Каждой твари по паре

— Просыпайся, засоня! Харош спать. Птицы рядом не было. Светило ярчайшее солнце — часов десять утра по общему времени. Надо мной стояла Исса в, если можно так выразиться, купальнике и с железным дрыном наперевес. Отросшие белые лохмы не слишком аккуратно свисали на глаза, делая и без того тяжелый взгляд еще более добрым. — Мы уже всех птиц выгрузили и переправили. волков твоих и спинозавра тоже. Давай поднимайся, будешь помогать.Я получила тычок тупым концом пики в ребра и осоловело заморгала. Я, проклиная все на свете, выбралась из укрытия на солнцепек. Чувство было такое, будто этот самый спинозавр по мне хорошенько потоптался. Вон она, греет на солнце свой гребень и меланхолично жрет рыбу, как обычно, когда не нужна. А вокруг творилось невообразимое столпотворение, девственную тишину острова разрывал шум и гвалт нескольких десятков животных. По скалам вокруг Обелиска, издавая странные металлические звуки, гордо восседали кетцалькоатли, то и дело вытягивая длинные кожистые шеи и щелкая клювами, в отдалении на песке разлеглась стая пещерных волков, вывесив языки и выжидая, пока я обращу на них внимание. Сами не подойдут — гордые. В ближайших ягодных кустах кормились три теризинозавра — покрытые перьями травоядные с такими когтями на передних лапах, что любой хищник предпочтет с ними не связываться. Это не считая бродивших по платформе птеранодонов, тапежар и птиц, между которыми в таком же неглиже носилась Лис, собрав каштановые волосы в пучок и повязав их банданой. — Нами! Поднимай летучих. Щас Лапочку выгружать будем! — крикнула она. Оп-па. Дело дошло до Сога. Вот уж кто точно будет недоволен высадкой… Гиганотозавру нет равных на суше. Его почти невозможно приручить. Те, кто рискуют это сделать — сами боятся потом чудовища, которое силой удерживают возле своих домов. Недолго удерживают, потому что рано или поздно, так или иначе оно убивает тех, кто его поймал. В три раза больше тираннозавра и во много раз опаснее, это существо плевать хотело на клеймо племени. Ему стоит только найти повод проявить свою ярость — и нам хана. И нашим зверям тоже. Как девочки справились с приручением — ума не приложу. Рассказывали, что железяку сунули ему под хвост, пока он спал — надеясь, что бедолага качественно в ней застрянет. Я его тогда так и не видела, до переезда оставалось несколько часов времени, и Сога сразу принял обелиск. Что ж, теперь будет возможность посмотреть в глаза этому серому чудищу. Схватив за клюв первого попавшегося птеранодоа, я запрыгнула в седло. Птерозавр возмущенно закудахтал, но в воздух поднялся, тяжело хлопая кожистыми крыльями. — Давай, Рыжик, не скрипи, а работай. Ящер поднимался, натужно хлопая кожисьыми крыльями. Мне всегда казалось, что эти костлявые твари когда-нибудь не выдержат и развалятся в полете прямо подо мной. Не люблю птеранодонов. Но сейчас дело было не в них, а в гиганотозавре, который вот-вот объявится на платформе терминала. Я засвистела длинной протяжной трелью, понятной только аргентависам. Развернув птера в воздухе так, чтобы видеть весь Обелиск, я наблюдала, как пернатые один за другим взлетают ко мне. Чайка, Арчи, Блади, Тира, Кари, Ворон, Вонг… Все? А, нет, еще оставшийся без хозяина Ржавый… Словно чуя общую тревогу, они с криками кружили над головой, баламутя трусливых птерозавров. Умницы тапежары, как будто понимая, что от них требуется, сами повисли на скалах, как яркие странные бабочки. Один из кетцалей, дотянувшись со своей скалы, тюкнул какого-то особо гордастого птеранодона по башке. Тот немедленно заткнулся и притулился у воздушного титана под боком. Животные чуяли угрозу. Волки вообще как-то незаметно слились с местностью. — Я выгружаю! — повысила голос Исса, ненадолго замерла у консоли, а потом стремительно метнулась за валуны. Пучок света стал зверем. Горячий ветер снизу донес его тяжелый запах. А громадная туша, покрытая серой бронированной шкурой, поднималась на лапы и с глухим недовольным ворчанием мотала башкой. Его тероподовое величество Согрон изволил очухиваться после переноса. Молодой, но уже вошедший в силу самец, практически без шрамов на шкуре. Седла на нем не имелось — мы не успели даже задуматься, каким образом его можно сделать. А стоит ли? Вот он осознал, где находится. Повел мордой. Принюхался. Тихо зарокотал, хлеща хвостом так, что гудел воздух. И от этого рокота у меня по спине поползли мурашки. Когда ревет тираннозавр, честно, становится не настолько страшно. Эта харя орет громко, но дохнет почти мгновенно, если правильно метнуть копье и через дыру в черепе попасть в защищенный только шкурой мозг. А эту броню, боюсь, и граната не возьмет. «Ты же прекрасное животное» — невольно подумалось мне. Гинанотозавр, будто услышав это, поднял голову и уставился вверх маленькими, янтарными и, черт возьми, очень умными глазками. Летучки шугнулись, Рыжик с паническим воплем вильнул куда-то в сторону и чуть не сбросил меня, зараза. Пришлось уводить его в сторону и искать удобный насест. Я вздохнула, понимая, что как только все уляжется, мне придется искать и собирать по округе разбежавшуюся живность. А Сог тем временем сдвинулся с места — на удивление практически бесшумно! — и пошел обнюхивать окрестности. Черт! Вот тут я поняла, что от него при всем желании не убежать, даже оседлав галлимима. Что значат его неторопливые движения, если за один шаг он с легкостью покрывает несколько метров?! Джунгли вымерли. Стихли почти все звуки, растворились в неизвестном направлении паразауролофы и трицератопсы, теризино в кои-то веки смирно засели в кустах. И тут из-за валуна наперерез ящеру выскочила Исса. — Согрон! — крикнула она. — Стой! Он молниеносно развернулся к маленькой наглой голокожей. Молча. И сделал еще один шаг. Но бросок хищника прервался в тот момент, когда шершавый кончик носа уперся в открытую ладонь. С клыков капала слюна, горячее смрадное дыхание сдувало белые волосы с плеч главы нашего племени. Стояла почти полная тишина, только чайки орали все так же, и все так же шумел океан. Не морщась и не отводя ни руки, ни взгляда, женщина спокойно стояла лицом к лицу с многотонным зверем. Который все это время не рычал. Не считать же таковым тихое рокотание в глотке пополам с дыханием? А через несколько мгновений Согрон сдал назад и захлопнул пасть. Я поняла, что забыла дышать и вымокла на жаре от холодного пота. А еще меня трясло. Птеранодона тоже, но улететь он не смел. Исса что-то тихо сказала, стала отходить от обелиска спиной. Гигпнотозавр медленно и выжидательно двинулся за ней. Вот она скрылась за скалой. Вот ящер вошел в воду по щиколотку, в два шага пересек ппроливчик — Иссе наверняка пришлось для этого плыть медленно и осторожно. Вот они постепенно скрылись в джунглях, причем Согрон проломил густые заросли, как бумагу. Я вздохнула и, не мешкая, отправилась помогать Лис собирать животных, а потом завтракать. Исса сама разберется со своим… нет, язык не поворачивался назвать этого зверя питомцем. И только кетцалькоатли оставались все так же невозмутимы на своих насестах.