Каждой твари по паре

Мое утро начинается не с умывания и чистки зубов. Частенько оно знаменуется хорошей дракой с незваными гостями. В этот раз все было мирно, если не считать пегомостаксов. Эти нелепые воришки, помесь дикобраза с ящерицей, незаметно пробрались в лагерь, сожрали и растащили остатки ужина, и теперь пытались присвоить себе пику Иссы. Обхватив древко лапами, два зверька старательно тащили тяжелое оружие в кусты. Зачем оно им сдалось – ума не приложу, но перли так, будто им без него белый свет не мил. Согрон поганцев проигнорировал, сочтя, видимо, ниже своего достоинства обращать на них внимание. Остальное зверье, впрочем, тоже. - Че не тащится да? – с язвительным сочувствием поинтересовалась Исса у воришек. – Тяжелое? Те подняли на нее обиженные морды и засопели, но железяку не выпустили. Исса взялась за древко и подняла пику в воздух вместе со зверьками. Те повисли, поджав хвосты и задние лапки. - А ну пшли нахер отсюда! – вождь тряхнула пикой так, что пеги отвалились и с возмущенным визгом дернули в кусты. – Ну че, мы пошли искать место для базы, - обернулась она ко мне, - а ты присматривай тут. Лис, бери птицу, пошли! Рыже-белая Кари и серебристо-серая Тира с клекотом поднялись в воздух и скрылись где-то в восточной стороне, а я осталась. Я не боевик и почти не хожу в рейды и вылазки – навыка и скорости не хватает. Я – зам по кухне и смотритель всего этого зоопарка. И меня это устраивает. Я люблю возиться с животными, ращу их, чищу, лечу и кормлю. Ну и нас кормлю, разумеется – огород тоже на мне. Такая жизнь мне по душе. Только музыки иногда не хватает. Вот и сейчас надо было заняться множеством мелких хозяйственных дел: собрать и разложить вымачиваться а потом сушиться на солнце молодую пальмовую поросль и лианы – потом это сырье превратится в веревки, пряжу, ткань. Сходить с волками на охоту, разделать туши трех убитых паразауролофов – снять шкуру, вынуть годные на ремесло жилы и кости, вычистить от содержимого желудки, из которых получатся отличные бурдюки. Угомонившаяся было живность, почуяв свежее мясо, проснулась и загалдела. Жра-а-ать! Только спинозавриха Кира была, как всегда, довольна жизнью и сыта сама по себе, на неделю вперед налопавшись целакантов, сотнями водившихся в заливе. - Ша, зверье! – рявкнула я. – Сперва не вам! Взяв за кость цельный паразавровый окорок, я потащилась с ним прочь от лагеря, на другой конец песчаной косы, где одинокой серой горой возвышался гревшийся на солнце Сог. Чувствовала я себя откровенно стремно. Вдруг он и мной решит закусить? При моем приближении дремавший ящер тут же поднял голову и зарычал, принюхиваясь. Волосы у меня на голове явственно зашевелились. - Рответ, Сог. Это тебе подарок, - я подтащила окорок поближе, бросила его на песок и отошла, давая гиганотозавру понять, что не претендую на его пищу. Вообще-то, он вполне способен охотиться и сам, но наладить с ним дружеские отношения просто необходимо, иначе мимо ходить будет невозможно, не то, что подниматься к нему на спину. Хотя я откровенно сомневалась в том, что когда-нибудь рискну пойти на это. Сог поднялся, в один шаг дотянулся до подношения, обнюхал его и клацнул челюстями. Подарок был милостиво принят и сожран, даже не жуя. Он выжидательно уставился на меня. Неужели еще? - Ну пойдем… Обмирая от ужаса и прекрасно понимая, что он чует мой страх, я повернулась и пошла назад к лагерю. Сог неторопливо двинулся за мной. «Он приручен, приручен, ему нет резона кидаться на нас», - твердила я себе. Не помогало. Коротким рыком разогнав обсевших одну из туш птерозавров, Согрон начал жрать, отрывая от нее огромные куски и заглатывая прямо так. На сей раз птеранодоны, тапежары и кетцали не стали паниковать, поняв, что сытый Сог гоняться за ними не станет, и просто разлетелись подальше в ожидании, когда его величество нажрется. А он, умяв две из трех туш и закусив печенью, вдоволь налакался воды из пресного ручья неподалеку и с независимым видом ушел обратно на свое место. Я выдохнула и решила окунуться в заливе. Это что, каждый день теперь будет начинаться с такого веселья? Хорошенькое дело… Прогретая солнцем прозрачная вода, в которой, слава богу, не водилось ничего подозрительного, успокаивала и смывала нервное напряжение. Я вдоволь наплескалась на мелководье напару с игривой волчицей Солей, золотисто-рыжей подругой альфы Ульриха. Мы выбрались на плоский горячий камень на берегу, разлеглись. Красота… Я уставилась в ярко-синее небо, пытаясь разглядеть ячейки силового поля, не дающего развеяться атмосфере Ковчега. Бесполезно – слишком высоко. Наша жизнь выглядит странно. Мы – выжившие. Остатки «великого человечества» Земли. Давно и прочно мертвой планеты, которую это самое человечество сперва довело до коллапса и разрушения, а потом в последний момент спохватилось, схватилось за голову и создало Ковчеги – сеть полностью самодостаточных орбитальных станций, имитирующих населенные острова и материки. Не знаю, кому и почему пришла в голову идея населять их именно доисторической живностью, по какому принципу отбирались растения и животные для этого проекта, как их воссоздавали. Я не знаю. Наверняка генетики, биологи, программисты и кто там еще должен был этим заниматься, работали на износ. У них получилось создать чудо – Ковчеги или иначе Арки обладают практически вечным запасом прочности и энергии, каждый имеет замкнутую систему жизнеобеспечения и восстановления ресурсов. По крайней мере, так утверждают данные импланта. Как обстоят дела на самом деле, я без понятия. Прошло, как минимум, несколько сотен лет с тех пор, как был поднят на орбиту первый Арк. Сейчас их тысячи, и многие до сих пор пустуют, как наш. Или не пустуют, а вымерли по нескольку раз – люди то появляются на них, то исчезают, успев или не успев оставить какие-то следы. Другая жизнь? Не знаю, может, и была когда-то. Я ее не помню за бесконечной сменой тел-клонов. Помню, что в том, другом мире была музыка… Но хорош разлеживаться. Солнце перевалило зенит, а дел еще невпроворот. Ужин надо успеть приготовить к возвращению девочек.