Ветра пустынь

С того момента, как Гарри вернулся в Марокко, их с Эггси общение становится куда более частым, но касается только рабочих вопросов. Гарри присылает ему исключительно-официальные письма с документами, требующими перевода, и пару раз звонит, чтобы исключительно-официальным тоном поинтересоваться, имеет ли Анвин возможность в ближайшие несколько дней приехать в Касабланку, чтобы присутствовать на паре встреч. Встречи эти тоже проходят исключительно-официально — и Анвину приходится вспомнить, что он, вообще-то, профессионал, и, несмотря на то, что раньше у него хватало мозгов не смешивать работу и секс, у него определённо должно хватить их для того, чтобы держать себя так, будто никакого секса никогда не было. И у него получается, кажется, так же хорошо, как это получается у Харта — и каждый раз они по завершению встреч вежливо прощаются друг с другом и расходятся в разные стороны. Когда приходит время лететь в Лондон, в голове Анвина плотно укрепляется убеждение, что в постели с Хартом он больше не окажется. Он даже думать не может о том, чтобы снова жить в гостинице — ему предстоит оставаться в Лондоне почти что месяц, и он уверен, что заработает себе чертову клаустрофобию. У него всё ещё есть ключи, которые дал ему Харт — и разрешение жить в квартире, когда Анвину только вздумается. Он решает, что раз там есть консьерж — тот сообщит ему, если вдруг Харт передумал — и тогда Эггси просто сможет оставить ключи у него. Это, на самом деле, идеальный вариант. Так что когда Эггси приходит по нужному адресу, он также совершенно точно убеждён, что всё так и будет — ему скажут что-то о том, что на данный момент попасть в квартиру нельзя, он оставит ключи у консьержа и уйдёт со спокойной душой. Это убеждение крепнет, когда он видит место, в котором находится дом, воочию — он даже примерно не может прикинуть, каких бешеных денег здесь стоит даже самая маленькая квартирка. Вопреки всем его глупым убеждениям, консьерж, вежливо уточнив, как его зовут, приветливо улыбается и подсказывает ему, на каком этаже находится квартира. Эггси на несколько секунд зависает, и консьерж оказывается всерьёз этим озабочен. - Мистер Харт сообщал, что у вас есть ключи, - говорит он, неверно трактуя слишком, видимо, сложное выражение лица Эггси. - Что? Да, конечно, у меня есть ключи, - опомнившись, отвечает Эггси, в подтверждение звеня связкой ключей, выуженной из кармана пальто. - Прошу прощения. Недостаток сна в сочетании с путешествием на самолёте делает меня возмутительно невнимательным. - Надеюсь, вам удастся отдохнуть, - вздохнув с облегчением, говорит мужчина. - Спасибо, - улыбается Эггси. - Хорошего вечера. - Хорошего вечера, мистер Анвин. Спустя несколько минут Эггси вваливается в чрезвычайно милую и просторную хартову квартирку в два этажа, принимает душ и заваливается спать в спальне на втором этаже. На часах уже почти два часа ночи, а завтра ему нужно быть в Сити к девяти, что оставляет ему не так уж много времени для сна — особенно учитывая, как хреново он спит последнее время. Первая неделя проходит довольно беззаботно — Эггси осваивается в квартире, проклинает мартовскую погоду, с постоянной моросью, которая иногда совершенно неожиданно превращается в холодный ливень стеной, встречается с Джейн, с Алисой, в один из выходных забирает у последней детей и ведёт их в кино. Судя по форме и содержанию писем, приходящих от Харта, тот всё ещё в Марокко — и Эггси не особо думает о нём до тех пор, пока однажды ночью, проспав от силы пару часов, не просыпается от кошмара — и уже не может заснуть обратно. На улице — дождь стеной, который отметает возможность прогуляться и проветрить голову, поработать в таком состоянии у Эггси не получится, заснуть — тоже. Он пробует почитать — но мысли всё время уходят куда-то в сторону — и вот в какой-то момент Анвин обнаруживает себя сидящим на кухне с ноутбуком и кружкой чая и вбивающем в поисковике два коротких роковых слова. Гарри Харт. У него давно возникла эта мысль. После того первого поцелуя на кухне, но до секса. Примерно тогда, когда они с Хартом вместе ходили на тот благотворительный вечер. И он честно запрещал себе обращаться к интернету — потому что был уверен, что что-нибудь интересное он точно найдёт. Но это было ужасным жульничеством — да и вообще, ему было совершенно плевать, о чем там Харт может молчать (это убеждение, конечно, было самообманом) - и поэтому он не делал этого. До этого момента. Как и предполагал Эггси, Харт — вовсе не публичная фигура. Он находит несколько десятков статей, касающихся железнодорожного бизнеса, где упоминается имя Харта, несколько статей, несколько отвлеченных от этой основной тематики - и, надо сказать, ничего приятного о личности Харта в этих статьях нет, несколько научных публикаций от его имени, пару отвлеченных упоминаний, одним из который является статья про тот самый фонд. В конце статьи, датированной аж две тысячи десятым годом, расположена ссылка на сайт фонда. Эггси кликает по ней, убеждённый, что сайт давно не функционирует — но у него, видимо, период ошибочных убеждений — потому что сайт вполне себе функционален. Эггси зависает на нём, кликая мышкой по разным разделам, пока не доходит по раздела, озаглавленного «История фонда» - и пропадает. Внутри — талантливо написанный, не слезливый, но очень трогательный текст, рассказывающий о человеке, в часть которого был назван фонд. Слова подобраны очень аккуратно и с большой любовью — и Анвин действительно может это оценить, как, в общем-то, и поверить написанному о том, кто был, видимо, первой и последней настоящей любовью Гарри Харта. Но на странице оказывается не только текст. Ниже обнаруживается с десяток отсканированных фотографий, сделанных на плёнку. Он смотрит на первую фотографию, и, когда узнаёт на ней совсем ещё молодого Гарри, на несколько секунд перестаёт дышать, неверяще уставившись в монитор. Гарри на ней стоит рядом с высоким блондином — так близко, что они почти касаются плечами - и улыбается ему совершенно потрясающей, широкой и открытой улыбкой. Гарри высокий, худощавый, длинноногий, с встрепанными волнистыми волосами, одетый в клетчатые брюки, белую рубашку с закатанными до локтей рукавами и жилетку в цвет брюк — и он потрясающе красив, открыт, влюблён и совершенно беззаботен. Изнутри грудной клетки Эггси скребётся скорбь — он проклинает свою излишнюю иногда способность сопереживать, но не может прекратить жалеть о том, что эти двое не смогли остаться вместе. Гарри выглядит счастливым и очень светлым — и Эггси, конечно, понимает, что смотрит на фотографии того же, но совершенно другого человека. Этого Гарри с фотографии больше не существует — и Анвину до странного горько от этого осознания. Он решает, что для одной ночи с него впечатлений достаточно — и захлопывает ноутбук. И даже справляется с тем, чтобы заснуть и проспать ещё полтора часа до будильника. Эггси всеми силами пытается забыть о злосчастном сайте и фотографиях, но вечером следующего дня обнаруживает себя жадно рассматривающим оставшиеся из них одну за другой. Харт присутствует на доброе половине из них, всегда — рядом с блондином, лишь на паре фотографий между ними стоит одна и та же девушка, каждый раз — в весьма экстравагантных нарядах. И Эггси честно пытается успокоится на этом — но на следующий день снова пересматривает их — и в буквальном смысле рычит на самого себя. А потом он попадает под один из этих безумных холодных ливней, полдня ходит в промокших кедах, возвращается вечером от метро под совершенно рассвирепевшим ветром — и в пятницу уже чувствует себя не очень, еле справившись с тем, чтобы закончить все встречи и перед уходом просит своего работодателя повременить с расписанием на следующую неделю, потому что понимает, что присутствует риск того, что он сляжет с простудой и не очухается до её начала. Как оказывается, это было дальновидным решением - по пути домой он снова попадает под дождь, и к ночи его накрывает так, что он буквально не может вспомнить своего имени, не приложив к этому поистине титанических усилий. Конечно, куда более дальновидным решением было бы купить зонт или начать одеваться теплее, но Анвин, виртуоз по части проявления заботы по отношению к окружающим, имел одну проблему — он совершенно не умел вовремя позаботиться о себе. И к субботе он встречает все волшебные последствия этого. *** Гарри раздражен. Гарри редко раздражался, и ещё реже его раздражение было направлено на его собственную персону. И сейчас был один из тех редких случаев. Он вернулся из Марокко три дня назад и был более чем доволен тем, как прошли его командировки, как и тем, как идут дела со строительством к Марокко. К нему снова вернулось ощущение того, что он всё контролирует — рабочие дни по десять часов с одним выходным в неделю, десятки встреч, сотни часов разговоров, планы, схемы, диаграммы, замена рельсов на участке путей в Португалии, принятие решения протестировать в Марокко ряд новых технологий, прежде ещё не использовавшихся и поэтому совершенно не обязательно эффективных — всё это заставляло его чувствовать себя спокойно. Чувствовать себя хорошо. Он чертовски любил свою работу. Но вот, стоило вернуться — и он уже раздражен. И виноват во всём его переводчик. Это, конечно, было не совсем так. Вовсе не так. То есть, частично так. Господи, до чего же он ненавидит это назойливое чувство беспокойства о чем-то — о ком-то — тем более о ком-то, о ком нет нужды беспокоится. Харту должно быть плевать, но почему-то ему не плевать. И это раздражает ещё больше. В пятницу он отправил Анвину несколько документов для перевода. Обычно тот всегда отписывался, как только видел письмо от Харта, сразу примерно сообщая, через сколько он сможет прислать перевод — и это одна из тех вещей, из-за которых Харту нравилось работать с Анвином. Когда дело касалось работы, тот был потрясающе методичным. Не в пример тому, что за катастрофу он порой представлял из себя вне работы. Итак, письмо было отправлено в пятницу. Прошло двое суток, но ответа от Гэри Харт так и не дождался. Не то, чтобы перевод этих документов был делом критичным — довольно важным, да — но всё ещё не критичным. Но молчание Анвина было очень необычно, и ещё более необычно было то, что это тревожило Харта больше, чем должно было. Когда он в итоге решает позвонить — никто не берёт трубку. Вторая попытка также не приносит результата. В третий раз Гэри наконец берёт трубку — и его голос больше напоминает… Харт не знает, что, но на человеческую речь это мало похоже. Да и хватает Анвина только на приветствие — за этим следует совершенно ужасающий приступ кашля, и секунд через десять Анвин сбрасывает вызов. И не перезванивает. И это очень невежливо и довольно странно — потому что Анвин, опять же, не из тех, кто может позволить себе подобную грубость без причины. Ну или это Харт так думает. И вот теперь Харт раздражен. Потому что он, вместо того, чтобы сидеть дома и наслаждаться свободным вечером в тишине собственного пустого дома в компании хорошей книги и бутылки вина, едет в такси к своей второй квартире, чтобы понять, что не так с его переводчиком. Потому что мысли о нём назойливо зудят на краю сознания, когда он действительно пытается наслаждаться книгой, и всё портят. Харт, естественно, в курсе, что Эггси не стал более заниматься глупостями и поселился у него. У консьержей был его личный номер телефона и они всегда сообщали Харту, если в квартиру прибывал очередной постоялец. И вот сейчас он, толкнув тяжелую деревянную дверь и оказавшись в холле дома, с вежливой улыбкой подходил к консьержу. - Добрый вечер, мистер Харт. Всё в порядке? - Не скрывая обеспокоенности, поинтересовался тот. Харт нечасто появлялся здесь лично. - Добрый вечер, - кивает Харт. - Всё хорошо, не переживайте. Мне нужны ключи от квартиры, если вас не затруднит. - Конечно. Через несколько секунд Харт получает ключи и, поблагодарив, идёт в сторону лифта. Консьерж провожает его обеспокоенным взглядом. Оно и не удивительно — последний раз Гарри самолично появлялся здесь несколько лет назад. Сперва Харт звонит в дверной звонок. Примерно через минуту звонит ещё раз. Всё это начинает ему кое-что напоминать. Он вздыхает, закатывает глаза (всё равно его никто не видит), и открывает дверь ключом. Дверь в эту квартиру, как и много лет назад, открывается только ключом и не оборудована замками, которые можно закрыть и открыть только изнутри. Спустя минуту Харт стоит в изножье постели в спальне и смотрит на Анвина, позволяя себе долгий тяжелый вздох. Кровать больше похоже на поле битвы — простынь сбилась с матраса и на треть лежит на полу, одеяло комом сбилось у изголовья на месте второй подушки, одно покрывало свернутое жгутом, свисает с края кровати. Анвин лежит посреди этого, завернутый в плед, в обнимку с подушкой. Волосы у него на висках и затылке влажные, на скулах — лихорадочный румянец, резко контрастирующий с бледностью остального лица, и ещё его периодически потряхивает. Харт вздыхает ещё раз и наклоняется, чтобы приложить ладонь ко лбу мальчишки — и тут же хмурится, потому что Эггси слишком горячий. Анвин тем временем ворчит, открывает глаза и без тени удивления даже смотрит на Харта. Гарри не уверен, что он вообще воспринимает окружающую действительность в таком состоянии — но мальчишка улыбается ему. - Гарри. Что ты тут делаешь? - Не слишком внятно выговаривает он, снова закрывая глаза. - Если бы я знал ответ на этот вопрос, - отзывается Харт. - Вставай, Эггси. - Я не могу. Всё болит. - Придётся. Харт не собирается оставаться в этой квартире. Оставить Анвина одного в таком состоянии он не может тоже — черт знает почему. Собственные проявления человечности начинают всерьёз беспокоить Гарри. Он ещё раз оглядывает Гэри — губы у него сухие и потрескавшиеся, что подводит Харта к мысли, что тот пару дней валялся здесь с жаром и не выпил, наверное, и стакана воды — поэтому прежде чем предпринимать хотя какие-то попытки расшевелить Анвина, он спускается на кухню, наливает в стакан теплой воды и возвращаясь, садится на кровать. -Приподнимись, - просит он, и, поддержав Анвина за плечи, двигается, позволяя тому упереться лопатками себе в грудь. - Лежать мне нравилось больше, - зажмурившись, хмуро сообщает Эггси. - Терпи. Пей, - Анвин пытается забрать у него стакан, но его колотит такой дрожью, что Гарри не позволяет. - Нет. Из моих рук. Анвин послушно пьёт, пока Гарри неспеша наклоняет стакан. Выпив примерно две трети, Эггси отворачивает голову. - Эггси. Допивай. - Больно, - сипло сообщает мальчишка. Харт решает не упорствовать и отставляет стакан на прикроватный столик. - А теперь ты одеваешься и мы едем ко мне. - Со мной всё нормально, - речь Эггси становится всё более смазанной, а трясти его начинает всё сильнее. - Я вижу, - хмыкает Харт. - Тебе придётся сделать над собой усилие, чтобы не отрубится, потому что тащить тебя в такси на руках я не намерен. Оставлять здесь, чтобы ты бесславно скончался от отека лёгких, например — тоже. Гарри поднимается на ноги, позволяя Эггси снова свернуться на кровати в обнимку с подушкой, и открывает в шкаф, где аккуратно сложена одежда Анвина. Он берёт с полки джинсы, футболку и толстовку, и возвращается с одеждой к кровати. Когда стопка одежды приземляется рядом с Анвином, тот открывает глаза, смотрит сначала на неё, потом на Харта, и хрипит: - Ты не должен этого делать. Харт не знает, какого черта это значит, но зато знает, что так с ним говорить точно не стоит. Никому. - Я сам решу, что я должен делать, а что — нет. А теперь, ради всего святого, одевайся. Эггси упирается в него упрямым взглядом, Гарри смотрит в ответ — прямо и холодно, всем своим видом показывая, что ожидает подчинения. Анвин вздыхает — тихо, но тяжело и выбирается из пледа. Он одет только в пижамные штаны — и все его силы уходят на то, чтобы стянуть их и натянуть джинсы. Гарри, наблюдая за тем, что мальчишка еле ворочает руками, берёт с кровати его футболку, набрасывает воротник на голову Анвина, помогает тому просунуть руки в рукава — и повторяет то же самое с толстовкой. После этого он достаёт телефон и вызывает такси. Из спальни до выхода из дома они добираются десять минут — Гарри сгружает Анвина в такси, а сам возвращается, чтобы отдать один комплект ключей консьержу и уверить его, что всё абсолютно точно в порядке. Пока они едут в такси, он звонит своему терапевту, и спрашивает, есть ли у того возможность подъехать к нему. Тот обещает быть через час — и когда он приезжает, Анвин уже размещён Хартом в гостевой спальне. К концу поездки он снова ушел в бессознанку и до квартиры шел на автомате, придерживаемый Хартом. Харт был не против такого положения дел — Эггси был в состоянии переставлять ноги самостоятельно, и он больше не пытался говорить. Это было замечательно. - Выглядишь здоровым, - с порога заявляет его терапевт, Райли, человек ангельского терпения, единственный врач, который способен терпеть характер Харта, помноженный на его нелюбовь к медицине, от и до. - Я не болен, - пожимает плечами Харт. - Это мой переводчик. Ничего не спрашивай, - качает он головой, направляясь по коридору к гостевой спальне, перед входом в которую он останавливается и пропускает Райли вперёд. - Просто скажи, что он не откинется у меня в квартире. И пропиши ему что-нибудь от слабоумия. - Хм. А он тебе нравится, - тянет его терапевт, и скрывается в ванной комнате, чтобы помыть руки. Вернувшись, он натыкается на очень хмурый взгляд Харта, который стоит в дверном проёме, сложив руки на груди. - Что? Я не собираюсь никак не комментировать ситуацию и сделать вид, что для тебя это абсолютно нормально — привести в дом кого-то, нуждающегося в помощи. - Спасибо, - хмыкает Харт и он действительно имеет это в виду. Райли справляется с осмотром Эггси за пятнадцать минут — очень быстро, учитывая, что он добился от мальчишки в бессознанке выполнения всех его просьб и даже пары ответов на вопросы. Всего-то ласковый тон и легкие направляющие прикосновения, и тонна, нет, центнер терпения — Харт не знал, как он вообще это делает. Гарри чудом не взорвался, хотя ему нужно было только убедить Анвина выпить воды, одеться и подняться с постели. - Всё довольно плохо, но не так плохо, как могло бы быть через ещё пару дней невмешательства, - когда они перемещаются на кухню, начинает Райли. - В таком состоянии его вполне можно отправить в больницу. - Я справлюсь, - коротко говорит Харт и сам не верит, что только что это произнёс. Может, он тоже чем-то болен?.. - Окей, - соглашается терапевт со смешком. - И с уколами тоже? - И с уколами тоже, - кивает Харт. - Хорошо. Потому что заставлять его глотать таблетки с таким горлом — негуманно. Гарри мрачно ухмыляется. - Да, я понимаю, что ты не против применить к несчастному негуманные методы, но я верю, что ты можешь придумать что-то поинтереснее, чем заставлять его глотать таблетки, - поигрывает бровями Райли. Боже, он, наверное, действительно стареет, раз позволяет вот так с собой разговаривать. Хотя Харт готов признать — этот человек терпел настолько безобразные проявления его характера, что, в общем-то, действительно заработал право хоть раз как следует поиздеваться над ним в ответ. Поэтому Харт утвердительно кивает: - Я могу. - Я в тебе не сомневался, - кивает он, и, начиная записывать на листке названия, перечисляет вслух. - Тебе нужны растворимые жаропонижающие, сироп от кашля, шприцы, раствор для инъекций, и вот эти лекарства… Обильно поить водой, кормить мягкой пищей и отыскать где-то в закромах твоей темной души немного добра и терпения. Он очень послушный, если попросить достаточно ласково. - Ты вообще себе это представляешь? - Тебя, просящего о чем-то ласково? Боже, нет. Харт разводит руками. Он спускается вниз вместе с Райли, сажает его в такси, поблагодарив и пообещав позвонить, если в течении следующих суток Анвину вдруг не станет лучше, доходит до ближайшей работающей аптеки и возвращается в квартиру, купив все лекарства, обозначенные в списке. Он заходит в гостевую спальню, включает прикроватный светильник и любуется на беспорядок, который умудрился устроить на постели один очень больной человек. Эггси вылез из толстовки и футболки — они валялись на полу у кровати, как и одна из подушек, сам он был завернут в одеяло каким-то невероятным совершенно образом — было непонятно, где этот кокон начинается и где заканчивается. Сперва Гарри разводит в воде жаропонижающее и поит им Анвина, приподняв его голову над кроватью. Затем в ход идёт сироп от кашля. Самой сложной частью является укол, и Харт решает, что это подождёт до утра — или до того момента, когда Эггси станет жарко и он вылезет из под одеяла — а пока Гарри устраивается в кресле, расположенном в углу гостевой, с книгой и бокалом вина — потому что именно так он и планировал провести вечер. Конечно, в списке был ещё и пустой тихий дом — но Харт не испытывает и половины того раздражения, которое должен бы испытывать по поводу того, что этот пункт был нарушен обстоятельствами. По прошествии примерно полутора часов Анвин ворочается, вылезает из под одеяла и, сонно хлопая глазами, смотрит на Гарри, явно не в силах сразу вспомнить, что произошло за последние несколько часов. Харт смотрит на него в ответ, и наблюдает за тем, как мальчишка, поднявшись на ноги, нетвёрдой походкой направляется в ванную комнату. Гарри тоже поднимается со своего места и выходит из комнаты, чтобы налить Эггси воды и принести ему его вещи для сна. С тем, что у Харта в доме завелись чьи-то ещё вещи для сна он решил просто смирится. Когда он возвращается — Эггси, снова натянувший футболку, сидит на краю кровати — растрёпанный и хмурый. Гарри протягивает ему стакан с водой. - Пей, - коротко велит он, и кладёт рядом с Эггси его одежду для сна. - Переодевайся и ложись на живот. И уходит в ванную, чтобы помыть руки. Когда он возвращается в комнату, Анвин только допивает воду. Харт забирает у него стакан и отставляет на столик, вытягивает из стоящей так же пачки пару медицинских перчаток и натягивает их на ладони под становящимся всё более тревожным взглядом мальчишки. - Эггси. Переодевайся. - Что ты собираешься делать? Харт просто берет со столика шприц и ампулу. Анвин тяжело вздыхает, с видимым усилием вылезая из футболки. - Ты хоть умеешь делать уколы? - интересуется он, когда, наконец покончив с переодеванием (и покидав свои вещи прямо на полу), ложится на живот на кровати. - Да, Эггси. Это не такая уж большая наука. Тем не менее, не могу обещать, что после первых пары раз не будет синяков. - Первых пары раз? - голосом, приглушенным подушкой, переспрашивает Анвин, без подсказки стягивая штаны чуть ниже на бёдра. Гарри протирает место укола спиртовой салфеткой, в пару спокойных, четких движений делает укол — Эггси слегка вздрагивает, но молчит — и прижимает салфетку к ранке. - Первых пару раз. Ты на уколах всю следующую неделю. Может быть, они научат тебя одеваться теплее и иметь с собой зонт и подходящую обувь, когда ты приезжаешь в Лондон весной. - Не ворчи, - бубнит Эггси, послушно приподнимаясь, когда Гарри возвращает пояс его пижамных штанов на место, и наблюдает, как тот отправляет салфетку, шприц и перчатки в мусорную корзину. - И кто будет делать мне уколы всю неделю? - Очевидно, я, - отвечает Гарри, снова садясь на край кровати рядом с Эггси и протягивает руку, чтобы потрогать его лоб. Анвин горячий, но жаропонижающее явно помогло — потому что он, по крайней мере, в сознании и даже способен говорить. - Как ты себя чувствуешь? - Паршиво, - морщится Анвин. - Но было ещё хуже. Какой сегодня день недели? - Воскресенье. - М. Действительно? - И когда же ты отключился? - Вздыхает Гарри. - Вечером пятницы. Харт качает головой. Эггси хмыкает, и, потянувшись, переворачивается на спину и тянет на себя одеяло. Гарри помогает ему накрыться и заставляет выпить ещё стакан воды. - Я оставлю эту дверь и дверь своей комнаты открытыми — зови, если почувствуешь, что становится хуже. Хорошо? Анвин сонно трётся щекой о подушку — очевидно, это он так кивает. - Эггси. - Да, Гарри. Я позову, - невнятно обещает он. Гарри кивает, удовлетворённый, и, выходит из комнаты, оставив включенной тусклую подсветку на потолке. Эггси будит его в шесть утра. То есть, не сам Эггси, а звуки его возни, раздающиеся из гостевой комнаты. Когда Харт, надевая очки, появляется на пороге его комнаты, Эггси выходит из ванной, опираясь на стенку и так же, по стеночке, доходит до постели, тяжело ступая по полу. Его шаги и были тем, что разбудило Харта. Гарри он, кажется, даже не замечает, потому что когда тот его окликает, Эггси вздрагивает и сердито смотрит на него — встрепанные влажные волосы, пот на лбу, лихорадочный блеск в глазах. - Напугал? Анвин кивает. - Нормально себя чувствуешь? На этот раз Анвин отрицательно мотает головой. Что ж, хотя бы не упорствует. Гарри подходит к мальчишке, тяжело опустившемуся на кровать, трогает его лоб и брови его почти сами по себе сходятся на переносице в обеспокоенном выражении. - Не ложись пока, - говорит он, направляясь к выходу из комнаты. Вернувшись, он даёт Гэри выпить жаропонижающее, следом — ещё стакан воды. - Молодец, - говорит он, забирая у Анвина пустой стакан. - Ложись. Эггси с пыхтением укладывается, заворачиваясь в одеяло — он мокрый и горячий, но он дрожит так, будто в квартире температура, приближенная к уличной. Харт, поколебавшись немного, решает остаться в комнате до момента, пока не увидит, что жаропонижающее начало действовать. В ванной он мочит полотенце чуть тёплой водой и вернувшись, кладёт его Анвину на лоб — и оказывается пойман им за запястье. - Посиди со мной. - Это я и собирался сделать. - Нет. Прямо тут. Харт поддаётся, садясь на кровать и вытягивая ноги. Эггси устраивает свою голову на его бедре и Харт, едва касаясь, гладит его по влажным волосам. Постепенно дрожь в теле Эггси сходит на нет, дыхание становится ровнее и глубже — и Харт аккуратно встаёт, решив, что мальчишка заснул. Но это было не совсем так — когда он оглядывается, прежде чем выйти из комнаты, Анвин смотрит на него сонным взглядом. Эггси хочет спросить у Харта — зачем он делает всё это? Потому что Анвин действительно пытался понять — и не понимал. Но он не спрашивает. Вместо этого он улыбается — улыбка получается вымученной, но она получается, и говорит тихо: - Спасибо, Гарри. - Засыпай, - говорит Гарри ему в ответ, выходя из комнаты. Утром Эггси просыпается в пустой квартире. На столике у кровати лежит записка, оставленная Хартом — с указанием выпить средство от кашля, жаропонижающее, если его температура выше тридцати девяти, пить воду и ждать Харта, который должен был вернуться после трёх. Эггси смотрит на часы и с удивлением обнаруживает, что уже час дня. Он всё ещё чувствует себя отвратительно, но гораздо лучше, чем прошлой ночью и вообще — чем предыдущие два дня. Он выполняет все указания, переданные в записке — сейчас его мозг не способен ни на что кроме выполнения указаний. Повалявшись в постели минут пятнадцать, рассматривая потолок, он поднимается, чтобы умыться и почистить зубы, и снова ложится. Теперь он наблюдает за тем, как двигается стрелка на часах, гоняя в туманном разуме мысли о том, что, черт возьми, происходит, почему Харт взял на себя все эти заботы, хотя не был обязан, и что это значит. Он заботится — действительно заботится о Эггси. Последним человеком, от которого Эггси получал столько заботы, была Адель — и это было уже очень давно, в глубоком детстве. Обстоятельства его жизни складывались так, что он всегда был тем, кто заботился — и он уже совсем забыл, как это — когда кто-то просто даёт тебе то, что тебе больше всего нужно. Просто помогает тебе. Просто касается тебя. Просто хвалит за сущие мелочи. Оказывается, это было очень приятно. И черт. Гарри был тем, кто заботился о нём. Гарри Харт — последний человек, о котором можно подумать, что он может быть внимательным и заботливым. Боже. Это слишком сложно. Когда минутная стрелка первый раз совершает полный круг по циферблату, Эггси понимает, что больше не может об этом думать, потому что ещё немного — и он запаникует. Потому что он, вроде бы, смирился со своей влюблённостью в Гарри — это пустяки, не такое уж великое дело, когда Харт оставался ледышкой, не стеснялся проявлять свой отвратительный характер и полностью игнорировал существование Эггси за пределами их встреч для секса. Но это переставало быть пустяками, когда Гарри вёл себя вот так. Слишком по-человечески. Да что уж там. Лучше, чем большинство людей. Меньше всего Эггси хотел обнаружить, что у него есть действительно серьёзные чувства к Харту. К этому он готов не был. Он всё ещё полагал, что он больше никогда не будет готов к этому. Чтобы не думать об этом, он начинает думать о детях и их образовании — довольно насущный вопрос, с которым Анвин пытался разобраться в условиях весьма скудной системы школьного образования Марокко, которая ни шла ни в какое сравнение с британской. Эти мысли занимают его до прихода Харта — причем занимают настолько, что Гэри не замечает его возвращения до тех пор, пока Гарри не появляется на пороге его комнаты. - Привет, - улыбается он, немного удивлённый. Гарри в костюме в клетку — и это напоминает Эггси о тех фотографиях молодого Харта и он опасается, что улыбка его становится слишком влюблённой, поэтому он просто прячем лицо в подушке, чтобы не смотреть на этого негодяя. - Привет, Эггси. Как ты? - Нормально. - Температура? - Почти тридцать девять. Но не больше. - Неплохо. Выпил лекарство от кашля? - Ага. Гарри уходит в ванную и возвращается, помыв руки. - Пил воду? - Спрашивает он, надевая перчатки. - Два стакана, - вздыхает Эггси, переворачиваясь на живот, понимая, что перчатки означают укол. - Молодец, - хвалит его Харт. То ли за воду, то ли за то, что Анвин предвосхищает его команды своими действиями. Может, за всё сразу. Гарри делает ему укол — и Анвина, наверное, должна смущать вся эта ситуация — когда охренительный Гарри Харт делает ему уколы в мягкое место — но Гарри совершенно невозмутим, как будто для него это не значит вообще ничего особенного. И это помогает. - Как ты смотришь на то, чтобы принять душ? - Оставаясь сидеть на краю кровати, спрашивает у него Гарри. - Я очень хорошо на это смотрю, - искренне сознаётся Анвин. - Но я не уверен в своих силах, иначе бы уже помылся. Сомневаюсь в своей привлекательности. - Тебе не нужно думать о своей привлекательности сейчас, - уверяет Харт. - Что это значит? - хмурится Эггси, переворачиваясь, чтобы смотреть на Гарри, не выворачивая шею. - То, что ты болен и тебе надо думать о том, как ты себя чувствуешь, а не о том, как ты выглядишь. Что ещё это может значить? - С искренним недоумением спрашивает Харт. И Эггси говорит. Потому что температура, лекарства, два с лишним часа наедине со своими мыслями никак не помогают ему следить за языком. Наоборот. - Что мы больше не в той ситуации, когда моя привлекательность имеет для тебя значение. Харт, приподняв брови, прямо смотрит на Анвина, и это не плохой взгляд, просто любопытный и немного позабавленный. - Потому что?.. - Ну… потому что ты больше не заинтересован? - Потому что?.. - Потому что с того момента, как ты оказался в Касабланке, ты вёл себя так, будто не заинтересован? Харт вздыхает и закатывает глаза. На самом деле. - Вот почему я никогда не сплю с теми, с кем работаю. Как мы, по-твоему, должны себя вести, когда мы на работе? Мой милый, ты же умный мальчик, неужели по тому потоку документов, что поступали тебе за время моего пребывания в Марокко, ты не мог понять, насколько много у меня работы? Эггси распахивает глаза и смотрит на Гарри удивленно, но не из-за смысла сказанного им, а из-за того, как тот обратился к Эггси. Но потом, опомнившись, Эггси кивает. - Наверное, мог. Он действительно мог. А значит, он на опасной грани, раз чувства его берут верх над разумом. - В следующий раз, прежде чем делать выводы, подумай хорошенько. Ты это умеешь, - хмыкает Харт, легко похлопав его по макушке. - Так что насчёт душа? Я могу сходить с тобой. Это не проблема. - О нет, - тянет Эггси. - Это проблема. - Ты так думаешь? - Теперь явно развеселившись, интересуется Харт. - Я знаю. - Если твой организм в нынешнем состоянии способен на эрекцию — я об этом позабочусь. - Боже, - Анвин жмурится и прячет лицо в подушке. Его организм ОПРЕДЕЛЁННО способен на эрекцию. Чертов Гарри Харт смеётся своим тихим хрипловатым смехом, поднимаясь с кровати. - Пойдём, Эггси. Анвину ничего не остаётся, как подчинится. Потому что он действительно очень хочет помыться. Спустя десять минут он стоит под струями теплой воды, а Гарри, стоящий позади, мягкими массирующими движениями вспенивает шампунь на его волосах — и Эггси не знает, стоит ему проклинать самого себя за принятое решение идти с Гарри в душ, или же всё-таки благодарить. - Смывай, - командует Гарри и Эггси разворачивается к нему лицом, чтобы смыть шампунь с волос. После Гарри снова разворачивает Эггси к себе спиной, скользит мочалкой по его спине и ягодицам, а затем, позволив Эггси привалится спиной к своей груди, намыливает его руки и грудь, и, о господи, пах — он делает всё неторопливо, тщательно и очень мягко — все его прикосновения чертовски заботливы и Анвин совершенно расслабляется, прикрывая глаза, позволяя Харту вертеть себя под струями воды, и открывая глаза, только когда все прикосновения пропадают — чтобы обнаружить, что Харт встал перед ним на колени. - Гарри… - начинает он. - Замолчи, - мягко велит Харт, скользя мочалкой по его правому бедру вниз. Когда они заканчивают, Эггси возбужден. Не болезненно, но слегка, и это приятно. Гарри заворачивает его в халат — один из своих, кажется, и подталкивает в сторону выхода из ванной комнаты. - Иди ложись. Эггси послушно возвращается в комнату и залезает на кровать. Он прикрывает глаза, откидываясь спиной на подушку и упираясь затылком в изголовье кровати. Он будто бы всё ещё чувствует на своей коже тень мягких, быстрых прикосновений Харта, и они везде — на его руках, ногах, груди, спине и будто бы и под кожей тоже. У Анвина возникает странное чувство того, что в нём не осталось ничего, чего Харт бы не коснулся — и следом приходит мысль о том, что он действительно не хочет больше никаких прикосновений кроме этих. Ничьих прикосновений кроме этих. Он не замечает, что Гарри выходит из ванной и окликает его. Он не замечает, что Гарри подходит к нему. Он замечает Гарри только когда тот мягко сжимает пальцы на его плече — и наклоняет голову, чтобы потереться щекой о тыльную сторону его ладони. Гарри хмыкает, гладит его по щеке, и, присев на край кровати рядом, говорит тихо — тон теплый и совсем чуточку насмешливый: - Я могу начать думать, что ты прикидываешься настолько больным, Эггси. И это, конечно, комментарий о его более чем очевидной эрекции. - Пошел ты. Если бы я был на смертном одре — у меня бы, возможно, не встал на тебя. И то не факт, - бормочет Анвин, не открывая глаз, просто наслаждаясь прохладными прикосновениями Харта к его лицу. - Я действительно старался, чтобы этого не произошло. - Ммм. Да, ты старался. Но я соскучился. Анвин не думает даже, что он несёт, потому что ему слишком хорошо. Просто от близости Харта, которая сейчас ощущается очень правильной. - По чему, Эггси? - Тихо спрашивает Гарри, свободной рукой развязывая пояс, распахивая полы халата и скользя ладонью по животу Эггси вниз. Мальчишка, несмотря на свою эрекцию, на удивление расслаблен и даже не дёргается, когда Гарри сжимает пальцы на его члене — просто мягким, плавным движением прогибается в спине. - По твоим рукам. - Хм. Такого мне ещё никто не говорил. Обычно это что-то про член. - Потому что ты не гладишь всех, как меня, или потому что они придурки слепые? Член и рот у тебя тоже выдающиеся, ты не подумай, но руки... - Первое, - коротко отвечает Гарри, и сам удивляется. Ведь действительно — уже очень давно он не касался никого так часто и по собственному желанию. - Приятно, что ты признаёшь все мои таланты, - явно забавляясь, тихо говорит Харт. - Разведи ноги, Эггси. Анвин слушается, разводя ноги, чуть согнутые в коленях, в стороны и вздыхая, когда ладонь Харта больше не касается его лица. Но не то, чтобы он долго сожалеет об этом — потому что Гарри берёт у него в рот — и Эггси длинно выдыхает, запуская пальцы в его влажные волосы, но не оказывая ни малейшего давления - чтобы Гарри делал так, как ему хочется. Чтобы он вообще делал с Анвином всё, что ему хочется. И Гарри делает. Он довольно долго просто дразнит, больше сам наслаждаясь ощущением члена мальчишки во рту, чем стремясь доставить ему удовольствие. Не похоже, чтобы Эггси был против этого — и не похоже, что для его разрядки нужно прикладывать много стараний — потому что стоит Харту немного сильнее сжать губы и позволять головке члена упираться в его горло — и бедра Анвина тут же напрягаются, и он стонет — тихо и как-то почти беспомощно. Харт не ускоряется и не усиливает давления — и подводит Эггси к оргазму очень мягко и плавно, и улыбается, когда тот кончает с тихим стоном, почти что не дергая бедрами и не дрожа. - Очень хорошо, - хвалит Гарри, выпуская член Анвина из рта и запахивая на нём халат. - А теперь — спи, Эггси. - Ты больше не уйдёшь? - Сонно интересуется Анвин, смотря на Гарри расфокусированным взглядом, который почему-то придаёт ему совершенно несчастный и потерянный вид. - На работу? - Нет. Я буду здесь, - отвечает Гарри, накрывая мальчишку одеялом. Вечером Эггси просыпается от приступа кашля — и снова с жаром. Гарри поит его жаропонижающим, лекарством от кашля, делает укол, помогает переодеться в пижаму и укладывает в постель, размышляя о том, что ему следует приготовить Анвину еды и завтра заставить его поесть — потому что то, как натягивается кожа на рёбрах мальчишки, начинает выглядеть совсем нездорово. На следующее утро проснувшегося Эггси ожидает новая записка с тем же списком указаний, к которым добавилось ещё указание поесть и позвонить его работодателю. Черт, Гарри думает за него в разы лучше, чем он сам. Упоминание о еде внезапно провоцирует голод, которого Эггси не чувствовал с пятницы, и он, умывшись, идёт на кухню, придерживаясь за вертикальные поверхности для опоры — собственные ноги пока что не слишком хорошо его держат. В холодильнике его дожидается куриный бульон и картофельное пюре и боже, это просто пища богов. Эггси ест, моет посуду и идёт звонить на работу — его мобильник по удаче остался в кармане пальто, поэтому приехал к Гарри вместе с Эггси. Он по-прежнему ужасающе хрипит, порой голос просто пропадает и ему приходится повторять фразы — но зато он точно не звучит как здоровый человек и вряд ли будет уличен в жульничестве — и это успокаивает, потому что Гэри не любит оказываться в ситуациях вроде такой, когда приходится сообщать, что он не в состоянии выполнить то, что обязан, по почти независящим от себя причинам (да, он мог бы одеваться теплее, но он не может повернуть время вспять). После трёх часов дня от Гарри приходит смс-ка, в которой сказано, что он не вернётся до вечера. Ещё Гарри просит его следить за температурой и поесть ещё раз. Эггси вздыхает, печально уставившись в экран телефона. Гарри возвращается не вечером, а ночью. Когда он будит давным-давно спящего Эггси, на часах два часа ночи. - Гарри? Ты только вернулся? - Бурчит Анвин, открывая глаза и щурясь от света светильника. - Практически. Нам надо сделать тебе укол. Анвин согласно мычит, перекатываясь на живот и стягивая штаны. - Как ты себя чувствуешь? - В порядке. Лучше. - Поел? - Два раза. Когда Гарри заканчивает, то легонько похлопывает его по ягодице — и Эггси, всё ещё полуспящий, думает, что это такое — похвала или что-то вроде домогательства. - Гарри, - тянет он, переваливаясь на бок, чтобы быть лицом к Харту и ловит его за руку. - Да, Эггси? - Я скучал. - Чтение недостаточно тебя развлекает? - Бросив взгляд на стопку книг, которые Анвин притащил из библиотеки, спрашивает Харт. - Я не про это. По тебе. - Ты бредишь, Эггси, - мягко (слишком мягко) улыбнувшись, хмыкает Харт, легко похлопав его по макушке, словно щенка. - Мы виделись вчера вечером. - Мы больше не будем спать вместе? Харт не сдерживает тяжелого вздоха. - Эггси, ты ворочаешься, превращая кровать в поле боя и твой кашель и так будит меня по несколько раз за ночь. Не говоря уже о том, что у тебя жар и ты весь мокрый. Не то, чтобы я считал всё это чем-то ужасающим, это совершенно нормально, но те не менее пока твоё тело по ночам разогревается до сорока градусов, я не хочу видеть тебя в своей постели. Эггси понимает, что Гарри говорит разумные вещи — он прав, на все сто процентов, Эггси устраивает такой хаос на постели, что по утрам сам еле их него выпутывается, и его кашель ужасен, и он потеет, и не то, чтобы это ужасно — но всё равно ужасно, потому что сегодня вот у Анвина не хватило сил и отваги на душ. Гарри говорит разумные вещи — но Эггси всё равно обиженно сопит. Высокая температура определенно плавит его мозги. Завтра ему будет очень стыдно. Гарри тихо хмыкает, не скрывая того, что его забавляет поведение Эггси. Ну и ладно. Это лучше, чем если бы он злился. - Не обижайся, - говорит ему Гарри, и наклоняется, чтобы коснуться губами его лба в до смешного целомудренном поцелуе. - Спи, Эггси. Эггси засыпает. На следующее утро его будит Гарри с ежеутренним ритуалом с уколом — но Анвин практически пропускает это. Когда он просыпается в следующий раз, Гарри нет. Как и записки. Зато на краю кровати лежит новая пижама. И боксеры. Всё точь-в-точь размера Эггси, и Анвин даже предположить не может, когда Гарри купил для него одежду. Черт возьми, Гарри Харт купил для него одежду. Он этой мысли щёки Эггси вспыхивают — и это не жар. То есть жар. Но другой. А потом он вспоминает, что творил вчера ночью — и краснеет ещё больше. Если это вообще возможно. Ему нужно будет извиниться за это. Или лучше просто не упоминать, сделав вид, что ничего не было? Черт, Эггси не знал — он никогда не попадал в настолько глупые ситуации. И никогда не был настолько не уверен в том, что происходит между ним и другим человеком. И, кажется, легче не станет — то есть станет, конечно — если он и Гарри просто разойдутся в разные стороны. Но единственное, что было кристально ясно для Эггси — это то, что он не хочет, чтобы это прекращалось. Насколько бы странным, непонятным, неразумным и вообще опасным это бы не было. И по этому поводу в сердце Анвина соседствуют прочная убеждённость и абсолютное отчаяние. Хорошие новости состояли в том, что Эггси чувствовал себя лучше — ему даже хватает сил на то, чтобы как следует вымыться. И какое же это всё-таки наслаждение — надевать на чистое тело чистую одежду. Эггси хмурится, размышляя о том, что хорошо бы поменять постель. Но он не знает, где постельное бельё, и не уверен, что Гарри не будет против того, что Эггси хозяйничает в его квартире. Звонить Харту он не решается, но, промаявшись с полчаса, решает написать смс-ку. Ответ приходит незамедлительно, и он очень короткий и понятный. «Не нужно, я сделаю всё сам. Можешь пойти ко мне в спальню.» Эггси хмурится. Выглядит так, будто Гарри зол. Очень сложно определит настроение человека по короткой смс-ке, и Эггси наверняка надумывает, но всё же. Когда Гарри возвращается домой, оказывается, что Эггси был прав. Тот только коротко здоровается, проходя мимо гостевой спальни, и возвращаясь через пять минут, просит Анвина, который сидел по-турецки посреди постели, читая книгу и отвлекаясь на переписку с Адель в телефоне, переместиться на кресло, достаёт из шкафа чистый комплект постельного белья приятного светло-серого цвета с белым геометрическим узором и начинает менять постель — методичными, четкими движениями, который может быть совсем чуть-чуть резче, чем необходимо. Эггси разумно помалкивает, потому что всё чувствует — ему кажется, ещё чуть-чуть, и воздух вокруг Гарри начнёт гудеть от напряжения, как гудит пространство вокруг высоковольтных линий электропередач. Закончив, Гарри смотрит на Анвина и жестом указывает ему на кровать. - Спасибо, - благодарит Эггси, выбираясь из кресла и замирает у края кровати, смотря на Гарри, который небрежно перекидывает прежнее постельное бельё через согнутую в локте руку. - Тебе помочь? - Я справлюсь, Эггси. Ложись, - Гарри смотрит на него, явно ожидая подчинения. Эггси забирается на кровать, и Харт кивает, задавая следующий вопрос: - Где твоя грязная одежда? - В корзине у стиральной машинки? - Эггси не знает, почему интонация его ответа в конце концов выходил вопросительной. - То есть… все там. Да. Уголок губ Харта дёргается в подобии ухмылки — но буквально на секунду. После он кивает, разворачивается, и выходит из комнаты. Через несколько минут он возвращается, и, остановившись в верном проёме, чуть насмешливо смотрит на Эггси. - Милый, не смотри на меня так, будто я воплощенный дьявол, - ласково просит он. Это тот самый слишком далёкий от типичного для Гарри тон, которого явно стоит опасаться больше всего. - Ты ел? Эггси моргает, пытаясь придать лицу более простое выражение. Вопрос Гарри помогает — интересоваться, поел ли Эггси — это совсем не по-дьявольски, так что Эггси улыбается и кивает. Взгляд Гарри немного смягчается, когда он кивает и говорит: - Хорошо. Я буду наверху, Эггси. - Не отвлекать тебя? - Предполагает Анвин. - По возможности, - отвечает Харт. Эггси занимает себя сном и чтением, стараясь быть максимально незаметным и тихим и достигая в этом успеха. Книга, которую он вытащил с полки самым случайным образом, оказывается чрезвычайно занимательна — и он так увлечен чтением, что пропускает тот момент, когда Гарри появляется на пороге комнаты. Он удивленно поднимает взгляд от страниц, когда в комнате становится светлее — это Гарри включил верхний свет. - Не читай в темноте, - говорит он, проходя в комнату со стопкой свежевыстиранных вещей — кладёт одежду Эггси на край кровати и убирает постельное бельё в шкаф. - Спасибо, - благодарит Эггси, и садится на кровати, - Гарри? - Да? - Проблемы на работе? - Ничего особенного. Не бери в голову, - качая головой, отговаривается Харт. Анвин хмурится. Стоит отвалить прямо сейчас — но он, конечно же, не собирается этого делать. Кажется, его новое жизненное кредо — слабоумие и отвага. - Я могу помочь? - Сомневаюсь, - хмыкает Гарри беззлобно. - Не с работой. С общим состоянием, - уточняет Анвин, прикусывая щёку изнутри. Вот он и начал предлагать Харту секс практически напрямую. Но, к удивлению Анвина, Харт снова качает головой. Брови Анвина ползут вверх и следующую фразу он говорит, не потрудившись обратится к собственному разуму. - Уверен? - Хорошо, Эггси, - вздыхает Харт, остановившийся в дверном проёме со скрещенными на груди руками, и награждает Анвина прямым пристальным взглядом. - Предположим, что ты знаешь, что мне нужно. - Секс? - Предполагает Эггси. Он более чем уверен, что это именно то, что и нужно Харту. И Гарри кивает. - Так в чем проблема? - В том, что сейчас мне нужно, чтобы ты меня трахнул. Анвин открывает рот, чтобы что-то сказать. Но сказать ему нечего — поэтому он просто закрывает его, и вид у него наверняка преглупейший. - Не нужно думать, что ты так хорошо знаешь меня, Эггси. Гарри разворачивается и уходит, оставляя Анвина один на один с его изумлением — он несколько секунд продолжает смотреть в пустоту на том месте, где стоял Гарри, а потом решает просто не думать об этом и вернуться к чтению. Он настолько поражен, что даже не слишком уязвлён тем, что его только что отшили, хотя всё равно чувствует себя достаточно глупо. Гарри поднимается в кабинет и пытается продолжить работу — но довольно скоро понимает, что затея бесполезная, он не способен вернуться в своё отстранённое состояние, которое необходимо ему для работы, когда он раздражен, устал или имеет слишком много отвлеченных от работы мыслей в своей голове. Возможно, порой ему стоит хотя бы пытаться сдерживать свой характер, когда он рядом с Эггси. Мальчишка почти напрямую предложил ему заняться сексом — предложил словами, что для него явно непросто, а Харт повел себя… ну, как он обычно себя ведёт. Хотя, возможно, стоило бы действовать помягче. Святые угодники, откуда это вообще и почему он так думает? С какой стати у него вдруг появилось желание беречь чьи-то чувства? Гарри раздраженно морщится, закрывает ноутбук и встаёт из-за стола, отправляясь на кухню. Там он отвлекает себя от всех лишних мыслей приготовлением нехитрого ужина. Он готовит спагетти болоньезе на двоих, рассудив, что в рацион Эггси не помешает внести разнообразия и что паста и мясной фарш в томатном соусе не доставят особых неудобств его горлу. Он заканчивает накрывать на стол, когда Эггси сам появляется на пороге кухни — в новой пижаме и даже с приведёнными в относительный порядок волосами, смотрит настороженным взглядом исподлобья, будто ожидает выволочки, и принюхивается к запаху. - Садись, Эггси, - говорит Гарри. Эггси проходит на кухню и садится за стол. - Я рассудил, что ты не будешь против несколько разнообразить свой рацион, - продолжает Гарри, садясь напротив Анвина, который переводил вопросительный взгляд с тарелки с едой на Гарри и обратно — будто бы она могла быть предназначена не ему, а кому-то ещё. Ну что за человек. Гарри качает головой и улыбается почти что против воли. - Спасибо? - Неуверенно отвечает Эггси и берётся за вилку. - На здоровье, - сдержанно кивает Харт. Они ужинают в тишине — и это не та тишина, которую можно назвать уютной — потому что Эггси неотрывно смотрит в свою тарелку и нервно дергает коленкой под столом. Гарри вздыхает — потому что ему вовсе не по душе то, что поверх его собственного раздражения ровным слоем разливается вот это напряжение, которого быть не должно. - Эггси. Анвин тормозит свою коленку и поднимает взгляд на Харта. У мальчишки на щеке капля томатного соуса — и Гарри даже предположить не может, как она туда попала. Он берёт салфетку, протягивает руку и молча стирает её с щеки мальчишки. - Не обижайся, - говорит он, откладывая салфетку в сторону. Не слишком похоже на извинения, потому что звучит скорее как приказ, но надо же с чего-то начинать. Эггси, потерев щёку, на которой больше не красуется томатный соус, пожимает плечами. - Я не обижаюсь. Сам полез к тебе, когда не нужно было этого делать. - Хорошо. Ты не обижаешься. Тогда что ты делаешь? - Вздыхает Гарри. - Чувствую себя глупо, - хмуро отвечает Эггси. - Почему? Теперь вздыхает Анвин. - Уверен, что тебе не случалось получать безапелляционных и никак не аргументированных отказов от секса. Харт ненадолго задумывается — если ему и отказывали когда-то в сексе, то это было давным-давно. - Мне нужно объясниться? - Предполагает Харт. - Ты не обязан. - Ты почувствуешь себя лучше после этого? Эггси кивает, снова возвращая своё внимание к тарелке. - Весна — время собраний совета директоров, - начинает Гарри после небольшой паузы, когда он и Эггси заканчивают с едой. - К сожалению, я не один управляю всей компанией и не могу принимать решения единолично. Тем не менее, мои решения всегда самые оптимальные, - Гарри поднимается, собирает со стола пустые тарелки и относит их в раковину. - Но так как я управляю компанией не один, мне нужно убедить от одного до четырёх человек в том, что они должны делать так, как я скажу, - он заваривает чай и возвращается с чашками к столу. Эггси кивает в молчаливой благодарности, внимательно смотря на Гарри, который снова садится напротив. - И это чертовски утомляет. Я сбрасываю напряжение через секс, это правда. Но не так, как обычно. Ты прекрасно помогаешь мне справляться с ощущением потери контроля, мой мальчик. Но не с этим. - Я понял, - кивает Эггси, помолчав, немного алея скулами. - Да, сомневаюсь, что могу тебе помочь. Отлично. Теперь он выглядит виноватым. - Всё в порядке, Эггси, - готовит он настолько мягко, насколько способен, удивляясь своему поистине ангельскому терпению. - Может, мне стоит вернуться к себе? То есть, к тебе. В общем, отсюда. - Глупости, - отрезает Гарри, качая головой. - Моё пребывание не делает всё ещё хуже? - С чего ты решил? - Тебе приходится со мной возится. - Это не доставляет мне неудобств. Будет гораздо хуже, если ты не будешь под моим присмотром, потому что я не смогу контролировать твоё состояние и вот это добавит мне неудобств. Эггси, наконец, хмыкает и улыбается. - Не бросаешь начатое на полпути, да? - Совершенно верно, - кивает Гарри. - Мы разобрались с этим? - Да. Думаю, да. - Тогда пойдём готовить тебя ко сну, - Гарри не слепой — он прекрасно видит, что последние десять минут Эггси явно сражается с собой, чтобы не закрыть глаза и не заснуть прямо за столом. Эггси кивает. Сон — это отличная идея. Когда Гарри помогает мальчишке накрыться одеялом, тот мимолётом трётся щекой о его ладонь. - Спасибо, Гарри. Гарри смотрит на него недоуменно, без тени улыбки. - За что? - За ужин. За то, что присматриваешь за мной. И за то, что действительно пытаешься не быть задницей. Гарри хмыкает. - Спокойной ночи, Эггси. - Спокойной ночи, - сонно улыбается Анвин, закрывая глаза. Гарри выходит из комнаты, с тоской размышляя о том, какого черта творит с ним этот мальчишка. Ему удаётся поработать ещё несколько часов — он не знает, что помогло ему войти в шаткое, но равновесие — приготовление ужина, разговор с мальчишкой или что-то ещё, но это, в общем, было не так важно. И кроме того, он не желал об этом думать. У него было много других куда более важных тем для размышлений. На следующее утро Харту снова приходится будить Анвина, чтобы сделать ему укол. Кажется, тот отсыпается на пару жизней вперёд — но не то, чтобы Гарри был против, наоборот — Анвин в своей нынешнем состоянии — молчаливый, послушный и сонный - вообще не доставляет хлопот, и это весьма кстати. Этим утром Гарри занимается им немного дольше обычного, заставив ещё и померить температуру, чтобы подтвердить свои догадки о том, что она медленно, но верно становится всё ближе к норме. - Твой завтрак стоит на плите, - похлопав мальчишку по макушке, говорит Харт, собираясь вставать с постели, но Эггси останавливает его, положив свою ладонь на ногу Харта, чуть выше его колена. Гарри, вопросительно изогнув бровь, смотрит на Эггси. - Я слушаю, - готовит он, в течении пяти секунд не дождавшись от Анвина ни слова и всё ещё имея на своей ноге его ладонь. - Можно я приготовлю ужин? - интересуется Анвин несколько невнятно, потому что говорит едва ли не в подушку. - Зачем? - Недоуменно и резковато интересуется Харт, конечно же, не обратившись к своей вчерашней мысли о том, что ему стоит попытаться быть мягче. Потому что о этой мысли он вспоминает уже после того, как вопрос срывается с его губ - М-м-м… - глубокомысленно тянет Анвин, косясь на него, - потому что я хочу приготовить ужин? Гарри смотрит на него взглядом, полным сомнения. Но сдаётся и кивает. Он пытается быть мягче. - Если будешь нормально себя чувствовать. Эггси, моментально просияв, улыбается и кивает. - Я оставлю деньги на столике в гостиной - закажешь продукты на дом. Эггси смотрит на него вопросительным взглядом. - Записку с названиями сайтов для заказа продуктов оставлю рядом с деньгами, - вздыхает Харт, убирая руку Анвина со своей ноги и поднимаясь. - До вечера, Эггси. - Во сколько ты вернёшься? - Не имею ни малейшего понятия. - Напишешь мне, когда будешь собираться домой? - Может быть, Эггси. Не буду закрывать дверь на ключ. Не забудь закрыться, когда встанешь. - Хорошо, Гарри, - говорит Эггси вслед Харту и укладывается на спине, довольно улыбаясь в потолок. После ухода Гарри он ещё пару часов валяется в постели, размышляя о том, что он приготовит. В итоге он останавливается на карри — потому что он чертовски хорош в приготовлении карри, да и чего-то европейского, что подошло бы для ужина, он не готовил уже очень давно, а готовить что-то марокканское, как подозревал Эггси, для Гарри не стоило. Так что, в общем-то, карри оставался практически единственным вариантом. Эггси надеялся только, что у Гарри нет проблем с этим блюдом. Но вообще — не должно. Он же британец. Все британцы едят карри, просто половина из них не сознаётся в этом. Он заказывает продукты и занимает себя готовкой весь вечер — даже, немного повозившись с тестом, умудряется сам напечь хлебных лепешек. В итоге получается недурственно — жасминовый рис, желтый карри с курицей и кучей разнообразных овощей, свежий румяный хлеб. Эггси принимает душ и даже переодевается из пижамы в одежду, в которой он приехал к Гарри и которую тот любезно постирал для него вчера. Он только надеется, что настроение Харта сегодня будет хотя бы чуточку лучше. Гарри снова возвращается довольно поздно, но по крайней мере не ночью — на часах всего-то начало одиннадцатого, и Эггси уже успел немного поспать, так что чувствует себя достаточно бодрым. Он открывает Харту дверь и тот окидывает его выразительным взглядом, явно позабавленный. - У нас особенный вечер по случаю того, что ты приготовил ужин и не спалил квартиру? - Предполагает Харт с самой засранской своей ухмылкой. Эггси удивленно поднимает брови. Гарри язвит. Язвит по-доброму. Ладно. Настроение Харта, похоже, превзошло даже самые смелые ожидания Эггси. - Если тебе хочется думать об этом вечере, как об особенном — я не скажу ни слова против, - пикирует Эггси в ответ, улыбаясь, и разворачивается на пятках, направляясь в кухню. - Мой руки, переодевайся и приходи. Гарри за его спиной хмыкает, реагируя на эту явную смену ролей, но не отпускает более комментариев. Спустя десять минут, он, одетый в домашние брюки и рубашку (Эггси не прекращал удивляться этому человеку — у него была отдельная одежда для сна, и отдельная одежда для дома. Как будто ходить по дому в пижаме — это что-то поистине недопустимое), входит на кухню, где Анвин как раз заканчивает накрывать на стол. - Ты приготовил всё это сам? - Спрашивает Харт, когда они садятся за стол, и это удивление, приятное удивление, которое он даже не пытается скрыть, заставляет Анвина улыбаться совершенно против его воли, когда он утвердительно кивает. И потом Харт заставляет его улыбаться ещё шире, когда, попробовав, он задумчиво смотрит на Анвина и говорит: - Это вкусно. Я предполагал, что ты безнадёжен в плане приготовления еды и я ошибался. Эггси даже не обращает внимания на ту часть фразы, которую можно принять за оскорбление — потому что после неё идёт часть, где Гарри сам вслух признаёт, что он был не прав. Сколько людей из когда-то живших и ныне живущих слышали такое от Гарри Харта? Эггси уверен, что единицы. - А как, по-твоему, я кормлю детей? - Интересуется Эггси, пытаясь придать своей слишком довольной улыбке более-менее ироничное выражение. - У тебя была жена, - говорит Гарри так, будто это всё объясняет. - Ты сексист, Гарри. - Может быть, - пожимает плечами Харт. - Не то, чтобы меня это волновало. - Кто бы сомневался, - фыркает Эггси. - И сейчас у меня нет жены. И ни я, ни дети ни разу не приблизились к риску умереть от голода… когда мы вместе. - Ценное уточнение, - кивает Харт. На некоторое время они замолкают — Эггси ест и поглядывает на Харта, до подозрительного расслабленного. Эггси буквально видит это в его жестах, в том, как он держит спину, в линии его плеч. Не говоря уже о том, как Гарри смотрит на него и говорит с ним — с теплой иронией, совершенно беззлобно, без единого блика холода во взгляде. Это странно. Но это не то, на что Эггси, находясь в своём уме, стал бы жаловаться. - Завтра придёт Маргарет. Чтобы это снова не стало для тебя неожиданностью. - Миссис Тёрнер? Хорошо, - улыбается Эггси. - Ко скольки мне нужно переодеться из пижамы? - К часу дня. Эггси кивает и посмеивается. Гарри изгибает бровь и смотрит на него подозрительным взглядом. - Что? - Спрашивает Анвин. - Могу предположить, что тебя забавляют её беседы о том, что мне нужно найти мне подходящую пару. - В точку, - не пытается отпираться Гэри. - Что ж. По крайней мере, ты не будешь скучать, - совершенно спокойно пожимает плечами Харт, - Могу сказать ей, что тебе больше не нужно больше искать пару, - предлагает Анвин, даже не потрудившись подумать. Ему, видимо, очень хочется испытать границы терпения Харта в этом его аномально-хорошем расположении духа. Харт, закончивший с едой, откладывает приборы, откидывается на спинку стула и с лёгкой полуулыбкой пристально смотрит на Эггси. - Думаю, что не стоит, - наконец говорит он, качая головой. - Потому что следующим шагом станет разработка самого быстрого и эффективного способа вступления со мной в брак. - Ну и что? Я не против послушать, - пожимает плечами Эггси, тоже откидываясь на спинку стула и отзеркаливая позу Гарри с самой ехидной своей улыбкой. - Этот план никогда не осуществиться. Не стоит давать человеку ложных надежд, - отвечает Гарри. - Не зарекайся, - хмыкает Анвин. - Эггси, никто не будет настолько глуп или безумен, чтобы вступать со мной в брак, - улыбается ему Харт. Анвин ненадолго задумывается. Примеряет ситуацию на себя — если бы в какой-то альтернативной вселенной случилось так, что впереди замаячила бы перспектива выйти замуж за Гарри — пошел бы он на это? Анвин даже поверить не может, что думает об этом… И ещё меньше верит в то, что на самом деле ответ «да». Он бы наверняка на это пошел. Но это было бы в какой-то другой жизни, где бы он не был недавно разведён, не пережил смерть человека, которого любил с подросткового возраста, и не имел бы настолько богатую на перемены биографию. В этой жизни такого безумия ему не надо, спасибо, нет, он хочет оставаться отцом-одиночкой двух прекрасных детей как можно дольше. Желательно до глубокой старости и смерти. Ему нормально. Анвин возвращается в мир живых из своих мыслей только когда Гарри встаёт и начинает убирать со стола. - Ты слишком глубоко задумался, Эггси, - отмечает Гарри, не пытаясь остановить Гэри, который встаёт, чтобы помочь ему. Наконец-то. - Да. Думал, не драматизируешь ли ты. - И как? - Разве что чуть-чуть, - пожимает плечами Анвин. Гарри смотрит на него своим что-и-требовало-доказать взглядом. Интересно, он правда не видит, что Анвин нагло врёт — или просто талантливо притворяется? Эггси споласкивает тарелки и протягивает их Харту, который ставит их в посудомойку, и, закончив, вытирает руки полотенцем и поворачивается к Гарри, улыбаясь. Между ними всего-то полшага и Анвину хочется, чтобы Гарри до него дотронулся — хочется настолько, что тыльные стороны ладоней щекочет фантомным теплом. И Гарри поднимает руку, и кладёт её на затылок Анвина, и гладит медленно — прикосновение скользит с затылка на шею, вверх-вниз, тяжелое, теплое, идеальное. - Спасибо, Эггси, - тихо говорит Гарри. Анвин улыбается, прикрывая глаза. - Пустишь меня к себе в постель? - Интересуется он, не открывая глаз. - Так вот ради чего это было, - хмыкает Харт. - Пф. Как будто тебя можно склонить к чему-то с помощью вкусной еды. Если бы это было так, всё было бы куда проще. - Хорошо, Эггси. Но я выгоню тебя, если будешь слишком сильно ворочаться. - Замётано, - соглашается Эггси. Гарри последний раз чуть сжимает пальцы в его волосах на затылке, и отпускает. - Полагаю, самое время готовится ко сну, - заключает он. И он прав — Эггси снова чувствует себя страшно сонным. Что ж, он и не надеялся на то, что его хватит на что-то более… активное, чем просто ужин и сон. Но это будет сон в одной постели с Гарри. И сейчас Эггси вполне достаточно этого для счастья. Гарри укладывает мальчишку спать, но сам пока не ложится, устроившись в постели с ноутбуком — его вечерний поход с работы за кофе закончился несколько неожиданным образом и в офис он не вернулся, так что ему нужно закончить прерванную работу. В конечном итоге он доволен тем, как обернулся этот вечер. В кофейне, выпив свой первый двойной эспрессо прямо у стойки практически залпом, со вторым он садится за небольшой столик у окна — и чувствует на себе взгляд. Он всегда чувствует, когда на него пристально смотрят. Харт подносит кружку к губам и окидывает смотрящего на него типа беспардонным оценивающим взглядом — и тот, в общем, совсем неплох — примерно одного с Гарри роста, светловолосый и худой, с до очаровательно бесстыдной манерой пялиться на объект интереса. Смелый, значит. Лет на десять младше Гарри, а то и чуть больше. Харт принимает решение довольно быстро — и указывает взглядом на место напротив себя. Долговязый тип, улыбнувшись идёт в его сторону. В нём нет ни капли кокетства или жеманности — и это хорошо. Очень хорошо. Гарри ему не улыбается, молча наблюдая, как тот садится напротив него. И ничего не говорит, допивая эспрессо и рассматривая парня поближе. Тот не против — поборов некоторое недоумение от молчанки Харта, он расслабляется и откидывается на спинку стула, спокойно разглядывая Гарри в ответ. Харт очень редко встречал людей, которым его молчание не доставляло неудобств. Секрет спокойствия этого типа становится понятен, когда они выходят из кофейни и садятся в такси — Гарри предпочитает не снимать никого рядом с работой. Но получилось как получилось — это никак не помешает ему снять номер в одной из многих гостиниц в районе Сохо. Когда они садятся в такси и он видит парня в профиль, то понимает, что тот привычен к тишине — у него за ухом кохлеарный аппарат. - Я разговариваю, - коротко поясняет парень, ухмыльнувшись. - Я в курсе, как это работает, - уверяет его Харт. На этом их диалог кончается. Трахается парень хорошо и совершенно беспощадно — Харт умеет делать так, чтобы у партнёра опускало тормоза, когда ему это нужно, но у всех есть свои пределы. А у кого-то их почти нет. И вот этот — из последних. Совершенно замечательно вытраханный, Харт принимает обжигающе-горячий душ и молча одевается, пока его новый знакомый лежит на кровати, наблюдая за ним. - Закончим на этом? - Интересуется он с некоторым сожалением. Гарри, завязывающий галстук, кивает. - Окей. Я часто бываю в этой кофейне в конце рабочей недели. Просто на всякий случай. - Приму к сведению, - кивает Гарри. - Было приятно познакомится. - О, взаимно, - улыбается тип. - Хорошего вечера. Тот салютует ему в ответ раскрытой ладонью. Харт выходит из номера, и направляется домой. И дома его ждёт Анвин. Болтливый, шумный, на пятнадцать лет его младше. С двумя детьми, бывшей женой и мёртвым любовником. Утомительный. Зависимый от тактильного контакта, неспособный заботится о самом себе, но хорошо умеющий — о всех вокруг. Мальчишка с большим сердцем, думающий им, а не головой. Невероятно подходящий его квартире. Настолько, что когда он здесь — Харт не испытывает и толики неудобства, потому что присутствие мальчишки ощущается правильным. Он не знает о Эггси практически ничего. И в то же время знает довольно много - и слишком много, чтобы соврать, что он в нем вовсе не заинтересован. Это вводит в некоторое замешательство. Как и то, что он, взглянув на спящего рядом мальчишку, неожиданно испытывает чувство, слишком похожее на нежность — и пусть это длится долю секунды, но это длится. Это нельзя назвать хорошей новостью. Но на сегодня Гарри решает смирится с этим.