Весь невидимый нам свет

12 Октября, 2017 Уважаемая мисс Рандгрен, Поздравляем! По результатам ACT программы технических наук и математики Калифорнийского университета Вы набрали сто восемнадцать баллов и приглашены на вступительное испытание от факультета квантовой физики Инженерного колледжа в Бёркли, которое состоится двадцать восьмого ноября две тысячи семнадцатого года. К письму прилагаются задания вступительного испытания. Просьба пройти регистрацию на сайте университета для подтверждения приглашения или сообщить при обстоятельствах о невозможности пройти вступительное испытание в назначенный срок. С уважением, ректор Калифорнийского университета в Бёркли, Николас Диркс

      Глазами я бегала по строчкам письма на мониторе компьютера и думала о том, до какой же степени мне в этот момент было все равно. В почтовом ящике у меня были письма из Гарварда, Массачусетского, Стэнфорда и Принстона, что они все будут рады принять меня в университет. Очень рады. Но какой толк от этого всего, если радость от этих писем была ровно пять минут в силу того, что похвастаться этим некому, потому что было бы странно, если бы было по-другому и меня в них не приняли. В конце-концов, я же Старк.       С Бёркли все было не так просто, потому что они смотрели на научное портфолио. Тебе даже не ответят на заявление о просьбе рассмотрения твоих документов на зачисление, если не написал какую-нибудь статью, которую не опубликовали в научном журнале. Я такой фигней не занималась, поэтому летом сидела над проектом, который выиграл конкурс BBC. Это был мой золотой билет в университет мечты.       Но сейчас я думала лишь о Питере Паркере.       Больше всего меня пугало то, что меня, вполне возможно, вот-вот настигнет катарсис и деваться будет уже некуда. Это как ловушка. Ни туда, ни сюда, ты на всю жизнь привязан к одному единственному человеку. И все было бы хорошо, ведь найти родственную душу и есть, по сути, смысл жизни. Человек, предназначенный тебе судьбой, смысл и причина существования, настоящая любовь…       Беда в том, что я просто не умею строить отношения. Я такая эгоистка, что когда я начинаю с кем-то встречаться, то мне даже в голову не приходит, что когда люди начинают встречаться, то они заботятся друг о друга, поддерживают, помогают, собственно, оба вкладываются в отношения. Я же всегда только брала, не отдавая ничего взамен, а любой намёк на то, что мои отношения с кем-то могут перерасти во что-то большее, во что-то серьёзное, вызывал у меня чувство страха и потери контроля. Я никогда никого по-настоящему не любила. Честно говоря, я не помню, чтобы мне даже кто-то очень сильно нравился. А родственные души…       Я провела ладонями по лицу и вздохнула. Внутри был клубок из непонятных чувств и растерянности, я понятия не имела, что мне делать.       Как же так получилось? Почему именно Питер? Милый, славный, добрый Питер, которому нужна такая же хорошая и невинная девушка, как он, а не набор колючек с длинным языком. Не могу уложить в голове, что он может быть моей родственной душой. Нет, могу, но…       А что было после «но» я и сама не знала. Подсознательно, может, и понимала, что Питер — лучший человек, которого я встречала в жизни, но я-то далеко не такая.       Мой отец супергерой, моя предполагаемая родственная душа супергерой…Глядя в окно я невольно усмехнулась. Столько всего мне хотелось рассказать Дэнни — тысячи новостей, если не целый миллион, — но особенно жаль было, что вот этот прикол он никогда не узнает.       От всего этого мне было так хреново, хоть головой в петлю лезть. Почти весь вечер я просидела за домашними заданиями, которые скопились за неделю в громадных масштабах, но в каком-то тумане. Историю пришлось читать раз восемь, чтобы хотя бы отдаленно понять о чем идет речь, а в тетради по испанскому я написала работу по геометрии. Все мои попытки отвлечься привели к полному провалу.       Единственным способом спасти свое душевное равновесие была другая обстановка. И для ее поиска мне нужно было выйти из комнаты. Я очень надеялась, что была совершенно одна, не считая Пятницы, чье незримое присутствие исключить при всем желании мне бы не удалось. Не то чтобы я боялась искусственного интеллекта, но в глазок камеры лишний раз я все равно не смотрела. Пройдя на первый этаж, где уже вдалеке замаячил холодильник, я услышала шелест. Этот звук явно говорит о том, что я не одна.       «Полного одиночества в мире не бывает».       Выйдя из-за угла, я поняла, что шелестом страниц была книга в руках у самого последнего (после Питера, разумеется) человека на земле, которого я ожидала увидеть. Капитан Сосулька сидел на диване в расслабленной позе и читал. Мой обреченный вздох Роджерс услышал еще до того, как я сумела пробежать мимо. — Здравствуй, Джордан, — обернувшись, он даже попытался мне улыбнуться. Но я смотрела в этот момент не на него. — Что это? Роджерс проследил за моим пристальным взглядом — на его коленях была банка мороженого.       Полное непонимание и растерянность отпечатались на лице Капитана. — Мороженое.       Вот это он мне констатировал факт. — Оно мое, — я кивнула головой на банку и скрестила руки, — Переверни.       Повернув банку, он и я увидели размашистый почерк жирным фломастером: «Джордан». — Прости, — Капитан вполне искренне попросил прощение, но мне этого было недостаточно. — Мне сейчас надо ехать и покупать новое, так что «прости» как-то дешево стоит, — буркнула я.       Он ничего не ответил. Стоять и ждать было бессмысленно, да и раз Роджерс умудрился сожрать целую банку за раз, мне надо думать, что еще есть на кухне, содержащего углеводы, жиры и желательно сахар.       Не успела я пересечь гостиную, как вслед мне полетел голос Кэпа: — Ты ведь не из-за мороженого рассердилась. Тебя раздражает мое присутствие.       Да он ведь не только Капитан Очевидность, но еще и тонкий психолог, оказывается. — Хочешь правду? Да, раздражаешь. Но я делаю милое лицо и ухожу, чтобы не вступать с тобой в диалог. По-моему, это как раз и нужно для сосуществования в одном помещении.       Такого монолога Капитан не ожидал. Точнее, такого количества слов за раз, ведь до этого мы сказали друг другу не более двадцати слов. Возможно, во мне больше от Тони, чем я думаю. — Почему… — Почему я так говорю? Америка — страна свободы и оскорблений, так что я могу делать все что захочется.       Я не собиралась сейчас быть язвительной. Обещание самой себе смириться с присутствием Капитана Америка на базе Мстителей рухнуло в одну секунду, потому что я не умею контролировать свои эмоции. Сейчас я понимаю, что стоит извиниться и уйти, но слова стоят поперек глотки и не двигаются наружу. Мне нужно было одиночество на пару часов, чтобы справиться с новостью, а присутствие Капитана только сильнее разбередило мысли.       Но извиниться мне не удалось. Сейчас мне не до оправданий.

***

— Ты уверена, что нам стоит ехать туда? Лиз смотрела на меня неуверенно. Даже слишком для человека, который задумал зайти в клуб с ограничением по возрасту двадцать один в шестнадцать лет.       Все началось с того, что Лиз уговорила меня сходить на вечеринку в Вебстер Холл. Перспектива оторваться среди огромной толпы под невыносимо громкое звучание бита и рекой льющегося алкоголя меня поначалу не прельщала, но потом…       Потом я решила, что это будет хорошей идеей. Хотя бы потому что эту неделю уже не испортит больше ничего. Точнее, окончательно отполирует, если что-то пойдет не так.       Я позвонила Пеппер и сказала, что приеду не одна, и сразу же попала под волну вопросов о неожиданном посетителе. К концу нашего пятнадцатиминутного разговора я была уверена в том, что к этому моменту Пеппер по базе данных уже пробила Лиз и всю ее биографию по дням. Есть сложности в том, чтобы приглашать гостей на базу, даже если она отмечена в Нью-Йоркском путеводителе. — Как-то мне не по себе, — тревожным голосом сказала Лиз, — Все-таки это же Мстители… — Ты думаешь, что они все время там ошиваются? У каждого есть свое пристанище для жилья, а база это что-то вроде точки сборов, — я свернула с эстакады Стейтен-Айленд-Уэй на М-6. Можно было сказать, что здание базы настолько огромное, что за целый день можно не столкнуться ни с одним человеком, даже если бы Лиз захотела увидеть кого-то из Мстителей. — Все будет отлично, не волнуйся — заверила ее я, съезжая в подземную парковку. Винтообразный спуск на четыре этажа вниз со скользким дорожным покрытием чуть не угробил нас, из-за того что я всю ночь не спала и подобные маневры сейчас были выше крохотных остатков сил.       Голова адски болела после двадцати минут сна, после которых я проснулась в холодном поту и с колотящимся сердцем, словно катарсис был монстром, мечтающим сожрать меня во сне.       Мы вышли из машины и поднялись по лестнице наверх. — Добро пожаловать, мисс Аллен, — она просканировала Лиз, которая в этот момент расширила глаза и обернулась, словно искала источник звука. — Что это? — напряженным голосом выдавила она, прижимая к себе сумку. — Просто довольно очень умная система *, а точнее ее не очень умный аналог, который меня бесит, — я улыбнулась, посмотрев в один из многочисленных глазков камеры. Надеюсь, Пятница почувствовала желчь в моем голосе. — Мистера Старка все устраивает, — дружелюбно ответила мне Пятница, сделав акцент на том, что на мое мнение ей плевать.       И следом за голосом искусственного интеллекта прозвучал еще один, менее дружелюбный. — Джордан, прекрати препираться с Пятницей, мне тоже не нравится твой характер.       Тони вышел из лаборатории, подбрасывая резиновый мячик на ходу. На его лице была ослепительная улыбка, которой он одарил Лиз. Бросив взгляд на подругу, я удивилась, как от нахлынувшего на нее восторга она еще не лишилась чувств. Я ведь не предупреждала ее о встрече с Железным человеком. — Кто эта очаровательная леди? — он протянул Лиз ладонь, на которую она даже не обратила внимание, продолжив пялиться на Тони. Пришлось толкнуть ее вбок, чтобы привести в чувства. — Меня зовут Лиз Аллен, — почти с благоговейным трепетом сказала она. — Я счастлива с Вами познакомиться, мистер Железный чело…ой, то есть мистер Старк!       Я закатила глаза. Все в восторге от Железного человека! Даже Лиз не исключение. Может, дело в том, что я никогда не воспринимала отца только как супергероя, поэтому не понимала всеобщей истерии при его присутствии в общественном месте.       Пожав руку Лиз, Тони уже перевел взгляд на меня. — Джордан, можно тебя на секунду?       Когда мы зашли в лабораторию, оставив Лиз во временном одиночестве, Тони в упор уставился на меня в немом вопросе. — Это… — Да, пап. У тебя есть какие-то комментарии по этому поводу? — с нажимом спросила я. Не стоило надеяться на то, что до этого разговора не дойдет. — Есть и даже не один, — раздраженно процедил он. Я успела вклиниться с объяснениями прежде, чем он успеет что-то сказать. — Я звонила Пеппер, так что будь уверен, что все нормально. Она наверняка поручила службе безопасности прочесать жизнь Лиз вдоль и поперек, прежде чем разрешить привезти ее на базу. И, пожалуйста, не смотри на нее так, будто она заложила бомбу под зданием и сейчас держит под пальцем детонатор. — Давай-ка начнём с того, что ее папаша чуть не убил Питера, — жестко парировал Тони. — Да неужели? Мои ему соболезнования! Только вот интересно, кто в этом виноват? Паркер ведь вечно лезет туда, куда не просят.       Это было чересчур и я это знала. Он медленно повернулся ко мне, и подобная реакция не предвещала ничего хорошего. — Послушай, Джордан. Тебе еще мало лет, чтобы все про всех знать. Оставь свой крутой нрав за дверью и хоть иногда делай так, как я говорю, — парировал он, — Ты знаешь ее от силы месяц, ты можешь сказать, что от нее нет опасности?       Мой взгляд отражал всю степень недоверия к его словам. Нет, это что вообще за разговор? — Ее отец сидит в тюрьме в Джорджии, она с ним даже не общается! — Я не про это говорил. — Нет, про это, ты про это говорил, — ядовито перебила я его, — Может, ты еще скажешь, каких мне друзей выбирать?       Разговор грозился вот-вот перейти в скандал, который я сама сейчас и провоцирую. Меня злит, что Тони сложил мнение о Лиз только потому что ее отец злодей, меня злит то, что вдруг он решил, что имеет право лезть в мою личную жизнь, но больше всего меня злит, нет, просто выводит из себя то, что почти все наши разговоры так или иначе сводятся к Питеру. — Знаешь, Джордан, прежде, чем начать хамить, ты бы лучше поговорила со мной спокойно, — протянул Тони, отвернувшись к дисплею на стене. — Нет, подожди, это ты начал говорить, что Лиз представляет угрозу.       Но Тони не ответил — он просто сделал вид, что меня не услышал. Почему-то, увидев отстраненное выражение лица отца, мне стало самой от себя противно, несмотря на злость и охватившее меня чувство детской обиды и несправедливости. — Охрененно, — пробормотала я. — Джордан, а ты другие слова знаешь?! — рявкнул Тони, вихрем оборачиваясь. Ну все, теперь он точно разозлился.— Хоть иногда держи свой язык за зубами. — Ладно, — сказала я с той самой усталой интонацией негодующего в душе человека. — Ладно? И все? Ничего больше не хочешь сказать? — он скрестил руки и уставился на меня. — Не хочу.       В расшатанном расположении духа, я спустилась вниз. И даже не догадывалась, что оно будет не расшатанным, а убитым насмерть, когда я увидела, как Лиз стоит рядом с… Рядом с Питером. Питером.       Да за что мне все это?! Лиз услышала шаги и повернулась к лестнице. Я натянула на себя маску в виде предельно адекватной улыбки, пытаясь одновременно не впасть в истерическое состояние и не сбежать в свою комнату. На Питера я не смотрела. Хватит с меня Паркера на время. — Привет, Джордан, — дружески улыбнулся мне он. — Привет. — как можно суше отвечаю я.       Я схватила за руку немного ошеломленную Лиз и потащила за собой на третий этаж, под удивленный взгляд Питера.       И только захлопнув дверь она как-то придушенно спросила: — А…хм… а что, Питер здесь тоже живет? — Если бы Питер здесь жил, то я бы переселилась в отель, — бросив рюкзак, я растянулась на кровати, — сколько у нас времени до начала? Лиз посмотрела на часы. — Примерно четыре часа.

***

      Спустя некоторое время, несколько порций «Мескаль», который я стащила и насильно заставила выпить (только первую порцию, дальше она сама себе смешивала коктейль из текилы и апельсинового сока) и двух подкастов, сборы были в самом разгаре. Совершив набег на мой гардероб, мы разложили одежду на кровати, которой уже за всеми слоями не было видно. Мне было хорошо. Не только от разогревающего все тело алкоголя, от которого я расслабилась, но и от того, что впервые за день меня не тревожили мысли о Питере. — Ты какая-то странная в последнее время, — сказала Лиз, откладывая косметику в сторону, — Все еще переживаешь из-за разговора с мамой?       Я подняла черную футболку с обрезанными рукавами и бросила короткий взгляд на подругу. Впервые в жизни я была благодарна моей матери — за то, что на нее можно было спихнуть мое странное поведение. — Нет. Наплевать на это. Она стервой была, стервой и осталась, — я кинула на кровать футболку, а следом за ним кроп-топ и узкие джинсы.       Следующий час мы допивали текилу и скакали по комнате под Offset. Потеряв контроль над временем и быстро опьянев, нам было хорошо. Даже очень хорошо.       Когда нам надо было уже выходить, Лиз была совершенно никакая, и казалось совсем забыла о вечеринке — единственное, что она хотела сделать, это выпить еще текилы и послушать новый альбом SuicideBoys. Я вытолкнула подругу в коридор, где из динамиков айпода сразу же начала грохотать музыка на весь третий этаж. — Подожди меня на улице, — я растопырила пальцы, мол, пять минут, не больше, — Я быстро.       Лиз, немного раскачиваясь на высоких каблуках, посмотрела на меня с глупой улыбкой и направилась прямиком к выходу.       Этот вечер еще толком не начался, а я уже подозреваю, что закончится все если не катастрофой, то точно каком-нибудь позором, который я еще долго не забуду. С меня еще не смылось клеймо со времен вечеринки у Фила, когда он засунул язык мне в рот, а я ведь и не против была.       Пятница оповестила меня, что отца в лаборатории уже нет и он находится с Пеппер в гостиной, куда я и направилась.       Еще не зайдя в комнату, Пеппер, словно почувствовав мое присутствие (или запах духов, которыми я пользуюсь), замолкла на полуслове и посмотрела на меня. Вернее, оценивающе просканировала взглядом, неодобрительно нахмурив брови на шорты и тонкие колготки. — Тебе не будет…холодно в таком виде? — скептически протянула она. На самом деле, весь наряд кричал о том, что я собираюсь оторваться в клубе. Тонкая черная футболка, поверх нее кожаная куртка, джинсовые шорты, тяжелые, грубые «Доктор Мартинс». Мой наряд очень легкий, да. И просто у Пеппер не повернулся язык сказать, что я немного похожа на девицу легкого поведения. — Открыла пляжный сезон, да Джордан? — язвительно усмехнулся Тони.       Я скривилась в усмешке. — Ха-ха, точно, жаль купальник не нашла в чемодане, а то слишком много одежды на мне. — Так куда ты собралась? — спросила Пеппер, выжидающе смотря на меня. Господи, лишь бы она не услышала запаха алкоголя. — Мы с Лиз идем на вечеринку. Буду в одиннадцать. Или в двенадцать. — Может, за тобой Хэппи заедет? — предложил Тони, — Где будет вечеринка?       Так, началось. У отца неожиданно включился «родительский режим», который до этого был в спячке на грани комы почти семнадцать лет. — На Манхэттене. Все, я пошла, пока.       Я убежала в гараж, где схватила ключи от Ламборгини, кинула вещи в багажник и выехала на подъездную дорожку, где меня встретила Лиз. Точнее, ее визг. — Вот это тачка! Можно я сделаю фото? — Нет, давай садись и едем быстрее,       Тони не знает, что я взяла ее. Мне конец, если на ней будет хоть одна царапина. Свои машины Тони лелеет так же, как костюмы, поэтому мне ни за что нельзя много пить.       Пока я ехала по привычной дороге на Нью-Йорк — через Плейнсбери-Роуд, Стейтен-Айленд и соединяющему его с Манхэттеном мосту Верразано мне казалось, что мир вокруг словно стал более ярким и четким. Нас провожали миллионы огней от дешевых реклам до света окон в мимо проезжающих домах, одноэтажные коттеджи, меняющиеся со временем на небоскребы, вершины которых терялись где-то в густых облаках ночного неба. Мы слышали музыку — из баров и с улицы, смех и разговоры, замечали все вокруг, будто это было важно. Мы смотрели на ночной Нью-Йорк, который приглашал нас открыть завесу тайны и быть зрителями. Или даже участниками. Нью-Йорк — это не только Таймс-Сквер, дешевые забегаловки, корпорации на Уолл-Стрит и Статуя Свободы. Здесь осуществляются любые мечты, зажигаются и угасают тысячи звезд. Запах не знающий границ и правил свободы въелся в воздух этого города, и его здесь чувствуют все. И мы с Лиз не исключение.       Волосы Аллен развевались на ветру, когда она высунулась в окно и жадно рассматривала улицы, бульвары и высотки, которые видела почти каждый день. В нас было столько огня и энергии, что мы не знали, куда их девать. — Чувствую себя суперзвездой, — призналась Лиз, когда словила взгляды прохожих на машину. — Ты и есть суперзвезда, — усмехнулась я. Мы подъехали к Вебстер Холл, где уже собралась громадная толпа. Она тянулась до конца улицы, где люди то и дело присоединялись к очереди, ничуть не смущенные количеством уже стоящих. Я оставила машину на парковке. Лиз озадаченно смотрела на толпу, и особенно — на охранника, стоящего на фейс-контроле. Когда мы проходили мимо людей, я слышала отрывки фраз: —...говорят, там будет Кайли Дженнер. —…черт, нам надо обязательно попасть на вечеринку… —…мы стоим тут уже два часа… — Там двух парней отшили на входе, а один из них вообще из…       Теперь понятно, почему тут настоящая истерика.       Я подошла к охраннику на входе. Лиз плелась где-то позади меня, не очень уверенная в мой успех. Шкафоподобный мужик в два метра ростом, напоминающий боксёра-тяжеловеса или крутого копа в отставке, сверху вниз оглядел нас и остановился взглядом на моем лице. — Имя? — Джордан Рандгрен.       Он посмотрел на меня с высоты своего роста, едва приподняв бровь. — Удостоверение личности?       Блинский.       Я обернулась назад. Лиз позади меня уже за минуту поменяла весь спектр эмоций, от показного равнодушия, до мольбы в глазах, которым сейчас одаривала вышибалу в надежде пройти внутрь.       Я не очень подкованная в том, чтобы проходить фейс-контроль. Во всяком случае потому, что я дочь Тони Старка и передо мной открываются все двери, едва я назову свою фамилию. В Йоханнесбурге понятия «ограничение по возрасту» не существует — любой мог заходить в бары и клубы, лишь бы деньги были. — Если у вас нет удостоверений личности или пригласительных, то прошу сойти с прохода. — безразлично отрапортовал охранник. — Слушайте, я думаю, мы с вами как-то можем договориться. — сказала я, чуть снизив тон. Лиз позади ничуть не помогала, взволнованно сопя мне в затылок. — Девушка, я ещё раз повторяю, если у Вас и вашей подруги нет удостоверения или пригласительного, то я ничем не могу помочь. — с нажимом сказал тот. — Но Вы же должны знать ее! — воскликнула Лиз. — Она Джордан Рандгрен, ее отец… — Я уже в курсе, Вы об этом сказали. — сухим тоном отрезал мужчина. — Сойдите с похода, немедленно. — Лиз, пойдём отсюда…       Я потянула ее за руку, но у Аллен, видимо, вовсе не собиралась сдаваться так просто.       И тут — вот уж чего не ожидали — толпа внезапно оживилась. Люди, черт знает сколько томящиеся в очереди, восторженно приветствовали и звали кого-то, махая руками так энергично, будто самолет сажали.       Причиной внезапного возбуждения толпы оказалось появление Гарри Озборна.       Он вышел, нет, выплыл на улицу, под руку с красивой длинноногой блондинкой, у которой улыбка была похожа на оскал самодовольства. Несколько девиц начали верещать позади меня, привлекая внимание Озборна. — Они все хотят пройти на мою вечеринку? — лениво поинтересовался тот, приподнимая солнечные очки и оглядывая очередь.       Он выглядел, как маленький самодовольный мальчик, который разбрасывался деньгами, как конфетами. Щуплый, невысокого роста, со светлыми взлохмаченными волосами — на глянце Гарри производил куда более стоящее впечатление.       Я повернулась к Лиз. — Ты, похоже, знала куда меня тащить. — Прости, — одними губами прошептала она.       Вопросом времени было, когда Гарри нас заметит. Очень непродолжительного времени.       Посмотрев мне в глаза, Озборн нацепил очаровательную улыбку, и под руку со своей пассией подошел к нам. — Ого! Вот это да, мисс Старк собственной персоной, не ожидал тебя здесь увидеть!  — со смешком объявил он. — Как дела в подземном царстве, Джордан? — Все отлично, грех жаловаться. — хмыкнула я. — А как у тебя в Лумпаляндии?       На это Озборн только скривил губы. Значит, рост все ещё остаётся его больной темой. — Вот незадача, Эрик тебя не пропустил? Как такое возможно?       Он бросил взгляд на шкафоподобного, а потом на нас так, словно проявлял жалость к нашей неудаче. Он такой богатый, классный, а мы, простые смертные, толпимся на улице. — Хочешь верь, хочешь нет, мне нисколько не жаль, — я оглядела Гарри с головы до ног. — До этого момента я просто не знала, что здесь проходит такое стремное мероприятие. — С чего ты решила, что моя вечеринка стремная? — полюбопытствовал Озборн. — Даже не знаю, наверное, потому что ее устраивал ты. — Обожаю язвительных девушек. — мурчащим тоном протянул Гарри. Он выглядел, как кот. Большой, сытый кот, — Честное слово, они такие харизматичные! Только вот увы, часто уж слишком гордые, и из-за этого мало кому нравятся. И из-за этой глупой гордости потом стоят в очереди на вечеринку, потому что считают себя выше того, чтобы проявить немного вежливости к ее хозяину, даже ради подруги, которая, в отличие от них, очень хочет туда попасть.       Он насмешливо посмотрел на меня, посчитав, видимо, что невероятно остроумно унизил. Прошло почти пять лет с тех пор, как мы с Гарри знали друг друга, а он остался все тем же — самодовольным и непробиваемым. Я посмотрела на девушку рядом с Озборном. — Слушай, Гарри, ты же всего неделю назад с другой моделью встречался? С такой симпатичной брюнеткой с сексуальной родинкой у рта? — Мне лестно, что ты следишь за моей личной жизнью. — с ядовитой улыбочкой произнес Гарри. — очередное доказательство того, что я тебе все-таки небезразличен. —Фу, нет, скажешь тоже. Это доказательство того, что ты шлюх гулящий.       Блондинка противно сморщила свой носик и посмотрела на меня с отвращением. — Ты вообще кто такая? — Тебя это волновать не должно, — бросила я.       Лиз ткнула меня в бок, и над ухом я услышала ее встревоженный голос: — Джо, точно все нормально? Мы можем и другое место найти… О нет, теперь попасть на вечеринку Гарри Озборна было моим приоритетом. Где как не здесь можно выпустить пар? — Оставайтесь, — Гарри надел очки обратно, — Здесь лучшая вечеринка города. Только умоляю, не выпей весь алкоголь, Джордан, оставь немного гостям.       Мы прошли внутрь следом за Гарри и спустились вниз по лестнице. Освещение было приглушенным, так что в почти в полной темноте мы едва различали лица проходящих мимо нас людей. В коридоре, по которому мы пытались добраться до барной стойки, толпились парочки, зажимающиеся в углу, которые не нашли себе лучшего места обтирать собой стены узкого пространства. В воздухе перемешались запахи кальяна, сигаретного дыма и травки. К тому моменту, когда мы, наконец, попали на танцпол, у меня вся одежда пропахла табаком и концентратами.       Лиз шла позади меня, уже захваченная ритмично ревущей из динамиков музыкой, которая захватывала клуб со всех сторон. В едва заметном сизом тумане, который висел в воздухе, танцевали пьяные и трезвые гости вечеринки Озборна — по большей части пьяные подростки не старше двадцати, которые пили без остановки текилу, протягивая друг другу таблетки или другие наркотики.       Гарри со своей моделью затерялись в толпе. Остановившись у барной стойки, где девушка с молниеносной скоростью принимала заказы, мы дождались своей очереди и взяли по три шота. — Вы должны попробовать этот коктейль. Клянусь, он снесет вам голову!       Я повернулась, чтобы найти источник голоса. Было невероятно шумно, особенно у бара, так как здесь толпилось еще больше людей, чем на танцполе.       Наконец, я увидела, как какой-то парень поднимает руку со стаканом прозрачной жидкости, увенчанный лаймом, и залпом пьет. — Кто это? — прокричала на ухо мне Лиз, качнувшись вперед, когда ее толкнули. — Без понятия. В полумраке я смогла разглядеть парня. Симпатичный брюнет с черными, то ли от адреналина, то ли от наркоты, глазами. Он улыбнулся, когда увидел, что я на него смотрю.       Попалась, как девчонка. — Сейчас приду, — Лиз ткнула меня в плечо, потому что кричать все равно не было никакого смысла, но едва она успела развернуться, как я схватила ее за руку. — Ты куда?       Лиз наклонила голову и рассмеялась. — Все нормально, Джордан. К тебе идет очень симпатичный парень.       Она испарилась из поля зрения, едва я успела что-то сказать. Мне надо следить за Лиз, но не по собственной прихоти, а потому что большая доза алкоголя в ней приведет к большим проблемам, и тут уже дело будет не в Питере, как на вечеринке у Фила, а в том, как бы стереть все мысли о нем. — Я бы мог спросить, как тебя зовут, но я и так знаю.       Мне пришлось развернуться, упустив окончательно Лиз, к парню, что стоял за моей спиной, лениво прислонившись к стойке с полным стаканом в руке, который он протягивал в мою сторону.       Он заметил мой взгляд на содержимое стакана и усмехнулся. — Если бы я хотел что-то подмешать, то точно не в стакан девушки, чей отец Железный человек. — Это вы верно подметили, — сказала я, принимая алкоголь. Попробовав, я поняла, что это обычная Кайпиринья. Сладкий, даже приторный специфический вкус, но от текилы меня уже начало немного тошнить. — Спасибо, — я встряхнула пальцами волосы и откинула их назад. О нет, Джордан, ты что, флиртуешь? — Алекс, — он протянул мне уже пустую ладонь. — Джордан. — Очень приятно. Что ты делаешь в этой обители развратных и пьяных богатых подростков? Алекс очень ловко закинул удочку, сделав вид, что он слишком взрослый и трезвый для данного праздника жизни. Он даже слегка свысока смотрел на толпу на танцполе, качающейся под Skrillex. — Напиваюсь за счет Озборна, — пояснила я. Алекс снова рассмеялся и даже в темноте я увидела, как при смехе свернул ровный ряд белоснежных зубов. — У него сегодня день рождения. Парню семнадцать лет, а он и половину приглашенных не знает, менеджер клуба все устраивал.       Он устроился на стуле рядом со мной, одновременно щелкнув бармену на другом конце стойки, и меньше, чем через десять секунд перед ним появился напиток, напоминающий внешне виски со льдом. — Менеджер постарался, чтобы пригнать сюда такое количество людей, — я хмыкнула, отпивая Кайпиринью. — Спасибо, но это не стоило слишком больших усилий. Я оценила намек на свое превосходство. В его голосе не было напыщенного самодовольства, который обычно проскальзывает у тех, у кого карманы набиты деньгами, и это мне нравилось. Последующий час мы болтали, пили Кайпиринью одну за другой, пока все вокруг нас не превратилось в сплошное цветное месиво. Я мало что соображала, пока Алекс подливал алкоголь в мой стакан.       Во мне уже было столько кашасы и водки, что когда парень мягко потащил меня на танцпол, я не сильно сопротивлялась, расслабленная и податливая, как кукла. Музыка пульсировала вокруг, словно создавая вакуум для людей, погруженных в атмосферу. Мне было очень хорошо. Нет, я была очень пьяная. Тело не слушалось, когда я попыталась танцевать в ритме, но зато я двигалась в такт с какой-то девушкой рядом со мной, которая танцевала уже довольно много времени. Закрыв глаза, она поднимала руки, словно тянулась навстречу оглушительной музыке, а потом плавно опускала. Алекс держал меня за руку, но мы двигались по-отдельности.       Он что-то сказал мне, но я не услышала, потому что заметила в толпе Лиз и отвлеклась. Она неровно шла, а за плечи ее держал Озборн. — Ах ты наглый мелкий говнюк. — прошипела я.       Я отпихнула Алекса, который держал меня одной рукой за талию. Протолкнуться через такое количество людей было сложной задачей — все не знали, куда девать локти, поэтому мне пришлось опуститься вниз и, пригнувшись, вырваться из толпы. Лиз и Гарри прошли уже коридор, а я почти бежала за ними.       В голове пульсировало от растущей боли из-за слишком большого количества коктейлей, и на меня преждевременно начал накатывать абстинентный синдром, а во рту вкус сахара уже сводил зубы. Больше никогда не буду пить эту дрянь.       Мне удалось словить Лиз около лестницы, чуть не врезавшись в нее со спины. Я выдернула ее руку из ладони Гарри и подтащила к себе. — Джордан, ты чего?…— растерянно спросила она. — Куда ты с ним идёшь? — рявкаю я. — Она идет расслабляться, да? — Гарри противно улыбнулся, бросая недвусмысленный взгляд на Лиз. — Не порть всем веселье, Джордан. — Заткнись ты, карлик. — шикаю я. — Она тебе не одна из твоих дешёвых девиц на одну ночь!       Озборн выразительно приподнимает бровь и усмехается, никак не реагируя на мое оскорбление. — Слушай, я сделал тебе одолжение и пропустил в свой клуб, так что, Джордан, иди напивайся до отключки, принимай наркоту, или что ты там делаешь обычно на вечеринках, и не мешай нам. К тому же…— он посмотрел на Лиз взглядом, поддёрнутым томной пеленой. — Она выглядит явно не дёшево. Малышка на мил…       Дальше было все как в тумане. Я даже не помню толком, кто первый дернулся вперед, когда я изо всех сил толкнула Гарри от Лиз. — Господи Боже! — взвизгнула Лиз. Парень отлетел назад и впечатался в стену. — Какого хрена ты творишь?! — поперхнувшись воздухом, прорычал Гарри. Пока он не успел ничего сообразить или вызывать охрану, я схватила Аллен за руку и потащила ее за собой наверх по лестнице. — Ты с ума сошла?! Мы вышли из клуба через задний ход, прямо в глубину переулка между домами. За нами с грохотом захлопнулась металлическая дверь. Лиз зло на меня смотрела. У нее на лице растянулась подводка, а на топе было пятно от напитка. Судя по всему, она даже не пьяная. В отличие от меня. — Ты что, собиралась с ним идти куда-то? — заплетающимся языком возмутилась я, фокусируя взгляд на Аллен, что довольно с трудом получалось. — А что не так? Мне нельзя весело провести время? — протянула она, скрестив руки на груди. — Чего? Весело? — воскликнула я. На лице Лиз застыло бесстрастное выражение, она будто и правда ничего не понимала. —Переспать с ним это, по-твоему, весело? — Может и так! — резко ответила она. — Серьезно? Ты вот сейчас серьезно? Нашла с кем проводить время, с Гарри Озборном! Если тебе так хочется одноразового перепихона, то с кем угодно, но не с Гарри! Он бессовестный беспринципный мудак!       Лиз вспыхнула и отошла на шаг назад, будто ей нужно было больше пространства. Я пошатнулась и едва успела ухватится за стену, чтобы не упасть прямо на асфальт. Глаза у меня никак не желали глядеть прямо, вокруг каждого предмета во все стороны расползалось по сияющему нимбу. — Это все из-за Питера, да?       Я в растерянности молчала. Вопрос никак не желал укладываться в голове. Зачем она переводит стрелки на Паркера, да еще смотря на меня при этом, как на врага? — О чем ты, Лиз?… — О Питере. — с нажимом сказала Лиз, опустив руки и сделав шаг ко мне. Я подняла глаза и увидела, что ее лицо будто окаменело. — Я говорю о Питере. Не надо делать вид, что лучше знаешь, как мне жить и с кем мне проводить время. Ты ведёшь себя двулично. — Двулично? Я? Видимо, от острой обстановки, но я начала потихоньку приходить в себя. — Я ненавижу родственные души. Я ненавижу Питера, ненавижу, что у меня такие сильные чувства, что я не могу…я не могу справиться с ними! Не случится чуда, Джордан, и он не будет любить меня. Мне надо с этим смириться, все. Очевидно же…       Она резко отвернулась от меня. У нее настолько исказилось лицо, словно бы от боли, что она не могла закончить фразу. Но мне и не нужно было ничего слышать — я уже все поняла.       Из-за большого количества алкоголя, во мне проснулась излишняя эмоциональность. Я не виновата, но вину ощущала так, словно ножом по живому резало. — …очевидно же, что его родственная душа — это ты.

***

      Джордан показалось, что она как-будто бы оглохла. Но, к сожалению, пусть она и хотела, чтобы это было так, реальность оказалось куда более суровой.       Слова застряли поперек горла, как вчера. И вместо того, чтобы сказать что-то разумное, все отрицать, удивляться или злиться, ее мучительно выворачивает прямо перед собой. Слишком много кайпириньи, слишком много текилы и водки, которой она перебрала, и особенно слишком жестокий день. Ее тошнило от того, что вся жизнь полетела к чертям без ее воли и согласия.       Она не слышала, как хлопнула за ней дверь, пока ее выворачивало прямо посреди чертового переулка за клубом. Думать о том, что Лиз бросила ее не было ни сил, не желания. В глазах веером расплывались очертания стены и улицы где-то вдалеке.       Когда на нее накатил очередной приступ отторжения, она почувствовала, как приятно пробежал холод по шее. Наверное, Лиз все-таки вернулась. — Эй…— прорезался сквозь шум стучащей в ушах крови знакомый голос. — Ты как?       Это был Питер.       Она думала, что если напиться до бесчувствия, то можно забыть обо всем. В этом ведь и смысл. Залить все проблемы. Выбить из головы. Она всегда так делает, если голову разрывают мысли — зачем разбираться, если можно накидаться до такой степени, что все вокруг становиться прозрачным и простым, а не сложным, как это было всегда. Мнимые тормоза никогда не останавливали Джордан.       И сейчас, еле стоя в совершенном одиночестве, захотелось то ли выйти на дорогу, чтобы случайный автомобиль стер с лица земли ее существование, то ли…       Она не могла себе признаться, что отчаянно, до боли, нуждается в поддержке.       Питер помог ей встать, бережно держа за плечи. В сумраке она увидела его лицо — встревоженное, и глаза, смотрящие на нее с неприкрытым беспокойством. — Пойдём. — Не хочу… — Тебе надо домой, — твердо сказал он. Джордан сделала попытку отпихнуть его, но куда ей до силы Человека- паука. — Тебе плохо, ты должна поехать домой. — Все у меня отлично. — она пошарила рукой в кармане и достала смятую пачку сигарет. Питер протянул руку, очевидно, чтобы забрать их, но она дёрнула плечом и отвернулась. — Просто отлично, классно все…Не надо мне домой. — Джордан, может, тебе лучше их убрать… — Заткнись или я тебя сама сейчас уберу.       В каком она виде? Наверняка не в самом лучшем. Колготки порвались, когда она упала, куртка потерялась в просторах клуба — вроде, она оставила ее у Алекса, образ которого уже почти растворится в ее голове. — Я не знаю, как сказать тебе…но ты не одинока, — Питер запнулся на полуслове. Он не смотрел на нее, пока говорил, — У всех проблемы, и всегда есть решение, его можно найти. И если ты не сможешь, или подумаешь, что не сможешь, я буду рядом.       В ответ Джордан лишь недоверчиво усмехнулась. Лиз растворилась в клубе, а Питер не хотел идти за ней — боялся оставлять Джордан одну. — Мне надо позвонить Тони, — Джордан начала нащупывать телефон в кармане, но из-за неловких движений руки он вывалился на землю. Питер поднял и протянул его ей. — Мне кажется, это плохая идея. Что ты ему скажешь? — осторожно поинтересовался он. — Не твоё дело, что я ему скажу. — вяло огрызнулась она, — Что ты вообще здесь делаешь, а? Следил за мной что ли? — Я не следил, Джордан, у меня было задание. — Вот как, правда? И какое задание?       Питер замешкался. — От…Сокола. Я был здесь по просьбе мистера Уилсона, мне нужно было…поймать двух грабителей из…э-э-…которые, в общем, по новостям показывали, они ограбили два банка в Гарлеме, и я следил за ними…тут. — пытался оправдаться Питер, но мысли у него бежали сразу в двух разных направлениях. — Гарлем на другом берегу. — сухо сказала Джордан. — Что ты врешь мне.       Питер неуверенно улыбнулся. Джордан продолжала смотреть на него с каменным лицом. — Тебе кажется забавным то, что я говорю? Может, поделишься, что тебя так рассмешило? — Н-нет, я… — Ну, коли было забавно, что уж там, выкладывай. Вместе посмеёмся.       В наступившей тишине, под хирургически-белым светом фонарного столба, под которым они стояли, Питер почувствуй себя так, будто находился на допросе.       Повисла тошнотворная тишина. — Джордан, не нужно быть такой враждебной, я просто… — Что — просто? Хочешь позаботиться обо мне? — с едким смешком произнесла та. — Думаешь, справишься?       Паркер не догадывается ещё о том, что она все знает, но само его присутствие, то, что он видит ее в таком состоянии, уязвляло самолюбие и заставляло стыдиться самой себя.       Теперь проблема стояла в том, чтобы собрать все крохи адекватной оценки реальности и позвонить Тони. Спустя восемь продолжительных гудков он все-таки не поднял телефон. И во второй раз. И в третий. От злости захотелось выкинуть телефон в мусорный бак, который стоял недалеко, словно бы как раз для таких случаев.       Но Питер вовремя остановил ее за руку. — Лучше напиши смс, — сказал он. — Будет нездорово, если мистер Старк узнает, в каком ты сейчас состоянии. Скажи, что поехала на ночёвку к Лиз, чтобы избежать лишних вопросов.       Он повел ее из переулка на оживленную улицу. Из клуба грохотала музыка, а очередь, которую они с Лиз застали три часа назад, слегка поубавилась. Питер, не отпуская ее, махнул рукой, и через мгновение перед ними остановилось такси. Возможно, от того, что Джордан вообще ничего не соображала, ей показалось, что прошло мгновение. — Джуно-стрит.       Водитель угрюмо посмотрел на Питера, а потом на девушку, стоящую рядом. — Сто восемьдесят долларов, — отчеканил он. — Етить-колотить, да вы шутите. — Джордан, перегнулась через стекло машины. — За такие деньги я на «Роллс-Ройс» должна ехать, а не в старом желтом форде пропахшем освежителем для воздуха и сырными начос! — Скажите спасибо и за эту цену! До Куинса любой другой попросил бы больше двух сотен! А если вас вытошнит, то еще пятьдесят долларов сверху! Она обернулась к Паркеру. В заднем кармане лежали пятьсот долларов, которые она взяла с собой как раз на такси и выпивку. Всучив смятые купюры Паркеру, она открыла дверь и села в салон. Хотя нет, скорее плюхнулась, удобно разложившись на задних сидения, где для Питера едва осталось место. — Мы едем к тебе домой? — спросила Джордан. — Я не рискнул бы в таком состоянии везти тебя к мистеру Старку, — признался он, захлопывая дверь, — Мэй на дежурстве, так что ты можешь…       Смущению Питера нет предела. Пока они ехали, Джордан казалось, что она плывет над землей, скосив глаза к потолку. Странное ощущение. После большого количества выпитого, ей обычно бывает плохо, и это состояние ударяет почти сразу же, как только начинает возвращаться трезвость. — Спасибо. — негромко пробормотала она. — Что помог. — Не за что…       Долгое молчание. Все вокруг замедлилось, он будто бы позабыл, как это — размеренно дышать, и то и дело обнаруживал, что надолго задерживал дыхание, а потом вдруг резко и шумно выдыхал. Питер взглянул на ладонь, лежащую возле его ладони, совсем рядышком. Как же ему хотелось дотронуться до неё, прикоснуться, хотя бы на секунду… Он мгновенно отдернул себя и повёл головой. Нет, нельзя. Это будет означать, что он воспользовался ситуацией, ее состоянием, а этого ни в коем случае нельзя допустить. Но все-таки, как же сильно будоражил сам вид ее руки, на среднем пальце двойное серебристое кольцо — ее руку Питер мог разглядывать так, как никогда бы не осмелился разглядывать ее лицо, чтоб не показаться извращенцем. Сквозь марево своих мыслей он услышал тихий хрипловатый голос и вздрогнул, очнувшись. — Питер…       Джордан, прикрыв глаза, повернула голову в его сторону. По тому, как разгладилось напряжение и выровнялось дыхание — до глубокого, размеренного — он подумал, что она заснула. Но вдруг, в тот момент, когда Питер решил, что его имя не соскользнуло с чужих губ, а ему всего лишь послышалось, как Джордан, придвинувшись ближе, прижавшись к нему левой частью туловища и положила голову на его плечо.       Разом вся кровь отхлынула у него от головы, одной мощной волной — он будто с утеса рухнул. — Прости…я просто очень устала. — раздалось едва слышное возле уха. — Ничего. — надломленным голосом ответил Питер. Осторожно, чтобы не потревожить, он повернулся и увидел потемневшие веки, потрескавшиеся губы. Он умирал от того, как хотел провести кончиками пальцев по ее нежной коже, заправить бархатистый темно-каштановый локон за ухо, прикоснутся губами к бьющейся жилке на виске. Прижать к себе, жадно вдыхая ее упоительный запах, обнять, защитить от всего, поцеловать ее… Сердце стучало так, что только его и ощущал, как лихорадочно оно бьется, как пело от желанной близости. — Все хорошо. Поспи…Я разбужу тебя, как приедем.