Марокко, потом во Франции, потом в Португалии. Они сумели встретиться только раз — и в представлении Гарри Анвин выглядел совсем паршиво — совершенно вымотанным. Даже по завершению их не столь давнего трёхнедельного скитания по всем бюрократическим кругам Ада Рабата он не выглядел таким уставшим. Но Гарри не стал ничего говорить. Потому что, в конце концов, это было просто невежливо. Вместо этого они говорили о школьном образовании, как это не удивительно. Началось всё с того, что Гарри поинтересовался, как приезд в Лондон с Муни связан с её подготовкой к школе. -Она пойдёт в школу при посольстве Великобритании. Как бы я не любил Марокко, но с образованием там... откровенно слабовато. С отношением к тому, настолько образование необходимо девочке... ещё хуже, - на этих словах Анвин досадливо морщится. -Настолько плохо? -Лучше, чем десять лет назад. Всё ещё очень далеко от моего представления о норме. -Насколько я знаю, образовательные учреждения при посольстве доступны только детям сотрудников посольств и консульств. -Всё верно, - кивает Анвин. - Хорошая в этом конкретном случае черта Марокко в том, что очень полезно иметь много разных знакомств. Мне помогли это уладить. -Это очень похоже на двойные стандарты, Гэри, - тонко улыбнувшись, замечает Харт. -Это очень похоже на осуждение, мистер Харт, - в том ему отвечает Анвин. - Но, если серьёзно, мне искренне плевать. Не хочу, чтобы моей дочери в семь лет начали говорить, что она должна или не должна делать только потому, что она девочка. Во-первых, у неё просто порвёт шаблон. Потому что её никто никогда не ограничивал во вкусах и предпочтениях. Ну, разве что запрещали есть шоколад целыми плитками. Во-вторых, услышав что-то такое, она устроит такой бунт, что её, скорее всего, просто откажутся учить, - посмеивается Анвин. Кажется, когда он предупреждал, что может говорить о своих детях часами, то не врал. Но, к искреннему удивлению Харта, ему даже любопытно. Он подумать не мог, что Анвин настолько трепетно относится к теме эмансипации в этом вопросе. Следующий вопрос логично напрашивается сам собой. -А что насчет сына? Гэри пожимает плечами. -Про него мне ещё ничего непонятно. Он немного странный ребёнок. Возможно, в его случае потребуется вообще... отдельный подход. Если честно, звучит так, будто с сыном Гэри что-то не в порядке. Но тот говорит это без малейших признаков обеспокоенности в голосе. Гарри не задаёт прямого вопроса, но позволяет себе изобразить некоторое замешательство словами Гэри. Это срабатывает на удивление хорошо — Анвин вздыхает и задумывается ненадолго, подбирая слова. -Нет, в плане... головы с ним всё в порядке. Но... ему сейчас четыре, и он только недавно начал говорить по-человечески, а не по-своему. Читать он отказывается наотрез, ну то есть вообще книжки на дух не переносит. Может слушать Муни, если та придумывает что-то из головы, может слушать меня, если я рассказываю ему что-то по памяти, но книжки... что вы, нет. Зато стянул учебные тетради Муни по арифметике и перерешал добрую половину. Как вот это понимать? - Посмеивается Гэри. - Они совершенно полярные по характеру и способностям дети. Поэтому я так сказал про отдельный подход. Харт кивает. Анвин смеётся. -Я предупреждал, что могу часами трещать о детях. -Всё в порядке. Иногда полезно узнавать что-то новое, - отвечает ему Харт. -А где вы учились? Про университет я помню, а в какой школе? Дальше разговор продолжается долгим рассказом Гарри об Итоне и обсуждением школьного образования в Великобритании в общем. Возвращается в Танжер Анвин с таким гнетущим чувством, которого раньше вообще никогда не испытывал. Спокойствие дома длится три дня. А потом снова начинаются ссоры. Эггси вообще не понимает, что на него находит — откуда в нём столько раздражения, усталости и даже отголоски злости. Из тех редких разговоров, когда им с Тамилой удаётся поговорить спокойно и конструктивно, он узнаёт, что Тамила испытывает не меньшее недоумение. У них нет никакого опыта в преодолении всех этих семейных кризисов, которые случились по неясным причинам — банально из-за того, что их опыт во взаимоотношениях вообще довольно ограничен. Да, Анвин был вместе с Джимом, но это было совсем не то. Он любил этого идиота так, что голову сносило, а тот любил его в ответ — по-своему, да, но едва ли менее сильно. Может, даже сильнее. Странно, но думая о Джиме, Анвин пропускает то, что фактически он нашел причину проблемы в их отношениях с Тамилой. Они пытаются что-то сделать с этим ровно до того момента, пока четырёхлетний Габриэль не перестаёт говорить. Просто замолкает, перед этим только-только начав наконец болтать длинными предложениями. Только тогда Гэри и Тамила принимают наконец решение разъехаться на время. Первое тяжелое решение не всегда радужной взрослой жизни. Сначала Эггси хочет снять себе квартиру, но в итоге они решают, что это во многом бессмысленное действие — детям ни к чему половину времени жить в незнакомой обстановке, когда Тамми просто может переехать обратно к Амиру и Адель, а Гэри — остаться в их доме. После этого ситуация быстро перестаёт быть напряженной — дети по полмесяца живут с Гэри, по полмесяца — с Тамилой в доме бабушки и дедушки. И так им явно прикольнее, чем с собачащимися родителями. Тамми и Гэри сперва придерживаются нейтрально-дружелюбного тона в общении, но вскоре оказывается, что опасаться нечего — как только они разъехались, причин для ссор просто не осталось. Или почти не осталось. Габриэль перестаёт это своё возмутительное проявление впечатлительности (да, он тут ни при чем, они сами виноваты — Анвин знает, но он всё равно чуть, блин, не поседел). Жизнь входит в новую колею и у Анвина постепенно проходит ощущение, будто мироздание здорово взъелось на него. А потом ему звонят. И почему всё всегда начинается с телефонных звонков? Мобильник, поставленный на виброрежим, будит его своим жужжанием. Анвин, проснувшись, обнаруживает себя в комнате Габриэля, лежащим с ним на его кровати. Надо же. Заснул посреди дня, решая вместе с сыном логические задачки. С недавних пор книжка с ними была лучшим способом уложить Габриэля спать. Наконец поняв, что разбудил его упорно продолжающий жужжать телефон, он тянется к мобильнику и, взглянув на незнакомый номер, отвечает. На том конце уточняют, верно ли то, что его зовут Гэри Анвин и он является контактным лицом Гарри Харта на случай экстренных ситуаций. -Да на оба вопроса, - отвечает Гэри негромко, пытаясь игнорировать то, что его сердце на несколько секунд, кажется, вовсе замерло, а в солнечном сплетении таким знакомым противным комком холода сжался ужас. Когда Харт оформлял медицинскую страховку, понимая, что, пока идёт строительство, ему придётся довольно часто бывать в Марокко, они решили, что вписать экстренным контактом Анвина — самое простое решение. Хотя бы потому, что далеко не весь персонал в больницах и страховых компаниях хорошо знает английский. Эггси не предполагал, что это вообще понадобится. И вот он здесь, весь будто похолодевший изнутри, отвечает, что да, это он экстренный контакт Гарри Харта. Чеперно-мозговая травма, проникающая механическая травма глаза, без сознания доставлен в больницу Касабланки пятнадцать минут назад. -А что, собственно, произошло? - спрашивает Анвин, будто бы это самое главное. На самом деле, конечно, нет. Ему отвечают, что час назад с десятиминутным перерывом случилось три взрыва в разных районах Касабланки. Время идёт, прогресс движется вперёд, технологии развиваются, женщины голосуют, гей-пары могут заводить детей... но люди, фанатично верящие в то, что пара-тройка взрывов, совершенных во имя какого-то там их бога, принесут этому миру спасение, никуда не деваются. Ну что за черт. Злость помогает Анвину собраться. -Он стабилен? Ему отвечают положительно и говорят, что его готовят к операции на глазе. -Окей. Буду через несколько часов. Анвин сбрасывает вызов и пять минут сидит в тишине и просто думает. У него есть телефон помощницы Гарри, и договоренность с ним о том, что если Гарри не при смерти, то звонить ей совершенно не обязательно — он всё уладит сам позже. А Гарри не при смерти. И, кажется, немного помешан на контроле. Анвин мог бы остаться в Танжере и сидеть на телефоне, периодически звоня в больницу и мониторя, как у Гарри дела. Мог бы наплевать на договорённость и позвонить в Лондон его помощнице, чтобы та что-то сделала. Но что она сделает? Позвонит друзьям или близким Гарри, чтобы они прилетели к нему? Что толку, если они не смогут объясниться с врачами? И Гарри, со своим паршивым французским и черепно-мозговой травмой тоже не сможет с ними объясниться. В общем, понятно, что Анвин готов сорваться в Касабланку прямо сейчас. У него лишь одна проблема, и она сопит у него под боком. Тамила сейчас была во Франции и сдавала промежуточные зачеты. Муни была у родителей Гэри, потому что даже самые дружные братья и сестры иногда надоедают друг другу и их нужно разводить по углам. Но вот Габриэль... его нельзя было оставлять без кого-то из родителей больше чем на несколько часов — если рядом не будет Гэри или Тамилы к тому времени, когда настанет время ложится спать — он устроит такой караул, что мало не покажется. Раньше проблем такого масштаба у него не было — он вполне мог все выходные пробыть у Адель и Амира и без родителей, но, когда Тамми и Гэри разъехались, это началось, и пока что до конца не прошло. Раньше было хуже - его вообще нельзя было оставить даже на час. Сейчас было лучше, но то, как сын себя вел, всё ещё не было вариантом нормы. Что делать? И опять — разумнее было бы остаться дома. Но Анвин, видимо, совсем одурел, раз решает гнать в Касабланку вместе с Габриэлем. Хорошо, что у Гэри есть машина. Он водит достаточно редко, но порой машина приходится весьма кстати. Как сегодня, например, когда следующий поезд до Касабланки только поздно вечером, а ехать туда на стихийно пойманном такси вместе с Габриэлем — ещё более паршивая идея, чем просто ехать вместе с ним в Касабланку. Гэри быстро собирает сумку с вещами для Габриэля — книжки с головоломками, тетрадки с примерами по арифметике, одежда, кое-какая еда, затасканный плюшевый медведь; в свой рюкзак кидает ноутбук и какую-то одежду. В процессе звонит Адель. -Ма? Я слышал про Касабланку. С Амиром и его домашними всё в порядке? -Да, милый. Анвин может хоть немного выдохнуть. -Мне срочно надо в Касабланку на какое-то время. Я поеду с Габриэлем. Можешь позвонить Амиру и узнать, сможем ли мы у них перекантоваться? -Ты везёшь сына в город, в котором только что было три взрыва, - сообщает ему Адель. -Ты знаешь, что я не могу оставить его одного. -Знаю, - вздыхает Адель. - Что случилось, Габи? Конечно, она понимает, что Анвин, который едва дышит от паники, так спешит явно не на работу. -Помнишь моего клиента, который строит железную дорогу? Тот, который водил Муни внутрь парома и про которого она тебе все уши потом прожужжала? - Анвин тараторит. Приходится заставить себя остановится и сделать пару глубоких вдохов. -Помню, Габи. Что случилось? -Взрывы, - мрачно говорит Гэри. - Он стабилен, но... -Но ты всё равно не можешь не поехать. Габи... - Выразительно вздыхая, говорит Адель. Наверняка она там ещё и головой качает. Это означает, что она не считает поведение Анвина разумным, но не может сказать, что оно в корне неправильно. -Скажи Амиру, что это по работе, ладно? Обоим Амирам. Пожалуйста. -Хорошо. Ради всего святого, будь осторожен. -Буду. Спасибо, ма. Адель давно подозревает, что этот Гарри Харт с некоторых пор больше не просто клиент для её сына. Этот звонок подтверждает её подозрение. Понимает ли хоть что-то её сын? Едва ли. У него есть способность позволять своему сердцу решать за себя. И только потом осознавать все последствия всех принятых таким образом решений. Чего она искренне не понимает — так это того, почему она всегда идёт у этого мальчишки на поводу? Женщина вздыхает и идёт звонить своему старшему сыну, чтобы предупредить, что его непутёвый младшенький ближе к вечеру появится у него на пороге. Анвин прикладывает немалое волевое усилие, чтобы не гнать по магистрали слишком быстро. Ну, хотя бы не больше ста двадцати. К счастью, Габриэль любит ездить на машине. Он сидит в детском кресле на заднем сиденье, и то просто смотрит в окно, то задаёт Анвину вопросы из серии «Хочу всё знать», то раскрывает тетрадь с примерами, и они начинают по очереди их решать. В очередной момент затишья, когда примеры наскучили, а новых вопросов не появилось, Гэри поглядывает в зеркало заднего вида на сына, который болтает босыми ногами, внимательно следя за совершенно однообразным пейзажем впереди. Анвина порой грызёт совершенно ужасающее чувство вины по отношению к этому ребёнку. Муни всегда была очень похожа на Гэри, и он хорошо её понимал. Он знал, что может её утешить, что может порадовать, как убедить её что-то сделать, даже если она очень не хочет. С Габриэлем всё было сложнее. Он любил его безумно, но совершенно не понимал. Опытным путём он, конечно, узнал, что ему делать со своим ребёнком в разных ситуациях, но пока это знание накопилось, обоим им пришлось несладко. Он чувствовал себя виноватым из-за этого, а ещё больше - из-за того, как тяжело тот переживал их с Тамилой разлад. За то, что он практически без раздумий схватил Габриэля подмышку и потащил в город, в котором только что подорвалось несколько смертников, он тоже чувствует страшную вину. В Касабланке Гэри сперва заезжает в больницу, чтобы узнать, как там Гарри. Ему отвечают, что тот отходит от наркоза после операции и что головой он приложился знатно, так что до завтрашнего утра едва ли стоит ожидать от него хоть сколько-то осмысленной реакции на окружающий мир. Анвин благодарит и обещает вернуться с утра. С утра после того, как просыпается Габриэль, он оставляет его под присмотром жены Амира и обещает вернуться через пару часов. Сын, к счастью, увлечен игрой с двумя своими братьями — тем пять и четыре, а у Габриэля для постоянных игр есть только шестилетняя сестра, игры с которой, конечно, хороши, но не так, как с пацанами своего возраста. Когда он собирается войти в палату Харта, оттуда выходит медсестра — и, выяснив, что это Гэри тот самый «экстренный контакт», сливает на него все свои жалобы на Харта. -У него в медицинской анкете не указано аллергий на лекарства, но в примечаниях написано, что морфин следует давать только в крайних случаях. Мы капали ему морфин после операции — глаз сильно повреждён и в послеоперационной период болевой синдром очень силён, без морфина может быть болевой шок. Ну так вот, мы снизили морфин до половины рекомендуемого, но он потребовал убрать его совсем. И он не слушает, только говорит своё уберите, уберите, уберите. Он пытался встать с постели. И спрашивал, когда ему можно будет идти. И ещё что-то, но его французский совершенно кошмарен. Он совершенно несносен! Вы можете с ним поговорить? В первую очередь про морфин. Ну да. Кто бы сомневался, что Гарри на больничной койке будет невыносим. -Я постараюсь, - с улыбкой обещает Гэри, и медсестра вздыхает с облегчением, явно решив для себя, что теперь Харт — проблема Гэри, а не её. Она кивает и спешно уходит, а Анвин легонько стучится и приоткрывая дверь, проскальзывает в палату и застывает у двери. Гарри, полулежащий на подложенных под спину подушках, с ладонями, сложенными вместе поверх одеяла, поворачивается к нему с небольшим промедлением. Мимолётное раздражение во взгляде тут же пропадает, лицо Гарри немного проясняется. А Гэри понимает, что чувствует облегчение, когда видит узнавание. Почему он боялся, что Гарри его забудет?.. -Ты уже довел медсестру, мистер Харт. Очень хорошо, - вместо приветствия говорит Эггси с улыбкой, подходя ближе и останавливаясь в изножье больничной койки. -Доброе утро, Гэри, - тихо говорит Гарри, уголки его губ дергаются в легкой улыбке. -Как ты? -Боюсь, что теперь мне будет очень сложно проникнуться симпатией к Африке, - растягивая гласные, замечает Харт. Анвин весело фыркает. Гарри явно чувствует себя лучше, чем выглядит. Он очень бледный, а повязка на его левом глазу массивна и выглядит весьма устрашающе. -Ты не ответил, - замечает Гэри. - Я не звонил твоей помощнице, как ты и просил. Может, мне стоит это сделать? Гарри качает головой и едва приподняв руку, указывает на карту, прикрепленную к изножью кровати. -Меня накачали морфином, так что я не могу сказать тебе, как я себя чувствую. Будь так добр, прочитай вслух, что написано у меня в карте. Так мы оба узнаем ответы на свои вопросы, - Харт продолжает забавно тянуть гласные. Видимо это из-за того, что фактически он сейчас под кайфом. Гэри берёт карту и послушно зачитывает — про ушиб головного мозга средней тяжести, проникающее механическое повреждение глаза, операцию по извлечению инородного тела, зашивание тканей и прилегающих кожных покровов... -Могло быть хуже, - философски замечает Харт. Анвин изгибает бровь (совсем как Харт делает это обычно) и смотрит на мужчину недолго. Тот протягивает было руку к карте, но Гэри качает головой и убирает её туда, откуда взял. -Тебе нельзя напрягать глаза. Плохо будет, - говорит он, и подтянув стул поближе к койке, садится на него. -Тебе необязательно было приезжать. Ох, ну кто бы сомневался. Анвин едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. -И всё же я здесь. А то ты доведёшь всех медсестёр и тебя выставят отсюда. Гарри никак не реагирует. Чем больше времени проходит, тем напряженнее и бледнее он становится. Анвин понимает, в чем дело. Вздыхает. Смотрит на сплетённые в замок и крепко сжатые пальцы Харта. -Гарри, - зовёт он. Дожидается реакции. Тот скашивает было на него взгляд, но резко возвращает его прямо — видимо, это больно. Анвин, обругав сам себя, встаёт и возвращается к изножью кровати, чтобы Харт видел его. - Почему ты отказываешься от морфина? Харт только морщится. -Гарри, - не отстаёт Анвин. -Морфин — мощный наркотик. Тот факт, что я теряю контроль над собственным разумом, доставляет мне колоссальное неудобство. -Чтобы выздоравливать, тебе надо отдыхать. Ты же понимаешь, что с такой болью ты даже заснуть не сможешь. Гарри ненавидит быть беспомощным. Гарри ненавидит терять контроль. Гарри терпеть не может проявлять слабость перед кем-то. Поэтому сейчас, когда вся левая часть головы — всё лицо, лоб, затылок — просто пылают болью, он сжимает зубы и терпит, малодушно мечтая, чтобы в этот конкретный момент времени он был в палате один. И вместе с этим чувствуя благодарность - потому что первым, что он почувствовал, когда понял, что он в больнице в окружении медперсонала, который понимает хорошо если одно из десяти сказанных им слов, была паника. -Гарри, - снова зовёт Анвин. - Очень больно? Харт посылает всё — и в первую очередь самого себя — к черту, и кивает коротким резким движением. Анвин не знает, что делать — и лихорадочно думает, думает, думает, барабаня пальцами по койке, до тех пор, пока не замечает раздражённый взгляд Харта. -Прости, - говорит он. И, подумав ещё, продолжает, - давай я попрошу вернуть тебя обратно на половину дозы и дать тебе снотворного. Потом, когда проснёшься, снизим дозу ещё немного. Я побуду здесь и, если посчитаешь, что даже так для тебя — слишком, будем придумывать что-то ещё. Хорошо? Харт всё так же молча кивает. Помимо всего прочего, он чувствует ужасные головокружение и тошноту, но он не намерен допускать, чтобы его вывернуло перед Анвином. Вообще перед кем-либо. -Я позову медсестру, - тут же просияв, говорит Анвин, и тут же исчезает из кабинета, минут через пять возвращаясь с той же медсестрой, с которой Гарри не так давно вступил в спор. Ему ставят капельницу, делают укол, очевидно, снотворного, потому что через пять минут Гарри начинает отключаться. Последнее, что он чувствует — мягкое прохладное прикосновение пальцев Гэри к своему предплечью. Гэри остаётся в палате Харта ещё примерно полчаса после того, как тот засыпает, а потом возвращается к Амиру. Работает, попутно развлекая детей, укладывает Габриэля, а заодно и младших племянников, спать, болтает со старшими, вернувшимися из школы, ещё немного работает. Ближе к вечеру он снова идёт в больницу — на этот раз вместе с Габриэлем, потому что оставлять его одного второй раз за день не хочется. По пути он объясняет ему, что к чему в больницах, подводя всё к главной идее о том, что забинтованного Харта ему боятся не стоит. Доводы, подкрепленные прямой логикой, хорошо срабатывают на этого ребёнка — когда они заходят в палату, Габриэль, схватившийся за ногу Гэри, выглядывает из-за его спины скорее любопытно, чем с опаской. Он уже узнал у медсестёр, что Харт не так уж давно проснулся и попросил снизить ему дозу морфина, но о том, чтобы отключить его полностью, уже не говорил. -Полагаю, это твой сын, - всё таким же тягучим голосом заключает Харт. -Точно. Это Габриэль, - улыбается Гэри. - А это мистер Харт. Габриэль серьёзно здоровается с Гарри кивком головы. -Добрый вечер, Габриэль, - отвечает ему Харт. Мальчик вопросительно смотрит на Анвина, будто ожидая чего-то. -Можешь запрыгнуть вон в то кресло и поиграть в игрушки. Или порешать примеры. Что тебе больше нравится. Харт с некоторым удивлением наблюдает за тем, как ребёнок молча и со страшно важным видом направляется к креслу, забирается в него, снимает с плеча рюкзак, достаёт из него тетрадку с ручкой и сосредотачивает всё своё внимание на, видимо, примерах. Анвин помня свою прошлую ошибку, ставит стул с правой стороны от Харта почти у изножья кровати и садясь на него, говорит: -Это мой тихий ребёнок. -Он мне уже нравится, - хмыкает Харт. - Он говорит по-английски? -Понимает. Но не говорит. -Почему он с тобой? -Мне было не с кем его оставить. Там... всё сложно. Гарри кивает, не задавая больше вопросов. Гэри внимательно осматривает его и спрашивает: -Как ты? -В порядке. Деперсонализация на лицо — чувствую боль, но не воспринимаю её как мою. Необоснованно хорошее настроение. Лёгкость, радость, беззаботность. В общем, отвратительно. Но в порядке. Анвин весело фыркает. Он прямо-таки видит, что Гарри бы поморщился, но не может, потому что он под кайфом. Анвин напоминает себе, что язвить в этом ситуации не следует — Гарри очевидно некомфортно в этом его состоянии, обострять ситуацию ни к чему. Но, наверное, можно задать закономерный вопрос. -Почему ты так резко отказывался от морфина? -Я ненавижу ощущение потери контроля. Мне не нравятся вещества, которые изменяют сознание, потому что меня устраивает то, что я имею внутри своей головы. Микель умер от передозировки. Моя мать последние свои дни доживала на такой дозе, что не узнавала меня. Ох, черт. -Гарри. Остановись, - просит Анвин, слишком поздно понимая, что Харт вообще не следит за языком. И что теперь он знает имя умершего любовника Харта. Гарри прикрывает глаза, вдыхает, выдыхает. -Это как раз то, о чем я говорил. -Прости. -Всё в порядке. -Когда я звонил тебе тогда, в Лондоне, первый раз... я был немного под кайфом. Почему-то это веселит Харта. Он улыбается и бормочет: -Мне есть, за что благодарить Хофмана. Что бы это значило? Анвин не знает, и решает не уточнять. Уточняет другое: -Это был не ЛСД. -Суть не меняется. -В общем-то да. -Ты не мог бы спросить у медперсонала, сколько мне ещё лежать под морфином? -Я уже спросил. Завтра во второй половине дня начнут постепенно убавлять дозировку и посмотрят, как ты среагируешь. Если всё будет хорошо, спать будешь под чем-то послабее. -Хорошие новости. А когда мне разрешат читать? Гэри смеётся. -Не всё сразу, Гарри. Они ещё немного разговаривают, где-то в середине разговора Харт просто засыпает — Анвин даже пугается сначала, но Гарри ровно, хоть и поверхностно, дышит, и выглядит умиротворённым. Анвин заключает, что посетителей с него сегодня хватит. На следующий день у Гэри получается выбраться в больницу только после обеда — ему, всё-таки, нужно работать, да и Габриэль проснулся в дурном расположении духа и перебирал все доступные ему капризы — одновременно хотел есть и отказывался от всей еды, жаловался на скуку и недовольно верещал на любую предложенную Анвином активность, пытался отобрать у Анвина ноутбук, как только тот отвлекался на работу больше, чем на габриэлевы капризы. В общем, отвратительно себя вёл. В итоге они поругались и разошлись по углам — через полчаса сын с виноватым видом пришел к нему и изображая эталон смирения залез на диван рядом с Гэри и уложил голову на его колени. Накормить обедом сына удалось уже без боя — возможно потому, что завтрак они таки пропустили, а вот с дневным сном не сложилось. Поэтому Анвин ещё немного поработал, собрал Габриэля и поехал в больницу. По пути они завернули в магазин, потому что, перечисляя возможные активности, которыми можно занять сына в больнице, он выяснил, что Габриэль будет не против конструктора. В здание больницы Габриэль входит, с важным видом обхватив тонкими ручонками коробку с конструктором. Анвину остаётся только держать того за голову, легонько ероша светлые кудряшки. Гэри открывает дверь в палату после стука и короткого «Войдите», пропускает Габриэля вперёд и заходит сам, улыбаясь Харту. Сегодня тот выглядит гораздо лучше. -Здравствуйте, мистер Харт, - здоровается Габриэль по-английски, проходя в палату, и под недоуменным взглядом Харта усаживается прямо на пол в углу помещения, сосредоточив всё внимание на открывании коробки и шумного трескучего высыпания из неё всего содержимого на пол. Харт бы поморщился от этого звука, но он всё ещё под морфином. -Мы купили конструктор, - констатирует очевидное Гэри извиняющимся тоном. -Я вижу. Один глаз у меня всё ещё функционален, - явным образом иронизирует Харт. -Это было «извини», - фыркает Анвин. -Всё в порядке. Ребёнку нужно чем-то заниматься. Я не против. Пока он так молчалив — и подавно. -Ну, он вообще молчаливый. Я уже говорил тебе как-то. -Припоминаю. Добрый день, кстати. Кажется, твой сын сегодня вежливее нас обоих. -Привет, Гарри, - улыбается Анвин. На краю сознания, который остался Харту для связных мыслей и анализа ситуаций, Гарри для себя замечает, как изменилась улыбка Гэри, предназначенная ему, за последние полгода. Сейчас он видел разницу между довольно сдержанной, и, очевидно, строго контролируемой, мимикой Гэри в тот момент, когда они только начинали работать вместе, и мимикой нынешней — как тепло и искренне тот ему улыбается, как иронично щурится на его едкие замечания, как извинительно приподнимает брови — вот это вот всё. Гэри Анвин с его невероятной мимикой, способной выразить весь набор его эмоций и чувств, совершенно очарователен — это факт. Должно ли заботить Харта то, что он так считает? Он пока не знает. Всё-таки он под кайфом. -Он просто исчерпал весь свой запас вредности и несносности сегодня в первой половине дня, - тем временем продолжает говорить Анвин и Харту, ненадолго провалившемуся в свои мысли, приходится поспешно вспоминать контекст. Он с этим справляется и коротко кивает в ответ, показывая, что принял сказанное к сведению. -Пап, поможешь мне? - Просит Габриэль со своего места на полу. Анвин отходит и усаживается на пол напротив сына. Ну конечно. Гарри не может закатить глаза, но может посмотреть на Анвина достаточно выразительно — тот ловит этот его взгляд и посмеивается коротко. -Не будь брюзгой, - отвечает он на это. Пять минут уходит на помощь с конструктором, после чего он, так и оставшись сидеть, обращается к Гарри: -Прости, что не получилось прийти раньше. Ты не скучал? -Всё в порядке, Гэри. Мы снова можем поссорится, если ты будешь озвучивать подобное. Как в тот раз, - Харт намекает на тот случай с поисками подарка. -Хм. Ну да. Можем. Можем? Гарри со вздохом кивает, формально признавая, что да, на этот раз он может психануть, как Анвин тогда. -Окей. Ни слова больше, - соглашается Гэри. - Ну так что? Не скучал? - напоминает он о своём вопросе, тем самым давая Харту вволю поворчать. -Поскучаешь тут... разбудили в несусветную рань, провели уйму тестов, половина которых для меня вообще не имела смысла, сделали перевязку — ощущается это крайне неприятно, но зеркало мне отказались давать наотрез, потом пытались прознать о моём самочувствии, задавая мне вопросы на французском — конечно, моё самочувствие после этого ухудшилось. Потом ещё и пытались убедить поесть. Анвин, который помогает Габриэлю со строительством, то и дело посматривает на Харта ну очень весело. На самом деле, он едва держится, чтобы не расхохотаться — ворчащий изо всех сил Гарри — это очень потешно. -Гарри. Они тебя лечат, представляешь? Это лечение. Да, и не давать тебе смотреть на твои травмы — тоже лечение. -Я вполне способен это выдержать. Глаз они мне сохранили, как и возможность частичного восстановления зрения. Остальное — детали. -Ты не можешь быть уверен в собственной реакции на такие вещи, - продолжает спорить Анвин. И когда он стал таким невыносимым? Харт замолкает, явно раздражённый. Анвин, посмеиваясь, говорит примирительно: -Как бы там ни было, Гарри, пока ты здесь — врачи главнее. Потерпи чуть-чуть, - Гэри улыбается самой кроткой своей улыбкой. -Я стараюсь. -Ты молодец. -Кажется, ты начинаешь говорить со мной, как со своими детьми, - хмуро замечает Харт. -Это потому, что ты себя так ведёшь, - парирует этот паршивец. Но вместо того, чтобы злится, Харт, выдав смешок, качает головой. Анвин тем временем опять обращает внимание к сооружению, которое создаёт его сын. - Нет-нет, - говорит он Габриэлю, не утруждая себя переходом на арабский. Он всё ещё надеется, что в один прекрасный момент сын заговорит на английском так же, как на арабском — а по-арабски он заговорил хоть и поздно, но сразу с простых коротких фраз, - мне кажется, вот такая деталь подойдёт больше. А иначе как вся конструкция потом удержится на такой крошечной детальке? Ребёнок размышляет некоторое время, но потом согласно кивает. -Давай я найду тебе ещё несколько. А ты пока ставь, - и не поднимая взгляда от кучи конструктора, Гэри продолжает, - тебя начали снимать с морфина? - если бы не небольшая перемена интонации, Харт бы подумал, что обращаются ни к нему. -Снизили дозу как раз перед вашим приходом. Будут снижать каждые пару часов... насколько я понял. -Это хорошо, - кивает Гэри. - Если тебе не больно. -Я всё ещё порядочно под кайфом, - усмехается Харт. Его слова производят должный эффект — Анвин поднимает голову и упирается в него удивлённым взглядом. Он не думал, что Харт может позволить себе такой речевой оборот. Он просто не знает, насколько на самом деле Харт виртуозен в сквернословии. -Что? - Как ни в чем не бывало спрашивает Гарри. -Ничего, Гарри. Ничего, - отвечает ему Анвин. - Кстати. Ты позвонил кому-нибудь? Тебя не будут панически искать по всему Марокко и заявлять, что ты похищен террористами, если ты вот так пропадёшь? -Я не могу звонить в Лондон с местного больничного телефона. Думаю, они будут против таких счетов. На самом деле, это очень завуалированное «Я хотел попросить у тебя мобильник, но забыл к чертям собачьим». Но Эггси — хороший мальчик, ему не обязательно говорить прямо. -Дать тебе мобильник? -Если ты не против счетов. -Я не против счетов, - пожимает плечами Гэри, поднимаясь на ноги. Он достаёт телефон из рюкзака и встав рядом с Гарри, спрашивает: -Набрать помощницу? -Для начала. Эггси находит нужный контакт, нажимает на кнопку вызова и передаёт трубку Гарри. -Спасибо, Гэри, - благодарит тот. Анвин улыбается в ответ и возвращается к Габриэлю и конструктору. В общей сложности Гарри говорит почти час — в основном про работу, в перерывах утверждая, что да, о его состоянии точно не нужно беспокоится. К завершению разговоров (он был не один, а три) он выглядит вымотанным и Анвин предлагает ему подремать, что Харт и делает. Габриэлю надоедает конструктор, и он переползает на кушетку, стоящую тут же, со своей тетрадью с примерами. До пробуждения Гарри к ним успевает зайти медсестра, которая снижает дозу морфина ещё немного, а Гэри успевает немного поработать, а потом выходит в коридор позвонить Адель и поболтать с ней и с Муни. Гарри просыпается почти сразу после того, как он уходит. Кажется, даже слышит, как притворяется за ним дверь. Ожидая, пока сознание прояснится от дрёмы (насколько оно вообще может проясниться в его нынешнем состоянии), он задумчиво смотрит на сына Анвина, который, растянувшись на кушетке на животе и положив подбородок на ладонь правой руки, левой выписывает в тетради цифры. Габриэль не похож на свою сестру. И на Анвина похож разве что только цветом кожи, волос и острым носом. У него русо-рыжие кудрявые волосы, бледная кожа, большие почти что черного цвета глаза. Он очень худой и, кажется, довольно высокий для ребёнка своего возраста. Гарри не уверен — он не разбирается в детях. В общем-то, сын Анвина, если приделать ему острые накладки на уши, сошел бы за эльфа. Или инопланетянина. «Кажется, я под кайфом даже больше, чем я думаю», - как-то отстранённо размышляет Харт. Габриэль в этот момент переворачивает страницу тетради, некоторое время смотрит на неё — а потом переводит задумчивый взгляд на Гарри. Так они пару секунд смотрят друг на друга. Потом ребёнок сползает с кушетки, и не выпуская тетради и ручки, с удивительной решимостью направляется к больничной койке Харта. Протягивает ему тетрадь и смотрит вопросительно. Харт смотрит на предыдущую страницу, чтобы понять, что вызвало вопросы у ребёнка. Оказалось, что это примеры с несколькими действиями. -Хочешь, чтобы я тебе объяснил? - Уточняет Гарри. Судя по решительности Габриэля, спрашивать о том, не хочет ли он подождать своего отца, не имеет смысла. Ребёнок утвердительно кивает. Гарри чуть сдвигается на кровати в сторону и командует: -Залезай. Габриэль проворно карабкается на койку и усаживается рядом с Гарри. -Смотри — тут важно соблюдать порядок действий. Если есть скобки — то действие в них выполняется первым. Возьмём этот пример. Сколько получается в скобках? Габриэль показывает на пальцах. -Верно. Запиши сверху, - Габриэль записывает, - вот так. Остальные действия выполняются по порядку. То есть сперва вот это — к нему прибавляется то, что мы получили от сложения в скобках. А потом это. Реши парочку следующих. Гарри не уверен в своих педагогических навыках. Габриэль задумчиво хмурится над тетрадкой, но ошибок не делает. Он очень сосредоточен — даже не обращает внимания на своего отца, когда тот возвращается в палату. Зато Харт наслаждается этой непередаваемой чередой эмоций, сменяющих друг друга, на лице Гэри. Сначала это испуг, потом недоумение, потом что-то очень похожее на вину, а после — умиление. -Эммм... Анвин редко не может подобрать слов, и это — как раз такой момент. Господи, какая прелесть. Габриэль тем временем возвращает тетрадку Харту. Тот проверяет. Всё правильно. -Гарри. Тебе нельзя напрягать зрение. Харт, конечно, беспечно отмахивается. -Всё правильно, - говорит он Габриэлю, игнорируя Анвина. Они оба его игнорируют. Это было бы возмутительно, если бы не было так мило. Анвин садится на край кушетки и наблюдает за уроком арифметики в исполнении Гарри Харта. Гарри объясняет, как в таких примерах быть с умножением (удивившись про себя, что ребёнок и умножать умеет), и заодно, по настойчивому требованию тычущего в пример пальца, как складывать и вычитать двузначные числа. -Спасибо, - удовлетворённо говорит наконец Габриэль и улыбается Харту. Потом слезает с койки, и возвращается с тетрадкой на кушетку. -Вы знакомы второй день, а ты уже заработал улыбку. Даже не представляешь, насколько это хороший результат, - говорит Эггси Харту. Анвин мог бы понудеть — и про поведение Габриэля, и про поведение Харта, но ему совсем не хочется. -Я польщён, - церемонно склоняет голову Харт. -Ты хорош в арифметике. -И не только в ней. Анвин смеётся и занимает своё место на стуле у кушетки Харта. -Тебе понизили дозу, пока ты спал. Отдохнул? -Похоже на то. У твоего сына явно способности к математики. -Я не виноват, - пожимает плечами Эггси с улыбкой. - А к чему у тебя были способности в детстве? -К математике. Это же очевидно. Ещё я был хорош в фехтовании. Анвин удивлённо пялится на Гарри. -Да ну? -Ну да. До сих пор считаю, что это отличный спорт. -Практикуешь? -Иногда. Чтобы расслабиться. -Как у меня с плаванием? -Думаю, да. -Что ещё интересного я могу у тебя узнать, пока ты... под кайфом? Анвин шутит. Но только наполовину. -Придумай, - пожимает плечами Гарри, явно не собираясь ему помогать. Бросив взгляд на кушетку, Гэри обнаруживает Габриэля спящим. В начале вечера. Ну конечно. Анвин вздыхает. -Нужно идти? - интересуется Харт. -Нет, - качает головой Анвин, встаёт, чтобы убрать тетрадку с ручкой и положить под голову сыну подушку, - сейчас это бессмысленно. Надо будет, когда он проснётся. Потому что, скорее всего, проснётся он врединой. Тебе не понравится, хотя... может, ты увидишь в нём родственную душу, - Анвин тихо посмеивается, возвращаясь на свой стул. -Давай не будем проверять? Не в этот раз, - просит Гарри. -Как скажешь, - соглашается Эггси. Немного подумав, от складывает руки на самом краю больничной койки Харта и упирается подбородком в предплечье. В конце концов, так гораздо удобнее. Харт только чуть приподнимает бровь, но ничего не говорит. Даже на засранскую анвинову улыбку. -Если у тебя пока нет ко мне вопросов, у меня есть один к тебе, - говорит Харт через пару минут молчания. -Да? -Ты женат? Харт, скорее всего, никогда не стал бы задавать подобных вопросов, будь он в здравом уме. Хотя... кто знает. -Ммм... да. Но, если честно, не думаю, что это надолго, - морщится Гэри. Гарри не задаёт вопроса, но взглядом и едва поднятой бровью выражает вежливую заинтересованность и готовность слушать. -Гарри, - неловко посмеивается Анвин, - ты хочешь, чтобы я рассказал тебе ещё и о проблемах своего брака? Это уже слишком, нет? -Я справлюсь и с этим, - уверяет Харт. Боже, и Анвин серьёзно собирается ему рассказать. Что с ним такое вообще?.. -Мы были очень молоды, когда поженились. И сделали мы это не из великой любви — нам просто хотелось иметь свою собственную семью... ну, нормальную, настоящую семью. Ни у меня, ни у Тамилы таковой не было. В общем, мы были скорее друзьями. Уже после рождения Муни, когда она чуть подросла, началось что-то... большее. Всё было хорошо. А потом начало меняться. Думаю, дело в том, что мы сами сильно изменились, в конце концов, прошло восемь лет. Особенно Тамила. И я говорю про хорошие изменения, про упорство, про работу над собой... Я не буду распространятся по поводу всей её истории, но чтобы ты имел представление — в шестнадцать она еле-еле умела читать. Сейчас она учится на втором курсе французского университета по дистанционной программе. И это при наличии двух детей, которыми надо заниматься. В общем... она хочет движения вперёд, а я тот тип, который больше про стабильность, потому что от внезапных поворотов жизни я устал просто до чертиков. В этом, наверное, корень проблемы. На деле, Анвин только что осознал это сейчас, когда всё проговорил. Он так удивлен, что на некоторое время замолкает. При таком раскладе всё встаёт на свои места. -Ну да... - задумчиво продолжает он. - Со стабильностью у меня в жизни вообще были проблемы. И когда умер Джим, всё в очередной раз разлетелось к чертям. Харт коротким успокаивающим движением гладит Гэри по волосам. Черт, это даже не кажется больше странным. Просто успокаивающим. -Увы, наша стабильность не всегда зависит только от нас самих, - говорит Гарри. Анвин согласно кивает. - Боюсь, что я несколько запутался, Гэри. Ты говорил, что вы с Джимом были в... близких отношениях. -Это самая странная часть, - вот теперь Анвин прячет лицо, упираясь в предплечье лбом. Из-за этого его голос звучит глухо. -Это продолжалось после заключения брака? -Тамила про него знала. Они даже были знакомы. И она знала, что я его люблю. Люблю осточертело совершенно. Я не знаю, как она смогла это принять — но она приняла. И, по-моему, ей было сложнее принять не то, что я люблю другого человека до трясучки, а то, что этот человек — мужчина, - Анвин хмыкает, поднимает голову, укладываясь на руки щекой и задумчиво смотря на Гарри. - Я иногда думаю, что все эти проблемы с браком из-за того, что Джим умер и меня сломало. -Первая версия кажется мне более вероятной. И смерти близких невозможно пережить легко, Гэри. Ты звучишь так, будто чувствуешь вину за то, за что её чувствовать нельзя, - говорит на это Гарри, смотря на Гэри спокойно и внимательно. -Эггси, - говорит тот. - Можешь звать меня Эггси, - поясняет он на недоуменный взгляд Харта. Он не знает, почему не попросил об этом раньше и почему попросил именно сейчас. - Никто не называет меня Гэри. Только совсем незнакомцы. Я понял, что мне странно слышать это имя от тебя. -Эггси, - повторяет Гарри задумчиво. - Так зовут тебя друзья? -Большая их часть. -Хорошо, Эггси. Анвин улыбается ему. -Вообще странно, наверное, пытаться создать нормальную семью, когда лет с четырнадцати сохнешь по «вон тому плохому парню», - задумчиво продолжает он. -Хм. Ты очень постоянен в своих пристрастиях, - отзывается Гарри. - Этого я не буду отрицать — действительно странно. Но подобные желания очень сложно контролировать с помощью разума. И в конце концов у тебя появилась семья, которой ты хотел, - Гарри кивает в стороны спящего Габриэля, поясняя таким образом, что он говорит о детях. -Ты как всегда прав, мистер Харт, - соглашается Эггси, а затем, немного подумав, задаёт свой, вполне закономерный вопрос: -А что насчет тебя? -Состоял ли я когда-то в браке? - Уточняет Гарри. -Ага. Гарри отрицательно качает головой. Анвин немного удивлен. Правда, сам понимает, что удивление его совершенно иррационально — он не знает, что Харт за человек, какие у него ценности и убеждения, какие приоритеты в жизни, каков он в быту. -Это потому что ты совершенно невыносим по утрам? - С ехидным прищуром предполагает Эггси, чтобы завуалировать своё замешательство. -Ты вполне способен сладить со мной по утрам, как показывает практика. Анвин едва не ляпает что-то вроде «Это что, предложение?», но вовремя заставляет себя думать головой хоть немного, и вместо этого говорит: -Это потому что у меня двое детей. И их часто приходится будить по утрам и поспешно куда-то собирать. С тобой легче — тебя не надо одевать и кормить кашей, ты всё делаешь сам. Харт не улыбается особо, но, судя по морщинкам в уголках глаз — явно веселится. -Ну что, даже близко ни разу не был? - Недоверчиво спрашивает Эггси. -Был, - кивает Харт. И замолкает. -Тебе обязательно нужно, чтобы я спросил, да? - Ворчит Анвин. Иногда Гарри невыносим не только по утрам, потому что тот на его возмущение только кивает с самым отрешённым видом. - Ну ладно. Сколько раз? Кто это был? Почему нет? - Сдаётся Эггси. Слишком быстро, но это потому, что ему любопытно и это любопытство так очевидно, что нет смысла притворятся незаинтересованным. Гарри немного молчит, прежде чем начать, потому что в уме ему нужно хоть немного выстроить линию рассказа — не будь он под кайфом, до этого разговора никогда бы не дошло, но он под кайфом и они говорят об этом, и почему-то Харта это не особенно напрягает — и на этот раз дело тут вовсе не в состоянии его сознания. И вот это уже вызывает у него в голове вопросы к себе самому. Но об этом он подумает чуть позже. У него будет уйма времени на это. -Думаю, можно сказать, что два раза, - начинает он. - Первый раз это было примерно двенадцать лет назад, это были мои первые долгие и серьёзные отношения после смерти Микеля... Анвин смотрит на него настолько странно, что Харт прерывается и вопросительно смотрит на него в ответ. -Ты не говорил мне, как его зовут. Ну, то есть, говорил вчера... но не по своей воле. -Я не чувствую неловкости от того, что ты узнал его имя. Когда человек мертв, оно уже не имеет большого значения, - чуть дернув плечом, говорит Харт. Звучит цинично, но до неприятного правдиво. Анвин не удерживается от того, чтобы поморщится. - Иногда я говорю не слишком приятные вещи, - говорит на его реакцию Гарри и это, видимо, его аналог извинений. -Кто-то должен их озвучивать, - пожимает плечами Анвин. - Я тебя перебил. Продолжай. -Проблема была довольно банальна. Она хотела детей, а я нет. В остальном нам было хорошо вместе, но мы решили, что это плохие жизненные сценарии — или обрекать одного на мучительное ожидание того, чего может не произойти, или другого — на жизнь в тех условиях, в которых он предпочитает не оказываться вовсе. -Под условиями ты подразумеваешь нахождение рядом с детьми? - Хмыкает Гэри. -Точно. -Мудро. Хоть и победа разума над чувствами. Не жалел? -Никогда, - качает головой Харт. - Мы по-прежнему в прекрасных отношениях, у неё трое детей, которых я вижу раз в году на вечеринке по поводу её дня рождения. Мы явно счастливее, чем были бы вместе. Анвин задумчиво угукает. Похоже, Гарри — полная его противоположность. У него разум превалирует над чувствами. Не то, что у Эггси. -А второй раз? -У него был рак в стадии ремиссии, о чем я узнал после полугода отношений, когда настало время контрольных анализов. Я продержался... полтора года, а потом понял, что всё-таки не готов к этому дерьму снова, - Харт мрачно усмехается, а Анвин застывает, уставившись на него удивлённо. - Победа чувств над разумом, - разводит руками Гарри. -Я могу тебя понять. -Он тоже понял. Это всё, что я могу тебе рассказать. Больше не о чем, - слабо улыбается он Эггси. В палату снова заходит медсестра. Очень странно смотрит на Габриэля, сладко дрыхнущего на кушетке, на Эггси, удобно примостившего голову прямо на больничной койке не так далеко от бедра Гарри, на самого Харта, совершенно невозмутимого. Понижает дозировку морфина и уходит, снова посмотрев на Гэри, который улыбается ей самой смиренной своей улыбкой. -Кажется, она считает наше поведение неподобающим, - замечает Харт, как только дверь палаты закрывается за медсестрой. -Так и есть, Гарри, - улыбаясь, говорит Анвин. - Устал? - Спрашивает, присмотревшись к Харту повнимательнее. В общем-то то, что тот утомился — очевидно. Но он это и не отрицает — кивает утвердительно, прикрыв глаза. -Тогда мы пойдём и оставим тебя отдыхать. -Не лучше ли дождаться, пока твоё ребёнок проснётся? -Я на машине, так что мне не придётся тащить его далеко. -Ты умеешь водить? -Ну да, - улыбается Гэри на удивление Харта. - А почему ты удивляешься? -Не знаю, если честно. Наверное, просто потому что узнал об этом спустя два года. -Я редко использую этот свой навык, - пожимает плечами Анвин. - Скорее всего, завтра мне придётся ехать обратно — этого мистера не стоит надолго увозить из дома, - продолжает он, и сожаление, которое он испытывает, а точнее, его сила, немало его удивляет. - Но мы заедем к тебе перед тем, как уезжать. И через пару-тройку дней я приеду снова, как только смогу выбраться... Если ты не против. -Я не против. Но ты не обязан этого делать. -А если я хочу? -Тогда я буду рад тебя видеть, - просто отвечает Гарри. Всё-таки иногда его прямота выбирает Эггси из колеи. Вот как сейчас. Ему приходится сделать над собой усилие, чтобы не заулыбаться совсем уж по-идиотски. -Кстати, - вспоминает он. - Может, тебе нужно привезти что-то из вещей? Ты можешь позвонить в отель, я съезжу и заберу всё, что нужно. -Было бы неплохо... - задумчиво говорит Гарри. - В первую очередь мне нужны ноутбук и телефон. -Гарри, - со всей доступной ему строгостью Анвин смотрит на Харт. -Мой ответ был очевиден, Гэри. Наивно было ожидать от меня другого, задавая такой вопрос. Черт. И ведь он прав. Анвин вздыхает. -Ладно. Ты всё равно не сможешь работать слишком много. -Действительно? -Да. Ты будешь уставать, потому что даже простая болтовня тебя выматывает, - Эггси улыбается почти мстительно. Харт едва удерживается, чтобы не закатить глаза. - Одежда? -Я даже не разбирал чемодан, с которым приехал. Можешь просто привезти его. -Хорошо, - кивает Гэри и встаёт за мобильником. - Скажешь мне название отеля, чтобы я нашел их телефон? Гарри называет отель, Анвин набирает номер и отдаёт трубку Харту. Тот обо всём договаривается, Эггси в это время собирает конструктор в коробку, суёт её в свой рюкзак, подхватывает спящего Габриэля на руки — чтобы, чего доброго, не зависнуть около Гарри ещё на полчаса. -Они ждут тебя сегодня вечером или завтра в первой половине дня, - сообщает Гарри, возвращая Эггси мобильник. -Понял. Пока, Гарри. Отдыхай, - улыбается Анвин. -До завтра, Эггси, - чуть улыбнувшись, кивает ему Гарри. На следующий день Эггси забегает буквально на пятнадцать минут — с хмурым красноносым и заплаканным Габриэлем в одной руке, и чемоданом Харта — в другой. Он говорит Харту, чтобы тот вёл себя хорошо и слушался докторов, прощается с ним, тепло улыбнувшийся, и убегает, потому что знает, что, задержись он ещё на пять минут — и новой волны рёва было не избежать. Возвращаться домой сегодня явно было правильным решением. К раздражению Харта оказывается, что Эггси был прав — в экран ноутбука он может смотреть ровно десять минут. Потом начинается головокружение и непреодолимое желание прилечь (хорошо, что он и так лежит). Видимо, ему придётся посвятит эти несколько дней одиночества своим мыслям. К счастью, у него есть, о чем подумать.