Весь невидимый нам свет

Существует теория, согласно которой в нервной системе имеется так называемый врождённый механизм высвобождения —мутация в третьей хромосоме, которая возникает в ответ на чудовищным всплеск эндорфинов и эндоканнабиодов в кровь во время катарсиса. Активизация мутации осуществляется во время постэмбрионального развития, и считается, что она происходит в период от начала полового созревания до самой смерти. Редко это случается раньше или позже. Люди, пережившие катарсис, находились в состоянии глубокого дельта-сна — полного погружения с полным отключением сознания и активизацией подсознания. Они отмечали, что просыпались от сна (в оном те видели образ родственной души), а после испытывали сильнейшие боли, продолжавшиеся 5-10 минут. На этом процесс завершался, и до конца жизни они обретали родственную душу. Доктор Майкл. Б. Стэйтон

       Питер с дурным предчувствием ждал окончания урока. Стрелки часов двигались невыносимо медленно, нехотя подтягивая за собой время, пока не раздался звонок. Все тут же повскакивали со своих мест и понеслись из кабинета. Мистер Макферсон вышел из-за кафедры, на ходу отлавливая учеников: — Сдайте тетради! Мерфи, ты куда пошел? Где тетрадь? — Э-э-э, я это… Я сдам в следующий раз! — попытался отмахнуться Чарли и со скоростью света выбежал из класса, сдергивая с себя халат.       Снаружи класса захлопали дверцы шкафчиков, коридор наполнился голосами. — Ты покойник, Лингстон! — радостно проорал какой-то мальчишка.       Питер неспешно собирался, желая еще больше растянуть время. Да что он скажет Джордан? С чего начать? Наверняка он зависнет и будет стоять и молчать, как идиот. Ведь «честь» опозориться перед Джордан Рандгрен радушно предоставили именно ему. Он не Лиз, которая раньше занималась знакомством новичков со школой. Теперь она не состоит в школьном совете учеников, ее портрет больше не висит в холле первого этажа на доске почета. Она — невидимый призрак, бесшумно бродящий по коридорам. — Чувак, ты идешь? — Нед уже нацепил на себя самую дружелюбную улыбку, светясь, как начищенный до блеска серебряный доллар. — Д-да, иду, — делать нечего — Питер вздохнул и обернулся.        Джордан стояла около доски и с нескрываемым любопытством разглядывала Питера— открытым, ничуть не стесняющимся, оценивающим взглядом, проходясь от его волос до старых «найковских» кроссовок. На ней были короткие джинсовые шорты, майка с открытыми плечами, кожаная куртка, и весь этот образ завершался тяжелыми ботинками с россыпью шипов. Создавалось впечатление, будто она случайно свернула не туда, не в школу, а желала попасть в какой-то модный клуб. Но, очевидно, ошиблась и стояла посреди класса, словно аномальное явление. — Я — Питер Паркер, — он протянул руку девушке. И, несмотря на свою супер-силу, при которой он был сильнее девушки (да и любого другого человека) в несколько раз, Питер все равно ощутил весьма крепкое и уверенное рукопожатие. — Я знаю, — ответила Джордан. — Весьма наслышана о тебе, Питер Паркер.        Он правда уловил в ее голосе издёвку или ему показалось? — Хм, да, — он потянул за лямки рюкзака и кашлянул, — что ж, пойдем?        Они вышли из класса. Питер уже начертил в голове план, по которому он за максимально короткое время покажет Джордан школу и как с еще большей скоростью смоется подальше.        В отличие от Питера, на лице Старк не было ни капли волнения. Она обводила взглядом пространство так, словно была не новичком, а человеком проверяющим здание Мидтаунской научной школы. — Так, если тебя перевели в наш класс, в расписании на сегодня у тебя стоит двойная алгебра, потом испанский и…физика, — он посмотрел на свой листок. — Я не хожу на испанский, — прервала его Джордан. — Ты не ходишь на испанский? — Паркер глянул на девушку, уже коря себя за глупый перенос ее слов в вопросительную форму. — Нет,  — она достала из кармана мятный «Трайдент», — у меня второй язык французский. Будешь? — Эм…нет.       Он еле выдержал взгляд жутковатых змеисто-зелёных глаз. Что с ним происходит? Джордан его ужасно смущала и не потому, что она девушка, а из-за того, что она дочь мистера Старка, его кумира. И он четко представлял в своей голове картину, где она насмешливо говорит своему отцу: «Ну он и чудик, конечно». — Питер?        Паркер очнулся от своих мыслей и сфокусировал свое внимание на Неде, который подозрительно смотрел на него. — С тобой все нормально? — Да, со мной все отлично. На чем мы остановились? — На расписании.       Этот день обещал быть долгим.        В школе творилось настоящее, ни с чем несравнимое безумие. Пока они шли по коридорам, с каждым новым шагом толпа преследовавшая их разрасталась в геометрической прогрессии. Люди смотрели на Джордан, словно та фантастическая диковинка. Некоторые останавливались, откровенно пялясь на нее. А один парень даже врезался в дверцу шкафа, когда засмотрелся в сторону Джордан, Неда и Питера. Та же не обращала внимание на легкий хаос вокруг и шла чуть ли не с президентской походкой, словно осматривая свои новые владения. Интересно, ситуация была бы похожей, если бы в школе узнали, кто на самом деле Человек-Паук?        Иногда Питеру безумно хотелось рассказать о своей тайной личности из-за эгоистичного желания быть замеченным не только как «Пенис Паркер» — ботан и неудачник, который не может ответить на бесконечный поток издевок.       Когда способности появились в первый раз, он ощущал себя всемогущим. Без пяти минут супергероем, который может абсолютно все. Но внутренняя совесть и неуверенность в себе все равно взяла вверх. Ах да, еще и мистер Старк приложил руку: — Думаю, это плохая идея, рассказать всему миру, Карапуз, что ты — Человек-паук. Лет в восемнадцать можешь подумать об этом, а сейчас у тебя есть гораздо более важные заботы, чем спасать старушек на районе.        И со своей великой тайной Питер Паркер так и остался Питером Паркером.        Около столовой их перехватил Рэнди Мендес — редактор школьной газеты. — Привет! Ты же Джордан Рандгрен? Конечно, ты Джордан Рандгрен, обалдеть, я ведь тебя только в журнале видел. Ты к нам действительно перевелась или типа на экскурсии? — Перевелась, — пожала плечами девушка и помахала расписанием. — Отлично, отлично, — Мендес улыбался так, словно ему выдали чек на миллион долларов, — а можно фото? Ты — главная новость школы со времен Человека-паука.        Где-то внутри у Питера кольнуло самолюбие — он не хотел быть старой, никому не интересной новостью.        Джордан слегка улыбнулась, смотря в объектив камеры. Даже не напрягаясь, она выглядела отлично. Ладно, Питер в самой глубине души признал, что какое бы сомнительное первое впечатление она не произвела на него, Джордан действительно привлекательная…       Привлекательная? О чем он вообще думает? Хватит!       Нед рядом с ним уже давно признал для себя этот факт и пялился на Старк, глупо улыбаясь. — Может, еще и у нее автограф попросишь? — буркнул Питер с раздражением, смотря как Рэнди стелится перед Рандгрен.       Повисла неприятная тишина. Рэнди негромко кашлянул, выразительно округлив глаза, Нед пихнул его локтем под рёбра.       Вдруг Питер почувствовал на себе чужой взгляд. Он поднял голову, и тут же встретился с чёрными дырами зрачков. — Если хочешь, я и тебе могу тетрадку подписать. — сказала Джордан. — Мог бы сразу попросить. Вот черт… Джордан        Питер оказался ровно таким, как я себе представляла — парень с синдромом вечного неудачника, которого замечают разве что преподаватели, очарованные его необычайным умом и скромностью.        Тони все уши прожужжал про Паркера мне по телефону, а вживую оказалось совсем не то, что я ожидала увидеть. Нет, конечно, я не питала надежды лицезреть тело Капитана Америка с умом Брюса Беннера и обаянием Тора — комбо в совсем идеальной реальности. Но в итоге передо мной стоял обычный славный паренёк с добрыми глазами в светло-голубом свитере поверх отглаженной рубашечки, будто только что вернулся с научной выставки, где занял первое место. Наверное, это какое-то клише, ведь почти все супергерои в настоящей жизни либо неудачники, либо никем не замеченные простые люди.        В столовой продолжилась наша экскурсия, но я попросила Питера прерваться — было видно, что ему стало некомфортно из-за постоянных взглядов. Я уже давно была равнодушна к ним, ведь за три года уже можно привыкнуть к тому, что на тебя все время пялятся. Только в Йоханнесбурге, где я жила раньше, удавалось расслабиться, так как девяносто процентов школьников знали только тот факт, что Тони Старк один из Мстителей. Да и это их особо не волновало, те, скорее, в Америке национальные иконы — отношение в остальный частях мира к Мстителям поспокойнее.        Пока я выбирала между пиццей и сырными шариками, меня уже пригласили сесть за стол почти все. Особенно навязчиво это сделал Флэш Томпсон, но так как он был моим новым одноклассником, а антисоциальным изгоем в первый день я становится не хотела, я решила, что будет по крайней мере любопытно узнать о том, что из себя представляла Мидтаунская школа изнутри. Конечно, подобная возможность была и с Питером, но после нашей экскурсии и мизансцены возле столовой у меня окончательно сложилось впечатление, что Питер был отщепенцем школьного социума, короче говоря, неприметным тихим пареньком, которого никто не замечает.        Краем глаза я заметила, как Питер с Недом сели за стол в конце зала, совершенно одни. Когда я пошла за Флэшем к их столу, то увидела, как Паркер проводит меня недовольным взглядом. Нет — осуждающим взглядом. — Ты в нашу школу насовсем или на пару месяцев? — спросила меня одна из девушек, у которой на подносе был салат и диет-кола. Она выглядела такой тощей, словно ее лишь недавно освободили из концлагеря. — На два или три месяца. А потом в экстернат. — Я тоже хотел пойти в экстернат, но старший брат сказал, что так сейчас никто не делает, — с видом знатока сказал один из «телохранителей» Флэша. — Да у тебя бы мозгов не хватило, а не потому что так никто уже не делает, — съязвил Флэш, демонстративно доставая телефон, — я буду поступать в Гарвард или Стэнфорд.       Вот как замахнулся-то! — Какая у тебя классная куртка! Это «Гуччи»?        Подобно ситуации, где твоя пьяная в стельку подружка настаивает на посещении ещё одного клуба, хотя сама уже стоять на ногах ровно не может (вы уж простите за каламбур), «тусовку», то бишь эту беседу, пора было сворачивать. — Я, пожалуй, пойду, — я собрала свои вещи и вышла из-за стола, — было приятно познакомиться, да. Но я пойду.        После того, как я вышла из-за стола, я начала искать более-менее свободный стол, потому что к другой компании подсаживаться совсем не хотелось.        Я увидела самый крайний стол, прямо около выхода на парковку — за ним сидела девушка в серой кофте и с книгой, совсем одна. Ускорив шаг, я быстро подсела напротив нее. — Не возражаешь?        Она подняла голову и немного испуганно на меня посмотрела. Довольно миловидная — темная кожа, волнистые черные волосы и огромные глаза. Только вот неухоженная, в просторной серой кофте на размера четыре больше, чем она сама. — Нет, здесь не занято…если хочешь, — и когда она сказала эту фразу, то тут же опустила голову в книгу, подперев рукой подбородок так, что из-за завесы волос я больше не видела ее лица.        Наверное, она тут вроде серой мышки. Стереотипы о средней школе оправдываются с каждой минутой. Но мне хотелось поговорить, ведь два месяца провести в гордом одиночестве сомнительная перспектива, а так я хотя бы не буду казаться окончательной стервозиной. — Я Джордан.        Молчание. — Неплохое место. Я честно думала, что будет хуже.        Снова молчание. — А тебя как зовут? — запас моего дружелюбия стремительно иссякал. Может, заткнуться и молча съесть свою пиццу?        Но случилось чудо. — Лиз, — она сказала это так тихо, что я едва услышала. — Что читаешь, Лиз?        Она немного приподняла обложку. — «Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту», отличная книга. — Мне нравится Брэдбери, — Лиз неловко улыбнулась, и я посчитала это победой. — Мы проходили ее в прошлом году, но с тех пор я перечитала ее еще с десяток раз. И сериал на HBO скоро выйдет. — Да, я знаю.        На самом деле, Лиз оказалась не такой унылой, как мне показалось с первого взгляда. Мы разговаривали минут двадцать, пока не прозвенел звонок. — Сейчас испанский, — она собрала вещи и мы вышли из столовой. — Знаю, но я хожу на французский. Может, встретимся после урока?        Лиз неуверенно на меня посмотрела, и было видно, что она не понимает, почему я с ней хожу. Конечно, по ее мнению, в компании Флэша Томпсона мне было бы куда комфортнее, чем с ней. — Хорошо. — Хорошо? — Хорошо. — Пошли, иначе я сейчас скажу, что «Хорошо» будет нашим «Всегда».        За все время от момента нашего знакомства Лиз впервые рассмеялась.

***

       Уроки шли быстро и я не успела заметить, как наступило три часа. За это время я пожалела, что пошла на французский — оказалось, что с моим акцентом там делать нечего.        Я родилась в Южной Африке, там большинство говорит на африкаанс, и лишь часть населения — на английском. Из-за этого мое произношение английского сильно отличалось от американского, и за сорок пять минут занятия преподаватель раз десять просил меня повторить, что я сказала. Тони тоже не мог понять меня лет в девять, даже как-то пытался воспользоваться переводчиком, так как думал, что я не знаю английского. Потому уже в конце урока мне посоветовали сменить направление на испанский, даже если я сдала DELE*. Прощайте, последние надежды выучить французский.        Математика же прошла более удачно, как и физика.        К половине четвертого на парковке меня уже ждал Хэппи. Несмотря на семьдесят шесть градусов** он стоял в костюме под палящим солнцем, подозрительно косился на проходящих мимо учеников.        Мы дошли с Лиз до машины, где и попрощались. Одноклассники с любопытством смотрели на нас, но большая часть из них жадно разглядывали «Роллс-Ройс», стоящий на парковке. В какой-то момент я заметила, как Хэппи разогнал двух учениц, которые фотографировались на фоне бампера так, чтобы попал знак марки машины. — Привет, Хэппи. — Джордан, — он сдержанно кивнул, — твои фанаты?        Он бросил взгляд назад через плечо. — Смешно. Поехали?        Я сделала еще пару шагов к машине, но увидела, Питера, приближающегося к нам бодрым шагом. — Хэппи, привет!        Мужчина что-то хмыкнул с недовольным выражением лица и закатил глаза. И тут же махнул рукой, давая знак, что пора ехать. — Пока, Паркер, — я посмотрела на него и открыла дверь. Питер стоял с растерянным выражением лица и переводил взгляд от Хэппи на машину. — Я думал, мистер Старк… — Мистер Старк сегодня занят, — сказал как отрезал Хоган. — Тебе что-то ещё надо?        Я немного обалдела от наглости Питера. Пускай он и считает себя протеже Железного человека или даже его, так называемым, «стажером», но…       Знай своё место, ботан.       Это «но» по дороге до базы мне высказал Хэппи, подробно объясняя все аспекты его неприязни к Паркеру и то, какой он «мелкий вездесущий засранец, который должен быть благодарен судьбе, что Тони на него обратил внимание».

***

       Он смотрел на удаляющуюся машину с разочарованием. — Что, Паркер, раз показал школу Старк, то можно уже и в тачку к ней лезть, и ехать знакомиться с Железным человеком? — громко заржал сзади Флэш, крутя на пальце ключи от своего «BMW».        Руки чесались съездить ему кулаком по носу, но Питер вздохнул и пошел в сторону метро.        Нет, естественно мистер Старк мог быть занят, но его не отпускала вероятность того, что с приездом дочери все связанное со стажировкой «добродушного соседа» он мог так же задвинуть на задний план, как это было несколько месяцев назад. Питер до сих пор помнил, с какой надеждой каждый день после уроков ждал звонка от Тони Старка. И сейчас, когда все встало на нужные места, в смысле, когда стажировка стала реальной и регулярной — приехала Джордан.        Питер шел по Куинсу не в самом лучшем настроении. На физике для веб-шутера он придумал новое обновление с разрывным эффектом и хотел продемонстрировать чертеж Старку, но, видимо, с этим нужно было подождать. Как и с их совместной разработки работой над костюмом в мастерской.        Он не хотел навязываться, просто ему было необходимо одобрение Железного человека. Еще в детстве в мечтах Питера он сражается в команде Мстителей: с ним, Капитаном Америкой, Халком и Черной Вдовой на равных, и плевать, что сейчас ему всего шестнадцать лет — он уже не ребенок.        Вечером тетя Мэй заметила кислое настроение племянника. Чтобы развеяться, они пошли в тайское кафе, где Мэй постоянно оказывал знаки внимания шеф-повар. — Я хотела рассказать, какой идиот попался мне на смене, но чувствую, что ты в монологе нуждаешься больше, — она решительно отложила палочки, и Питер проклинал все на свете, что не сделал лицо попроще раньше — теперь Мэй точно не могла отстать с расспросами, — давай, выкладывай. Проблемы в школе? — Нет, ты же видела мой промежуточный табель, — буркнул Питер. — Да, это было маловероятно. Тогда стажировка у Старка. Что случилось? — Ничего. — Питер Бенджамин Паркер… — Тетя Мэй! — он столкнулся ее взглядом, пронизывающим насквозь. «И почему ей все надо знать?» — спутанно пронеслось в его мыслях, и Питер отстраненно буркнул: — Стажировки пока не будет.        Краем глаза он заметил, как она немало удивилась. — Этого я не ожидала, — задумчиво сказала она, мешая суп, — ты что-то сделал? Хотя сомневаюсь, ты же у меня такой молодец. Я говорила, что недолюбливаю Старка? — Кажется, тысячу раз, — усмехнулся Питер, — просто все сложно. К нему приехала дочь и… — Подожди, у Старка есть дочь?        Теперь пришла очередь Питера удивляться. Тетя Мэй — ярый коллекционер всех глянцевых журналов, которые выпускают на Восточном побережье. — Да, ее зовут Джордан, — он махнул палочкой, — она у нас в школе учится. — Красивая?        Паркер слегка опешил от такого неожиданного вопроса со стороны тетушки. — Эээ…она, ну, хм. Она…нормальная, — попытался выкрутиться Паркер. — Значит, красивая, — довольно улыбнулась Мэй, — дочь Старка — это неожиданно. Ты с ней подружился?        Он уже жалел о том, что вообще открыл рот. Раньше Питер рассказывал тете Мэй все, но с возрастом энтузиазм в этом деле поубавился — появился слишком большой секрет, влияющий на все, что его окружало, поэтому при любой возможности тетя пыталась узнать у Питера подробности его жизни.        К счастью, в этот раз он смог выкрутиться сказав, что они не разговаривали. Джордан Рандгрен была птицей слишком высокого полета для него.

***

       До часу ночи он возился с веб-шутером, соединяя микросхемы и программируя К.А.Р.Е.Н., та была недовольна вмешательством в ее систему, поэтому через каждые три минуты выдавала в коде программы «ошибку». Но спустя пару часов поддалась, и теперь его новую систему веб-шутера однозначно можно было показать мистеру Старку.        И уже во втором часу он сразу же провалился в сон, как только его голова коснулась подушки.        Сон был такой яркий, настолько живой, что он не смог бы отличить его от реальности. Питер стоял посреди спортивного зала. Где-то на фоне, позади него, играла ненавязчиво музыка — «Ballrooms of Mars» от T.Rex — его любимая песня. Он увидел, что спортивный зал украшен, словно для весеннего бала: висели шарики, стояли столы с чашами пунша и закуски, а около сцены находилась диджейская установка, где виниловая пластинка крутилась сама собой. На стенах были звезды из золотой фольги, которые переливались в свете прожекторов блестящим сиянием. — Эй, Питер.        Он обернулся.        Джордан стояла в нескольких метрах от него. Ее красивые волосы длинными локонами спускались на открытые плечи. Изумрудного цвета платье делало ее глаза еще ярче, они блестели также, как и те звезды. А на запястье красиво легла белая бутоньерка.        Она улыбалась. Он тоже ответил улыбкой, чувствуя, как сердце в груди сделало тройное сальто и забилось с учащенной скоростью. Питер не мог понять свои чувства, в какой момент все внутри начало гореть при виде этой девушки? Полыхать огнём, и лицо становилось красным, а руки потели. — Потанцуем?        Вокруг не было никого. Она протянула ему ладонь и Питер взял ее, притянув к себе. Неловко, осторожно, будто она сама была цветком.        И тут…нечто невероятное. Невозможно подобное объяснить, такое ощущаешь, когда нашёл ответ на главный вопрос во Вселенной. Когда выиграл потрясающий приз. Стоишь на краю обрыва, и совсем не тянет прыгнуть, ты лишь смотришь и чувствуешь эйфорию. Она везде, она повсюду, наполняет собой без остатка. В этой девушке было нечто такое, от чего он…понял самую суть. И увидел весь свет этого мира, которого никогда не замечал.       Смотря в эти глаза Питер понял, что с этой секунды пропал, пропал навсегда.        Питер проснулся резко, от жгучей невыносимой боли, будто его легкие лизнул огонь. Задыхаясь, он упал с кровати, изо всех сил впиваясь ногтями в ладонь до крови, чтобы не закричать. Боль была настолько сильной, что сжигала заживо все его внутренности, выкручивала наизнанку. Он мучительно застонал и скрутился на полу, зажав рукой рот.        Он не знал, сколько это продолжалось — час или целую вечность. И в тот момент, когда он был готов уже закричать от боли, сдавившей его голову, словно железный раскаленный обруч, все внезапно оборвалось. Его отпустило также резко, как началось.        Задыхаясь, Питер лежал на полу, приходя в себя. В голове крутились вопросы: «Что это было?», «Я чем-то болен?» — в полной темноте он ощупывал себя на предмет ран или переломов. Еще пара мгновений, и пришел Он.        Катарсис.        Питер закрыл глаза и увидел зеленые глаза Джордан, как наяву. — О Господи…