Страшные сказки Железного леса

Он не разговаривал с ней, и она тоже не решалась первой нарушить молчание. Побаивалась лишний раз заглянуть в глаза и увидеть в них ненависть. Откровенную, искреннюю, всепоглощающую. Он ничего не ел. Только пил немного воды. Она видела, что силы его на исходе. Без магии, без былого могущества, постоянно тоскуя и скучая по дому, страдая в ужасном для него плену, Локи совсем ослабел. Она больше не смела пленять его волшебными ветвями и мучить. Не могла, не хотела. Боялась причинить ему боль. Пыталась разбудить в сердце мага, пусть не любовь, а просто маленькую привязанность. Надеялась, что сможет добиться его расположения. Но все было бесполезно. Когда Локи засыпал, Ангрбода творила заклинание над его головой, навевая магу крепкий сон. А затем нежно прикасалась к нему и целовала, наслаждаясь его близостью и пытаясь запомнить каждую черточку лица, каждый изгиб молодого сильного тела. Никогда он не будет принадлежать ей. Никогда не поймет и не полюбит. Никогда не назовет сыном создание, живущее в ней. Просто она умела жить только для себя, не знала, что бывает иначе. Проведя в Железном лесу большую часть жизни, привыкнув ненавидеть все живое, она не понимала, как можно кого-то привязать к себе, заставить полюбить. А Локи мечтал лишь об одном — быть свободным, вернуться домой и все случившееся вспоминать, как страшный сон. — Уже скоро, — молвила Ангрбода, поглаживая округлившийся живот. — Неужели тебе совсем не интересно увидеть собственного сына? Локи сидел на траве, прислонившись спиной к земляной стене жилища, и безучастно смотрел, как железные листья покачиваются на ветру, их тихий перезвон казался музыкой, проникающей в самое сердце, пробуждающей в нем только черную тоску. — Что увидеть, Ангрбода? — эти слова были первыми с тех пор, как Локи решил не разговаривать с ведьмой. — Я не хочу ничего видеть и знать. Почему ты не хочешь меня убить? Ведь я ненавижу тебя. Разве этого недостаточно? Колдунья присела возле него. Хотела прикоснуться, но передумала — все равно оттолкнет руку. — Я знаю, Локи, все, что ты хочешь — это уйти и стать свободным. Она заглянула в его глаза. — И ты будешь свободен, мой бог. Очень скоро. Потерпи немного. Я бы отпустила тебя прямо сейчас. Но не могу. Ты — мой единственный шанс обрести свободу. Поверь, я устала не меньше тебя и страдала я дольше и сильнее. Почему ты не хочешь это понять? — Что я должен понять? Все эти мерзости, что ты творила со мной? Всю боль и мучения? Раны на теле, сломанные кости, постоянные унижения? Этот «подарок»? — он поднял руку с браслетом на запястье. — Я был королем, я бог, я правитель. Ты превратила меня в ничтожество. О каком понимании ты говоришь? — Потерпи еще немного. Я чувствую, Локи, — Ангборда смотрела на него, пытаясь найти во взгляде хоть немного понимания, — уже совсем скоро ты станешь свободным. Прости меня. — Я не умею прощать, — равнодушно молвил маг. * * * Женщина подошла к железной стене, в голове звучал голос Мимира: «Ты не боишься разочароваться, Лаувея? Готова ли пожертвовать благополучием девяти миров ради того, кого совсем не знаешь? Сможешь ли?» Она сможет. Ведь ее вина перед единственным сыном так сильна. Намного проще жить для себя и думать только о собственном счастье. Лаувея так и поступила, а потом оказалось, что за все расплатился сын. Теперь у нее появился шанс исправить это, и она его не упустит. Помимо прочего, в душе она чувствовала злость и раздражение: как мог ее ребенок так глупо и необдуманно поступить? Подвергнуть риску все живое вокруг, не думая о последствиях? Неужели любовь к сводному брату заглушила ответственность за все сущее вокруг? И за все эти годы, он так и не научился быть мудрым? Быстро шепча заклинания и проводя руками вдоль железной стены, она думала лишь об одном — ее сын не должен больше страдать, он будет свободен. * * * — Локи, Локи, просыпайся, — Ангрбода трясла его за плечо. Открыв глаза, он понял, что происходит что-то странное — каменные стены сотрясались, как от сильнейшего землетрясения. Маг быстро вскочил и начал одеваться. — Что происходит? — спросил он, застегивая камзол. — Она пришла. У нас мало времени. Ты станешь свободным. Я стану свободной. Локи, любим… — она запнулась, — пошли со мной! Ты не пожалеешь. Мы будем властелинами Девятимирья. Тор никогда не будет любить тебя. Этого уже не исправить. Останься со мной, слышишь?! Но Локи, оттолкнув ведьму, выскочил на поляну. По лесу, будто молнии, проносились огненные вспышки. Деревья тряслись, неистово звеня металлическими листьями. Где-то вдали у защитной стены вспыхнул огонь. Железный лес умирал, и остановить это было невозможно. Локи стоял и смотрел на происходящее, не веря своим глазам. Неужели свобода? Это никак не укладывалось в голове. А потом он вернулся назад, в жилище ведьмы. Там было пусто, Ангрбода исчезла. Он метнулся к тайнику и схватил старинную книгу, которую тут же сунул за пазуху — может пригодиться. Вернувшись на поляну, он увидел ведьму. — Пойдем со мной, Локи, — она подошла к нему, пытаясь обнять. — Не прикасайся ко мне! — закричал маг. — Я найду тебя. Все равно будешь со мной. Со временем ты поймешь, что никто, кроме меня, не нужен тебе. С этими словами Ангборда исчезла. Яркая вспышка озарила лес, после чего раздался оглушительный грохот. Взрывной волной мага отбросило на несколько метров. Теряя сознание, Локи успел подумать лишь об одном: «Если выживу, буду счастлив…» * * * — Сыночек, вставай, — кто-то держал его за плечо. В голове мага промелькнула мысль: «Фригг?» Голос не ее. Когда-то давно он уже слышал этот голос во сне. Локи открыл глаза. — Милый мой, хороший! — молодая девушка из давно забытого сновидения сидела возле него и гладила по голове. — Лаувея? — произнес он, чувствуя, как дрожит голос. Сейчас ему, оглушенному взрывом, потерявшему остатки сил от долгого пребывания в плену, каждое движение давалось с трудом. — Да, мой родной, это я, — женщина обняла его и помогла сесть. Локи огляделся и увидел, что Железного леса больше нет. Из земли торчали лишь обугленные пни, черные стволы деревьев и обгоревшие кусты в беспорядке лежали вокруг. — Где моя магия? — спросил он и посмотрел в отливающие изумрудной зеленью глаза родной матери. — Локи, я мечтала об этой встрече долгие годы. Посмотри на меня, сынок. Я люблю тебя. Я вернулась к тебе. — Где моя магия? — нетерпеливо повторил он свой вопрос. — Я так скучала по тебе! — прекрасная Лаувея обвила руками шею сына и целовала его, приговаривая. — Родной мой, хороший мальчик. Локи, с трудом отстранив руки матери, посмотрел на нее. — Вспомнила о своем подкидыше? Какая честь для меня! Он поднялся, осматриваясь вокруг. — А где это чудовище, твоя сестра? Кстати, она многое рассказала о твоем обмане и подлости. Ты, оказывается, ничем не лучше ее. Но меня это не волнует, я просто хочу вернуться домой. Почему я не чувствую свою силу? Где она? — Локи вертел головой, как будто искал что-то. Стоящая неподалеку Лаувея понимала, что сын не рад встрече, и прощать ее он не собирается. — Локи, я твоя мать, и пришла к тебе, чтобы освободить. Ангрбода сбежала. Она вряд ли желала встречи со мной. Не будем о ней. Наконец-то мы вместе, Локи! — Я счастлив, разве ты не видишь? — маг посмотрел на нее с нескрываемым презрением. — Встретить родную мать, спустя двадцать восемь лет — действительно, счастье. — Ты не смеешь так говорить со мной! Я оставила тебе невероятную силу. С ней ты мог быть властелином Девятимирья. Магия должна была проснуться в тебе через сто лет. К тому времени, ты был бы достаточно мудр, чтобы распорядиться ею. Но все случилось иначе. Сила открылась в тебе намного раньше, чтобы защитить от боли и разочарования. Чтобы возродить желание жить. Если бы не мой подарок, сын, ты бы не перенес тех бед, что свалились на твою неокрепшую душу. Ты погубил бы себя, допустить этого я не могла. — О да, все так и случилось! Твой план сработал! Отец тоже все прекрасно рассчитал. Только меня ни о чем не спросили! Для тебя я такой же ларец с сокровищем, как и для Одина. Никому не нужное существо, в котором хранится магия! Ведь это так? Отвечай! — Мне странно слышать эти слова. Как ты можешь такое говорить? Неужели ты настолько слеп, что за детскими обидами не замечаешь творящегося вокруг? Ты был мудрым правителем все эти десять лет. Где твоя мудрость сейчас? Что с тобой сделала Ангрбода? — Ничего! Просто мучила меня, унижала, превращая в ничтожество. Но той, которая в угоду своим желаниям пожертвовала сыном, этого не понять. — Я не ведала о том, что ты здесь. Один дорого заплатил за возможность сообщить мне о твоем заключении. И я тотчас вернулась. Локи, сыночек, приди в себя! И я понимаю, что тебе было тяжело. — А я и не жалуюсь. Мне не впервой терпеть унижения и боль. Я почти привык. Если хочешь услышать сыновнее «спасибо», мне не трудно, я скажу! — Родной, дело не в этом, я хочу, чтобы ты осознал другое — если бы не твои глупые и необдуманные поступки, мне не пришлось бы выпускать обитающее в этом лесу зло. Зачем ты пришел сюда, подвергнув риску все живое вокруг? Почему не остался в Асгарде, где ты был королем и богом? Где мог спокойно жить, защищая свой мир и не зная горя? — Ты называешь глупостью любовь? Я не удивлен. Откуда тебе, бросившей родного сына ради собственных амбиций, понимать, что это за чувство? Тебе даже само это слово чуждо. — Локи, не смей! Ты слишком молод, чтобы судить. Ты ничего не понимаешь. Даже не хочешь понять! — А я посмею! Если бы не ты, все сложилось бы по-другому, — Локи чувствовал, как злость разъедает его изнутри. — Это ты лишила меня счастья, все мои беды из-за тебя! Ангрбода издевалась надо мной, желая отмщения. Ты родила меня, чтобы обречь на мучения. Теперь довольна? Где моя магия, отвечай?! Почему я не чувствую ее? Маг подошел к Лаувее и, схватив за плечи, встряхнул. — Ты украла ее? Она смотрела на сына и не могла поверить собственным глазам. Неужели ее маленький Локи превратился в это себялюбивое, злобное и нахальное существо? Лаувея отступила на шаг и вытянула руки вперед. На ее ладонях тотчас заиграли разноцветные искры. — Вот она. Только это, Локи, не твоя магия, а моя. И лишь я могу решить, одарить тебя ею или нет. Мне пришлось покинуть тебя. Но взамен я подарила великую силу. А ты, приняв ее, так и не понял, что дана она тебе не в угоду собственным прихотям. Я мечтала, что с годами к тебе придет мудрость, и ты станешь защитником миров Иггдрасиля. Ты разочаровал меня, сын. Ты любишь только себя, ничего не видя вокруг. — Да как ты смеешь? А кого любишь ты? Отца? Меня? Кого? — Локи уже не скрывал своего гнева. — Отдай мне мое и отправляйся, откуда пришла! — Я уйду, сын. Но не думай, что сказанные тобою слова будут забыты. Теперь я вижу, ты не достоин великой магии. Ты снова совершишь сотни необдуманных поступков, а страдать будут целые миры. Я сделаю по-своему. Если сможешь, простишь, если нет — такова судьба. С этими словами Лаувея прошептала заклинание и дунула на искрящиеся радужными всполохами ладони. Локи понял, что больше не может пошевелиться и сказать хоть слово. Он молча стоял, глядя на мать, не понимая ее планов. Ему вдруг захотелось попросить у нее прощения, он осознал, что был слишком резок и груб. А ведь в глубине души маг ждал этой встречи. Столько раз мысленно упрекал ее, а потом обнимал и прощал. Локи вырос, он уже не ребенок, и ему казалось, что встреча с матерью не будет столь болезненной. Что он будет вести себя, как взрослый, мудрый ас. Не получилось. Лаувея прикоснулась к его груди, и Локи почувствовал, как в тело вливается сила. Его магия, его стихия, его власть. Счастливая улыбка озарила лицо — она ее возвращает, иначе и быть не может. А потом услышал: — Возвращайся домой, сынок. Если будешь достоин, Великая магия проснется в тебе. Если будешь достоин… Если будешь достоин… Если будешь достоин… В то же мгновенье под ногами поплыла земля, все закружилось в голубом вихре, в глазах заплясали искры. Тело мага уносила тропа междумирья. Тропа междумирья уносила Локи в Асгард.