Ветра пустынь

Дома дела не идут на лад. То, что деньки их с Тамилой спокойной семейной жизни сочтены, становится очевидно. Гэри первым справляется с тем, чтобы перестать отрицать это, называя всё происходящее временными трудностями. -По-моему, - говорит он, - надо прекращать. Они с Тамилой сидят во дворе родительского дома. Муни с Габриэлем сидят на пледе, расстеленном на траве, и развлекаются тем, что пытаются построить вокруг себя стену из камней, которые Амир использует, чтобы выкладывать дорожки в саду. Они продолжают жить отдельно. Дети привыкли к такому положению дел – похоже, преимущественно потому, что их перестали дёргать из стороны в сторону – сейчас они живут в доме вместе с Эггси, а выходные они проводят у бабушки с дедушкой – как и всегда. Забрать из школы или сада их может кто угодно – бабушка, дедушка, мама или папа – как и всегда. Если у Анвина много работы, Тамми просто приходит и берёт детей на себя. По выходным Анвин тоже почти всегда ошивается у Адель и Амира. В сознании детей, видимо, ничего особенно не изменилось. В сознании Анвина – они с Тамилой больше не живут вместе, как должны жить вместе муж и жена. Они снова стали братом с сестрой, как бы странно это не звучало. И как бы странно не было это осознавать – но так было куда лучше. Поэтому Эггси и не видел причин продолжать называть семейной жизнью то, что ею не являлось. Тамила согласно кивает. Анвин испытывает за неё необыкновенную гордость, на самом деле – когда они всё это затеяли, она была не больше чем испуганной девчонкой, которая знала лишь один способ почувствовать, что она кому-то нужна, что она важна и что её не бросят – это завести семью и детей. Согласилась ли бы с ним та Тамила, если бы он вдруг сказал ей, что им нужно развестись? Да никогда. Но перед ним сидел совершенно другой человек. Эта Тамила была достаточно сильной и великодушной, чтобы принять то, что Анвин может любить кого-то ещё. Эта Тамила знала, что любовь и преданность могут быть совсем другими – это не только семья и дети, это ещё и совершенно мучительная сила, которой ты просто не можешь сопротивляться, как не мог сопротивляться Эггси своей любви к Джиму. Что это ещё и способность принимать людей со всем тем, что они несут у себя в сердце. Способность сочувствовать. Способность отпускать, когда приходит время. Эта Тамила знала, что она куда сильнее, мудрее, куда умнее и талантливее, чем она всегда думала и чем ей говорили. Эта Тамила была уверена, что теперь у неё есть люди, которые никогда её не бросят и не предадут – независимо от того, где они будут находится, сколько лет пройдёт, какими станут их отношения – у неё была семья. И это то, чего она так страстно желала в двадцать – этой самой уверенности. И сейчас, обретя её, она хотела двигаться дальше. А Эггси просто хотел остаться здесь. И в этом, похоже, было их единственное разногласие. - Если ты не откажешься после этого шить для меня рубашки? Если откажешься – то давай не будем, - говорит Гэри. В основном для того, чтобы добиться от слишком серьёзной сейчас девушки улыбки. Что ж, у него получается. Она улыбается и легонько пихает его локтём в бок. - Я могу научить тебя делать это самостоятельно. С выкройками ты отлично справляешься, - ворчит она с улыбкой. Почти все анвиновы туники и рубашки были сшиты Тамилой – она была действительно хороша в пошиве одежды и, по её словам, это был единственный полезный и любимый навык, приобретённый в её прошлой жизни. Эггси нередко помогал ей – в основном с раскроем ткани, потому что монотонное орудование карандашом и ножницами его успокаивало. За восемь лет он стал в этом почти профессионалом, правда с шитьём на машинке всё было не так радужно – он, казалось, просто не был способен делать прямые строчки. -У меня будут получаться слишком уродливые рубашки, - возражает Анвин. -Нет, если будешь достаточно практиковаться, - говорит Тамила. – А если серьёзно – я вполне могу продолжить шить для тебя. Ты же остаёшься моим братом, в конце концов. Анвин морщит нос. Он так и не привык к тому, как странно всё это звучит. Даже при учете, что у них с Тамилой не было никакого кровного родства. -Может, остановимся на том, что я остаюсь отцом наших детей, а? – Просит он. Тамила смеётся. В восприятии подобных вещей она относится к Эггси даже немного снисходительно – и он считает, что она имеет право – она повидала немало… всякого за первые шестнадцать лет своей жизни. В том числе браки между родственниками. Она знает, что такое бывает – и что бывает и не такое. Эггси тоже знает. Но это то, о чем он предпочитает даже не думать. В основном, как он полагает, это из-за того, что у него есть дочь. -Договорились, отец моих детей, - кивает Тамми. – Как думаешь, кто будет недоволен нашим решением больше? – Задумчиво интересуется она. -Наш старший брат, - хмыкает Гэри. Судя по удивленному взгляду Тамилы, у неё другие варианты. Скорее всего она боится реакции Амира – потому что она вообще боится его больше всех. И Эггси её понимает. Но в данной ситуации её страх необоснован. – Ну смотри, - поясняет Анвин свой ответ, - Адель и Амир были свидетелями того, что явно происходило в последние полгода. От их никто ничего не скрывал. Они знают, что мы не живём вместе. Для них это не будет неожиданностью. А вот наш старший братец с характером Амира ничего не знает. И это будет для него неожиданной новостью. -Но Амир тоже молчать не станет, - вздыхает Тамила. Она выглядит расстроенной – потому что любит Амира она ровно так же, как и боится его. И ей совершенно не хочется его разочаровывать. Эггси улыбается, обнимает её за плечи и притягивает поближе к себе. -Нам наверняка стоит ожидать от него его привычного «а я вам говорил». Но не думаю, что чего-то более того. У нас есть весомый аргумент против всякого недовольства. Точнее два, - он с улыбкой кивает на детей, всё ещё увлеченных стеностроением. -Да. Но только если мы вернём все его камни для тропинок на место, - вздыхает Тамми. -Я займусь этим, - со смехом обещает Анвин. С юридической точки зрения процесс развода двух людей, один из которых является гражданином Великобритании, но живёт в Марокко, которые при этом ещё и имеют двоих детей, которые также являются гражданами Великобритании, оказывается не так-то прост. Поэтому, когда в начале декабря ему нужно лететь в Лондон к «нефтяным парням» на переговоры, формально он всё ещё состоит в браке – и это знание почему-то не даёт вздохнуть ему спокойно. Глупое совершенно ощущение, потому что на самом деле всё было лучше, чем могло бы - когда Амир узнал, что они разводятся, то даже не сказал того, что Гэри от него ожидал, а только то, что они хотя бы прекратят нервировать мать - а Адель явно вздохнула с облегчением от этого известия. Между ним и Тамилой так и не возникло никаких разногласий – им особенно не нужно было делить ни имущество, ни детей. Отношения их были, кажется, лучше, чем когда-либо. Но Эггси, который, по логике вещей, не должен был хотеть заканчивать этот этап, потому что это бы означало наступление очередных перемен в его жизни, от которых он порядком устал, наоборот чувствовал как его гнетёт тот факт, что этот развод затянулся так надолго. Потому что внутри он уже справился с тем, чтобы принять неизбежное. И впервые в жизни события решили припоздать за его осознанием. Он в Лондоне уже неделю, но мысли о том, стоит ли сообщить об этом Гарри, его не покидают – и это при учете того, что он уже раз пять точно решил, что нет, не стоит. Он и так в совершенно скомканных чувствах, а в взаимоотношениях с Гарри при их последней встрече произошел тот сдвиг, который Анвин просто не в силах хоть как-то трактовать. И встреча с ним – вообще не то, что ему сейчас нужно. Правильный рецепт для него на данный момент – работа, да побольше. А с мыслями о Харте он поступит трусливо и незрело – просто притворится, что отношения между ними такие же сугубо-деловые, как и два года назад. Что, разумеется, неправда, потому что пару месяцев назад Эггси целовался с Гарри на кухне в его квартире. Но суть трусливо-незрелого подхода как раз в том, чтобы закрывать глаза на подобные детали. И Эггси делает это. По несколько раз на дню. И внутренне благодарит чуваков из нефтяного бизнеса, которые просто обожают разговаривать про нефть, создавая ему достаточно работы. Гарри Харт считал, что люди, в большинстве своём – невероятно скучные создания. Все их интересы и устремления было слишком легко понять, их идеология, если такая вообще имелась, была банальна до слёз – по личному мнению Гарри, конечно. Он знал, что некоторые считают его неприятным типом. Он, в общем-то, этого не отрицал – он и не пытался быть приятным для большинства людей более, чем этого требовала вежливость. Только для единиц из них, которых он считал друзьями – ради этих людей он был готов порой сдерживать свой дрянной темперамент. В остальном - работа была тем, что с лихвой заменяло ему нахождение в обществе. Ему нравилось работать. Ему нравилось зарабатывать деньги. Он прямо признавал то, что цель его жизни состоит именно в этом, и остальное его не слишком-то интересует. Забавно было каждый раз видеть вытянувшиеся лица его собеседников. Чаще всего подобное происходило на приёмах, на которых по долгу службы Харт был вынужден лично появляться хотя бы раз в полгода – от него каждый раз ожидали, что на вопрос о том, какие организации он поддерживает, он, как и окружающие его заскучавшие от обилия денег аристократы, скажет что-то о поддержке голодающих детей Африки, о вырубке лесов Амазонки, о загрязнении океана, о помощи пострадавшим от очередного катаклизма – но он каждый раз говорил, что он поддерживает только одну организацию – его компанию. И нет, он не собирается стоить железные дороги в бедные регионы, чтобы помочь их развитию. Это не принесёт ему денег. И да, это очень эгоистично – он в курсе. В общем, все те скучные люди, симпатии к которым он вовсе не испытывал, люто ненавидели его в ответ, что даже немного развлекало. Гарри не страдал от такого положения дел. Не сетовал про себя, что человечество мельчает. Ему было плевать. Но он не мог обойти вниманием Анвина – это было бы кощунством. Было удовольствием наблюдать за ним в своём доме. За тем, как невероятно к месту тот смотрится в жилище, в которое Гарри почти никого не допускал. За тем, как тот поддаётся на провокации и как метко отвечает на них в отместку. За тем, как Анвин присматривается к нему в ответ. Приведёт ли это к чему-то хорошему в итоге? Определённо нет. Стоит ли всё равно что-то затевать? Гарри считал – что определённо стоит. Шанс развлечься таким образом выпадал ему совсем не часто. Именно об этом и была та короткая фраза, сказанная Хартом Эггси – о том, чтобы Анвин не поддавался. Чтобы никогда не рассказывал Харту ничего о себе – потому что тогда всё это моментально станет скучным. Чтобы не переставал порой так метко отмечать скрытые намерения Харта. Чтобы не переставал ему дерзить, как ему не дерзит никто, и не пытался потом сгладить ситуацию, всем своим видом показывая, что да – это именно то, что он и имел в виду. Если Эггси сможет быть таким, если он достаточно идеален, чтобы быть таким – во что Гарри, конечно, до сих пор совершенно не верил – он будет в восторге от этого мальчика. На какое время – не ясно. Но это и совершенно не важно. Он знает, что Анвин в городе – не так давно они встречались с Вернером и тот упоминал, что в декабре у него начинаются переговоры, для которых он и искал переводчика. Гарри имел привычку запоминать все даты, и, увы, вынужден был признаться самому себе, что то, что Анвин никак не обнаружил своего присутствия в Лондоне для него, злит. Харт не ожидал, что всё закончится, даже не начавшись и Анвин окажется настолько скучным, чтобы просто решить сделать вид, что ничего не изменилось, когда это очевидно не так. Харт идёт на поводу у этой своей злости, когда марокканские власти выкидывают очередной фокус с попыткой навязать Харту своих граждан в сотрудники. Гарри настоятельно рекомендовали воздержаться от полетов хотя бы на три месяца - он знает, что в Марокко находится его заместитель, вполне способный контролировать процесс строительства, улаживать возникающие проблемы и всё прочее. Но это знание не избавляет его от чувства потери контроля над происходящим. Это держит его в постоянном напряжении – и именно поэтому его так легко выводит из себя поведение Анвина, которое в обычной ситуации вообще не стало бы его волновать. Но он реагирует – и понимает, что он действительно на грёбаной грани. Гарри мог бы написать Анвину мейл с подробным описанием проблемы, но вместо этого он ему звонит. Он взбешен – поэтому его тон скуп и выверен, но Анвину на том конце провода всё равно чудится пару раз, что речь Гарри вот-вот сорвётся на рык. Когда Гарри заканчивая, Эггси, после небольшой паузы, взятой на раздумья, отвечает: -Я понял. Остынь, что-нибудь придумаем. И тут же понимает, что уже оступился – решил делать вид, что всё как два года назад, а сам говорит с Гарри, как со старым знакомым. Чертов планировщик. Он тихо вздыхает с негодованием на самого себя, и продолжает. -Я в Лондоне. Освобожусь через пару часов и смогу подъехать, куда скажешь. Посмотрим, что можно сделать. -Я в курсе, - всё тем же пугающе-ровным тоном отвечает Харт. И если раньше Анвин думал, что Харт взбешен действиями Марокко, то теперь он подозревает, что добрая половина этой злости – в его честь, - можешь приезжать в офис. Назовёшь внизу своё имя и скажешь, что ты ко мне. Тебя проводят. -Хорошо, Гарри. -Я скину тебе адрес. До скорого. И он тут же прерывает вызов. Анвин пялится на трубку у себя в руках с неподдельным удивлением. Что нужно сделать для того, чтобы Гарри Харт настолько наплевал на свою хваленую вежливость? Очевидно, один раз не оправдать его ожидания – и Эггси с этим блестяще справился. Он не должен испытывать любопытства касательно того, что ему нужно сделать, чтобы Харт сменил гнев на милость. Но ему ужасно интересно. И немного страшно, если честно. Но интересно – куда больше. Он освобождается через три часа вместо запланированный двух, из-за этого цепляет самое начало часа-пик в метро. Толчея в замкнутом пространстве не слишком помогает перезагрузить голову, поэтому он выходит на станцию раньше и идёт до адреса, который скинул ему Гарри, пешком. За двадцать минут прогулки по промозглой, но даже приятной после духоты метро сырости он выкидывает из головы все нефтяные темы и готовится к разговору с Хартом. Офис, в котором работает Гарри, оказывается симпатичным особняком в три этажа. Гэри понимает, почему Харт как-то раз почти оскорбился, когда Анвин высказал предположение, что тот работал где-то в Сити. Ну, теперь Гэри сам работает в Сити. Какая ирония. Милая девушка на рецепшене объясняет, куда ему надо идти, чтобы найти Гарри – получается, правда, список из трёх мест, в которых Харт может быть с равной долей вероятности. Кто бы сомневался. Благо, они все на одном этаже. Эггси находит Харта с первого раза – поднимается на третий этаж и уже с лестницы видит его через стекло одной из переговорок. Гарри и ещё несколько человек стоят вокруг стола с лежащей на нём парой огромных чертежей. Гарри – без пиджака, в расстёгнутой на пару верхних пуговиц белой рубашке, в очках в черной роговой оправе, показывал на какую-то часть чертежа ручкой и о чем-то горячо спорил с девушкой, стоящей напротив него. Та, похоже, не терялась и гнула свою линию. Анвин некоторое время наблюдает, не желая отвлекать – стоит напротив стекла, опершись спиной о стену. Гарри сам замечает его – Анвин слегка улыбается и машет рукой, тем самым обозначая свою просьбу не отвлекаться и продолжать. Гарри сворачивает дискуссию через пять минут, кивает оставшимся в комнате и выходит к Эггси. Тот не отлепляется от стены и сложив руки на груди, с улыбкой смотрит на Харта. С непозволительно глупой улыбкой. -Привет, Гарри, - здоровается он. Харт в ответ смотрит на него ну очень хмуро. Эггси продолжает улыбаться как ни в чем не бывало. -Пошли, - почти что командует Харт, разворачиваясь и направляясь направо по коридору. «Ладно, - думает Анвин, - это будет интересно.» И направляется следом. Они заходят в переговорку поменьше. Гарри подробнее описывает ситуацию – в договоре они прописали, каким будет процент сотрудников компании Гарри, занятых в строительстве, и каким – сторонних сотрудников из числа марокканцев. И процент последний был совсем невелик – двадцать, а то и вовсе пятнадцать, потому что Харт доверял только своим людям, над которыми у него был полный контроль. Сейчас же правительство Марокко начало настаивать на сокращение сроков строительства и найме на временные контракты граждан своей страны. -А про временные контракты в договоре мы не упомянули, - констатирует очевидное Анвин, задумчиво вертя в руках ручку, которую Гарри положил на стол, когда они за него сели. Ручка была явно очень дорогая и лежала в руке приятной тяжестью. Он молчит довольно долго, продолжая перекидывать ручку между пальцами и почти что игнорируя хмурый выжидающий взгляд Харта. -Ты можешь дать им то, чего они хотят, - в итоге заключает Гэри. Харт смотрит на него в молчаливом, но очень красноречивом недоумении. -Объясни, - коротко просит (хотя правильнее сказать – приказывает) он. -У тебя там есть человек, занимающийся персоналом? Утвердительный кивок. -Хорошо. Составьте трудовой договор. Очень длинный, детальный, с тем, во сколько сотрудник должен уходить и приходить, сколько часов в неделю должен отрабатывать, включите туда всю технику безопасности, установите испытательный срок. Ну, вообще всё. Соглашайся на набор сотрудников с подписанием этого договора. Если они там в правительстве и прочитают его целиком, то никогда не подумают, что вы серьёзно будете увольнять за нарушения. -И что дальше? -Увольняйте всех, кто его не соблюдает, - пожимает плечами Анвин. – Их, скорее всего, будет подавляющее большинство. -Ты думаешь, они не найдут мне новых людей вместо неугодных? -Найдут, - кивает Анвин, - и их тоже можно будет уволить. -Ты хоть представляешь, какое количество бумажной волокиты включает такой план? -Наверное, много. Но другого у меня нет – так ты примешь их условия и в итоге, возможно, заставишь их отказаться от этой идеи. Ну и приобретёшь пару десятков хороших работников, наверняка. Харт бросает на него скептический взгляд. Теперь он замолкает, раздумывая – идея довольно безумная, но единственная. Очевидно, что отказом отвечать нельзя. А это может сработать, хоть и отнимет немало времени у отдела персонала. Но он в состоянии поднять им зарплату до тех пор, пока эта свистопляска не закончится. -Сможешь перевести этот трудовой договор через пару дней? – В итоге спрашивает он у Эггси. -Без проблем, - отвечает Анвин, поднимаясь на ноги. – Мне надо бежать, - извиняющимся тоном говорит он. Гарри кивает – в конце концов, нужда в услугах Анвина снова возникла совершенно внезапно, а тот сработал как всегда – быстро и без вопросов. -Кстати… А как ты узнал, что им надо? – Вдруг опомнившись, подозрительно интересуется Анвин. -Такие письма они умеют писать и на английском, Эггси. У меня нет переводчиков на стороне, если ты переживаешь об этом, - хмыкает Харт. -Тогда ладно, - сдержать улыбку у Гэри не получается. – И Гарри… -Да? -Тебе очень идут очки, - Анвин расплывается в очередной улыбке. Он очень хотел произнести это вслух и ничего не смог с собой поделать. -Благодарю, - Гарри не улыбается, но льда в его голосе не остаётся ни на грамм. -Позвони мне, когда отправишь договор, хорошо? Эти нефтяные парни отнимают очень много времени, и я могу задержаться с проверкой почты. -Договорились, - кивает Харт. -Пока, Гарри. -До скорого. Когда Анвин улыбается ему на прощание, Гарри почти улыбается в ответ. Анвин решает засчитать это как свою победу. Спустя два дня он получает звонок от Гарри и файл с договором на почту. -Я бы хотел всё с ними обсудить. Ещё раз и лично. Мне нужно твоё присутствие. -Подожди минуту, - просит Анвин, чтобы сверится с календарём. Он был не слишком хорош в том, чтобы запоминать своё расписание. – Через два дня? -Ты успеешь всё перевести? -Конечно, Гарри. -Время? -Вторая половина дня. -Понял. Перевод договора приходит обратно на почту Харту следующим утром. Судя по времени – Анвин развлекался переводом ночью. На следующий день Гэри опаздывает к назначенному времени. Впрочем, люди, с которыми они должны говорить, опаздывают ещё больше – и Эггси и Гарри сидят у последнего в кабинете в ожидании видеозвонка. Анвин рассматривает кабинет – слишком заинтересованно, потому то на самом деле смотреть в нём особо не на что. Гарри в сотый раз пролистывает написанный по случаю сложившейся ситуации трудовой договор. Когда Харт начинает действительно злится, им наконец звонят. -Спокойнее, Гарри, - напоминает Анвин, от которого не укрывается сдерживаемое холодное бешенство Харта. -Постараюсь, - сквозь зубы цедит Харт. Разговор занимает куда больше времени, чем планировалось и в основном состоит из вежливых препирательств. Но в итоге марокканцам приходится согласится на условия Харта, потому что эта ситуация нарочно была выставлена им в свете «всё или ничего». -Эта железная дорога приносит слишком много проблем, - когда они заканчивают, со вздохом озвучивает Харт, откидываясь на спинку кресла. -Жалеешь, что всё это затеял? – Интересуется Анвин. -Нет, Эггси. Я никогда не жалею о своих решениях, - хмыкает Гарри в ответ. В общем-то, от злости на Анвина не осталось и следа – потому что его явно частично отпустило напряжение от всей этой ситуации, а ещё потому, что Анвин снова идеально сработал. А Гарри любил, когда люди хорошо делают своё дело. Поэтому, немного подумав, он решает всё-таки спросить: -Ты свободен сегодня вечером? Анвин одаривает его удивлённым и подозрительным взглядом. -Предположим, - осторожно отвечает он. -Не составишь мне компанию на одном… мероприятии? -Пару дней назад ты готов был меня убить, - справедливо замечает Гэри. -Ты был не при чем. В основном, - невозмутимо отвечает Харт. -Я должен был тебе позвонить? -Ты ничего мне не должен, Эггси, - замечает Гарри с ироничной улыбкой, поднимаясь и проходя к шкафу, стоящему в углу комнаты, чтобы достать оттуда галстук. Он начинает завязывать его, поворачиваясь к Эггси и адресуя ему вопросительный взгляд. -У тебя галстук. А я не одет для мероприятий с галстуком. -Твоя одежда вполне подойдёт, - уверяет его Гарри. Анвин, одетый в серую льняную рубашку и тонкий оливковый джемпер ручной вязки на самом деле выглядит отлично. -Зачем тебе моя компания? Анвину совершенно осточертело сидеть или на переговорах, или в четырёх стенах гостиничного номера, будь он не ладен. Гостиничные номера в Лондоне по размеру напоминали больше какие-то камеры для заключенных (то есть были очень маленькими) и Эггси совсем не понимал, в чем прикол. Но несмотря на это, не собирался соглашаться вот так вот сразу. Ну, по крайней мере вслух. Надо признать, что про себя он на всё уже согласился. -Все люди, которые обычно составляют мне компанию, сегодня заняты. А если я буду один, мне придётся вести скучные вежливые разговоры, чем я заниматься совершенно не настроен. А от твоей компании я бы не отказался. -Ну черт с тобой, - хмыкает Анвин. Гарри смотрит на него… опасно. Анвин на это только улыбается – широко и с явным вызовом, и предупреждает: -Но я не знаю ничего о вашем этом высшем обществе. -Эти знания тебе не понадобятся, - уверяет Харт, затягивая узел галстука, - можешь просто молчать и улыбаться. Это явно была подколка, сказанная с очень серьёзным лицом. -Тогда ты зовёшь с собой не того человека, мистер Харт, - хмыкает Анвин. Гарри смотрит на него всё с тем же серьёзным выражением лица, но со смешинкой во взгляде. Анвин внутренне тает от этого короткого взгляда, поэтому приходится заставлять себя собраться и не смотреть на Харта с совершенно неподобающим ситуации умилением. Это же явно будет означать его победу. -Я могу вызывать нам такси? – Вместо ответа на последнюю реплику Гэри спрашивает Харт, доставая из всё того же шкафа пиджак и надевая его. Вот теперь он становится почти что непотребно хорош – в этом тёмно-синем костюме в тонкую серую полоску, который сшит явно на заказ. Негодяй. -Валяй, - пожимает плечами Анвин. -Но так говорить там всё же не стоит, Эггси, - предупреждает Харт. -Замётано. Теперь он получает немного возмущённый даже взгляд и выставляет ладони вперёд с коротким смешком. -Серьёзно, Гарри. Я понял. Я просто тебя вывожу. -Это доставляет тебе удовольствие? -Конечно, - честно признаётся Анвин. Уголок губ Харта дёргается в ухмылке, он достаёт мобильник и через пару минут смотрит на Эггси и командует: -Пойдём. *** После смерти Микеля у Гарри осталась его квартира, счет в банке, открытый Микелем для него ещё при жизни и ещё один, указанный в наследстве, и авторские права на все картины Бэйтса и право распоряжаться ими по своему усмотрению. Это была гора денег, которые были совершенно не нужны Харту. Когда Гарри немного пришел в себя после его смерти, то начал думать, что ему делать со всем этим добром. Идея, которая пришла ему на ум, была отчасти связана с его собственной ситуацией, касающейся обучения в университете. Наверняка есть очень много людей, которые не могут позволить себе учится там, где они на самом деле хотят. Гарри понимал, что у большинства проблема, конечно, не в родителях – как в его случае – а в банальном отсутствии финансов. Так возникает идея создать благотворительный фонд. Гарри рассказывает о ней Лиз, которая была подругой и агентом Микеля, она говорит, что что-то в этом есть, они рассказывают остальным из их компании – и все вместе начинают «копать». Через полгода появляется «Фонд Микеля Мэттью Бэйтса». Часть денег со счетов они вложили в акции, продали с аукционов пару раньше не выставлявшихся нигде картин за бешеные деньги, из разных стран, где в галереях были выставлены работы Микеля, периодически приходили немаленькие суммы – на то, чтобы давать пару-тройку стипендий в год для начала хватает. Основателем фонда официально был Гарри, с большинством работы с документами и инстанциями им помогал, как не удивительно, отец Микеля, Лиз занималась тем, чем занималась, когда Микель был ещё жив – делала так, чтобы его картины продавались за всё более абсурдную стоимость. Стипендиатов отбирали по занятному принципу – в первую очередь обращали внимание или на очевидных изгоев – тех, которые подавались на стипендии в разные университеты по несколько лет, тех, у чьих родителей были горы денег, но они не желали, чтобы их дети становились каким-то там художниками, скульпторами, режиссёрами, тех, кто, судя по сопроводительным письмам, и вовсе подавался чуть ли не на спор. Окончательным отбором занимались друзья и сокурсники Микеля – то есть те, кто в этом хоть кто-то смыслил. Гарри просто любил наблюдать за процессом и заодно учился распознавать нужные критерии. В итоге этот подход сработал. Гарри до сих пор хорошо общался с несколькими студентами наборов первых лет – с некоторыми из них у него вообще не было разницы в возрасте. С годами количество стипендиатов росло, лет через восемь после основания фонда появился ещё один источник дохода – их бывшие стипендиаты продавали свои работы в пользу фонда – и это вошло в регулярную практику. Традиция собираться вместе под рождество и организовывать выставки в пользу фонда появилась лет десять назад, и мероприятие это поначалу было камерным и довольно приятым, но сейчас, увы, неизбежно превратилось в утомительный светский приём. Гарри, Лиз и остальные решили смирится с этим – просто потому, что эти приёмы оставляли им потом в качестве компенсации кругленькую сумму, которая значила ещё пару стипендий. Они просто начали организовывать ещё одну летнюю встречу – строго только для выпускников и студентов. Но увы, это не избавляло Харта от обязанности появляться на этом мероприятии. Обычно компанию ему составляла Лиз. Элизабет, Лиззи, милая женщина с нутром настоящей оторвы, знающая Гарри, как облупленного – она отлично понимала, что если подпустить хоть кого-то к Харту с целью завести глубокомысленный разговор о том, какое великое дело он делает – будет скандал. Потому что Гарри, конечно, ляпнет что-то в своём духе. Так уже пару раз случалось. Куда больше, чем пару, на самом деле. -Харт, ты был таким очаровательным мальчиком, - как-то сказала ему Лиз, - куда ты его дел? -Полагаю, я из него вырос, - ответил тогда Гарри с улыбкой, обнимая её за плечи. Но в этот раз сработал закон подлости – Лиз нужно было срочно уехать, и каким-то образом все остальные, кто был способен оставить ему такого рода компанию – Алфи, Флойд, Эйми, тоже оказались либо не в Лондоне, либо по уши заняты. По всему выходило, что из всех, кто затеял этот фонд, Гарри будет там один – может быть, придёт отец Микеля – но тот уже был слишком стар и, по его собственному признанию, по причине своей старости – сентиментален для такого. Идея пригласить Анвина возникла спонтанно, и почему-то понравилась Харту. Неправильной она не казалась. Не кажется она таковой и сейчас, когда Гарри открывает перед Анвином дверь, пропуская его вперёд. Приём проходил в небольшой, хорошо знакомой Гарри галерее – он положил свою руку между лопаток Эггси, мягко направляя его по направлению к гардеробу, а затем, когда они сняли верхнюю одежду, провел его направо – к свету и тихому звуку музыки, смешивающимся с людскими голосами. Эггси любопытно осматривается вокруг, пока Гарри взглядом выхватывает из всей массы людей нужного ему и коротко машет ему рукой. Рядом с ними возникает Мелвин – один из первых стипендиатов фонда в прошлом и чертовски известный репортажный фотограф в настоящем. На подобных мероприятиях было принято говорить что-то вроде вступительного слова, и обычно этим занимался кто-то из тех, кто знал Микеля – но в этот год все были где-то ещё, а Харт этим никогда не занимался – он вообще не любил говорить о Микеле, оставляя всё, что он помнит и думает о нём, для себя, и никто никогда не посягал на его это право, к счастью. Тем не менее, выйти и поблагодарить всех за то, что они пришли, всегда оставалось обязанностью Харта. -Я уже думал, что ты не придёшь, - говорит Мел вместо приветствия. -Такого ещё не случалось, - слегка улыбается ему Харт. Затем он представляет Мелвина и Эггси друг другу. – Дашь мне пару минут, хорошо? – просит он Мелвина после. -Сколько угодно. Ты всё равно совершенно непотребно опоздал. -И того, чтобы я пришел вовремя, не случалось тоже, - признаёт Харт. Мелвин уходит, оставляя их с Эггси наедине. -Так ты тоже этим грешишь? -Чем, Эггси? -Опозданиями. -Когда я не на работе, - кивает Гарри. – Я собираюсь налить тебе вина и оставить ненадолго. -Хорошо, - кивает Эггси, весьма заинтригованный всем, что происходит вокруг него. Гарри не объяснял, куда они едут. Эггси не спрашивал. Гарри возвращается с бокалом вина и протягивает его Эггси, тот благодарит и ловит Харта за запястье, когда тот собирается уходить. – А что мне говорить всем этим людям, если они вдруг начнут задавать мне вопросы о том, кто я такой и откуда взялся? -Просто скажи своё имя. И что ты пришел со мной, - улыбается ему Гарри. -Окей. Эггси провожает задумчивым взглядом спину Гарри в полосатом пиджаке, и ещё раз смотрит на афишу, которая стоит рядом со входом, состоящую из фотографии и надписи. Со старой фотографии, сделанной на цветную пленку, на него смотрит расслабленно улыбающийся парень двадцати с чем-то лет – с очень светлыми растрепанными ветром волосами и будто прозрачными голубыми глазами. «Фонд Микеля М. Бэйтса» - гласит надпись. Анвин плохо запоминает даты, но с запоминанием остального у него нет никаких проблем – он точно знает, кто это. И чувствует, как по спине бегут мурашки, когда понимает, куда именно Гарри его пригласил. Дальше дела становятся ещё интереснее – стоит Эггси заставить себя отвлечься от разглядывания фотографии – и на небольшой импровизированной сцене в углу зала раздаётся голос Гарри, усиленный микрофоном. Гарри краток и сдержанно-дружелюбен – ровно настолько, чтобы быть вежливым, да и его короткая трёхминутная речь явно не более чем вежливая формальность. Пока Гарри говорит, Эггси осматривает публику – любопытно, что некоторые из находящихся в помещении смотрят на Харта с явным… неодобрением. Неодобрение это испаряется, как только Гарри передаёт микрофон мужчине, который подошел с ним, как только они пришли. «Интересно», - думает про себя Анвин, продолжая краем уха слушать то, что говорит этот самый Мелвин. Он цедит вино маленькими глотками и взглядом следит за Гарри, который теперь медленно продвигался в его сторону, то и дело останавливаясь рядом с небольшими группами людей, улыбался им, пожимал руки, спрашивал о чем-то и даже посмеивался, приобнимая кого-то или похлопывая по плечу – при этом, к удивлению Эггси, это уже была не напускная вежливость, а вполне искреннее дружелюбие. Что вообще происходит – Эггси понимал не до конца. Но был уверен, что если он правильно спросит – то ему ответят. Он уже уяснил, что Гарри тащится, когда ему задают правильные вопросы. Когда спустя примерно двадцать минут Гарри оказывается рядом с ним – Эггси салютует ему пустым бокалом и улыбается. Гарри успевает задать вопрос первым: -Ещё вина? -Не стоит, Гарри, - качает головой Эггси. Последний раз он что-то ел в обед и даже один бокал вина здорово прибавил ему лёгкости в коленках и тумана в голове, так что продолжать явно не стоило. -Как скажешь, - кивает Харт, собираясь было забрать у него пустой бокал, но Анвин не даёт этого сделать. -Нет уж, - говорит он. – Пойдём. Ты покажешь, куда девать эти пустые бокалы, мы добудем вина для тебя, и я буду знать достаточно, чтобы обеспечивать тебя им весь вечер. -Ты что, надеешься меня напоить? – Ухмыляется Харт. -Нет, но я вижу, что тебе явно надо расслабиться, - отвечает на это Анвин. Харт смотрит на него нечитаемым взглядом, потом слегка кивает и они направляются к бару, где стоит вино и бокалы. Никаких официантов – таким было четкое требование Харта. Он не хотел окончательно превращать всё это в чертов светский раут и справедливо считал, что все находящиеся на мероприятии люди должны быть вполне способны на то, чтобы самостоятельно обеспечить себя бокалом вина. Анвин ждёт, пока Гарри сделает первый глоток, и только после задаёт своей вопрос: -Почему некоторые из этих людей смотрят на тебя как коты на канарейку, готовые сожрать не запивая, а с другими ты так искренне-любезен? Гарри некоторое время просто молча смотри на Анвина с едва заметной задумчивой улыбкой. Они стоят лицом к лицу в весьма укромном углу галереи недалеко от бара, Эггси – прислонившись одним плечом к стене, Гарри – прямо, и расстояние между ними – сантиметров сорок, не больше - совсем нельзя назвать соблюдением дружеской дистанции. Анвин чуть приподнимает брови, ожидая ответа. -Чтобы ответить на твой вопрос, сперва нужно объяснить, где мы вообще находимся. -В этом и смысл вопроса, Гарри, - улыбается ему Анвин и получает улыбку в ответ. -Мы на выставке в пользу фонда, который даёт стипендии на обучение в университетах людям, имеющим способности и талант, но не имеющим финансовой возможности платить за учебу или брать и выплачивать потом кредиты. Как несложно догадаться, главный профиль – творческие специальности. Мелвин и все остальные люди, с которыми я, как ты выразился, любезен – наши выпускники. Остальные – сторонние благотворители, в основном. И наши с ними взгляды на жизнь не слишком совпадают, и они знают это. -Только из-за этого? – Недоверчиво уточняет Анвин. -Скорее всего, в какой-то момент я ответил на пару их вопросов, и моя точка зрения не пришлась им по душе. Они считают, что благотворительность – это достойное занятие по жизни, я считаю, что это – прикрытие безделья. Преимущественно совершенно бесполезное. -То есть ты тут занимаешься бесполезными вещами? – Иронично спрашивает Эггси. Гарри смотрит на него серьёзно. Слишком серьёзно и слишком задумчиво. Когда она наконец качает головой и отвечает, по спине Эггси снова ползут мурашки. -Я делаю это не для себя, - просто и спокойно говорит Гарри. Эггси понимает, что он имеет в виду. И у него не находится никаких подходящих слов, чтобы хоть что-то на это ответить. Эггси не знает, как вообще можно быть одновременно таким холодным, непрошибаемым типом и хранить внутри себя верность памяти о человеке, которого не стало пару десятков лет назад. Это, черт подери, слишком трогательно. Боже, Гэри определенно не должен этого чувствовать. -Я застал тебя врасплох? – ухмыляется Харт. -Похоже на то, - сознаётся Эггси с улыбкой. – Давай я принесу тебе ещё вина, а потом мы пройдёмся вокруг и посмотрим на всё, что висит здесь на стенах, - предлагает он, забирая из пальцев Гарри пустой бокал. -Не возражаю, - кивает Гарри. Когда Эггси возвращается, Гарри уже занят разговором с симпатичной особой с классными рыжими дредами. Анвин улыбается ей и протягивает Харту бокал вина. Этот его жест прослеживается лукавым взглядом девушки. -Благодарю, - кивает Гарри. – Уна, это Гэри. Гэри – Уна. -Привет, - снова улыбается Анвин. – И Уна?.. -Один из птенцов Гарри, - отвечает девушка с ответной улыбкой. Гарри хмыкает на такое определение. -Вы не мои птенцы, мисс. Лиз всегда была вашей главной… наседкой. -Но сейчас-то её тут нет, - пикирует девушка. Анвин не знает, кто такая Лиз, но его это особенно не расстраивает. Он вообще знает не так много о Гарри. Но он никуда не спешит. -А Гэри?.. – отправляет обратно вопрос Уна. И заставляет Анвина зависнуть, потому что он не знает, в каком он тут качестве для Гарри. -Гэри – коллега и друг, - приходит на помощь Харт, улавливая замешательство Анвина. -Действительно? Тоже строите железные дороги? -Я не выгляжу как инженер, да? Я переводчик, - правильно считывает он лёгкое удивление девушки. – С арабского, - добавляет он и явно удивляет её ещё больше. -О, Гарри как раз рассказывал, чего ему стоит железная дорога в Марокко. -О, а чего она стоит мне, - театрально тянет Анвин, намекая, что страдает ещё больше, но не от дороги, а от Гарри. Уна смеётся, и легко сжав предплечье Харта, говорит: -Оставлю вас вдвоём. Увидимся. -Она милая. Надо же, я думал, ты распугиваешь всех милых людей вокруг, - говорит Гэри, смотря девушке вслед. -Знал, что она тебе понравится. Вы чем-то похожи, - пропуская мимо ушей комментарий Анвина, отвечает Харт. -Чем она занимается? -Художник по костюмам. Чертовски талантлива. Эггси поднимает брови. Заслужить такую похвалу от Гарри – не шутки. -Пойдём? – тем временем спрашивает Харт. -Ага. Но предупреждаю сразу - я ни черта в этом не смыслю. -Как и я, - спокойно отзывается Гарри, вызывая у Эггси короткий смешок. Они проходятся по периметру галереи, Эггси останавливается у работ, которые ему нравятся, Гарри говорит, что отказывается выносить какие-либо оценочные суждения о всех этих работах. Они общаются с ещё несколькими людьми, Гарри – такая душка, что Анвин шокирован просто до глубины души тем, что он вообще может быть таким. Гарри-таки справляется с тем, чтобы напоить Гэри ещё одним бокалом вина и через пару часов они уходят. Гарри помогает ему надеть пальто и открывает перед ним дверь. Эггси предлагает пройтись пешком – они не так уж далеко от дома Гарри. Они идут по тихой улице и Эггси понимает, что его вечер прошел без преуменьшения отлично. Он чувствует себя отдохнувшим несмотря на то, что таким многочисленные социальные контакты обычно утомляют его. Он очарован тем, каким Харт может быть. Он тронут тем, чем он занимается – Эггси не знает, какую именно роль он исполняет в этом фонде, но то, что совсем не последнюю – очевидно. Это какой-то совсем другой уровень преданности, и Анвин не мог подумать, что Гарри на такое способен. В общем, этим вечером Гарри явно немного разбил ему сердце. - Ты не выглядел так, будто это мероприятие и общение со «скучными» людьми были тебе в тягость, - замечает Гэри с улыбкой. -Потому что мы не общались с людьми из этой категории, - отвечает Гарри. – Иногда всё проходит хуже, иногда – лучше. -Сегодня последний случай? Гарри кивает. -Хорошо, - улыбается Эггси. Они добираются до дома Гарри в уютной тишине. -Поднимешься? – просто спрашивает Гарри, останавливаясь у ворот дома. Анвин молчит и смотрит на Харта долгим задумчивым взглядом. Он готов признаться самому себе, что, если они сейчас окажутся наедине в замкнутом помещении, что-то случится. Что-то, чего Анвин желает до безумия, но к чему он пока совсем не готов. Поэтому он вздыхает и качает головой. -Нет, Гарри. Не стоит, - и добавляет, рассудив, что Гарри вполне заслуживает объяснений. – Я развожусь. Не хочу усложнять всё ещё больше. А если я поднимусь с тобой, мы определённо всё усложним. Гарри не держит лицо. Он выглядит одновременно удивлённым и польщённым. -Ты разводишься. Интонация у него, конечно, интересная – вопросительная, утвердительная и удивленная в равной степени. Эггси ожидает следом вежливого «Сожалею», или чего-то вроде того, что говорят обычно, чтобы соблюсти формальную вежливость – но, похоже, их с Гарри отношения наконец вышли за рамки формальных – и Гарри отбросил всю эту мишуру. Анвин по этому поводу испытывает колоссальное облегчение – потому что он не хочет слышать от Харта, что тому жаль, когда на самом деле это совсем не так. -Ну да, - пожимает плечами Эггси. -Я понял, - кивает Гарри. – Будешь ли ты разведён к тому моменту, когда окажешься в Лондоне в следующий раз? -Очень на это надеюсь. -Могу я попросить тебя позвонить мне, чтобы мы куда-нибудь сходили? -Без проблем, - просто пожимает плечами Анвин. Губы Гарри изгибаются в едва заметной улыбке. -Эггси. Ты не понял, - говорит он достаточно тепло, чтобы назвать этот его тон аномальным. Так Гарри обычно не разговаривает. Это помогает Анвину догадаться быстрее, и он смотрит на Гарри во все глаза, абсолютно шокированный: -Ты что, приглашаешь меня на свидание? Уголки губ Гарри поднимаются ещё чуть-чуть выше, и он кивает. -Да, Эггси. -Ты вообще в порядке? -Я не болен и в своём уме, если ты об этом. Но я не настаиваю на согласии. -Нет-нет-нет. Я уже согласился. Оно у тебя есть, - поспешно говорит Анвин. Боже, улыбается он сейчас, наверное, ну совершенно по-идиотски. -Хорошо. Вызвать тебе такси? -Я пройдусь до метро, Гарри. У меня нет аллергии на общественный транспорт и меня наверняка никто не украдёт, - ворчит Эггси. Скорее чтобы хоть как-то скрыть помесь восторга и ужаса, в которой он сейчас пребывает. -Могу я составить тебе компанию? -Пойдём. У входа на станцию они прощаются. Никакого физического контакта, только зрительный – но Анвин чувствует, как у него горят щёки, когда он спускается в подземку. Господи Боже, кажется, он действительно очень серьёзно влип. *** Эггси влюблён. Можно было догадаться, что всё к этому идёт – ему всегда нравились плохие парни. Но такое всегда происходит неожиданно. Анвин не особенно удивлялся тому, что он чувствует – хотя всё ещё подозревает, что это всё от стресса и не очень-то настоящее – а просто замещающая терапия, которую ему устроила его психика, чтобы он не свихнулся от осознания того, что Джим мертв, которое до сих пор приходило к нему каждое утро и противно скребло в груди. Но он никак не мог знать наверняка. Что его интересовало ещё больше – так это мотивация Харта. Гэри знал о нём не так уж много, но достаточно, чтобы понимать, что он – ледышка. Он чрезвычайно талантлив в притворстве – и за вежливостью и любезностью, которые являются будто выработанной с годами привычкой, стоит жесткость, холодность и расчетливость. И он точно не нуждается в том, чтобы кто-то был рядом с ним, чтобы чувствовать себя хорошо, как нуждался в этом Эггси. Это было тем, что вызывало у Гэри самое большее недоумение – Гарри знал, что Анвин не ищет приключений, а просто хочет спокойствия. Гарри знал, что у Анвина двое детей, которых он любит до безумия и которых не оставит. Так какого черта Гарри хотел от него? Возможно, Харт просто хотел развлечься. Анвин знал, что вызывает у того исследовательский интерес – наверное потому, что Гарри за два года так и не смог толком его понять. То есть, возможно, он так думал и искал в Анвине какую-то загадку, которой не было. Гарри уже знал того человека, которым на самом деле был Анвин. Да, он не был в курсе его прошлого - но Эггси был уверен, что как раз его биография должна интересовать Гарри меньше всего. А кроме его биографии в нём больше ничего и нет. Так ему казалось. Самым правильным и мудрым решением было бы даже не начинать это. Не соглашаться. Не звонить. Не целоваться тогда на кухне. Не сидеть с Гарри в больнице. Не напиваться с ним вином в его номере. Не начинать ничего из этого, но загвоздка в том, что они уже давно всё начали. Поэтому, когда через две недели после рождества Эггси снова приезжает в Лондон – уже почти разведённый, осталось только выполнить пару бюрократических действий здесь, в Лондоне – он звонит Гарри. Почему у него потеют ладони? Ох, если бы он знал. Да ещё и коленка под столом, за которым он сидит, дёргается будто сама по себе. Анвин, слушая гудки в трубке, смотрит на неё строго и раздраженно. Но прекратить не может. Гудки наконец прекращаются. У Гэри внутри будто что-то замирает. -Эггси, - слышит он голос Гарри и чувствует собственное сердцебиение в ушах, в висках, в горле. Дьявол, нельзя же так психовать. -Привет, - на удивление ровно отзывается Гэри. – Я в Лондоне. И я разведён. Но моё расписание – просто мрак. -Скажи мне, когда ты свободен, - кажется, Гэри слышит улыбку. - Моё расписание поддаётся корректировке. -Четверг, после семи. -Хорошо, Эггси. Я забронирую нам стол на восемь, это подойдёт? -Хм. А куда мы пойдём? Ну, то есть, мне совершенно всё равно, я полностью полагаюсь на тебя, меня волнует только вопрос о том, как мне надо одеться. -Оденься так, как тебе будет удобно, - спокойно и, боже, успокаивающе отвечает Гарри. -Кхм… Хорошо. Пришлёшь мне адрес? -Конечно. До скорого, Эггси. -Пока. Ох. Ну вот и всё. Отступать больше некуда. Анвин упирается взглядом в стену номера, чувствуя, как в нём смешиваются ужас и восторг. Ёбаный Боже. Он вздыхает и закрывает глаза. Сейчас он в том состоянии, когда он готов полжизни отдать за косяк или таблетку, просто чтобы расслабиться и не думать. У него нечасто проскальзывают такие желания, и обычно это означает, что он на своём пределе. Но тут и спорить не с чем. Он да, он на грёбаном пределе. Он балансирует на нём уже почти что полтора года – но буквально на грани срыва, настолько близко – он первый раз. Грёбаный Гарри Харт. И у него нет ни одного доступного способа расслабиться, кроме как уйти в работу – потому что решать проблему алкоголем или тем более наркотой – паршивая затея, мысль о случайном сексе с кем-то приводит его в ужас, его дети – его самый главный отвлекающий от всего этого ада фактор, сейчас далеко. Грёбаная жизнь. *** Гарри не особенно удивляется этому спонтанному порыву пригласить Гэри на свидание. На пятьдесят процентов это желание вызвано тем, что он просто хочет увидеть реакцию мальчишки. На остальные пятьдесят он действительно хочет сводить Анвина куда-то, то есть устроить обыкновенное человеческое свидание. Таких желаний у него не возникало уже очень давно, но их с Эггси взаимоотношения изначально развивались по очень… странному сценарию. Достаточно странному, чтобы в итоге Гарри захотел сперва сводить его на свидание, и только потом трахнуть, что было совсем не в стиле его обычного поведения. Гарри сам выбирает место – и весьма скрупулёзно. Не слишком шумно, не слишком тихо, без лишних заморочек по поводу внешнего вида, без подобострастного сервиса - такой и Гарри-то раздражает, а Анвина, наверное, и вовсе введет в нервный ступор, с простым меню – потому что единственное, что Гарри понял про вкусовые пристрастия Эггси, так это то, что тот не поклонник сложных сочетаний, с хорошим вином – правда, это уже скорее критерий для удобства Харта. Но все остальные – для того, чтобы Анвин чувствовал себя в своей тарелке. И вот, вечером четверга они сидят друг напротив друга в небольшом итальянском ресторанчике. Анвин то невидяще смотрит в меню, то переводит взгляд в окно, разглядывая освещённые окна дома напротив так, будто в них есть что-то действительно интересное. Он одет в серые джинсы, белую льняную рубашку и бежевый кардиган и выглядит хорошо. Он бы выглядел отлично, если бы не очевидные признаки того, что он работал как проклятый все четыре дня, что прошли с его звонка Харту. -Эггси, - вздыхает Гарри, когда понимает, что Анвин вообще не с ним. – В чем дело? Анвин смотрит на него – виновато и испуганно. -Прости. Никогда не был на свидании. Понятия не имею, что люди делают в таких случаях. Харт не сдерживает короткого смешка. Боже правый, вот оно что. -В первую очередь обращают внимание на меню и выбирают что-то, чтобы несчастный официант перестал кидать на них острые взгляды. -Окей, - уже куда смелее улыбается Анвин, наконец сосредотачиваясь на раскрытом меню перед ним, чтобы через секунду вскинуть изумлённый взгляд обратно на Гарри. – Пицца? Ты привёл меня в место, где делают пиццу? -Что тебя так удивляет? – Тонко улыбается Гарри, про себя понимая, что он, видимо, попал в цель с выбором заведения. – Они закупают муку в Италии, так что здесь она, в отличии от многих других мест Лондона, очень неплоха. -Не думал, что это… твой тип заведений. -Я помню о твоих предрассудках, касающихся моего происхождения. И хочу напомнить, что многие из них оказались ошибочными. Анвин, уже почти окончательно расслабившийся, смотрит на него весёлым взглядом. -Просто вы полны сюрпризов, мистер Харт. Но я не хочу поедать пиццу в одиночку. -Я могу составить тебе компанию. -Боже. Лучшее свидание в моей жизни, - тихо смеётся Анвин. Гарри не может удержаться от улыбки. -Вино? -Пицца с вином? – Эггси вскидывает бровь. Гарри молча пожимает плечами и Анвин ухмыляется. Видимо, Гарри из тех, кто может запивать вином что угодно. – Я не против. Но выбираешь ты. -Тогда ты выбираешь нам пиццу. -Идёт. Когда приносят пиццу, Анвин с сомнением смотрит в сторону вилки и ножа, но Гарри вовремя ловит этот взгляд. -Не стоит, Эггси, - качает головой он. -Ты тоже считаешь, что это извращение – есть пиццу приборами? Гарри кивает. Эггси вздыхает с облегчением. -Сейчас я тебя просто обожаю, - говорит он. Вскоре Эггси окончательно расслабляется, и они отлично проводят пару часов, за пиццей, вином и разговором о тех пустяках, о которых обычно говорят на свидании. Когда они выходят на улицу, Анвин предлагает прогуляться. Гарри не знает, что это за неиссякаемая любовь к прогулкам даже когда на улице такой холод, как сегодня, но соглашается. Но вопрос всё же задаёт. -У меня сидячая работа, у тебя сидячая работа. Надо двигаться хоть иногда, правда ведь? -Обычно у меня получается выделить пару вечеров для тренировок, так что с движением у меня проблем нет, - возражает Гарри. -Ну ладно… подышать свежим воздухом? -В центре Лондона. Свежим воздухом, - скептически хмыкает Харт. -Ох, иди ты, - закатывает глаза Анвин. - Просто мне нравится ходить. Это помогает проветрить голову. А ты мне просто поддаёшься. Так лучше? -Гораздо лучше, Эггси, - улыбается Харт, слегка поглаживая Анвина между лопаток, чтобы тот не злился. К удивлению не Харта, но самого Эггси, это срабатывает. -Иногда ты раздражающе упрям, - только и ворчит он. -Я знаю, Гэри, - отвечает Харт спокойно. Не улыбается, конечно, но Эггси видит веселье в его взгляде. Как бы Анвин не любил прогулки, но его пальто явно не подходит для сегодняшней погоды и к тому времени, когда они доходят до дома Гарри, он зябко ежится от холода, спрятав руки в карманы. -Пойдём, - командует Гарри. – Голову ты, может, и проветрил, но и всего себя заодно. Напою тебя чаем. Анвин даже не говорит ничего – просто идёт за ним через ворота и в дом. Пока лифт поднимается наверх, Эггси, сложивший руки на груди, задумчиво и пристально смотрит на Гарри. Тот вопросительно изгибает бровь. -Ты же не собираешься в самом деле устраивать мне чаепитие? Уголок губ Харта дёргается в ухмылке, и он отрицательно качает головой – конечно нет, они поднимаются к нему в квартиру вовсе не для того, чтобы пить чай. Лифт останавливается на последнем этаже, двери открываются. Анвину требуется несколько долгих секунд, чтобы взять себя в руки, потому что сейчас он чувствует и ужас, и восторг одновременно, и он, на самом деле, страшно устал от этих своих неадекватных эмоциональных реакций. Ему почти тридцать и его явно не должна так кошмарить одна мысль о том, чтобы заняться сексом с новым человеком. Особенно, когда этот человек – Гарри Харт, со своей отточенной вежливостью с налётом высокомерия, я-всё-про-тебя-знаю-взглядами, со своей привычкой со спокойной уверенностью отдавать чертовы приказы, холодный, закрытый, полный презрения к подавляющему большинству человечества, совершенно, черт возьми, идеальный злодей. Внутри квартиры Гарри забирает у него пальто и хмурится, когда его пальцы соприкасаются с ледяными пальцами Гэри. Анвин беспечно улыбается и пожимает плечами, и они смотрят друг другу в глаза долгих пять секунд, которые для Анвина растягиваются в маленькую вечность, прежде чем Харт отворачивается, чтобы повесить пальто Гэри в шкаф. После Гарри проходит дальше по коридору, и Гэри идёт за ним. Когда они поворачивают на кухню, Анвин останавливается в дверном проёме и прислоняется плечом наличнику, интересуясь иронично: -Что, неужели всё-таки чай? Гарри замирает буквально на секунду, потом медленно оборачивается, и смотрит на Эггси так, что тот понимает – он нарвался. В солнечном сплетении у него начинает расползаться колкое, приятное тепло, и когда Гарри подходит, кладёт ладонь ему на затылок и сжимает пальцы в волосах, вынуждая чуть запрокинуть голову, Анвин рвано выдыхает с поразительным для него самого чувством облегчения. Гарри любезно даёт ему вдохнуть, а потом привлекает ещё ближе к себе и целует – быстро, глубоко, жадно и почти что больно. Он тянет Анвина внутрь кухни и мягко подталкивает его к кухонной тумбе. Эггси – умница, он понимает, чего Харт от него хочет если не мозгом, то просто инстинктивно, и когда он упирается в край столешницы кухонного гарнитура, то мягким скользящим движением садится на нёе, обтираясь бёдрами о бедра Харта и выдыхая тому в губы. Чудесно. Харт не переставал думать об этом с того самого дня, когда заметил, насколько хорошо и уместно Эггси смотрится на его кухне. Он сдергивает с Анвина кардиган, одной рукой начинает расстёгивать пуговицы его рубашки снизу вверх, в то время как ладонь второй скользит с затылка чуть вниз и Гарри чуть сжимает пальцы сзади на шее мальчишки. Целуется тот, надо сказать, совершенно самозабвенно – кусает, вылизывает, скользит кончиком языка по кромке чужих зубов, отстраняется на мгновение, чтобы облизать губы и бросить острый взгляд на Харта. Когда Гарри расстёгивает последнюю пуговицу на рубашке Эггси и скользит раскрытой ладонью по голой груди сверху вниз, чуть подлезая кончиками пальцев под пояс джинсов, Анвин вздрагивает и прерывается на половине вдоха, с очаровательным совершенно удивлением смотря на Харта. Тот держит его взгляд, ухмыляется и в пару быстрых движений расстёгивает пуговицу и ширинку на джинсах Анвина, тянет их вниз вместе с боксерами и сжимает пальцы вокруг твёрдого члена. С этого момента Эггси больше не смотрит на него – он зажмуривается и звучно прикладывается затылком о кухонный ящик. - Твою в бога душу мать, Гарри. Ты совсем больной, - хрипло сообщает он. - Действительно? – Гарри коротко кусает натянутую кожу на челюстной косточке, дожидается, пока Анвин вернёт к нему свой взгляд, ухмыляется, ладонями разводит ноги Анвина чуть шире, не обращая особенного внимания на то, как тот морщится – очевидно, пояс джинсов, хоть и тянущийся, не слишком приятно впивается в кожу, но вскоре Анвина это уже совсем не заботит. Его ничто не заботит, потому что Гарри встаёт перед ним, черт возьми, на колени, небрежным движением снимает очки и не глядя швыряет их на столешницу рядом, бросает вверх короткий взгляд и берёт у него в рот – без лишних церемоний и поддразниваний, глубоко, так, что Анвин чувствует, как головка члена проезжается по нёбу и на короткое мгновение упирается в горло Харта. Анвин вцепляется пальцами в край столешницы и тихо стонет на выдохе. Губы Харта ещё раз проезжаются по его члену, язык скользит по спирали вокруг головки, и Харт поднимает насмешливый, спокойный, самоуверенный взгляд на Анвина и говорит: - Я собираюсь делать то, чего хочется мне, так что не вижу никаких причин против того, чтобы ты действовал так же. Анвин вздыхает с видимым облегчением, перестаёт хвататься за столешницу как утопающий за спасательный круг и кладёт ладонь на затылок Харта, и, когда Харт снова берёт у него в рот, плавно проезжаясь губами до основания члена и втягивая щёки, Анвин давит на его затылок рукой, не давай отстраниться. Харт издаёт звук, похожий на утробное рычание – Анвин его не слышит, но чувствует, как этот звук вибрирует в горле Харта, своим членом. - Ёбаный Боже, - сквозь стон бормочет Анвин, ослабляя давление ладони на затылок Гарри. Тот не давится даже – глубоко вдыхает через нос, с нажимом скользя языком по основанию члена. Он дьявольски в этом хорош. До этого момента Анвин и подумать не мог, что кто-то когда-то будет настолько самозабвенно ему отсасывать. Кто-то настолько самоуверенный и охуенный. Когда Харт сжимает пальцами яйца Эггси и ощутимо проезжается зубами по головке, Анвин прикладывается головой о кухонный ящик снова, потому что это уже слишком. Это всё слишком слишком. Ему должно быть больно, и он должен хоть как-то протестовать против всего этого безобразия, но вместо этого он оказывается на грани оргазма. Гарри великодушно не держит его на этой грани долго – снова делает это круговое движение языком вокруг головки, сжимает щёки как раз, когда Анвин, уже почти не соображая, толкается бедрами навстречу губам и кончает, удерживая голову Харта за затылок и не давая отстраниться. В конце концов, если тому такое не по нраву, он всегда может скинуть руки Анвина со своей головы – Эггси даже не сомневается в том, что этот человек никогда не будет делать того, чего ему делать не хочется. Но плечи Харта всё также расслаблены, и он глотает, хотя Анвин искренне не понимает, как можно так легко глотать с чужим членом у горла и даже не подавиться. И только через пять секунд, когда все мышцы Гэри начинают всё больше напоминать желе, Харт дёргает головой и Анвин послушно убирает ладони с его волос. Гарри поднимается на ноги одним слитным, неторопливым движением, слегка хлопает Эггси по бедру, цепляет пальцами пояс джинсов, и когда Эггси чуть приподнимает бёдра, возвращает джинсы вместе с боксерами на место. - А теперь, - говорит Гарри, - я всё же сделаю нам чаю. Его тон можно было бы назвать светским, но в голосе Харта такая чудесная томная хрипотца, оставшаяся, очевидно, после члена, то и дело упирающегося ему в горло, что фраза его звучит скорее как приглашение в постель. Анвин сейчас в том состоянии, когда почти готов признаться Харту в любви за то, что он такой – не по-настоящему, конечно, но остатков анвинова благоразумия хватает на то, чтобы понимать, что Харт не из тех, кто оценит что-то подобное, сказанное даже в шутку. Поэтому он коротко посмеивается и говорит: - Всё, что угодно, Гарри. Ты не против, если я посижу здесь ещё пару минут? - Сколько потребуется, - мягко отвечает Харт, кивая. Он слегка сжимает пальцы на коленке Эггси, прежде чем отстраниться и заняться чаем. Анвин прислоняется виском к ящику, висящему позади, и наблюдает за ним. Гарри бы выглядел совсем буднично, если бы не растрёпанные стараниями Гэри волосы, отсутствие очков и чуть припухшие губы. Залив в заварочный чайник кипяток, Гарри перехватывает взгляд Эггси и вопросительно изгибает бровь. - Ты лохматый, - сообщает Эггси и улыбается, наверное, совсем глупо. -- Такое случается и с лучшими из нас, - ухмыляется Харт, и подходит к Анвину, который картинно закатывает глаза на эту реплику. – Исправляй, что наделал. Гарри снова встаёт между его ног, и Анвину больше всего хочется вовсе не поправлять ему причёску, а обнять и уткнуться носом в изгиб шеи. Увы, он не уверен в том, что этот жест будет хорошо расценен, поэтому он подавляет вздох, улыбается как можно более убедительно, и приводит волосы Гарри в относительный порядок, после чего протягивает ему очки. -- В чем дело, Эггси? – Харт упирается в него внимательным взглядом, забирая из его пальцев очки. -- Всё в порядке, - врёт Анвин. От этого человека можно скрыть хоть что-то?.. Гарри, конечно, продолжает смотреть на него – строго и выжидающе, не удовлетворённый неубедительной ложью. - Сейчас ты не способен хорошо врать, - сообщает он. Анвин тяжело вздыхает. - Я чертовски зависим от тактильного контакта. И я хочу тебя обнять. Но не знаю, как ты относишься к объятиям после спонтанного минета на кухонном гарнитуре. Гарри хмыкает, позабавленный, и притягивает Анвина к себе, скользя руками по рёбрам на спину и устраивая одну ладонь между его лопаток. Анвин вздыхает с облегчением и благодарностью, обнимает Гарри за плечи и прячет нос под воротником его рубашки. И вот теперь ему становится совсем хорошо. — Это был не спонтанный минет, - с улыбкой в голосе тихо сообщает Харт. Анвин весело фыркает и слегка прикусывает кожу на ключице мужчины. — Это какой-то фетиш? – Глухо интересуется он. - Вообще-то нет. Я предпочитаю заниматься сексом в постели. - И что заставило тебя пренебречь комфортом? Гарри тихо хмыкает, прежде чем ответить коротко: - Назовём это порывом. Анвин рад, что они с Гарри сейчас не смотрят друг на друга. Потому что после этих слов под взглядом Харта он бы наверняка покраснел. - Насколько я понимаю, это можно считать комплиментом, - бурчит он с улыбкой. - Ты всё понимаешь правильно, - отвечает Харт и гладит Анина ладонью между лопаток. Скольжение ладони ощущается тяжело, тепло и очень приятно, и Анвин прикрывает глаза, улыбается довольно и разве что не урчит – и то только потому, что сознательно сдерживается. - Сейчас ты в состоянии добраться до обеденного стола? – Дав Анвину ещё пару минут на объятия, интересуется Гарри. - Мхм, - утвердительно мычит Эггси в ответ. – Думаю, что да. Гарри легонько хлопает его по бедру и Анвин с некоторым сожалением позволяет ему отстраниться и становится на пол. - Возьми чашки, - просит Харт, подхватывая заварочный чайник и молочник. Гэри уже достаточно хорошо ориентируется на кухне у Гарри, и знает, из каких чашек он пьёт чай, а из каких – кофе. Так что выполнить просьбу без уточнений не составляет труда – Анвин удивляется этому уже постфактум, когда ставит чашки с блюдцами на обеденный стол. - Благодарю, - судя по улыбке Харта, он тоже оценил самостоятельность Анвина на его кухне. Он возвращается к кухонным ящикам, чтобы вытащить из одного из них печенье – в последние дни пребывания Гэри у него в прошлый раз он обнаружил у того слабость к определённому виду печенья. Анвин удивленно поднимает на него взгляд. - Ты что, готовился? – Спрашивает он. - Прошу тебя, - хмыкает Харт, - в этом печенье столько консервантов, что купленное однажды, оно может дожить до второго пришествия и остаться хрустящим. Эггси весело фыркает, стягивает из пачки печенье и откусывает от него, сыпля крошки на стол. - И в этом тоже есть своя прелесть, - веско заявляет он с набитым ртом – только для того, чтобы увидеть этот боже-с-кем-я-разговариваю взгляд Харта. Гарри наливает им чаю, они продолжают вполне будничное общение, но чай неизбежно заканчивается и Анвин начинает тихо паниковать, потому что не понимает, что он должен делать дальше. Видимо, паникует он не слишком-то незаметно, потому что Харт хмыкает и заговаривает сам: - Ты можешь остаться, если хочешь. Анвин смотрит на него задумчиво, прикусив щёку изнутри. - Просто на ночь или не просто на ночь? Харт очень позабавлен тем, с каким рвением Эггси избегает слова «секс», но он не против того, чтобы немного подыграть. Сначала он хочет ответить таким образом, чтобы не нервировать Анвина ещё больше, но потом передумывает и интересуется: - А как бы ты предпочел? Анвин едва не давится печеньем. Делает большой глоток чая, сглатывает шумно и отвечает наконец, уставившись в опустевшую чашку. - Я бы предпочел не форсировать. - Как скажешь, - легко соглашается Харт. – Пойдём, дам тебе что-нибудь, во что ты сможешь переодеться. Анвин дожидается, пока Гарри выходит из кухни и только после этого направляется за ним, правда, стоит ему завернуть в полутёмный коридор – и он тут же останавливается, удивленный. Потому что Гарри миновал дверь гостевой спальни и направлялся к своей. Это была одна из двух комнат в квартире, которой Эггси ещё не видел. Гарри открывает дверь в комнату и оглядывается на Анвина. - Ты передумал оставаться? – Не скрывая иронии, уточняет он. - Ещё чего, - взяв себя наконец в руки, фыркает Анвин в ответ. Гарри посылает ему веселый взгляд и скрывается в комнате. Когда в комнату входит Эггси, Гарри в ней уже нет – он скрылся за дверью гардеробной. Эггси останавливается и осматривает помещение. Спальня похожа на всю остальную квартиру – довольно обезличенная, но при этом уютная. Белые стены, светлый паркет, тканый ковер с серо-белым орнаментом, пара больших черно-белых фотографий на стенах, пара растений на подоконнике, огромная кровать, застеленная сине-серым покрывалом, с двумя парами подушек, которая выглядит очень мягко и уютно. Анвин бы продолжил размышлять о мягкости кровати, если бы его внимание всецело не завоевала ещё одна деталь – в углу комнаты стоял проигрыватель винила и пара стоек с пластинками. Эггси подходит к нему, чтобы рассмотреть получше, как раз когда Гарри выходит из гардеробной. - Он работает? – Спрашивает Эггси тут же. Гарри смотрит на него с недоумением. - Естественно он работает. Иначе зачем бы он тут стоял? - Ну, для красоты. Некоторые так делают. - Я нахожу это довольно бессмысленным, - отзывается Харт. Ну конечно, кто бы сомневался. - Можно я включу? - Развлекайся, - позволяет Харт, уложив одежду на краю кровати, - это твоё. Эггси отвлекается от изучения пластинок, чтобы обернуться и поблагодарить, коротко улыбнувшись. К его удивлению, судя по пластинкам, у Гарри совсем недурной вкус – коллекция, конечно, весьма меломанская, тут и джаз, и соул, и классика, и кое-что из итальянской оперы, и классика рока. Пальцы Гэри замирают над «Physical Graffiti» Led Zeppelin – но он понимает, что явно не то время и не та обстановка для этого типа музыки, поэтому в итоге останавливает свой выбор на пластинке Нины Симон. Судя по потрёпанному конверту, это не современное переиздание, а экземпляр годов этак шестидесятых, и Анвин вытаскивает пластинку и ставит её на диск с осторожностью почти благоговейной. Когда он заканчивает с установкой, то немного зависает над переключателем с тремя указанными на нём цифрами. - Тридцать три оборота, - негромко подсказывает Харт. – И кнопка справа сверху. Анвин следует подсказкам и через пять секунд тонарм опускается, игла с тихим шипением скользит по пластинке – и начинается музыка. Эггси с улыбкой оборачивается на Харта и с удивлением обнаруживает, что пока он возился с пластинками, тот успел переодеться в домашнее. Теперь он одет в домашние брюки в темную серо-зеленую клетку и простую серую футболку. Эггси никогда не видел Гарри настолько… домашним и расслабленным. Почти что открытым. - Не сиди на полу, - просит Гарри и кивает на кровать. Эггси слушается и перемещается с пола на край кровати, которая оказывается именно такой мягкой и уютной, какой выглядит. Гарри за его спиной хмыкает. - Если ты будешь сидеть так, а я лягу, как того требует проклинающая меня сейчас за день непрерывного сидения спина, получится совсем невежливо. - Это твоя кровать, Гарри, - весело напоминает ему Эггси. – Ты можешь лежать на ней, как захочешь. Но тем не менее Анвин забирается на кровать и с ногами и усаживается поглубже и поуютнее, откинувшись на подушки. - Спасибо, - благодарит Гарри и растягивается на кровати во весь свой рост, поворачивается на бок лицом к Анвину и приподнимается на локте, подпирая голову ладонью. - Иногда ты ведёшь себя странно, - сообщает Эггси в ответ на его благодарность, внимательно (слишком внимательно) следя за тем, как Харт устраивается рядом с ним с просто возмутительным изяществом, высокий, стройный и в футболке. Анвин никогда не видел его в футболке, он вообще никогда не видел столько оголённого тела Харта – весьма забавный факт, конечно, особенно учитывая недавний минет на кухне. Гарри высокий, стройный, его руки с крепкой, но совсем неярко выраженной под кожей мускулатурой идеальны и вообще он весь – идеален. Жаль только характер дрянной. Эггси тяжело вздыхает, и только справляется с тем, чтобы отвлечься от разглядывания Гарри и мыслей о его руках, как Гарри решает ему ответить. - То же могу сказать про тебя, - ухмыляется он. - Это ты о чем? – Уточняет Анвин, почти что расслабившись от тепла, мягкости подушек, звука музыки из проигрывателя и близости Гарри, которая сейчас была такой простой и понятной. Но Харт умудряется всё испортить, когда отвечает ему. - Не будь у тебя двоих детей, я бы подумал, что ты девственник, - говорит он. Эггси закрывает глаза и вздыхает. - Ты действительно хочешь об этом поговорить? – Обреченно спрашивает он. - Я бы не отказался понять, в чем дело. - Тебя раздражает, когда тебе отказывают? Харт хмыкает. - Нет, Эггси, за сорок три года я вполне научился как принимать отказы, так и быть достаточно терпеливым, - отвечает он, совершенно не разозлившись и ни чуточки не оскорбившись даже. Наоборот, кажется, только больше развеселившись. – Мне действительно интересен корень твоей проблемы. - У меня нет проблем, - тут же ершится парень. - Ой ли? – Недоверчиво тянет Харт. Анвин вздыхает, возводит очи горе и посылает всё к черту, оборачиваясь к Харту и встречает его взгляд – спокойный, внимательный, немного ироничный, и может быть даже чуть-чуть тёплый. Вся злость и всё раздражение на него за то, что он так настойчиво лезет не в своё дело, мигом испаряются. Этого человека, похоже, вообще никак не переиграть. Эггси успокаивается не моментально, но уже совсем не хочет рвать и метать. Он полулёжа устраивается на подушках, почти отзеркаливая позу Харта, и говорит: - Наверное, по твоим меркам я и есть девственник, Гарри. - То есть? - За всю жизнь у меня был секс с тремя людьми. И только с одной из этих троих секс был почти случайным и… ну, одноразовым? – Анвин задумывается ненадолго. – За все двенадцать лет моей активной сексуальной жизни я спал только с одним мужчиной. Но делал это на протяжении одиннадцати лет. Харт даже не пытается скрыть удивления и Анвин посмеивается. - Да, Гарри, и такое бывает. - Не слишком ли это скучно? – Спрашивает Гарри с, похоже, искренним интересом. - Мне – нет, - отвечает Гэри. – Но, как оказалось, приводит к некоторым проблемам, когда одни твои отношения заканчиваются разводом, а другие – смертью, - мрачно продолжает он, и в этот момент Харт с удивлением обнаруживает, что испытывает что-то вроде тени сочувствия. Ну вот, прикатились. Таким он обычно не страдал. Он никак не обнаруживает своих эмоций, и вместо этого уточняет, спокойно и внимательно смотря на Анвина, который, уставившись в покрывало, ковырял его ногтём: - К проблемам какого рода? - Ну, такого, когда одна мысль о том, что ты окажешься в постели с каким-то новым человеком, почти что незнакомцем, приводит в ужас, - Эггси дёргает плечом и ухмыляется сам себе. – Потому что ты много лет был с кем-то, кого ты знаешь всего целиком от макушки до пяток и с которым тебе даже… задумываться особо не надо, потому что ты точно знаешь, что надо делать, а тут вдруг оказывается, привет, надо узнавать всё по новой. А ты не знаешь как. - А ты не слишком усложняешь? – Скептически интересуется Харт. – Это всего лишь секс. Тебе вообще не обязательно знать, чего хочет партнёр, чтобы получить своё. После этой реплики Анвин наконец понимает на него взгляд – смотрит исподлобья с ироничной усмешкой. - Никогда так не считал. У нас разный взгляд на многие вещи, Гарри. И на секс тоже, - немного помолчав, он добавляет: - Неужели ты всю жизнь трахался с кем-то только для того, чтобы потрахаться? О. Он-таки способен произносить подобные слова. Слава небесам. Гарри ухмыляется. - Нет. Но я нахожу концепцию секса ради секса куда более простой и необременительной. - Я даже не способен уложить её в своей голове. - Тебе помочь? – Просто интересуется Гарри, изгибая бровь и ловя взгляд Анвина. Тот замирает, пропускает вдох и смотрит на Харта моментально расширившимися глазами, а потом смеётся тихо, отойдя от короткого шока. - Ты ужасный человек, - сообщает он. – И мне кажется, что ты уже начал мне… кхм, помогать, - запнувшись, добавляет он, отсылаясь к недавнему минету на кухне. - Верно. Молодец, - тихо хвалит его Харт, снова добавив в голос этой вибрирующей хрипотцы, и протягивает руку, чтобы ладонью мягко и коротко погладить Анвина по волосам, и слегка сжать пальцы на его шее сзади. Гэри прикрывает глаза и внутренне – только внутренне – просит о том, чтобы Гарри оставил свою теплую ладонь лежать приятной тяжестью там, где она лежит, потому что это очень хорошо. И Гарри оставляет. Кончиками пальцев он мягко поглаживает кожу Анвина, то и дело задевая короткие волосы на затылке, от чего по спине Эггси ползут сладкие мурашки. Скорее всего, его удовольствие сейчас более чем очевидно. И скорее всего, ему совершенно на это плевать. - И сдаётся мне, - продолжает Гарри с тихим смешком, позабавленный тем, насколько сильно Анвин может тащиться от одного простого прикосновения. – Ты вполне способен получить удовольствие, руководствуясь только своим желанием. Анвин чувствует, как дергается его член. Иисусе. Гарри Харт – дьявол. Не стоило ложиться с ним на одну кровать с уверенностью, что он в безопасности только потому, что они одеты, а постель – застелена. - Только потому, что я прекрасно понимал, что тебе хотелось делать то, что ты делал. - Верно, - снова соглашается Харт и снова чуть сильнее сжимает пальцы в подкрепление вербального поощрения. – Ты сообразительный мальчик, Эггси. Это должно привести тебя к одной важной мысли. Анвин молчит недолго. Потом фыркает почти весело (потому что на самом деле ему не весело – полувставший от короткого диалога член слишком его беспокоит), открывает глаза, смотрит на Харта и говорит: - Это значит, что я не смогу сделать ничего из того, что тебе не нравится, просто потому, что ты изначально не дашь мне такой возможности. - Очень хорошо, - улыбка Харта, адресованная ему, почти ласковая. – Я могу в общих чертах рассказать тебе о том, что мне нравится, если хочешь. Анвин тихо стонет, потому что всё это выше его сил. - Ты чертов дьявол, Гарри. Харт смеётся – и это снова такой тихий, вибрирующий, почти опасный звук, что Анвину приходится напрячь бедра, чтобы не дернуться от прошедшейся по позвоночнику волны дрожи. Боже, он возбудился от разговора. У него натурально встал на звуки, которые издаёт Харт. Такого с ним точно никогда не случалось. Он не тешит себя иллюзиями по поводу того, что Харт не замечает, что с ним происходит, потому что прекрасно знает, что Гарри очень наблюдателен. Но тот не позволяет себе вообще ничего больше этого мягкого, успокаивающего прикосновения на шее Гэри, что вселяет в Анвина уверенность в том, что никаких попыток форсировать события физически от Гарри не последует. Наверное, поэтому Эггси чувствует себя сейчас настолько в безопасности и почти что расслабляется. - Я в курсе этого, - сообщает тем временем Харт и смотрит на Эггси, явно ожидая от того ответа. - Ты сам предлагаешь мне рассказать что-то о себе. Я же не совсем идиот, чтобы отказываться, - отвечает Анвин с улыбкой. Он сдаётся, расслабляется и отпускает всю ситуацию, позволяя событиям, желаниям и Харту вести её к какому угодно итогу. - Хорошо, - кивает Харт. – Я не выношу долгий нежный секс и могу инициировать что-то подобное только в одном случае – если я невероятно пьян, - Эггси весело фыркает, позабавленный. Гарри улыбается ему, продолжая. – В остальных случаях не выношу нежностей в принципе. Жесткость и провокация импонируют мне больше. Это не значит, что я жестокий ублюдок. У каждого есть уровень боли, который он способен считать приятным. Просто мой уровень достаточно высок. Я понимаю, что не всегда буду способен считаться с мнением партнёра на этот счет, ожидая, что его восприятие будет совпадать с моим, поэтому подобное обговариваю с самого начала. - Ты сейчас сказал, что любишь, когда тебе делают больно? – Уточняет Гэри почти изумлённо. И вспоминает, как лихо зубы Харта проезжались по его члену. Кхм, что ж… - Если упростить, - кивает Гарри. – И если упрощать дальше – я люблю делать больно в ответ. - И что происходит, если выясняется, что восприятия не совпадают? - Либо мы не продолжаем, либо кому-то придётся терпеть. И скорее всего – не мне, - просто отвечает Харт. Эггси медленно кивает, почти что не удивленный. - Ничего, что я задаю вопросы? – Спрашивает он. - Ты всё делаешь правильно, - уверяет его Харт. – Но, если мы продолжим лежать так, через несколько минут мне сведёт руку, и я буду вынужден тебя отпустить. Анвин хмурится. На самом деле положение действительно не самое удобное для Гарри – ему приходится держать руку, которой он гладит затылок Эггси, вытянутой на весу. Эггси колеблется пару секунд – но признаётся сам себе, что совсем не готов отказаться от этого приятного, уютно-тяжелого, успокаивающего тактильного контакта, и двигается ближе к Гарри – так, чтобы он мог устроить предплечье своей руки на плече Анвина. - Благодарю, - кивает Гарри и слегка сжимает пальцы на затылке Эггси. - Всё, что угодно, пока ты это делаешь, - прикрывая глаза, бурчит Анвин. Гарри хмыкает. – Что? - Первый раз вижу, чтобы кто-то получал столько удовольствия от прикосновений. - Я уже сказал, что зависим от тактильного контакта. Это то, что я имел в виду. И у тебя отлично получается, на мой вкус. - Рад, что могу удовлетворить тебя. На этот раз хмыкает Анвин. - Ты специально выбираешь настолько двусмысленные фразы? - Разумеется. Анвин закатывает глаза – просто из желания покривляться. - Что ещё… - бросив на Эггси почти ласковый ну-что-за-идиот взгляд, продолжает Гарри. – Я люблю оральный секс. Люблю делать минет. Люблю, когда партнёр младше меня – потому что тогда с большой вероятностью я смогу сначала заставить его кончить своим ртом, а потом – членом. Или задницей. Короткий период восстановления – это чудесно. У меня нет строгих убеждений касательно того, кто кого должен трахать – и в определённом настроении я даже предпочту, чтобы трахали меня. Порой это очень расслабляет… -Гарри, - совсем невежливо перебивает его Анвин. Харт замолкает и смотрит на него, приподняв брови. – Прости, - извиняется мальчишка, - но, пожалуй, с меня на сегодня хватит. Гарри смотрит на него с мягкой улыбкой и неприкрытым весельем в глазах. - Уверен? – Интересуется он, перемещая ладонь с шеи Анвина чуть выше и слегка сжимая пальцы в его волосах. Анвин прикрывает глаза. Он почти что стонет, когда Гарри слегка тянет его за волосы. Он не ожидал что Харт начнёт говорить… такое. И это, видимо, было роковой ошибкой. Не открывая глаз, он отвечает: - Определённо. Лучше пойдём спать. - Тогда поднимайся. Надо расстелить постель. Эггси открывает глаза, чтобы удивленно уставится на мужчину. - Ты предлагаешь мне спать с тобой в одной постели? - Можешь пойти в гостевую. Можешь остаться здесь, - просто отвечает Гарри, убирая ладонь с затылка Анвина – и о, каких усилий ему стоит не потянуться за рукой – и встаёт с кровати в одно плавное изящное движение. Анвин давно удивляется тому, откуда в Харте такое непозволительное количество грации – за всё время из знакомства Гэри так ни разу и не видел ни одного проявления неуклюжести с его стороны. Он задумался бы об этом глубже, если бы не почувствовал движение покрывала под собой – это Гарри дёргал его за край, как бы намекая, что пора проваливать. Анвин встаёт на ноги с куда меньшей грациозностью, и подхватывает с края кровати одежду, которую принёс ему Гарри. По-хорошему, нужно уйти в другую спальню. Но разрешение Харта остаться слишком соблазнительно. Гэри ненавидит спать один. И уже довольно давно ему приходится спать в одиночестве. Он просто не может отказываться от такого. - Можешь повесить одежду в гардеробной, - говорит ему Гарри, когда Эггси с обреченным вздохом начинает расстёгивать рубашку. Гэри кивает и направляется к двери гардеробной, снимая рубашку и натягивая вместо неё футболку прямо на ходу. Когда он переодевается и возвращается в комнату, Гарри в ней нет, зато дверь ванной комнаты открыта. Эггси заглядывает внутрь и видит чистящего зубы Гарри. Это мило. Харт указывает ему на запечатанную щетку, лежащую у раковины. Это ещё милее. Они укладываются, желают друг другу спокойной ночи и Гарри выключает свет. Кровать невероятно удобная, одеяло мягкое и легкое, от кондиционера для белья остался след приятного мятно-хвойного запаха, подушка так вообще идеальная и Анвину бы заснуть… вот только он не может. Он думает только о том, что это почти преступление – просто спать рядом с таким, как Гарри, когда тот напрямую предлагал ему секс. Когда сам Эггси не связан вообще ничем, из-за чего можно было бы от этого отказываться – у него ни жены, ни любовника, никаких отношений. Только проблемы в его собственной голове. Минут через пятнадцать Харт вздыхает и сообщает тихим голосом: - Я выгоню тебя из постели, Эггси. Эггси хмыкает. - Потому что я не сплю? - Потому что ты слишком громко вздыхаешь и ещё громче думаешь, - отвечает Гарри, поворачивается на бок к Эггси лицом и приподнимается на локте. – В чем дело? Эггси поворачивается в сторону Гарри, кладёт руку на подушку и укладывается щекой на своё предплечье. Окно в комнате не закрыто шторами, и через него с улицы льётся тусклый свет – так что через несколько секунд привыкнув к полумраку, Эггси вполне может видеть Гарри. Тот хоть и напустил в голос сердитости, на самом деле едва ли сердится – взгляд, которым он смотрит на Анвина, почти что ласковый. - Ни в чем, - улыбаясь, бурчит Анвин. - Эггси. Ты хочешь меня взбесить? – Интересуется Гарри. Теперь всё наоборот – тон у него ласковый, а вот взгляд становится ледяным. Находится под таким взглядом совсем неуютно. Но Анвин явно немного не в себе, потому что он продолжает. - Может быть, - дергает он плечом. Гарри ещё раз тягостно вздыхает. - У меня нет на это времени, - говорит он и манит его к себе пальцем, - иди сюда, - подкрепляет жест командой. Эггси подчиняется, потому что подчиняться Харту – очень легко и приятно. Когда они оказываются на расстоянии чуть меньше вытянутой руки, Анвин останавливается. – Ближе, - добавляет Харт терпеливо. В тот момент, когда Эггси снова намерен остановится – потому что это уже слишком близко, Гарри кладёт ему ладонь на затылок и просто тянет к себе – до тех пор, пока они не соприкасаются лбами, и очень, очень красноречиво смотрит Анвину в глаза. И целует, конечно же. И сжимает пальцы на его бедре – и это всё, что нужно Анвину, чтобы с судорожным выдохом прижаться ближе и вжаться бёдрами в бёдра Гарри. Боже. Это идеально. - И стоило ли это того, чтобы полвечера упираться? – тихо интересуется Харт, прерывая поцелуй, пока его ладонь с бедра Эггси скользит на его поясницу. Гарри чувствует горячий и твёрдый член Анвина своим бедром и подозревает, что он был таким по крайней мере половину того времени, пока они разговаривали. Это, во-первых, немного льстит, во-вторых, заставляет подивиться выдержке мальчишки, в-третьих, говорит кое-что о том, как он упрям. Порой до глупости. - Да, Гарри. Определённо, - отвечает Анвин. Гарри ухмыляется и сдвигает ладонь с его поясницы вниз, с нажимом проводит двумя пальцами между ягодиц, и Эггси захлёбывается вздохом, зажмуривая глаза. - Как тебе помочь? – Интересуется Гарри. - Просто говори, что мне делать, - не открывая глаз, бурчит Анвин. - Ты умеешь командовать. - Тебе это нравится? – любопытно интересуется Харт. - Мхм, - утвердительно мычит Гэри. - Хорошо. Открой глаза, - Гарри дожидается, пока Анвин откроет глаза, привыкнет к полумраку и посмотрит на Харта, - молодец. Теперь иди ко мне, - Гарри отпускает его, и на пару секунд Анвин чувствует себя совсем потерянным в пространстве. Но Харт одним быстрым движением садится, опираясь спиной о подушку, прижатую к изголовью кровати, и тянет Эггси к себе за край футболки. Когда тот оказывается достаточно близко, Гарри стягивает с него футболку, небрежно кидает её в сторону и подцепляет пальцами пояс брюк, чуть оттягивая его и коротко командуя: - Снимай. Анвин смотрит на него широко раскрытыми глазами, а потом прикусывает губу и чуть сощурившись, с подозрением уточняет: - Ты снова собираешься остаться одетым? - Пока что, - отвечает Гарри, - раздевайся, Эггси, - повторяет он ещё раз, прежде чем отвернуться ненадолго и потянуться к прикроватной тумбе, чтобы достать из ящика презервативы и смазку, кинуть их на кровать, взять очки и надеть их – он находит мимику Анвина довольно занятной и вовсе не хочет пропустить хоть что-то просто потому, что ничерта не видит одним глазом. Когда он снова смотрит на Анвина – тот уже раздет. Гарри обводит его намеренно-медленным взглядом снизу вверх и видит, как дергается горло мальчишки, когда тот нервно сглатывает. - Может, ты пойдёшь в костюм оденешься? – вопреки своему совсем потерянному и смущённому виду язвит Эггси по поводу того, что Гарри надел очки. Харт хмыкает, позабавленный такой защитной реакцией и отвечает, тихо, спокойно с едва слышной вибрацией в голосе: - Я всего лишь хочу тебя видеть, Эггси. Теперь, когда Анвин раздет, Харт имеет удовольствие наблюдать, как член Эггси реагирует на его голос. Уголок его губ дёргается в ухмылке, без сомнений самодовольной, и Эггси фыркает и закатывает глаза. - Иди на хер, Гарри. Это делает его куда менее смущённым и куда более нахальным, и Гарри не может отрицать, что он находит это совершенно очаровательным (и его член тоже). - Это то, чего ты хочешь? – Вскинув бровь, тут же интересуется Харт. – Потому что я могу. - Святой Боже на небесах, - выдыхает Анвин с улыбкой. – Не в этот раз, хорошо? Я рассчитывал на другое. - Как скажешь, - кивает Гарри и легко хлопает себя ладонью по ноге чуть выше колена. – Иди сюда. Полагаю, ты подготовился? - Естественно, - улыбается Эггси. Сейчас он благодарит самого себя за то, что несколько щепетилен в этом вопросе. Анвин перекидывает одну ногу через ноги Гарри и оказывается сидящим к нему лицом у него на коленях. Он подцепляет край футболки Гарри и тянет вверх, и Харт поднимает руки, позволяя тому стянуть её с себя. - Благодарю, - почти мурлычет Эггси, откидывая предмет одежды в сторону. - Мне кажется, ты подхватил у меня немного так раздражающей тебя вежливости, - хмыкает Гарри в ответ, удерживая взгляд Анвина. - Похоже ты прав, - просто соглашается Гэри, прежде чем вовлечь Харта в поцелуй, натурально лизнув его в губы. Как один человек может быть настолько нерешительным и настолько развязным одновременно? Если бы Гарри знал… Пока они целуются (Харт чувствует привкус железа, а это значит, у кого-то из них прокушена губа, и скорее всего этот кто-то – Анвин, и не похоже, чтобы это заботило его хоть немного), Гарри открывает смазку, выливает достаточное её количество на пальцы и скользит ими между ягодиц Эггси – и вот тут он вздрагивает, вздыхает судорожно и весь подбирается. Второй ладонью Гарри гладит Анвина по волосам на затылке, а потом отстраняется и пару секунд внимательно изучает Гэри – взъерошенного, с румянцем на щеках, определённо в полном раздрае. Очаровательно. - Ты тоже выглядишь не особо внушительно, Гарри, - хрипло сообщает Анвин, ухмыляясь. Боже, что за чудесный паршивец. - Не знаю, о чем ты. Ты замечательно выглядишь. Глубокий вдох и медленный выдох, Эггси. Анвин угукает и послушно делает, что велено. Харт никогда не отличался терпением в части подготовки, поэтому входит сразу двумя пальцами – жестко, но эффективно. Анвин, конечно, шипит от такого, но не дергается и не подаётся назад, только сильнее сжимает пальцы на плечах Гарри, вдыхает и выдыхает глубоко, и справляется с тем, чтобы сартикулировать: - Это твой дрянной характер или задатки садиста? - Скорее первое. Гарри в голову приходит замечательная мысль. Он ухмыляется, убирает пальцы и, прежде чем Анвин переводит на него вопросительный взгляд, хлопает его по обнажённому бедру и коротко командует: - Сам. - Ммм. Вот как, - почти урчит Эггси. Он заводит левую руку за спину, и Гарри расслабленно откидывается назад, наблюдая за мальчишкой с блуждающей на губах полуулыбкой. Эггси не рисуется, не показушничет, и явно не испытывает больше и толики смущения. Он растягивает сам себя под взглядом Гарри так, будто он в комнате один. Хмурится немного, то и дело кусает нижнюю губу, разводит ноги шире и порой почти что срывается на стоны на выдохах. Харт не то, чтобы профан в сексе. Но он и подумать не мог, что абсолютный игнор его персоны вдруг может показаться ему настолько эротичным. Он просто смотрит на Эггси около десяти минут, прежде чем снова положить правую ладонь на его ягодицу, и добавить к двум пальцем Анвина два своих с тихим: - Ты халтуришь, Эггси. - Я получаю удовольствие, - тут же пикирует Анвин, чуть морщась. - Я тебе не мешаю? – интересуется Гарри в ответ, слегка разводя пальцы внутри Эггси. - Нисколько, - выдыхает тот. На некоторое время они прекращают разговор – Гарри двигает пальцами синхронно с пальцами Анвина, и слушает как тот дышит – размеренно и глубоко, время от времени лишь выдыхая слишком резко с едва различимым стоном. Гарри готов признаться, что всё это немного завораживает. В его опыте от знакомства до секса обычно проходило от десяти минут до недели, а с Анвином он знаком уже два года – и не может отрицать, что наблюдение за ним не рушит кое-какие выводы, которые раньше делал о нём Гарри и не доставляет удовольствия. И вот этот человек, самостоятельно насаживающийся на его пальцы, около часа назад утверждал, что он понятия не имеет, как вести себя в постели с другим человеком… В этом определённо была доля лукавства. Или Эггси просто сам не осознаёт, насколько он талантлив. - Не то, чтобы я жалуюсь, - начинает Анвин, отвлекая Гарри от мыслей, - но когда мы перейдём к члену? Это начинает походить на нежный секс, который ты так не любишь. - Ты сам просил не форсировать, - напоминает Гарри. - Кажется, факт того, что я голый сижу на тебе сверху, вполне можно считать за то, что я взял свои слова обратно. - Справедливо. Дашь мне раздеться до конца? - С удовольствием. Анвин помогает ему избавится от штанов, и внимательно и даже немного завороженно наблюдает за тем, как Харт быстрым движением раскатывает по члену презерватив. - Что такое, Эггси? – С плохо скрываемой иронией интересуется Харт. Анвин поднимает на него взгляд, облизывает губы и не удостаивает ответом, а молча двигается ближе. Харт кладет ладони на его бедра, сжимает пальцы, и давит вниз, насаживая его на свой член до звучного шлепка ягодиц о бёдра. - Чтоб тебя, Гарри, - выдыхает Анвин, которого передёргивает от сладкой дрожи, прошедшейся по позвоночнику. - Двигайся, Эггси, - сжав пальцы на ягодице Анвина и оттянув её в сторону, низким хриплым голосом командует Гарри. Гэри подчиняется. Каждый раз, стоит ему подняться и почти соскользнуть с члена Харта, ладонь Гарри направляет его бёдра обратно вниз. Через пару минут Харт сам начинает толкаться навстречу – быстро, резко, так, что яйца Гэри сталкиваются с его яйцами – и вот тут Анвин начинает стонать и медленно терять способность мыслить, постепенно забывая, кто он вообще такой. Гарри держит его жестко и берёт жестко – резкими, быстрыми толчками, от которых немного больно и очень хорошо. Когда Анвин чувствует, как влажные, длинные пальцы Харта скользят между его ягодиц и давление на и так до предела, казалось бы, растянутое отверстие усиливается, его прошибает дрожью и Гарри кладёт вторую ладонь ему на затылок, гладит и шепчет: - Всё хорошо, Эггси. Я остановлюсь сразу же, если ты попросишь, - его почти ласковый голос никак не вяжется с тем, как резко он трахает Анвина, но, почему-то, всё равно успокаивает. Когда к члену добавляется палец, Анвин стонет так, что больше это похоже на крик. - Твою в богу душу мать, - ругается он, и сжимает пальцами основание члена, потому что понимает, что иначе ещё пара секунд – и он кончит. Боже, он, похоже, чего-то про себя не знал. - Что ты делаешь, Эггси? – Интересуется Гарри и это просто возмутительно – то, что ему удаётся говорить настолько ровным голосом. Анвин поднимает взгляд и смотрит своими совершенно шальными глазами в его – темные, внимательные и опасные. - Трахай меня быстрее. Сильнее. Я хочу кончить с тобой, но мне чертовски сложно держаться. И вот теперь Харт действительно рычит. Он сжимает руку на шее Анвина, проталкивает к первому пальцу ещё один и следующие полминуты натягивает Гэри так, что тот мертвой хваткой вцепляется в его плечо и срывается на крики вместо стонов. А потом Харт кончает – и Анвин вместе с ним. Кажется, секунда в секунду. Идеально. Пару минут они оба приходят в себя. Анвин чувствует, как у него в посторгазменных судорогах непроизвольно сокращаются мышцы бёдер. А ещё как щиплет глаза – потому что он впервые за чертову прорву времени по-настоящему расслабляется, и чувствует себя совершенно пустым – никакой боли, никаких сомнений, никаких переживаний, ничего – только ощущение того, как мышцы сладко гудят после совершенно безумного, на полминуты ослепившего оргазма, и тёплая ладонь Харта на его спине. Эггси сидит, уткнувшись лбом в плечо Гарри и просто дышит, пережидая, пока комок в его горле не исчезнет. Боже, ему хочется проплакаться после такого секса. С ним точно не всё в порядке. Харт выходит из Анвина – тот, совершенно расслабленный, остаётся сидеть на его коленях, упершись в его плечо лбом – и Гарри просто даёт ему немного времени, осторожно наблюдая собственные чувства. Харт удивлен – он не ожидал, что окажется, что трахать Анвина – это так идеально. Тот отдаётся так самозабвенно, что едва ли не теряет в этом себя – довольно дикое и низменное следование инстинктам и Харту это чертовски нравится. Гарри понимает, что происходит сейчас с Эггси – но последним, кто сидел, почти так же уткнувшись в него лбом после секса и просто пытался справится с собой, был Микель, которому порой было тяжело сладить с эмоциями. И Гарри снова удивлен – но уже собой. Что позволяет это. Что принимает. И что даже чувствует какое-то одновременно и слишком знакомое, и давно забытое тепло внутри – и вот это отдельная причина для беспокойства. - Эггси, ты со мной? – Тихо интересуется Гарри. - Да. Я с тобой, - отвечает Эггси почти тут же, - ты вытрахал из меня рассудок и мне пришлось ставить его на место. Не то, чтобы я жаловался, - он поднимает голову и с блуждающей на губах улыбкой смотрит на Харта. – Надеюсь, у тебя тут хорошая звукоизоляция. - Понятия не имею. И мне абсолютно плевать, - отвечает Харт. – Душ? - Ты настаиваешь? – Жалобно интересуется Анвин, совсем не уверенный в своей способности подняться сейчас на ноги. - Сделаем вид, что нет, - решает помиловать мальчишку Харт. – Слезай. Но не лезь под одеяло. Анвин с видимым усилием справляется с тем, чтобы слезть с коленей Харта, усаживается на кровати и наблюдает за мужчиной, который встаёт и уходит в сторону ванной. Он высокий, худой и чертовски хорошо сложенный. Голый Гарри Харт – просто прекрасное зрелище, и Анвин искренне жалеет о том, что в комнате выключен свет, а он не слишком хорошо видит в темноте. Харт возвращается с парой влажных полотенец – одно протягивает Анвину и командует: - Руки. Вторым сам стирает следы спермы с его живота. - Всё. Можешь спать, - разрешает Харт, забирая у него из рук полотенце. Всё происходит так быстро, и Харт настолько бесстрастен, что Анвин, которому впору бы смутится, просто не успевает этого сделать, и просто с довольным ворчанием лезет под одеяло. Он хочет спросить, что собирается делать Гарри, но на него наваливается сонливость, и ворочать языком страшно лень. Засыпает он почти моментально. Гарри наблюдает за тем, как мальчишка вырубается, стоит ему оказаться под одеялом, и идёт в душ. Когда на следующее утро Гарри просыпается, то с удивлением обнаруживает Эггси дрыхнущим рядом с собой. Удивляется он не самому факту наличия Анвина в своей постели – нет, он в своём уме и прекрасно помнит, что вчера произошло. Но сейчас полдень – и если для Гарри это вполне нормальное время для пробуждения, то по меркам Эггси это очень поздно. И тем не менее, тот спит. Гарри несколько минут остаётся в постели, просто рассматривая спящего парня. Тот лежит на боку на самом краю кровати, будто намеренно стараясь во сне занимать как можно меньше места. Одна его рука спрятана под подушкой, вторая лежит на кровати у груди. Волосы в полнейшем беспорядке, на закрытых веках под бледной кожей виднеется сеточка вен, губы едва приоткрыты. Эггси выглядит беззаботным. Эггси выглядит мальчишкой, который едва перешагнул порог двадцати лет. Только сейчас, смотря на него, полностью расслабленного, и вспоминая, насколько более беспокойным и почти измученным он выглядит последний… год, а то и больше, Харт может примерно предположить, насколько на самом деле не в порядке Анвин и как хорошо он это скрывает. То, что Гарри ощущает в этот момент, слишком похоже на сочувствие – и ему это совсем не по душе. Поэтому он заставляет себя отвернуться и поднимается с постели, начиная медленно собираться на работу. Анвина он будить не собирается – он уверен, что тот не имел возможности нормально поспать уже давно. И ему плевать, если из-за этого Анвин может опоздать на работу. Уж это-то точно не забота Гарри. Назойливые мысли о том, что Харт знает непозволительно много о некоторых совершенно бытовых привычках Гэри, не покидают его голову пока он умывается и одевается. Ему приходится пресечь это безобразие волевым усилием – и он начинает было думать о рабочих вопросах, выходя из гардеробной и на ходу застёгивая рубашку, но его мысли прерывает хриплый со сна голос Анвина. - Гарри, сколько времени? Эггси сидит на постели, заспанный и растерянный, одеяло едва прикрывает его бёдра, что выглядит довольно провокационно и Гарри искренне жалеет, что у них нет времени на утренний секс. - Начало первого. Доброе утро, Эггси. - Доброе утро, Гарри. Я почти опаздываю. Возможно, это должно было прозвучать с большим беспокойством – но анвинова утренняя томность этому здорово мешает. Как и мыслительным процессам Гарри. - Иди в душ. Я приготовлю завтрак, - подавив вздох, говорит Харт, снова намеренно возвращаясь к командам – Анвин воспринимает их на удивление хорошо. - Ага, - тут же соглашается тот. – Спасибо. Гарри остаётся стоять. Эггси смотрит на него – и сквозь сонливость начинает пробиваться веселье. - Ты из тех, что тащится от утреннего секса? – интересуется он. - По тому, как ты делаешь выводы, сложно поверить в то, что у тебя было так мало сексуальных партнёров. Анвин весело фыркает. - Я знаю этот жадный взгляд, вот и всё. И после вчерашнего, твоими стараниями, у меня всё болит. - Это должно тебе льстить. - Взгляд, или то, что я меня всё болит? - И то, и то, - ухмыляется Харт. Анвин возвращает ему ухмылку. - Кое-что всё-таки осталось неохваченным, Гарри, - задумчиво тянет он. – Думаю, можно пожертвовать завтраком. - Ты не будешь пропускать завтрак, Эггси, - качает головой Харт, тем не менее приближаясь к краю кровати с той стороны, где сидит Анвин. – Я об этом позабочусь. - Это безвкусная отсылка на то, что я должен глотать? – Изгибает бровь Анвин, расстёгивая пуговицу и ширинку на брюках Харта, как только тот останавливается рядом с ним. - Нет, Эггси, - вздыхает Гарри. – Не в переносном смысле. Я не увлекаюсь подобными метафорами и имею в виду, что ты не выйдешь из квартиры, пока не позавтракаешь. Едой, а не спермой. Анвин весело посмеивается, и Харт красноречиво смотрит на него сверху вниз, стягивая брюки вместе с бельём ниже и обнажая полувставший член. - Не отвлекайся, Эггси, - почти ласково говорит он. Анвин бросает на него ещё один веселый взгляд и берёт в рот. Следующие пятнадцать минут он сосредоточен исключительно на члене Харта, жестко толкающимся в его рот. В конце Харт вцепляется в его волосы и совершенно замечательно низко стонет, дожидается, пока Эггси проглотит всё до конца, отстраняется, застёгивает брюки и наклоняется, чтобы легко коснуться его неприлично-красных губ поцелуем. - Жду тебя одетым на кухне после душа. - Как скажешь, Гарри. Анвин, наверное, улыбается совсем глупо. Не то, чтобы его это волновало. - Вот теперь я точно опаздываю, - сообщает Эггси, спустя примерно двадцать минут влетая на кухню в расстёгнутой рубашке. Гарри, сидящий за столом с книгой, поднимает взгляд от страницы и указывает Анвину на место напротив себя. - Чай, сэндвич. Такси ждёт тебя снаружи. Анвин на пару секунд замирает на месте, прекращая застёгивать рубашку – Гарри вот так вот просто позаботился обо всём. - Эггси. Садись за стол и ешь, - Гарри посылает ему немного ворчливый взгляд. – В чем дело? Эггси садится за стол, застёгивает рубашку до конца, отпивает чай – горячий, с молоком и без сахара. Как он любит. Гарри всё ещё смотрит на него, явно ожидая ответа. - Ты позаботился о том, чем я позавтракаю и как доберусь до работы. - Из-за меня ты опаздываешь. Я всего лишь исправляю то, причиной чего послужил, - просто отвечает Гарри и возвращает взгляд в книгу. Эггси ухмыляется. Ну конечно. Теперь ведь даже и не поблагодаришь – с таким невероятно-логичным объяснением. Он почти сердито откусывает от сэндвича – и не сдерживается и мычит от удовольствия. Гарри, всё-таки, чрезвычайно хорош в приготовлении завтраков. - Боже, Гарри, это прекрасно. - Благодарю, - хмыкает Харт, не поднимая взгляда от книги и переворачивая страницу. Анвин не выдерживает и пинает его ногу под столом. Просто из вредности. И, конечно, вовсе не подумав, на кого он решил направить это совсем незрелое проявление эмоций. - Что, по-твоему, ты творишь? – Интересуется Харт, снова удостаивая его взгляда. Не слишком убийственного – Анвину повезло, что минет с утра приводит Харта в благостное расположение духа. - Выражаю своё недовольство тем, что ты невыносим. - Потому что?.. - Потому что ты ведёшь себя так, что поблагодарить тебя просто невозможно. - Тебе не за что меня благодарить, Эггси. - Это ты так считаешь. Анвин сердится. Гарри, напротив, улыбается ему слишком мягко. - Доедай и иди на работу, - говорит он, возвращаясь к чтению. Кажется, это аналог «проваливай из моей квартиры, пока не научишься вести себя нормально». Ну, или Анвину так кажется. Он заканчивает завтрак, поднимается из-за стола и молча уходит в прихожую, даже не убрав за собой посуду в знак продолжения своего бунта. Пока он занят сердитым завязыванием шнурков, в прихожую входит Гарри, открывает шкаф и достаёт пальто Эггси. Анвин выпрямляется, смотрит на Гарри, потом на пальто. С почти обреченным вздохом позволяет тому помочь себе одеться, потому что вырывать пальто из рук Гарри было бы совсем ребячеством. Подхватывает с пола рюкзак с ноутбуком и рабочими документами и уже собирается открыть дверь, когда Гарри окликает его. - Эггси. - М? – Хмуро мычит Анвин. - Ты ведёшь себя как ребёнок. - Ты ведёшь себя как задница. - Это моё нормальное поведение. Боже, как можно быть таким совершенно, абсолютно, возмутительно невыносимым?! Анвин даже не знает, что его так вымораживает – то, что с Хартом невозможно поспорить, или то, что он явно считает себя в полном праве даже не пытаться сдерживать свой дурной нрав хоть иногда. - Эггси, повернись ко мне, - просит Харт. Анвин разворачивается на пятках и в следующий момент Харт накидывает ему на шею тёплый, мягкий шарф. - Не злись, - это всё ещё звучит не как просьба, а как команда, но Гарри улыбается ему своей едва заметной, но тёплой улыбкой, и Анвин просто не может не подчиниться. - Я не замерзну, - тем не менее противится он. - В шарфе, закрывающем шею – определённо не замерзнешь, - отвечает Харт. Эггси закатывает глаза. – Это тот момент, когда ты можешь меня поблагодарить, - подсказывает ему Гарри. Судя по взгляду, направленному на Эггси – он явно веселится. И веселится пуще прежнего, когда Анвин удивленно смотрит на него, проклиная самого себя за глупость. - Точно. Спасибо, Гарри. - Пожалуйста, Эггси, - отвечает ему Харт и быстро гладит по волосам на затылке, прежде чем отпустить и легонько подтолкнуть в плечо. – А теперь иди уже. - Согласен. Пока, Гарри. - До скорого, Эггси, - отвечает Харт, закрывая за ним дверь, так что удивленный взгляд Анвина упирается уже не в Харта, а в поверхность его входной двери. Что бы это ни значило, Анвину определённо стоит перестать позволять себе эти глупые, счастливые, совершенно неуместные улыбки.