IX. Охотники
10 февраля 2019 г., 13:17
Первая за год гроза обещает накрыть округ к концу недели. Весенние ливни коренные жители Уайттейл издавна ненавидят. Дожди идут днями напролет, с горных вершин спускаются остатки снега, из-за чего реки и озера выходят из берегов, создавая море проблем для местных.
— Конни, стой!
Световой день заметно увеличивается. Все чаще пробивающееся сквозь пелену облаков солнце пригревает, поэтому можно смело сменить зимнюю теплую куртку на легкое охотничье пальто. Но погода Уайттейл коварна и обманчива. Ветер здесь длительное время холодный, местами остатки снега лежат до конца мая. Конни все это прекрасно знает, потому всегда заматывает толстый клетчатый шарф вокруг шеи. Здесь простуда не является уважительной причиной отлынивать от работы, а охотиться с кашлем и температурой занятие далеко не из приятных.
— Палмер!
Она шагает мимо тренировочной базы, скрестив руки на груди, тем самым сохраняя тепло, погруженная в бездонные размышления. В последнее время она стала много думать. О семье, об Иосифе и Вестниках, о переменах, заметных уже невооруженным глазом. Об Иакове.
— Палмер, черт тебя дери!
Конни замирает, услышав наконец гневный голос за спиной. Со стороны площадки к ней идет Майкл, в камуфляжном пальто, под которым виден бронежилет с выведенным символом «Врат Эдема».
— Со слухом проблемы? — охотник останавливается на расстоянии вытянутой руки от девушки.
— Я задумалась. Прости.
— Много думаешь в последнее время, — Майкл сплевывает на землю и поправляет винтовку на плече. — Направляешься в Центр?
После случая на туристической базе, Конни почти не виделась с Майклом. Две недели мужчина провел в лазарете, после чего словно пес-ищейка принялся шарахаться по лесам в поисках отступников, которые с зимы канули в небытие.
До Конни дошли слухи, что в лазарете Майкла навещал сам Отец. Пробыл он там от силы минут пять, и о чем беседовали Иосиф и раненый охотник, никто не знает. Только после этого разговора Майкл стал еще более раздражительным и взвинченным.
Может, Отец поручил ему какое-то важное дело?
— Да, у меня и Виктора сегодня встреча с Крестителем.
— Я в курсе, — кривится Майкл и протягивает Конни сложенный пополам лист бумаги. — Передай это Виктору. И не вздумай читать, Палмер. Я тебя предупредил.
Конни так и подмывает спросить, какого рода информацией обмениваются охотники, но вовремя сдерживает язык за зубами. Только совсем недавно Палмер стала подмечать, что между правой и левой рукой Иакова держится какой-то холодок. Изредка удается заметить этих двоих вместе, да и то в такие моменты мужчины вынуждены беседовать о делах коммуны. В иных же случаях охотники как будто стараются не замечать друг друга.
Может, появление отступников вынудило Майкла и Виктора окончательно сплотиться? Конни хочет в это верить, но одна мысль так и не покидает ее головы с момента ужасных событий на туристической базе.
Предатель кто-то из них.
— Я все передам.
Конни убирает лист в карман пальто. Майкл так смотрит на нее, будто хочет сказать что-то еще. Но мужчина только слегка кивает, разворачивается и шагает прочь. К своим верным, не приносящим разочарования охотникам.
Майкл всегда вызывал у нее смешанные чувства. Он был ее наставником и мучителем. Конни глубоко уважает Майкла, но в то же время что-то нехорошее шевелится в груди при одной лишь мысли об этом человеке.
На квадроцикле добраться до Ветеранского центра проще и быстрее. Конни с ревом несется по шоссе, натянув на голову бордовую балаклаву. Она знает, как таращатся на нее проезжающие мимо жители Уайттейл. Со смятением, опасением и ненавистью. В последнее время в сторону «Врат Эдема» летит больше проклятий и угроз, но Отец призывает семью не отвлекаться на пустяки и продолжать работать над Проектом.
В гостиной Шале и на тренировочных площадках чаще услышишь тихие разговоры, в которых сквозит тревога. Бункеры будут готовы к началу осени, а значит, неизбежный Коллапс станет на шаг ближе. Это пугает и саму Конни. Мысль о том, что в скором времени родной край обратится в пепел, не дает охотнице спать по ночам.
Ей хочется обсудить это с Отцом, поделиться своей тревогой и услышать утешающие, полные любви и надежды слова Иосифа. Но на личную исповедь к Отцу можно попасть только через Вестников. А Конни на протяжении многих недель старается лишний раз не пересекаться с Иаковом.
Ветеранский Центр встречает ее уже практически родным воем Судей. Белоснежные, накаченные Блажью волки настороженно наблюдают за квадроциклом сквозь толстые обгрызенные прутья клеток.
— Где Виктор? — Конни снимает балаклаву, приглаживает взлохмаченные каштановые волосы и обращается к одному из дежурных.
Бородатый сектант молча указывает в сторону жилого блока. На лестнице сидят три хохочущие женщины, в растянутых и посеревших одеждах коммуны.
Раньше Конни виделась с ними каждый божий день, забирая с кухни подносы с едой для Иакова. Тогда они улыбались Палмер и болтали с ней о пустяках, сейчас же кухарки встречают охотницу презрительным молчанием. Смех глохнет с приближением Конни, улыбки неспешно и красноречиво сползают с женских лиц.
— Мне нужен Виктор, — полностью игнорируя повисшее в воздухе напряжение, говорит охотница. — Не видели его?
— Ты ведь Конни? — сперва Палмер даже не замечает среди поварих Жаклин, покручивающую в руке зеленое яблоко. — Мы с тобой виделись, но так и не успели познакомиться. Меня зовут Жаклин.
Кухарки переводят на блондинку недоверчивые взгляды, сама же Жаклин лучезарно улыбается, словно все они старшеклассницы, встретившиеся после летних каникул.
— Виктор сейчас беседует с Иаковом, — блондинка указывает в сторону кухни. — Садись с нами, отдохни.
Конни давит из себя учтивую улыбку и качает головой. Сложив руки за спиной, она оглядывается на возвышающиеся за Центром грязно-синие горы и старается абстрагироваться от тихого перешептывания.
— Охотникам не пристало просиживать штаны без дела, — говорит Жаклин, и губы одной из кухарок дергаются в усмешке. — У вас настоящая работа, не то что у нас, прислуг, верно?
Видимо, взгляд Конни говорит обо всем за хозяйку, так как Жаклин тихо хмыкает и поднимает руки в примирительном жесте. Остальные женщины с нарастающим любопытством ждут дальнейшего развития событий. Охотники, разумеется, на несколько рангов выше «прислуг», задирать их себе дороже. Но вряд ли кто-то посмеет поднять руку на помощницу самого Солдата.
— Любой труд ценен, — мягко отвечает Конни, но ее зеленые глаза горят предательским раздражением. — Каждый в семье приносит пользу и выполняет работу в зависимости от своих сил и.., — Палмер умышленно делает небольшую паузу, — способностей.
Молчание, кажется, длится бесконечно. Его разбавляет лишь жалобный вой Судей, мечтающих вырваться из тесных клеток на волю. Конни ничего не знает о Жаклин, но во «Вратах» твое прошлое никому не интересно. Здесь важна лишь вера. А Палмер не видит ни грамма веры в голубых глазах Жаклин.
— О, ты уже здесь, — голос Виктора заставляет их прекратить гнетущий зрительный контакт.
Конни оборачивается в сторону охотника и сразу же встречается взглядом с Иаковом. Одна секунда, а тело ее пронзает судорога. Палмер тут же опускает голову, с остервенелым увлечением начиная рассматривать свои потрепанные высокие ботинки.
Никто не замечает перемен, кроме него. Для остальных Конни все та же тихая и скромная молодая охотница, переполненная верой и жаждущая проявить себя в деле. Но Сид теперь отлично видит истинный страх в ее больших глазах.
Одной секунды каждый раз достаточно, чтобы заметить полыхающее зеленое пламя страха и стыда. Это пламя появилось после провала в туристическом центре. Иаков долгое время не признавался даже самому себе, но он боялся.
Боялся, что девчонка сломается и выболтает о его слабости. Но ведь именно ее ошеломительная смекалка и изворотливая ложь сохранили репутацию Иакова. Он должен был похвалить Конни.
Но он этого не сделал. И не сделает уже никогда.
Конни даже не замечает, что кухарки будто юркие куропатки слетают с места и исчезают в дверях, как только из них выходит Вестник. Жаклин вскакивает, незаметно бросает яблоко как можно дальше и складывает руки перед собой с видом самой кроткой овечки.
— Майкл просил тебе передать, — дар речи к Палмер возвращается лишь тогда, когда они расходятся по разные стороны: Иаков и Жаклин в Центр, Виктор и Конни к автомобилям.
— Ты читала? — моментально спрашивает мужчина.
— Разумеется, нет!
Охотник, почесывая темную бороду, внимательно читает врученный лист, довольно хмыкает и убирает записку в нагрудный карман.
— У вас конфликт с Жаклин?
Его вопрос заставляет Конни неслышно выругаться сквозь зубы.
— Нет, у нас все отлично, — как можно более беспечно отвечает Палмер. — Мы просто разговаривали. О своем месте в семье.
Виктор косится в сторону девушки, затем бережно кладет руку на ее плечо и говорит вполголоса:
— Я наблюдал за тобой с самого начала тренировок. Конни, ты бы никогда не стала одной из нас без внутренней силы и веры. Все это в тебе есть. Ты – охотник.
Палмер позволяет себе слегка улыбнуться. Виктор напоминает ей старшего брата, которого у нее отродясь не было. После облавы на лесопилке Конни узнала охотника ближе и наконец поняла, почему Иаков так дорожит этим человеком.
За бескрайней печалью в его глазах сияет твёрдость и сила. Виктор всегда находит нужные и верные слова. Он напоминает человека, повидавшего на своем веку множество зла, но сумевшего каким-то чудом сохранить здравый взгляд на мир.
— Ты заслужила этот статус. Поэтому просто делай то, что должно, и не позволяй себе отвлекаться от действительно важных вещей. Теперь и на твои плечи возложена ответственность за сохранение «Врат Эдема».
— Спасибо, Виктор.
— И будь снисходительнее к Жаклин, — добавляет со странной грустью в голосе Виктор. — Она потеряла дочь перед тем, как попасть к Иоанну и вступить во «Врата». Этой женщине пришлось очень нелегко, Конни.
Палмер поджимает губы и чувствует в груди неспешно крепнущий зародыш горького стыда и вины. У нее нет никаких оснований быть настолько холодной в отношении Жаклин.
— Я не знала про дочь, — робко и чуточку стыдливо отзывается охотница. — Что произошло?
— Не думаю, что имею права рассказывать о чужих горестях, — жмет плечами мужчина. — Надеюсь, рано или поздно вы найдете с Жаклин общий язык и сможете побеседовать о многом.
Конни неоднозначно ведет плечами, хмуро уставившись под ноги. Она повела себя как ребенок. Возможно, язвительность Жаклин всего лишь защитная реакция, скрывающая глубокую рану.
— Иаков попросил своего брата удостоить нас встречи, — заявляет охотник, залезая на водительское сидение белого пикапа. — Пока я буду говорить с Крестителем, разыщи своего надежного человека и поспрашивай об отступниках.
— Его искать не придется, — отзывается с пассажирского сидения Конни, не замечая легкого удивления в глазах Виктора. — Мой надежный человек – правая рука Иоанна.
✣ ✣ ✣
Братья ворвались в жизнь Виктора Бауэра словно божье проведение. Он во все эти религиозные штучки никогда не верил. В отличие от Пейдж. Она в Господа верила, кажется, всю свою сознательную жизнь. Но невозможно отрицать факта, что Иосиф и его братья появились в самый темный и безысходный момент. Словно кто-то намеренно свел всех их в тот мерзкий, дождливый вечер. Виктор до сегодняшнего дня ни разу не удостоился чести посетить ранчо Крестителя. Роскошная обстановка, внушительные охотничьи трофеи и люстра из оленьих рогов вызывают невольное восхищение. Хозяин учтиво предлагает охотнику расположиться возле камина и отправляет своих людей подышать свежим воздухом. Значит, Иаков сумел объяснить младшему брату всю серьезность и опасность их положения. — Как поживаешь, Виктор? — Иоанн выглядит уставшим. Изможденный сухой блеск небесных глаз говорит о том, что последние месяцы у Крестителя были выматывающими. Далеко не все жители Фоллс Энд обрадовались инициативе Иоанна о запрете продажи и разлива алкоголя в единственном на весь город баре. Местные активисты устраивают протестные акции, отсылают Крестителю полные желчи и бешенства письма с требованием убираться к чертовой матери с их земли. Иоанн, будь его воля, давно бы организовал захват непреклонных фермеров и пресек все недовольства, но Иосиф требует от своего младшего брата невозмутимости и милосердия. Вестник вынужден подчиняться воле Отца. Поэтому гнев продолжает копиться и кипеть в венах Крестителя. Интересно, знает ли Иосиф о том, как именно его младший брат выплескивает этот гнев? Виктору иногда кажется, что Отец в курсе абсолютно всего происходящего за каждой закрытой дверью. Просто не хочет обращать на это внимания. — Неплохо, Иоанн, вполне неплохо, — кивает охотник и садится напротив Вестника. С минуту мужчины молча глядят друг на друга, понимая, что никому из них на самом деле нет никакого интереса до состояния собеседника. — Что тебе рассказал Иаков? Младший Сид шумно вздыхает, утомлённо откидывается на спинку дивана и на пару мгновений прикрывает опухшие от бессонных ночей глаза. — Карина, оказывается, жива и завлекает на свою сторону наших людей, которые слишком быстро забывают обо всем, что мы делали для них. — Мы разберемся с Кариной и предателями. Но ты обязан мне помочь. Иоанн не сдерживается и слабо хмыкает, прижимая пальцы к переносице. Обязан? Креститель ему обязан? — Я хорошо помню день, когда ты впервые пришел к нам, Виктор, — с легкой улыбкой на губах начинает Сид. — На заброшенную скотобойню, где проходили первые проповеди Отца. Полностью сломленный, лишенный цели. Ты сидел среди таких же пропащих и истерзанных душ. Виктор молча опускает глаза, незаметно сжимая руки в кулаки. — Не стоит напоминать причину, по которой ты решился найти спасение в речах Иосифа, — продолжает Иоанн. — Ты был на грани, Виктор. В душе твоей не сохранилось ни капли надежды. И мы спасли тебя. Мы помогли тебе переродиться. Без Иосифа, без всех нас ты в итоге спился бы до смерти и сдох в какой-нибудь вонючей канаве. Я прав, Виктор? — Да, ты совершенно прав, Креститель. — Учитывая все то, что мы сделали ради тебя, дорогой Виктор, кажется, это ты нам обязан. Охотник несмело поднимает голову и чувствует холодное торжество в голубых глазах Вестника. — Разумеется, — негромко произносит Виктор, — я обязан тебе и твоим братьям жизнью. И никогда не забуду вашей доброты и заботы, Иоанн. Прости мою грубость. Эти слова усмиряют раздражение Крестителя. Он заметно оживляется, выпрямляется на диване и довольно глядит на помрачневшего гостя. — В наших интересах разобраться со всем этим как можно быстрее. Что ты хочешь знать, Виктор? Однако, Виктор не торопится с расспросами, лишь неспешно достает из кармана сложенный пополам лист бумаги и протягивает его Крестителю. Вестник удивленно глядит на охотника, вырывает из рук сектанта бумагу и принимается читать ровный, аккуратный почерк. — Отрадно видеть тебя живой и здоровой, Бэмби. Джордан неизменно улыбчив, нагоняя неторопливо шагающую мимо сереющего пшеничного поля Конни. В долине воздух заметно теплее, поэтому Палмер расстегивает на себе пальто и снимает с шеи клетчатый шарф. — Я так и не сказала тебе спасибо. За то, что отвез меня к доктору после покушения на Иоанна. — Мы же одна семья. Я не мог поступить иначе. Они продолжают идти бок о бок, безмолвно рассматривая постепенно расцветающие окрестности Холланд. Уже на пальцах можно перечислить земли, пока что не перешедшие в руки Крестителя. Если противоположный берег Хенбейн – место паломничества, суровые горы Уайттейл – истинный боевой полигон, то Холланд является неофициальным индустриальным регионом. Каждой приобретенной ферме, полю и участку Иоанн Сид находит применение во благо «Врат Эдема» и старается выжать из этого места все соки. — Я хочу спросить тебя кое о чем. Раньше в семье была женщина, — всю дорогу от Ветеранского центра до ранчо Конни мысленно репетировала свой диалог с Джорданом. Все привыкли, что молодая охотница неразговорчива, именно поэтому беглое изумление в глазах собеседника нисколько не смущает Палмер, — ее звали Карина. Ты был с ней знаком? Джордан молчит больше минуты, поначалу недоверчиво глядя на Конни, затем угрюмо буравя бесцветные поля вокруг них. На самом-то деле сектант не должен о подобном рассказывать. Но сотрудничество с Виктором дает Конни временный иммунитет и статус. Хорошо, если и Джордан это тоже понимает. — Почему ты спрашиваешь о ней, Бэмби? — Именно она стоит за всеми нападениями... — Я в курсе. Но почему ты спрашиваешь у меня? Не у Виктора, например? Конни останавливается, заложив руки за спину, даже не осознавая, что порой на автомате имитирует повадки своего хозяина. Она глядит прямо в глаза Джордана, отлично зная, что именно нужно сказать, чтобы окончательно расположить к себе этого неоднозначного, но честного и надёжного человека. — Потому что из тех немногих братьев, с которыми мне приходится общаться, ты единственный, кто всегда говорит правду. Сектант тихонько хмыкает, качает головой, но Конни понимает, что ее слова польстили мужчине. Они снова начинают неспешно идти по тропинке, легкий порыв ветра приносит со стороны одной из ближайших ферм свежий запах навоза и сена. — Я знал Карину, — начинает свой рассказ Джордан, приглаживая растрёпанные ветром светлые волосы. — Она приехала сюда вместе с братьями. Познакомилась с ними где-то в Миссури, когда Сиды с их немногочисленными последователями вынуждены были покинуть Джорджию. Карина не особо трепалась о своем прошлом. Собственно, как все мы, верно? — Верно. Какая она? — Она чем-то напоминает мне Иакова. Они очень похожи. Карина вроде бы тоже побывала в армии, явно повидала и пережила много дерьма… прости за грубость, Бэмби. — И чем же она занималась в семье? — Не знал, что ты такая любопытная, — добродушно хмыкает Джордан. — Карина неплохо умеет организовывать людей, строить планы и заставлять всех придерживаться их. На самом деле иметь в противниках ее – далеко не радостная новость. Мы полагали, что она погибла в автокатастрофе, когда везла парочку грешников на исповедь к Иоанну. Автомобиль с проколотыми шинами мы выловили из реки, и решили, что тело Карины и грешников унесло течением Хенбейн. Тогда как раз был разгар весны. Признаться, некоторые из нас вздохнули с облегчением. Особенно Иоанн. Конни потрясенно таращится на Джордана. Мужчина больше не ухмыляется, выражение его лица мрачное и задумчивое. Со времени событий в туристическом центре Конни так и не смогла узнать ничего об этой загадочной женщине, одно лишь имя которой вызывает странный блеск в глазах многих членов «Врат». Она просто знала, что спрашивать о Карине у Виктора и тем более Майкла бесполезно. Другое дело Джордан, который никогда не смотрел на нее свысока. С ним Конни общаться всегда было легче, чем с любым новообретенным братом или сестрой. Возможно, дело в том, что их связывает пусть и хлипкое, но все же общее прошлое. — Почему Иоанн был рад ее гибели? — осторожно спрашивает Конни. Джордан прав, сейчас она слишком любопытна и не пытается это скрывать. Но признаться, мистическая Карина не дает покоя даже молодой охотнице. — Я чувствую себя словно на допросе, — говорит Джордан, но следом опять улыбается, заметив отблеск испуга в больших зеленых глазах. — Где-то за полгода до твоего появления в семье Карина стала... иной. Не многие об этом знали, лишь Сиды и приближенные. Иоанн полагал, что Карина давно утратила веру. Он хотел... настаивал, чтобы с ней разобрались. Конни непроизвольно ежится. Она уже знает, что значит «разобраться» с кем-то в понятиях Крестителя. — Карина действительно серьёзный враг, Бэмби. Я разделяю опасения Вестников. Мы все должны быть очень осторожны. Джордан, покосившись в сторону задумавшейся Конни, собирается сказать что-то еще, но его прерывает шипящий голос. — Что? — изумлённо переспрашивает Джордан, поднося рацию к губам. — Ты уверен? Конни настороженно смотрит на своего спутника и слушает отчет патрульного. Когда голос в рации замолкает, Конни и Джордан ошарашенно глядят друг на друга, не веря собственным ушам. — Кажется, Бэмби, ты приносишь мне удачу, — широко улыбнувшись, с задором в голосе говорит Джордан. — До твоего приезда у нас все было глухо как у старухи в... Ладно, неважно. Идем, нужно сообщить хорошие новости Иоанну. — Что все это значит? — невооруженным глазом заметно, каких усилий стоит Иоанну не переходить на крик. — Что за бред тут написан? — Мы оба знаем, что все это правда, Креститель, — Виктор поразительно спокоен, хотя готов к тому, что в любую секунду младший Сид сгоряча запустит в него стеклянной пепельницей. Иоанн долго и неотрывно глядит на охотника. Его небесные глаза горят бешенством и отчаянием. Однако, Виктор полагал, что реакция Вестника будет более бурной. Но с Иоанном все равно всегда нужно быть настороже. — Решил поиграть в шантаж, Виктор? — шепот Крестителя чем-то напоминает предупреждающее шипение змеи. — Вспомнить былые времена? — Я не шантажировать тебя пришел, — невозмутимо отвечает охотник, — а помочь. Никто, кроме нас, не видел это письмо, я клянусь. И не увидит. Можешь прямо сейчас уничтожить его, мне все равно. — Откуда оно у тебя? — Это неважно. Важно лишь то, что письмо почти попало в руки Иосифа, — Виктор замечает отблеск паники и ужаса в глазах Крестителя. — Я не знаю, поверил бы написанному Отец, но признай, в письме слишком много деталей и фактов, доказывающих, что это не может быть выдумкой. Иоанн, нервно вышагивающий по гостиной, тяжело опускается на диван и прижимает слабо дрожащие, покрытые татуировками руки к лицу. Виктор дает своему собеседнику немного времени прийти в себя и осознать полученную информацию. — Я уверен, что эта девушка в итоге сбежала к отступникам, — начинает говорить охотник. — Скорее всего, именно Карина и подтолкнула ее к созданию этого письма и передачи его Отцу. Вспомни, Карина всегда говорила, что врага нужно разрушать изнутри. Думаю, покушения были лишь отвлекающим маневром. Ее главная цель – разобщить вас с братьями. — И как давно к тебе пришла эта гениальная мысль? — Иоанн отрывает руки от лица, и Виктор подмечает, что к Вестнику возвращается самообладание и уверенность. Он уже чувствует себя в безопасности, ведь проклятое письмо скомкано в его безгрешных руках. — Недавно. К сожалению. Потому что Карина могла уже запустить невидимые щупальца в наши ряды, а выискивание их займет время, которого у нас почти нет. Креститель снова поднимается на ноги, подходит к разожженному камину и швыряет в огонь лист бумаги. Виктор наблюдает, как пламя жадно пожирает одну из множества темных тайн Иоанна Сида. Где-то в самой глубине копошится сомнение. Может, он совершает ошибку? Но это хороший способ защитить «Врата Эдема». Порой нужно жертвовать единицами, чтобы спасти в итоге сотни. — И еще кое-что, — Виктор тоже поднимается на ноги и без тени страха глядит на Сида. — Тебе нужно стать осторожнее, Иоанн. Придется на время прекратить все забавы. Иначе ты можешь подставить семью под удар. Прежде чем очередная волна ярости захлестнет Крестителя, дверь, ведущая на улицу, распахивается, и в гостиную влетает взъерошенный Джордан. — Патруль минут десять назад заметил человека, похожего на Криса Хеймиша, на территории тыквенной фермы. Виктор озадаченно переводит взгляд на Крестителя, которому, кажется, требуется немного времени, чтобы переключиться с одной проблемы на другую. — Кто такой этот Хеймиш? — спрашивает охотник, обращаясь к Джордану, заметив, что на пороге появляется еще и Конни. — Один из тех гнусных предателей, — отвечает уже Иоанн, приглаживая свои темные волосы и выдавливая из себя подобие улыбки. — Отличная работа, Джордан. — Не против, если мы с Конни составим компанию твоим людям? — голос Виктора звучит по-иному лишь для Крестителя, который понимает, что лёгкая тень шантажа все же накрыла его плечи. — Конечно, я совершенно не против, Виктор, — приторно скалится младший Сид. Виктор и Джордан спешат покинуть помещение и начать раздавать указания, а вот Конни остается стоять на месте, робко сминая в пальцах свой клетчатый шарф. Она не шевелится до тех пор, пока отчего-то растерянный Вестник не замечает тонкую девичью фигуру. — Что тебе нужно, Конни? — хмурится Иоанн, недобро глядя в сторону охотницы. — Я бы хотела, — каждое слово дается ей с трудом. Просить чего-то у Иоанна попросту страшно, но у Конни больше нет никаких вариантов. — Хотела попросить тебя... кое о чем. Голубые глаза Иоанна загораются искренним любопытством, сладкая и едкая ухмылка должна вселять настороженность, но Конни понимает, что идти на попятную уже поздно. — Прошу тебя, Иоанн, устрой мне встречу с Отцом. Я очень хочу поговорить с ним. Младший Сид молчит слишком долго, отчего Конни раз десять успевает пожалеть о том, что вообще открыла рот. Креститель неторопливо подходит к охотнице и недоверчиво оглядывает заметно напряженную фигуру. — Почему ты не просишь об этом Иакова? Конни с трудом сглатывает сухой ком, вставший поперек горла. За спиной слышно, как люди Иоанна воодушевленно рассаживаются по машинам, готовые ехать на поимку скрывшегося на местной ферме отступника. — Пожалуйста, Иоанн, — с отчаянной мольбой просит Конни. — Умоляю. Странная улыбка расцветает на губах Крестителя. Теплая мужская рука бережно касается холодной щеки Конни. Палмер едва заметно вздрагивает. Слишком давно она не ощущала на себе прикосновений младшего Сида. Признаться, Конни надеялась, что больше никогда их не почувствует. — Разумеется я попрошу Отца побеседовать с тобой, Конни. Девушка облегченно выдыхает и позволяет себе слабо улыбнуться. Она благодарит Крестителя и уходит прочь, Иоанн же провожает ее задумчивым взглядом, довольно усмехаясь про себя. Получается, даже у его старшего брата бывают проблемы с подчиненными.✣ ✣ ✣
По дороге на тыквенную ферму, Джордан успевает рассказать, что после покушения на Иоанна было проделано много работы. Проверили каждого человека на территории Крестителя, подняли записи о тех братьях и сестрах, которые погибли за последний год, коих оказалось, признаться, немало. — Не понимаю я лишь одного, — говорит Джордан, восседая на пассажирском сидении пикапа. — Как Карина может быть в курсе происходящего в коммуне? Каким образом наши люди узнают, куда и к кому нужно бежать, если все же решишься на предательство? — Я давно подозревал, что в наших рядах есть крысы, — спокойно произносит Виктор, расположившийся вместе с Конни на заднем сидении. — Возможно, это не один и не два человека. Кто-то доносит обо всем Карине и крайне ловко вербует членов семьи. Он точно знает, кто больше сомневается и до сих пор хранит в себе подлый страх перед Отцом. Таких проще всего сломать и перетянуть на свою сторону. — Все это очень скверно, Виктор, — качает головой Джордан. — Кто такой этот Крис Хеймиш? — Крис пропал без вести где-то полгода назад. Был обычным патрульным, прочесывал с людьми западные леса, потом сказал, что должен отлить и ушел в чащу. После этого его никто не видел. — Спланированный побег. В духе Карины, — хмыкает Виктор, задумчиво рассматривая расстилающиеся по обе стороны дороги фермерские владения. — Полгода о нем ни слуху, ни духу, а теперь он почему-то ошивается на одной из ферм. — Тыквенная ферма принадлежит «Вратам Эдема»? — внезапно подает голос Конни, отчего все мужчины в машине на пару секунд оборачиваются в ее строну. — Пока нет, — чуть подумав, отвечает Джордан. — Хозяева фермы настоящая деревенщина, все переговоры превращают в балаган и заканчивают любую беседу благим матом и угрозами в адрес Отца. — Может, Карина поняла, что не все местные готовы присоединиться к нам? — негромко рассуждает Конни, прижав пальцы к губам. — А если жители стали помогать отступникам? У нас в Уайттейл семьдесят процентов территории это леса и дикая местность, там еще есть возможность прятаться от охотников и патрулей. А в долине сплошные поля и фермы. Здесь не так-то просто оставаться незаметным. Если только не знаешь места, где тебе помогут укрыться. На какое-то время в салоне пикапа образовывается тишина. После чего Джордан оборачивается всем корпусом и говорит: — Черт побери, я сильно жалею о том, что Бэмби ушла к вам в горы, Виктор. Всегда знал, что у малышки мозги работают как надо. Просто настоящее сокровище. Виктор лишь довольно улыбается, глядя на Конни чуть ли не с отцовской гордостью. Сама же девушка чувствует, как легкий румянец постепенно разгорается на ее щеках. Довольно скоро два белых пикапа «Врат Эдема» въезжают на территорию знаменитой тыквенной фермы. Конни узнает эти места, так как именно сюда каждый год под Хэллоуин съезжаются все жители округа и выбирают тыквы, чтобы потом украсить ими участки. — Давайте сделаем так, — говорит Виктор, положив руку на плечо Джордана. — Мы с тобой пойдем говорить с хозяевами в дом, парочка людей незаметно отправится осматривать амбары и пристройки, а Конни и оставшиеся будут здесь, готовые к возможной погоне за Крисом. Конни остро ощущает укол разочарования и обиды, но знает, что спорить бессмысленно. Она и без того должна быть благодарна за возможность участвовать во всем этом. Когда пикапы тормозят возле небольшого красного дома, Конни молча вылезает из машины и остается на месте. Сектантов встречает громкий, полный злобы собачий лай. Виктор и Джордан неспешно двигаются к дому, а когда привязанный на цепь серый пес бросается на мужчин, с диким остервенением клацая зубами и не имея шанса дотянуться до незваных гостей, Джордан лишь тихо смеется и с лаской обращается к псу: — Ну здравствуй, Бумер. Смотрю, ты все такой же непослушный и тупой пес. — Оставь мою собаку в покое! — дверь красного дома отворяется, и из нее выходит высокая светловолосая женщина в грязном джинсовом комбинезоне. В руках она держит дробовик, а выражение ее лица говорит о том, что хозяйка фермы не против проделать в визитерах парочку дыр. — Какого черта ты снова сюда приперся? — Ты как всегда очаровательна и гостеприимна, Рэй-Рэй, — добродушно отвечает Джордан. — Сегодня я без предложений от Иоанна, можешь выдохнуть и опустить оружие, милая. — Тогда катитесь к черту с моей земли, — шипит женщина, но все же опускает дробовик и недобро оглядывает снующих у машин сектантов. — Мы обязательно оставим тебя в покое, но прежде не могла бы ты пригласить меня и моего товарища к себе в дом и выслушать то, что он тебе расскажет? — Ты совсем с катушек слетел, Джордан. Порог дома вы переступите только через мой труп. — Это касается вашего сына Райана, — внезапно говорит Виктор. Выражение лица Рэй-Рэй заметно меняется, в нем остро читаются страх, тревога и надежда. — Что с моим мальчиком? Что вы с ним сделали? — Он в полном здравии. И очень хочет встретиться с вами. Мы не изверги, как многие из вас ошибочно предполагают. Поэтому позвольте нам пройти в дом и обсудить детали вашей долгожданной встречи с сыном в спокойной обстановке. Женщина мнется, невооруженным глазом заметно, что червь сомнения все еще копошится в ее душе. Но затем хозяйка фермы слабо кивает и жестом показывает, что Джордан и Виктор могут пройти. Когда за ними закрывается дверь, а серый пес постепенно замолкает, продолжая при этом предупреждающе рычать в сторону пикапов, Конни оборачивается к одному из оставшихся людей Иоанна и спрашивает: — Это правда, что ее сын хочет встречи? — Конечно нет, — хмыкает мужчина, скрещивая украшенные всевозможными символами «Врат Эдема» руки на груди. — Мы давно отправили ублюдка к Вере. Слышал, из него сделали Ангела. Парень уже не помнит своего имени, чего уж говорить о стерве матери. Конни принимается задумчиво оглядывать просторные поля фермы, как тут голову ее посещает непонятно каким образом родившаяся мысль. Если эта женщина действительно помогает отступникам, то она должна быть очень осторожна. Несомненно, приближение машин «Врат» можно заметить заранее. У нее было немного времени спрятать предателя, если он все еще здесь. Палмер молча достает с заднего сидения свой лук и колчан со стрелами. Ей требуется не больше минуты, чтобы смазать острые металлические наконечники Блажью, маленький флакончик с которой Конни всегда носит с собой, на всякий случай. Например, как сейчас. Ведь этот предатель нужен им живым. — Эй, куда это ты собралась? Нам сказали ждать тут! Она никак не реагирует на голос сектанта, неторопливо шагая в сторону дома. Серый пес по кличке Бумер настороженно оборачивает к ней морду, но Конни плавно огибает встревоженное животное и направляется на задний двор. Куда бы она спрятала человека, если времени было в обрез? Палмер сомневается, что женщина оставила предателя в доме. К ней запросто могли прийти и начать обыскивать жилище. Джордан рассказал, что после покушения на Иоанна его люди систематически наведывались к непреклонным на участки и обшаривали каждый дюйм, не обращая совершенно никакого внимания на протесты и угрозы со стороны хозяев. На заднем дворе Конни находит лишь маленький любительский огород под овощи да кривой сарай, в котором не поместился бы даже ребенок. И тут взгляд охотницы привлекает кое-что необычное. Недалеко от сарая черная, влажная земля слишком вытоптана, и создается впечатление, что кто-то очень старался это скрыть. Охотница присаживается на корточки и начинает внимательно рассматривать следы. Все они свежие, много маленьких, размер не больше тридцати семи. Подошва напоминает резиновые сапоги. Кажется, хозяйка фермы вышла их встречать как раз в такой обуви. И поодаль два следа больших, явно оставленных мужской ногой. Армейский ботинок. Вряд ли это совпадение. Конни начинает ощупывать землю, и почти сразу пальцы ее касаются дерева. Охотница быстро, но осторожно разгребает руками землю, и спустя минуту перед ней образовывается самая настоящая небольшая дверь в погреб. По-хорошему, нужно вернуться и сообщить о находке Виктору или Джордану. Конни оглядывается на дом, прикусывает губу и решает все сделать сама. Она же охотник, черт побери. Осторожно потянув за ручку, Конни рассчитывает, что не создаст много шума. Дверь в погреб тугая, но немалыми усилиями девушке все же удается поднять ее. Тут же Палмер обдает запахом сырости и плесени. Несколько секунд Конни глядит на уходящую в темноту шаткую деревянную лесенку. Затем она медленно вешает лук на плечо и достает охотничий нож. Убить человека очень легко, Конни знает это по собственному опыту. А вот ранить его так, чтобы тот остался в живых, более сложная задача. Не успевает Конни сделать и пяти шагов, как из темноты появляется две руки, хватает ее за ворот пальто и с силой тянут на себя. Палмер кубарем летит вниз. Охотничий нож выскальзывает из руки, спину и голову пронзает боль от ударов по ступеням. Она падает лицом на сырую, вонючую землю и слышит, как кто-то быстро бежит вверх по лестнице. Охотница сразу же поднимается и бросается следом за отступником. На улице она видит, как одетый в клетчатую рубашку и грязные джинсы высокий темнокожий парень стремительно бежит в сторону леса. Конни быстро и ловко снимает с плеча лук, достает одну из стрел и бросается в погоню. Как получилось, что она не заметила в его руках пистолет, Конни не знает. Однако на ее счастье пуля пролетает высоко над головой. Мужчина, при своих габаритах, изумительно быстрый, но Палмер не отстает. На звук выстрела из дома выбегают Джордан, Виктор и хозяйка фермы, а пес опять заливается отчаянным лаем. Джордан видит, как Крис Хеймиш бежит по полю зигзагами, а за ним несется Конни, сжимая в руках лук. — Ах вы сволочи! — кричит Рэй-Рэй и вскидывает дробовик, с которым выбежала из дома. Джордан успевает лишь обернуться, а Виктор удивительно ловко вырывает из женских рук дробовик и бьет Рэй-Рэй прикладом по лицу. Блондинка падает на землю с диким воем, прижимает руки к разбитому лбу. Сквозь всхлипы и стоны с трудом можно расслышать проклятия в адрес сектантов. — Почти добрался до леса, — нервно выкрикивает Джордан, бросаясь в сторону пикапа. — Нужно догнать его. Виктор тут же твердо хватает его за руку и останавливает, при этом неотрывно наблюдая за погоней вдалеке. — Она его поймает, — совершенно спокойно отзывается Виктор. — Конни хороший охотник. Она всегда догоняет добычу. Джордану ничего не остается, лишь также наблюдать за гонкой предателя и молодой охотницы. Когда Крис Хеймиш практически достигает опушки леса, Конни почему-то резко останавливается. Джордана тут же накрывает очередная волна паники. Она сдалась? Выдохлась? Решила его отпустить? Но Конни останавливается, чтобы немного привести дыхание в норму. Между ней и отступником где-то пятьдесят футов. Вдох. Выдох. Успокоиться. Вдох. Выдох. Шестьдесят футов. Конни вскидывает лук, но не натягивает тетиву. Слишком рано. Не целиться долго, устанет рука. Семьдесят футов. Главное – не убить его. Добыча нужна живой. Семьдесят пять футов. Конни натягивает тетиву. Вдох. До первых темных стволов остаются считанные дюймы, когда правое плечо Криса пронзает острая боль. Он падает на землю, пытается встать, но тело его стремительно деревенеет, мир перед глазами начинает плыть, а с губ слетает еле слышное: — Господи, нет... Выдох. Конни начинает неторопливо идти в сторону все еще пытающегося двигаться отступника, попутно доставая из колчана новую стрелу. — Я же сказал, что она справится, — Виктор хлопает Джордана по плечу и зовет остальных сектантов следовать за ним. Конни ведь вряд ли сможет в одиночку дотащить до машин взрослого человека. Сектанты быстро добираются до опушки, где Конни аккуратно достаёт из почти погрузившегося в беспамятство мужчины стрелу. Джордан переворачивает беглеца на спину и подтверждает, что перед ними действительно Крис Хеймиш. — Он без сознания, — озадаченно хмыкает Джордан, поглядывая на Виктора и Конни, которая почему-то все еще сжимает в руке лук и пристально оглядывается по сторонам. — Ну, разумеется, — отзывается Палмер. — Я смазала стрелы Блажью. Когда Джордан присоединился к церкви Иосифа Сида, уже обязательным пунктом являлись тренировки у Иакова. Все мужчины и женщины проходят двухнедельную подготовку на полигонах Солдата. Джордан прекрасно помнит вышагивающего мимо них старшего Сида, его слова о жертвенности и силе. Пронзительный визг командного свистка, что до сих пор висит на груди Иакова вместе с его армейским жетоном, не один месяц преследовал Джордана во снах. Двух недель хватает, чтобы измениться под присмотром Иакова. Что-то ломается внутри, мутирует и превращается в камень. Джордан глядит на Конни и не узнает ту скромную девочку, с которой беседовал всего час назад. Она словно меняется физически, становится выше, мощнее, опаснее. Лицо спокойное и непроницаемое, глаза полыхают страшным огнем. По спине Джордана против воли бегут мурашки. Если двухнедельная стандартная тренировка так влияет на человека, то что же происходит с теми, кто вынужден быть под командованием Иакова Сида целые годы?✣ ✣ ✣
Домой они возвращаются на закате. Конни пересаживается за руль, неспешно проезжая по извилистым и родным дорогам Уайттейл. Виктор сидит на пассажирском месте и пишет отчет о произошедшем, а все еще пребывающий в оковах Блажи отступник лежит связанным на заднем сидении. — Не ожидала, что Иоанн так просто отдаст нам этого предателя, — произносит Конни, ловко и плавно проезжая очередной крутой поворот над Вдовьей бухтой. Когда на первый год тренировок Майкл узнал, что Конни не умеет водить машину, чуть не взорвался от негодования. Девушке пришлось в быстром темпе обучаться вождению. Тогда Палмер казалось, что стрелять по движущимся мишеням в разы проще, чем разобраться с коробкой передач. — Я сумел убедить Крестителя в том, что мы можем разговорить отступника быстрее. Причем у Иоанна и без того много дел. Конни слабо кивает, вспоминая, что сегодня имела наглость просить младшего Сида о встрече с Отцом. Удивительно, что Вестник не стал задавать вопросов. Ведь проще обратиться к Иакову, вот только... Вот только она до жути боится встречаться с Иаковом. После того, что он ей сказал... нет, лучше пойти на риск и просить об услуге самого Иоанна. — Мне нужно будет отвести нашего беглеца к Уиллу, — внезапно говорит Виктор, продолжая писать на бумаге. — Занесешь мой отчет Иакову? Конни до боли впивается в руль и чувствует, как кровь отливает от ее лица. Видимо, она так стремительно бледнеет, что это не ускользает от внимания охотника, который на минуту отрывается от отчета и озадаченно глядит на девушку. — Я... я не смогу, — выдавливает из себя Палмер. — Это дело одной минуты, Конни. Или у тебя есть какие-то другие более важные занятия? Молодая охотница поджимает губы и медленно качает головой. Все ее внимание сосредоточено на дороге. Палмер кажется, что если сейчас она посмотрит в глаза Виктора, то тот сразу же все поймет. — Что с вами на самом деле произошло в туристическом центре, Конни? Каждая клеточка ее тела напрягается до предела. Она почти злится на Иакова за то, что он сказал ей в тот вечер. Как Конни может быть в него влюблена? Вздор. Постепенно она списала эти слова на расшатанное и подавленное состояние Вестника. Иаков не мог сказать подобное на полном серьезе. Но все же, Конни избегает его до сих пор. И, видимо, делает это так хорошо, что все вокруг стали это замечать. — Не понимаю о чем ты, Виктор, — невозмутимо говорит Конни, с облегчением замечая торчащую за верхушками деревьев крышу Ветеранского центра. — Просто Иаков после того случая какой-то... подавленный. Да и ты стала слишком нервной. — Он потерял хороших людей в тот день, — Конни уже на инстинкте принимается защищать своего хозяина. — Это серьезное испытание для любого командира. Она старается не замечать недобрую ухмылку на губах Виктора, хотя чувствует предательскую дрожь в руках. Что бы ни происходило между ней и Иаковом, никто не вправе обвинять его в слабости. — Так ты отнесешь отчет? — Да, отнесу, — сквозь зубы соглашается в итоге Конни и с силой давит на тормоз. Она выбирает самый долгий и извилистый маршрут к кабинету Иакова. На несколько минут зависает у клеток с Судьями, хотя в обычные дни старается проходить мимо этих тварей как можно быстрее. Останавливается у лестницы на втором этаже, читает отчет Виктора, словно имеет на это права. Здоровается с каждым братом, встречающимся на пути. Может, Иаков уже давно забыл о том, что сказал? И только одна лишь Конни делает из этого трагедию? Но эти проклятые слова будто что-то сломали внутри Палмер в тот вечер. И она не знает, каким образом исправить эту поломку и вернуть все в былое русло. Она любит Иакова как командира. Восхищается им, жаждет служить до последнего вздоха. Как и положено верному охотнику. Но любить его так... Конни даже останавливается, чтобы перевести отчего-то участившееся дыхание. Одни лишь мысли о подобном приводят ее в состояние схожее в панической атакой. Перед дверью в его кабинет Конни мнется непозволительно долго, но когда за поворотом появляется один из братьев и озадаченно глядит в сторону молодой охотницы, Палмер понимает, что больше оттягивать невозможно. Четыре коротких стука по древесине. Это значит, что к Солдату явились по не самому срочному делу. Больше минуты не происходит ничего, и Конни начинает казаться, что хозяина просто нет на месте. Тяжелое облегчение валится на ее плечи, прежде чем за дверью раздается приглушенный голос старшего Сида: — Входи. Первое, что бросается в глаза Конни, это присутствие в кабинете Жаклин. Даже не самое ее присутствие, а место, на котором блондинку застает вошедшая в помещение Палмер. — Виктор просил передать вам свой отчет, — машинально произносит Конни, продолжая таращиться в сторону постели Вестника, на которой сидит Жаклин и надевает на ноги ботинки. Конни протягивает Иакову отчет и замечает, что пшеничные волосы Жаклин слишком уж растрепаны, лицо женщины раскрасневшееся, будто блондинка только пробежала кросс на время. Когда же Жаклин поднимает голову и встречается взглядом с Конни, молодая охотница внезапно все понимает. — Как все прошло в долине? — спрашивает Иаков, забирая из рук девушки отчет и даже не заглядывая в него. Охотница не отвечает, лишь неторопливо оборачивается, быстро окидывает взглядом его фигуру, белую майку, сквозь которую слабо проступает пот и наспех приглаженные рыжие волосы на голове. Она все прекрасно понимает. И от этого ей почему-то становится очень больно. Слабая улыбка медленно сходит с губ Вестника, когда в больших зеленых глазах он больше не видит прежнего страха и стыда. В них нет даже былого обожания. Глаза Конни источают искренне, переполненное отчаянной горечью разочарование.
